Геннадий Владимирович Ищенко Прометей с востока

Глава 1

- Отец, я уже всё для себя решил! — упрямо сказал Глеб. — Не моё это дело — ковыряться в земле! Пусть этим занимается Устин.

— А что, давай отпустим Глеба, отец, — предложил младший брат. — Толку от него всё равно не будет. Для работы нужна сила, а брата можно перешибить соплёй. Он уже тебя перерос, а мужскую работу делать не может. Землю пахать — это не по лесу бегать с луком.

— А ты и рад! — набросилась на Устина сестра. — Брат где-нибудь пропадёт, а здесь всё достанется тебе!

— Хоть ты помолчи, — сердито сказал ей отец. — Все уже поели? Тогда мы сейчас идём в горницу, а ты наводи порядок.

Мужчины встали из-за стола и ушли в самую большую и богатую комнату дома. Антип сел на лавку, а братья остались стоять. Молчал он недолго.

— Значит, крестьянствовать не хочешь? — утвердительно спросил он у старшего сына. — А в дружину к князю пойдёшь?

— Ну их, — сердито сказал Глеб. — Я вчера ходил к воеводе Трифону. Молодец, говорит, что горазд с луком, но уж больно ты какой-то хилый! Год будем учить с копьём, потом год — с мечом, а только после этого станешь младшим дружинником. А в старшие, если будешь стараться, попадёшь лет через пять!

— А стараться, да ещё пять лет, тебе неохота, — усмехнулся отец. — И ведь вроде не лодырь. Ладно, говори, что надумал. Вижу же, что не просто так завёл разговор.

— Я решил отправиться в западные королевства, — сказал Глеб. — Идар туда сходил, а потом его Трифон сразу взял десятником!

— Глуп ты, сын! — рассердился отец. — Идар на чужбине семь лет махал мечом! Вместе с ним из нашей деревни ушли ещё пятеро, а вернулся он один! Вся морда в шрамах и на руках не все пальцы. И он в два раза шире тебя в плечах. Брат правду сказал, что в тебе нет силы. С луком ты изрядно проворен, но одним этим боем не проживёшь! И кому ты такой нужен? Если и возьмут в дружину отроком, придётся точно так же, как и здесь, всему учиться. Так уж лучше этим заниматься на своей земле. Если и убьют, так хоть с пользой для княжества, а не просто так.

— Там ценятся маозы, — упрямо сказал Глеб, — а здесь мы все такие, и мне никакой льготы не будет. Я хочу посмотреть чужие земли, а в дружине придётся до седых волос торчать в княжестве.

— Уже с кем-нибудь сговорился? — спросил Антип.

— С купцом Вышатой, — ответил сын. — Он через два дня отправляет на запад обоз. У приказчика в охране четверо, а я буду пятым. Я вчера, когда ездил в город, зашёл к гоблину сменять деньги. Всё своё серебро поменял на эльфийскую медь.

— Вечно ты спешишь, — недовольно сказал отец. — Обменял бы десяток серебряных, а остальное взяли бы гоблины у пшеков, у них менять выгодней. Ладно, вижу, что тебя можно остановить, только переломав ноги. Тебе уже шестнадцать, так что я тебя своим словом держать не буду, но и потакать твоей глупости тоже не собираюсь. Отдам тебе свой шлем, а дочь соберёт еды в дорогу. А сейчас уйди с глаз, видеть тебя не хочу.

— Что тебе сказал отец? — заглядывая Глебу в глаза, спросила Васса, когда брат вышел во двор. — Бить не будет?

— Я уже самостоятельный, — ответил он. — У отца остался Устин, да он и сам ещё женится и наплодит детей. — Так что если я не вернусь…

— Не смей говорить такие слова! — рассердилась сестра.

— Тебе уже четырнадцать, — сказал Глеб, посмотрев на стройную и сильную девушку. — В этом году или в следующем выйдешь замуж, и будет уже другая семья, а потом пойдут дети…

— При чём здесь это? — не поняла она. — У меня всего два брата, и я вас обоих люблю!

— Я тебя тоже люблю, — он обнял сестру и пригладил её волосы. — Эльфы в западных королевствах отбирают не всё золото. Это им деньги запрещают делать, а на украшения запрета нет. Я тебе куплю золотые браслеты и серьги…

— Не нужно мне твоё золото! — рассердилась она. — Вот зачем ты хочешь уехать, да ещё на запад? Если уж не сидится дома, поезжай с купцами на юг к песчаным оркам! Там к нам относятся с уважением.

Она скинула его руку с плеча и убежала в дом. И так настроение было хреновым, а тут ещё слёзы сестры! Глеб со злости плюнул, дал пинка попавшейся под ноги курице и вышел за ворота. Видеть никого не хотелось, поэтому он пошёл не по дороге, а по тропинке к реке. На огородах в это время работали, но для полива было жарко, поэтому у реки никого не было, лишь издалека едва доносились крики купающихся мальчишек. Глеб сел в тени кустов возле самой воды и задумался.

До десяти лет он ничем не отличался от большинства деревенских мальчишек, разве что ловчее их управлялся с луком. А потом умерла мать. Ему не сказали, почему она не смогла родить, а он сам никогда этим не интересовался. Только её похоронили, как напали кочевники. Отец ушёл с ополчением, а перед уходом сговорился с одним из односельчан, чтобы тот присмотрел за детьми. У семидесятилетнего Марка не было ни семьи, ни хозяйства, поэтому он с охотой согласился. Точнее, у него были дом, огород и кое-какая мелкая живность. Деревенские такое убожество хозяйством не считали, но Марку его хватало. В юные годы он с несколькими друзьями отправился на запад и вернулся только через тридцать пять лет. Поначалу Марк никому не хотел рассказывать о своих странствиях, но потом понемногу разговорился. Односельчане узнали от него немало интересного, и часть этих рассказов довелось послушать Глебу. Война с кочевниками затянулась, а потом князь для какой-то надобности задержал кое-кого из ополченцев, поэтому отец вернулся домой уже в разгар зимы. Зимой у мужчин в деревни не так уж много работы, а у Марка её не было вовсе. За его живностью бегал ухаживать Глеб, а старик то ли в благодарность, то ли из-за скуки выучил его языку англов, на котором разговаривали во многих королевствах. На нём же почему-то говорили и эльфы. Память у Глеба была всем на зависть, поэтому мальчишка всё запоминал с лёту и вскоре уже мог свободно говорить, а позже научился и чтению. Своя письменность у маозов была, но её знали только жрецы, ну и ещё бояре. Своими буквами они писали только летописи и послания, а вот в западных королевствах было такое чудо, как книги. Они были безумно дороги, но Марк с собой две привёз. Его рассказы и чтение этих книг сделали для Глеба крестьянскую жизнь серой и скучной. Он ещё с удовольствием бегал на охоту, но остальные дела выполнял через силу. После возвращения отца Марк ушёл в свой дом, и Глеб стал часто к нему бегать. Мальчишке было нетрудно выполнить работу, которая старику была в тягость. Взамен он мог поболтать на выученном языке, почитать книги и расспросить Марка о чужой жизни. Вопросов у него всегда было много.

— А чем эльфы отличаются от людей и орков? — спросил он как-то лежавшего на печи старика. — Через нашу деревню проезжал обоз, в котором были песчаные орки, так я никаких отличий от нас не заметил. Ну лица немного темнее и другая одежда.

— Внешне отличий немного, — ответил Марк. — У всех может быть с нами общее потомство, даже у гоблинов. Эльфы отличаются ушами и длиной волос, а у чёрных орков кожа темнее, чем небо в безлунную ночь. Говорят, что в землях эльфов есть краснокожие орки, а где-то далеко на востоке живут жёлтые, но я видел только чёрных. А песчаные так называются, потому что они живут в песках юга.

— А не внешне? — не унялся мальчишка.

— У всех разные обычаи, и у многих другая вера. Эльфы стараются подмять всех под себя, а люди то же самое делают с орками. Гоблины стоят особняком. Они не смешиваются с другими народами, а пытаются их подчинить не сталью и не огненным боем, как эльфы, а золотом. Им даже их бог дал такой наказ — скупить весь мир.

— Как можно скупить мир золотом, если эльфы запрещают за него что-то покупать? — не понял Глеб.

— Там всё очень непросто, — вздохнул старик. — Такой малец, как ты, не поймёт.

— А ты объясни, — сердито сказал мальчик. — Трудно, что ли?

— Эльфы не всегда были такими, — сказал Марк. — Раньше они от нас почти ничем не отличались. Я не знаю, откуда они взяли свой огненный бой, но во многом в их отношении к людям виноваты гоблины. У этой расы много самомнения и мало силы, вот они и решили использовать эльфов. Очень неприятно, когда тебя бьют и грабят, а если для защиты не хватает своей силы, можно купить безопасность за золото, и чужими руками взять за горло тех, кто тебя гонял…

— Но ведь и у эльфов медные деньги, — не понял Глеб. — Зачем им золото?

— А зачем они его повсюду скупают? — возразил старик. — И делают они это, кстати, не сами, а через гоблинов. Гоблины для них и монеты чеканят. Понимаешь, меди много, и цена этим деньгам была бы невелика, если бы эльфы не заставили всех думать иначе. Но золото и серебро продолжают всеми цениться, поэтому многие пытаются ими разжиться и сохранить на чёрный день. Таких людей наказывают, но самим эльфам это делать не возбраняется.

— Но ведь это удобно, — сказал мальчик. — У нас во всех княжествах чеканят свои монеты, но вес золота и серебра в них одинаковый, поэтому никто не смотрит, где чьи деньги. Наши князья об этом договорились, но на западе много королевств. Как с ними со всеми договариваться?

— Удобно, — кивнул Марк. — И удобнее всего самим эльфам. — Они этой меди могут чеканить столько, сколько захотят, и никто не имеет прав отказывать им в покупке. Не понял? Представь, что я эльф. Набрал я медных денег и приехал, скажем, к пшекам. Дворец мне могут не продать, потому что это жилище, а вот рудники я могу купить, и плевать на то, согласен ли на такую продажу их владелец или нет.

— Но ведь и к ним можно поехать с этой медью.

— Можно, — согласился старик. — Только плыть за море долго, дорого и опасно, да и многие ли туда поплывут! Поэтому деньги эльфов к ним почти никогда не возвращаются. Да и не всё они нам продают, многое только для своих. Давай прекратим этот разговор об эльфах: надоело.

— Глеб! — сказала за спиной девушка, оторвав его от воспоминаний.

Обернувшись, он увидел стоявшую в двух шагах Дарью. Она выглядела взволнованной и глубоко и часто дышала. Видимо, узнала о его скором отъезде и бежала сюда от своего дома. Весной, в день праздника богини плодородия, всё ещё не нашедшие себе пару юноши и девушки славили её любовью. В этом году Глеб вошёл в возраст, поэтому первый раз принял участие в этих играх. Девушки убегали и прятались, но так, чтобы их догоняли те, кто был по нраву. Бывали и промашки, но редко. Вот и Дарья ему подставилась. Глеб сделал всё, как учил отец и, видимо, сделал хорошо, потому что крики девушки слышали многие, а она сама с тех пор не давала ему прохода. И это несмотря на то, что он не отличался ни красотой, ни силой. Юноша тогда мало что запомнил и не сильно рвался повторять, тем более что было не с кем. Те девушки, которые задержались в девках и имели склонность к парням, его не жаловали, а Дарью лучше было не трогать. Одно дело — слава богини, и совсем другое — блуд, да ещё с девушкой, которая к тебе неровно дышит. Ещё побежит и утопится, а ему её отец оторвёт яйца и будет в своём праве.

— Это правда, что ты уезжаешь? — отдышавшись, спросила она. — А как же я?

— Не могу я здесь жить, — отведя от неё взгляд, ответил он. — Не моё это! Извини, но я тебе ничего не обещал. Я не красавец, а ты девушка красивая и найдёшь себе парня получше.

— Возьми меня с собой! — выпалила Дарья, заставив его приоткрыть от удивления рот. — Я оденусь парнем…

— С ума сошла? — сказал он, постучав себя по голове. — Куда я тебя возьму, если еду драться и сам не знаю, что со мной будет завтра. К тому же нас без согласия родителей ни один жрец не поженит, да и не хочу я…

— Мне другие не нужны, а к алтарю можно сходить в любом из королевств! Их жрецам всё равно, кого соединять, лишь бы заплатили. Эльфийская медь у отца есть, а заключённые на западе браки признаются и у нас!

— И твой отец на такое согласился? — вытаращился на неё Глеб. — Никогда бы не подумал на Аксёна!

— Конечно, он не согласится, — упрямо вздёрнув подбородок, сказала девушка, — только мне в любви ничьего согласия не надо, кроме твоего! Он всё равно обязан отдать за меня выкуп, вот я его и возьму. Не бойся: я тебе в дороге обузой не буду. Сам знаешь, что управляюсь с луком не хуже тебя!

Некоторые из деревенских девчонок наравне с мальчишками бегали с охотничьими луками в соседний лес и на озёра за белками и птицей, и Дарья была одной из них.

— Зачем мне такая обуза, как жена? — сердито сказал Глеб, которому надоело деликатничать с настырной девчонкой. — Поищи тех, кому это нужно. У многих в деревне он больше, чем у меня, так что они тебя живо утешат!

— Дурак! — крикнула она ему, развернулась и убежала.

«Пусть я буду для неё дураком, — думал он, идя по тропинке к дому. — Это лучше, чем взять её с собой, а потом маяться. Кому нужен дружинник с бабой? Да и мне она не нужна. А если прибьют, хоть домой не возвращайся».

Когда он зашёл во двор, отец седлал коня, а брат с сестрой трудились по хозяйству. Ни с кем не разговаривая, Глеб помог сестре с водой и дровами, после чего ушёл в свою комнату и не выходил до ужина. Общаться ни с кем не хотелось, а перед родными было почему-то стыдно. Когда стемнело, приходили приятели звать на посиделки, но он отказался. На следующий день Глеб всё собрал в дорогу и до вечера выполнял свою обычную работу по хозяйству. О завтрашнем отъезде с ним никто не разговаривал, с ним вообще за весь день перемолвились несколькими словами, когда без этого нельзя было обойтись.

«Ну и ладно, — думал юноша. — Так даже лучше: легче будет уезжать, когда от тебя все отворачиваются. Лучше неприязнь, чем слёзы и уговоры. Всё равно мне здешняя жизнь не мила».

Утром он позавтракал вместе с семьёй, а потом взял котомку и лук и вышел во двор. Здесь и попрощались.

— Держи этот шлем, — сказал ему отец. — Он не раз спасал мою голову, может, спасёт и твою. Если надумаешь, возвращайся.

Он отдал сыну шлем и ушёл в дом.

— Прощай, брат, — сказал Устин. — Знай, что я не рад твоему уходу, а поддержал тебя потому, что вижу, что тебе всё здесь надоело. А если так, то какая жизнь? Дом я бы себе построил и сам. Если отец женится, это всё равно придётся делать.

— Здесь еды на три дня, — сказала сестра, протягивая ему узелок. — Больше не клала, потому что испортится. Иди и постарайся вернуться домой.

Глеб забрал всё, что ему дали, поклонился дому и вышел за ворота. Узелок он положил в котомку, которую повесил на спину, два колчана со стрелами висели на плечах, а лук пришлось нести в руках. Кроме него и засапожного ножа, другого оружия у юноши не было. До тракта, где ему нужно было ждать обоз, было пять вёрст. Дождей не было декаду, поэтому он за час добрался до нужного места. Дорога влилась в тракт, который от неё отличался только большей шириной, и Глеб, сняв с себя все вещи, сел на обочине с таким расчётом, чтобы на него не сдувало пыль. Ждать пришлось до обеда, и он уже хотел подкрепиться, когда услышал скрип тележных осей и топот копыт, а вскоре увидел выехавший из-за поворота тракта обоз. Дождавшись, когда подъедут первые возы, юноша со всеми поздоровался и по указанию приказчика Матвея забрался на третий воз.

— Давай знакомиться! — хлопнул его по плечу сидевший на том же возу охранник. — Меня зовут Ивор, а на задних возах едут Онисим, Кондрат и Гридя. Нашего возчика зовут Мартыном, ну а с остальными познакомишься сам на ночлеге.

— Глеб, — назвался он.

— Ты всегда такой немногословный? — спросил Ивор. — Я смотрю, меча у тебя нет. С луком-то как управляешься?

Сам он, несмотря на жару, был одет в кожу и лёгкие доспехи и вооружён мечом и кинжалом. Примерно такой же вид был и у остальных охранников. У двух в дополнение к мечам были маленькие копья из тех, которые бросают во врага, а луков юноша ни у кого не видел.

— Держу три стрелы, — ответил Глеб. — На полсотни шагов попаду белке в глаз, если не вертит башкой. В каждом колчане по двадцать стрел, половина из них боевые. А болтать что-то не хочется, но тебя с охотой послушаю.

— Это хорошо, — довольно сказал охранник. — У нас был лучник, но его перед самой поездкой сманили. Ты ещё не ел? Учти, что мы уже останавливались на обед, только вот для тебя ничего не осталось.

— Я поем своё, — сказал юноша, развязывая котомку. — Не скажешь, что везём на продажу?

— Вышата каждый год торгует одним и тем же, — ответил Ивор. — Мёд в бочках, плавленый воск, соболь и льняная ткань. В этом году едем второй раз, поэтому только восемь возов. Первый раз их было в два раза больше. У пшеков никакой торговли не будет, всё везём для бошей.

— А на вас бывают нападения? — спросил Глеб. — Или просто катаетесь взад-вперёд на деньги Вышаты?

— На нас не нападали, — покачал головой охранник, — а других грабили. Так что без охраны никак невозможно. Могут просто всё отобрать, и потом не найдёшь ни товара, ни обидчиков, а могут и вовсе жизни лишить. Ты с нами надолго?

— Только в один конец, — ответил юноша. — Думаю попытать судьбу у бошей или англов. Не скажешь, где может быть больший фарт?

— А почему только у них? — спросил Ивор. — На западе королевств много. Самый лучший фарт — это попасть в услужение к эльфам. Если угодишь, хорошо заплатят, а могут даже взять к себе. А если не у них, то даже не знаю. На твой вопрос ответить трудно. Это уж как повезёт. Только тебе непременно нужно достать меч и хоть немного научиться им владеть. Иной раз от лучника бывает больше пользы, чем от нескольких мечников, но в ближнем бою тебя зарежут, как цыплёнка. А будешь с мечом, и к тебе будет совсем другое отношение.

— Посмотрим, — сказал Глеб. — Послушай, ты человек бывалый, не скажешь, в чём отличие людей и орков? У нас в деревне жил один старик, который всё о них знал, но я в ту пору был мальчишкой и мало что понял из его объяснений.

— Разница только в обычаях, — пояснил Ивор. — Ну и выглядят они немного не так. Это на западе решили, что люди живут только у них, а всех остальных назвали орками. Нас когда-то тоже так величали, пока мы не разбили западных в войнах. После этого сразу зауважали и признали людьми, а мы у них переняли привычку называть чужих орками. Сами себя они называют совсем по-другому. Эльфы когда-то тоже были людьми. Длинные волосы и ты можешь отпустить, если не лень их мыть и вычёсывать вшей. А уши у них длинные из-за того, что их в детстве вытягивают, чтобы отличаться от всех остальных. Тупой народ, но из-за огненного боя все вынуждены под них прогибаться. Обычай мужеложства на запад они принесли.

— А для чего это непотребство? — спросил юноша. — Им что, девок мало?

— Некоторые и девками пользуются, — сказал охранник. — А мужики… Кто поймёт этих придурков? Я бы из-за одного говна не стал связываться. А бабы на западе на этом деле тоже чокнулись. Рожать неохота, а радости хочется, вот они и резвятся друг с другом. Не все там такие, но много. Ты на них внимательно смотри, прежде чем предлагать, а то можешь получить по морде. У этих дур есть привычка мазать лоб голубой краской. Наверное, для того, чтобы не предлагать свои услуги нормальным бабам. Те тоже стараются держаться подальше от этих извращенок. У тебя хоть уже было с бабами-то?

— Было, — коротко ответил Глеб. — Только я почему-то плохо запомнил. Голова была совсем дурная.

— Молод ещё, — сказал повернувшийся к ним возчик. — Такое по первому разу бывает. Ничего, ещё распробуешь. Я вот помню…

Возчик с охранником завели долгий разговор о бабах, а Глеба после еды разморило от жары и покачивания воза, и захотелось спать. К скрипу он уже немного притерпелся, а товары сверху заложили сеном, поэтому лежать было удобно. Юноша немного послушал о постельных подвигах старого возчика и как-то незаметно заснул. Разбудили его громкие голоса.

— Не хочу я за тебя отвечать! — недовольно сказал ехавший на первом возу приказчик. — Если хочешь с нами ехать, я возражать не буду, но ты будешь сама по себе, и я тебе ничего платить не собираюсь. С луком как управляешься? Или он у тебя для красоты?

— Хорошо я с ним управляюсь, — ответил знакомый девичий голос. — Не хотите платить и не надо! У меня достаточно своих денег.

Приподнявшись на локтях, Глеб увидел ехавшую на коне Дарью. Девушка была одета в рубаху и штаны, заправленные в короткие сапоги. На поясе у неё висел короткий меч, а лук и колчаны были прикреплены к седлу. Её длинные волосы были так коротко обрезаны, что даже не доставали до плеч. Увидев, что он на неё смотрит, Дарья отвела взгляд.

«Вот не было печали! — сердито подумал он. — Её теперь не прогонишь, и хочешь не хочешь, а придётся приглядывать».

— Вот это девка! — с восторгом сказал Ивор. — Вся собой хороша, да ещё посмелей иного мужика. Надо будет ночью к ней подвалить.

— Ничего у тебя не выйдет, — хмуро сказал Глеб. — Сама она тебе не даст, а будешь насильничать, убью.

— Знакомая? — понял охранник.

— Из нашей деревни, — ответил юноша. — Я её не захотел с собой взять, так она сами…

— Из-за тебя, что ли? — не поверил Ивор. — Такая девушка и ты? Хотя… У вас уже было?

— А почему спрашиваешь? — не отвечая на вопрос, спросил Глеб.

— Для баб внешность не главное, — пояснил охранник. — Если ей с тобой было очень хорошо, этого могло хватить, чтобы она к тебе прикипела. А ты не такой хилый, каким кажешься. Просто больно молодой, да ещё к тому же дурной. Отпихивать такую девку!

— Ивор тебе дело говорит, — сказал Мартын. — Если баба сама липнет, да ещё такая краля, надо быть круглым дураком, чтобы её прогнать. Ты просто ещё не понял, как тебе повезло. Всё равно стал бы искать баб и тратить на них деньги. При этом можно и заразу подхватить, да такую, что всё на фиг отвалится. Ты её из дома не сманивал, сама ушла. Оттолкнёшь, может пропасть. А ты с ней быстро войдёшь во вкус, потом ни одной ночи не пропустишь. Если она за тобой побежала, значит, отец тебя тем, что между ног, не обидел.

— Я перейду на другой воз, а ты зови её сюда, — сказал Ивор, спрыгнув с воза. — Не дело девушке долго ехать верхом. Коня привяжите, пусть идёт в поводу.

Пришлось Глебу окликнуть девушку и жестом подозвать её к себе. Дарья легко спрыгнула с коня, отвязала от седла свою котомку и забралась на воз. Привязав её жеребца и проигнорировав недовольный взгляд приказчика, юноша последовал за ней.

— Всё-таки добилась своего! — тихо выговорил он ей. — Отец ничего не знает?

У Дарьи, как и у него, умерла мать, только, помимо отца, в семье были три брата.

— Знает Павел, — шмыгнув носом, ответила она. — Жеребца я взяла с его разрешения. Меч он тоже дал из тех, которые отец привёз из походов. Ты меня не бросишь?

— Куда я тебя брошу? — сердито сказал Глеб. — Постараюсь сберечь, но не уверен, что получится. Ты сама смотри, веди себя осторожней и не давай повода мужикам распускать руки, иначе мы с тобой далеко не уедем. Не буду же я стрелять во всех наших обидчиков, а сворачивать им челюсти у меня не хватит сил. Они мне её скорее сами свернут вместе с головой. Брату отец за коня шкуру не спустит?

— Второй остался, — ответила Дарья. — И деньги в семье есть, я себе взяла совсем немного. Глеб, я буду очень осторожна. А если будут приставать, ты не вмешивайся. По закону я имею право такого убить, а ты, пока мы не поженимся, таких прав не имеешь. Ты ведь возьмёшь меня в жёны?

— Зачем мне сейчас жена? — тоскливо сказал он. — Давай я буду всем говорить, что ты моя сестра?

— Чем я плоха? — заплакала девушка. — Красивая и здоровая: дети будут хорошие. И у нас с тобой всё вышло просто здорово! Ты, может быть, этого не помнишь, но тогда рычал, как дикий зверь! Ты зачем поехал на запад? Хочешь заработать деньги и вернуться или устроиться в западных королевствах насовсем?

— Я ещё сам толком не знаю, чего хочу, — признался он. — Немного поживу, потом будет видно.

— И чем тебе будет мешать жена? Вспомни, никто из тех, кто от нас уходил на запад и потом вернулся, не прожил нормально жизнь. Они возвращались уже такими, что никому не были нужны. Деньги у многих были, но много ли они принесли счастья? Никто из них после себя не оставил детей, а у тебя они будут уже здесь. А если с тобой что-нибудь случится, я с ними вернусь к твоему отцу. Он внуков не погонит, а у меня будет цель — воспитать и вывести в люди твоих детей.

— Я подумаю, — ответил он. — Давай пока отложим этот разговор хотя бы до того, как приедем к бошам. Если ты голодна, то поешь сейчас. Здесь все уже пообедали.

— Сейчас поем, — сказала Дарья, развязывая свою котомку. — Я спешила вас догнать, поэтому было как-то не до еды, а сейчас проголодалась. Ты не будешь?

Юноша отказался, а она торопливо поела, убрала котомку и легла рядом с ним. Долго лежать молча у Дарьи не получилось.

— Глеб, — шепнула она ему в ухо, — неужели ты совсем ничего не помнишь?

— Не помню, — ответил он. — Как тебя повалил — это я помню, а дальше как нашло затмение. Ты можешь помолчать?

Некоторое время они лежали, не разговаривая.

— Глеб, ты меня на самом деле совсем не любишь? — снова спросила девушка. — Знаешь, так очень неудобно ехать. Я всё время боюсь упасть с этого сена. Это ничего, если я лягу на бок? А можно я тебя немного обниму и положу голову на грудь? Всё равно все уже знают, что я сюда приехала из-за тебя.

— Ты что творишь? — остановил её юноша. — Немедленно убери от меня свои руки, груди и всё остальное! Хочешь, чтобы мы отсюда навернулись вдвоём? Если тебе не терпится, то жди до ночлега!

— До ночлега я подожду, — сказала довольная Дарья. — Только тогда поеду сидя, а то я рядом с тобой просто так лежать не могу. Ты на меня действуешь, как корень мяун на кошку. А я, смотри, как на тебя подействовала!

— Нечего тебе на него смотреть, — пробурчал Глеб, перевернувшись на живот. — Откуда ты только взялась на мою голову!

— Дожимай его, милая, — сказал девушке Мартын. — Сейчас ты его уламываешь, а скоро он к тебе будет приставать. Ему для этого много не потребуется. Разбудишь в своём парне мужчину, и тебе никогда от него отказа не будет.

До ночёвки ехали ещё три часа. Остановились в том месте, где это было всего удобней. Рядом с дорогой была поляна с небольшим, чистым ручьём и пятнами кострищ в тех местах, где был убран мох. Остались даже дрова, которые не сожгли те, кто ночевал здесь до них. Все возы свезли в одно место, лошадей распрягли, стреножили и после водопоя пустили пастись. Травы им было мало, поэтому позже докормили овсом. Было тепло, и дождя не ожидали, поэтому шатров никто не ставил. Сняли с возов сено, на него и легли. Когда возчики начали заниматься лошадьми, Дарья схватила Глеба за руку и потянула его в лес.

— Пусть они возятся со своим хозяйством, а мы с тобой займёмся друг другом, — жарко шепнула она юноше. — Ты мне обещал! Только отойдём подальше, чтобы меня не слышали.

Они шли вдоль ручья минут пять, пока не попалась небольшая поляна. На мху было достаточно мягко, поэтому Дарья сочла место подходящим и поспешно разделась, после чего начала помогать раздеваться замешкавшемуся парню.

— Иди ко мне! — сказала она ему, ложась на брошенную на мох рубаху. — Нам некуда спешить, а я постараюсь сделать так, чтобы с этой поляны ты ушёл только моим! Меня учили, что для этого нужно делать. Начинай ты…

— Наверное, у этого парня вся сила ушла в уд, — со смешком сказал возчикам Мартын. — Ишь как эта девица кричит, аж завидки берут!

Загрузка...