Глава 1

– Седина, Джим, – сказал доктор Маккой.

Он стоял перед зеркалом, которое висело на стене офиса, и разглядывал свое отражение. А стоящий рядом с ним капитан Кирк подумал, что готовящиеся торжества по поводу дня рождения доктора не совсем уместны при таком настроении именинника.

Временами у Кирка появлялось чувство, что вся Вселенная против него. Существовали такие глобальные проблемы, как войны и сверхновые звезды, проблемы, от него явно не зависящие, которые он не принимал близко к сердцу. Но когда более мелкие планы, продуманные до мелочей, тоже сбивались, ему оставалось только удивляться, в чем же он провинился перед судьбой.

На фоне мировых событий день рождения врача, конечно, не имел большого значения, но Кирку хотелось, чтобы этот день был каким-то особенным. Доктор был его лучшим другом во всей галактике, и Кирк решительно настроился торжественно отметить юбилей доктора Маккоя. Однако настроение последнего несколько охладило его дружеское рвение.

– Совершенно седые, – повторил Маккой, сердито разглядывая себя.

– Ну же, Боунз. Немного серебра на висках – это еще не седина, – сказал Кирк, стоя позади Маккоя.

И в глазах его промелькнула веселая искорка. Доктор свирепо посмотрел на отражение капитана:

– Ничего смешного, Джеймс. Я дряхлею, а ты умираешь от смеха.

– Преувеличиваешь.

– Это, – сказал ядовито Маккой, – тоже признак пожилого возраста.

Его настроение не изменилось и когда они вышли из турболифта возле инженерного отсека корабля.

– Осознаешь ли ты, сколько времени прошло с тех пор, когда меня звали Ленни… или сын?

– Боунз, неужели тебе не хватает именно этого? Если ты так хочешь, я буду называть тебя…

– Нет, я ненавидел это слово, когда был ребенком, – сказал Маккой и замолчал, потому что хорошенькая женщина-йомен вышла из инженерной, куда они направлялись. Она улыбнулась и исчезла за поворотом коридора.

– Все бы ничего, если бы две трети женщин на борту корабля не были такими молодыми. Они годятся мне в дочери. Есть только один выход – отменить все свои дни рождения. Просто игнорировать их.

«Ого, – подумал Кирк, когда они зашли в отсек технического обслуживания корабля, – не планирует ли он капризничать на дне рождения?»

Приглашения, которые капитан разослал с программой торжества, уже появились во всех каютах на экранах компьютеров, кроме каюты доктора. Блюда, заказанные Кирком, были специально запрограммированы, чтобы никто не смог заранее узнать меню праздничного ужина. Отменить вечеринку, которая должна стать большим сюрпризом, только потому, что сам виновник торжества не хотел принимать участия в ней?

Конечно, нет. Если Маккой захочет испортить вечер, то пусть испортит его себе. Большинство вечеринок по поводу дней рождения на борту USS «Энтерпрайз» проходили скромно, приглашались только самые близкие друзья. Но эта обещала стать на редкость масштабным мероприятием. В конце концов, даже самые молодые члены экипажа должны прийти и уважить доктора Маккоя. Капризного, эксцентричного дядюшку, который ругал тебя, как ребенка, а затем давал конфетку. Каждый знал, что забота Маккоя – это много больше, нежели простая профессиональная ответственность.

После всех приготовлений и ожиданий Кирк уже не мог отказаться от намеченного торжества. Однако чувство неуверенности не оставляло его. Нужно было поделиться своими сомнениями с кем-нибудь. Главный инженер Скотт Монтгомери успокоил его:

– Поместить Маккоя в комнату с женщинами, с большим количеством выпивки, с хорошей закуской. Немного музыки, – сказал Скотт, – и он избавится от всего, что когда-либо мучило его.

Ровно в восемь часов Кирк дал сигнал общего сбора. По двое и по трое члены экипажа направлялись в большую гостиную на седьмой палубе. Оставалось самое трудное – убедить Маккоя перестать разглядывать свои седины и пойти на праздник.

– Пошли, Боунз, – сказал Кирк доктору, который уже улегся на койку.

– Позволь мне побыть в темноте. Может, я перестану стареть, – вздохнул Маккой. – Если бы у меня были листья, я бы подвергался фотосинтезу.

– Ты доктор, а не растение, – заключил Кирк и, схватив доктора за руку, заставил его встать с постели. – Ну, давай. У меня нет никакого желания нести тебя.

– Нести куда?

– В гостиную.

Маккой попытался снова улечься, но Кирк удержал его за руку.

– Ох, оставь меня, Джеймс. Что я буду делать в гостиной в таком состоянии?

– Избавляться от него, вот что. Я предлагаю заняться тебе твоим любимым занятием – дразнить Спока, пока мы играем с ним в шахматы.

– Как все это тяжело, – сказал Маккой, после чего поднялся и побрел за Кирком.

Пасмурное настроение доктора делало экскурсию на седьмую палубу ненамного приятней, чем на эшафот. Кирк едва сдержал себя, чтобы не вернуться. Когда капитан и доктор достигли гостиной, и двери плавно открылись, они обнаружили совершенно темную комнату. Джеймс подтолкнул своего друга вперед, и свет внезапно зажегся, переливаясь красными, синими, желтыми оттенками. Маккой от неожиданности подпрыгнул и приземлился прямо на ногу Кирка. Почти все члены экипажа находились в гостиной. «С днем рождения, Маккой!» – поздравления, радостные праздничные лица не оставляли сомнений в том, что виновником всего происходящего был доктор Маккой. Капитан Кирк посмотрел на него, готовясь к самому худшему. Маккой был шокирован. Остекленевшим взглядом смотрел он на происходящее вокруг него.

Когда поток поздравлений иссяк, и лейтенант медицинской службы закончила разливать напитки, Маккой наконец пришел в себя. Казалось, он уже был не прочь повеселиться, но прежде повернулся к Кирку и бросил насмешливый взгляд на него.

– Ну, Джеймс, я еще до тебя доберусь, – сказал доктор и поднял свой бокал.

Кирк засмеялся и поднял свой. «Все прошло благополучно», – подумал он и вдруг обнаружил, что стоит рядом с главным инженером.

– Думаю, ты был прав, Скотти, – сказал капитан.

– Ну, я же не только в двигателях разбираюсь, сэр, – сказал Скотт и наморщил лоб, словно демонстрируя свои умственные способности. – Единственная проблема, которую я вижу, – это то, что доктор будет хотеть подобного каждый раз, когда почувствует приближение старости. Давайте задумаемся над этим, сэр… Я чувствую, что сам немного старею.

Члены экипажа столпились у длинных столов, сервированных тортами, закусками. Особенно привлекали внимание напитки. Первые подносы с яствами были уничтожены в одно мгновение. Чехов печально ткнул вилкой в оставшийся микроскопический кусочек торта, в то время как доктор Кристина Чэпел и лейтенанты Ухура и Зулу взялись за нечто клинообразное, слишком большое для их тарелок.

– М-м-м, – промурлыкала Ухура, – я и не знала, что робот может печь такие вкусные торты.

– Не мог, – сказала Кристин, – пока я немного не изменила его программу.

Все засмеялись, кроме Чехова. Зулу слегка подтолкнул его локтем и спросил:

– Что с тобой?

– Где твое веселое настроение? – задала вопрос и Ухура.

– Мне кажется, что это и есть его веселое настроение, – улыбаясь, сказал Зулу. – Ты что, не знаешь этих угрюмых русских? – он, словно нечаянно, положил большой кусок торта на тарелку угрюмого офицера службы безопасности.

Чехов быстро вывернул кусок назад на поднос и объяснил:

– Это калории.

– Ты все еще взрослый ребенок, – сказал Зулу. – С каких это пор русские боятся есть жирную пищу?

– С тех пор, как почувствовали, что набирают в весе.

– Где? В пальцах?

Чехов усмехнулся:

– Скорее всего, в пальцах.

– Кристин, – не успокаивался Зулу, – неужели у него действительно десять фунтов лишнего веса?

Та с нескрываемым удовольствием поглощала бутерброды.

– Когда мы стареем, – аппетитно откусывая очередной кусок, выговорила она, – обмен веществ изменяется. Ты набираешь вес гораздо быстрее, чем в молодости.

Она снова откусила и, жуя, добавила:

– Чехов, вам же нет и двадцати двух.

Тот угрюмо посмотрел на свои ботинки и пробормотал:

– Не напоминайте мне.

Бодрый шум и топот вечеринки обещал длиться целый день. Маккой настоял, чтобы даже дежурные смены участвовали в празднике. Кирк уже собирался возвращаться на капитанский мостик, когда корабль неожиданно дрогнул. Это было едва ощутимое дрожание, которое из всех присутствующих могли заметить только Кирк и Скотт. Так и произошло. Уже через минуту они вместе направились к коммутатору. В этот же момент ровный голос офицера Спока послышался из усилителя:

– Капитан Кирк, на мостик, пожалуйста.

Джеймс дотронулся до кнопки на стене:

– Я здесь. Кажется, у вас там кто-то взбодрился с помощью виски?

– Ничуть, сэр. Весь дежурный персонал должен оставаться трезвым.

– Тогда зачем ты трясешь корабль?

– Это ты, должно быть, шел с уклоном в шесть.

– С уклоном в восемь, капитан, – неожиданно заявил Скотт.

– Скотти, я поражаюсь тебе, – сказал Кирк с притворным изумлением.

– Мне кажется, мы слишком много выпили, сэр.

– Так что происходит, Спок? – повторил вопрос капитан.

– Вас вызывает вулканец, – ответил тот, – кажется, дело серьезное.

– Я сейчас, – произнес Кирк и быстрым шагом направился к выходу.

Двери турболифта с шипением открылись. Капитан вышел на палубу мостика. Спок сидел в кресле. Казалось, что это был не живой человек, а изваяние. Он обернулся и посмотрел на вошедших.

– Мы получили от командования Звездного флота сигнал первого порядка, боевая готовность – красная. Приказано быть на Базе 22-2 завтра к семнадцати часам. Никакой дополнительной информации не получено.

– Даже по коду, Спок?

– Даже по коду. В послании просто говорится, что ты, доктор Маккой и я должны явиться к адмиралу флота Харрингтону немедленно по прибытии.

Загрузка...