Никоноров Александр Раздать сценарий

Глава 1. Дубль 1. Трэго

— Ребят, вы совершаете ошибку. Это не посох!

Так, приосанимся и сменим тембр.

— Вернее, посох, но не пастуший.

А теперь добавим важности, чувство собственного достоинства и еще величие, но не переборщить.

— Я - волшебник! — возопил я. Чтобы никто не заметил предательского отчаяния в голосе, надо придать ему ноты угрозы. Ждем, что выйдет.

Окружившие меня гойлуры, снедаемые жаждой расправиться со мной, сочли актерскую игру неубедительной, и слова остались втуне.

— Ага, волшебник, как же! Не, Холяф, ты слыхал? — сквозь полусмех-полулай спросил товарища здоровый косматый детина. Ты посмотри, они еще и подзуживают! Поигрывая метательным топором, шутник то перекидывал его из лапы в лапу, то подбрасывал, будто взвешивая.

Шесть толстых коротких пальцев. Две фаланги… И как этим болванам хватает ловкости? Неоднократно познавшие плоть и кровь жертв темные когти в своей опасности запросто могут поспорить с острым лезвием или наконечником алебарды. Прошла не одна сотня лет, а гойлуры все тщатся приобщиться к мечам, секирам ну или хотя бы дубинам, дабы показать свое умение владеть оружием. Вот и сейчас передо мной развернулась нелепая сцена, точно импровизированный спектакль бродячих актеров-новичков. Такое же смешное и несуразное зрелище, вот только густые гривы и длинные, толстые как у лошади хвосты, а также копыта на задних лапах — отнюдь не качественно изготовленные атрибуты уважающего себя и зрителей артиста, а ощерившиеся волчьи морды нисколько не маски. Декорации есть, сюжет, вроде как, тоже, актеры, пусть и нелепые, но на месте, однако в моем случае выступление грозит закончиться смертью театрала. А поскольку я выступаю единственным зрителем — стадо коров в расчет не беру, — то ситуация вынуждает что-то придумывать, иначе меня схарчат и не подавятся.

— Хы-хы-хы, слыхал-слыхал! Пареньку помечтать захотелось да на подвиги потянуло средь бела дня! — вторил первому тот, кого назвали Холяфом. В отличие от сородичей его шерсть не синяя, как бывает зачастую, а скорее близкая к смеси фиолетового и иссиня-черного. Опыт монстрологов показал: гойлуры такого цвета заметно опаснее и агрессивнее обыкновенных. Четыре из пяти случаев аргументируют это генетическим сбоем в пользу особи, один — приступом дальтонизма, вызванным стрессовой ситуацией со стороны жертвы.

Перепутал ли я цвета или нет, какая разница? Повлияет ли это на торчащие из пасти Холяфа клыки, желтые — или не желтые? — у основания? Все равно ведь с них продолжит стекать слюна, брызги которой с каждым выдохом разлетаются во все стороны.

Некоторые из коров соизволили обратить на нас внимание и что-то промычать. Посочувствовали? Подбодрили? Может, пожелали быстрой смерти без мучений?

— Да хватит вам трещать уже, клык мне в зад! Мы его убивать собрались или как? — нетерпеливо воскликнул самый агрессивный из шайки. Его хвост резко дергается из стороны в сторону, а глаза пылают недобрым огнем и при беглом взгляде на них грозятся спалить роговицу, а заодно и ее хозяина. Это могло бы стать основным аргументом в пользу излишней пылкости гойлура, если бы не постоянные тычки кончиком копья с явным желанием проткнуть меня насквозь. Все-таки этот довод будет поувесистее неистового взгляда. Временами острое жало впивается мне в бок, пусть и не сильно, но ощутимо для того, чтобы почувствовать себя нанизанной на вертел тушей, чье мясо периодически проверяют на готовность…

Загрузка...