***

…Дверь открылась и в кабинет "вплыл" пузатый майор с добродушным круглым лицом, на котором покоряли своим великолепием длинные ухоженные усы, в стиле "а la Буденный"!

- Ти чого буянишь?! - ухмыляясь в свои роскошные усищи, пророкотал майор густым басом.

- А чего он… - заканючил я плаксивым голосом, одновременно тыча пальцем в маячившего в дверной проеме лейтенанта, - сочинения я и в школе писать не люблю, а он говорит "пиши подрооообно"…

Передразнил я, недовольно зыркающего на меня молоденького офицера.

Майор стал еще добродушнее и расплылся в широкой улыбке, но маленькие глазки жили на его лице своей отдельной жизнью, смотря цепко и насторожено:

- Врач со "Скорой" казав шо тама дви зламани челюсти и нис всмятку!.. - "усатый хохол" счастливо захохотал.

Я изобразил святую невинность и независимо засопел, уставившись в пол.

- Ти ж не хочеш щоб тебе звинуватили у драке! - "испуганно" округлил глаза майор, как бы предлагая мне тоже напугаться…

- Хочу! - провозгласил я с пионерским задором.

-…Э… нащо?.. - не нашелся милиционер.

- Тюрьма, колония, блатная романтика… новые люди, интересные знакомства… - я увлеченно и с придыханием принялся перечислять "плюсы" новых жизненных перспектив.

- Сплюнь, дурной… - мигом растеряв свою веселость, посоветовал майор… и даже перестал улыбаться.

- Ну, не знаю… тогда… хотя бы посмотреть на того судью, который даст срок четырнадцатилетнему ребенку, отбивавшемуся от трех вооруженных рецидивистов, - я опять вольготно развалился на стуле и насмешливо посмотрел на собеседника.

- …Куди дзвонив-то?.. - немного помолчав и усмехнувшись в усы, спросил майор, легким кивком головы указывая на, сдвинутый мною с места, телефон.

- Да так… знакомому одному… милиционеру… - неопределенно отделался я.

- Еге, еге… Ти напиши на листке що було… Сам. Хоча б скильки зможеш… Я… хвылын через десять прийду… - майор дернул себя за левый ус и, переваливаясь, вышел.

Когда с тобой разговаривают по-человечески, то почему не написать… Тщательно выверяя на бумаге каждое слово, я изложил свою версию "принуждения к миру": мол, гуляли… подошли… угрожали ножом… забрали бумажник… один хотел меня ударить… завязалась драка… сирена… Спасибо родной Советский милиции! Ура…

Посидел… Поковырял в носу. Затем осторожно выглянул в коридор. Пусто и тихо… Недолго думая, отправился в соседний кабинет…

- …И обязательно, Григорий Давыдович, укажите, что "обезьяна" попыталась меня ударить и только после этого завязалась драка. Не забудьте отразить, что вы растерялись и участия в драке принять не успели..

- Виктор, если у нас будут неприятности… то не надо меня выгораживать! Их словам не поверят… давайте я скажу, что дрался я…

Я постарался максимально успокаивающе улыбнуться:

- Не будет у нас неприятностей, а если я дрался один, то получается трое рецидивистов против ребенка… А двое против троих уже… несколько иначе… Не так героически! - я засмеялся.

На лестнице послышался непонятный шум, идущий с нижнего этажа… на фоне неразборчивого бубняжа голосов, слышались визгливые женские нотки.

Похоже, в ментовку доставили современных "интердевочек", и я счел за благо, ободряюще кивнув Клаймичу, быстренько вернуться в "свой" кабинет.

Вовремя… Минуты через три, через неплотно прикрытую дверь, я услышал, как кто-то бегом поднимается по лестнице.

В кабинет, тяжело дыша, буквально, ворвался давешний молоденький лейтенант. Яркий румянец на щеках и округлившиеся глаза…

"Началось?!".

- Пойдемте скорее! - резко перейдя на "вы" и переминаясь от возбуждения, лейтенант всем своим видом как бы призывал меня присоединиться к его бегу.

Неторопливо поднявшись, и собрав со стола свою писанину, я, так же неспешно последовал за подпрыгивающим от нетерпения милиционером.

Видимо, весь "ночной" личный состав отделения сейчас толпился в коридоре первого этажа. Они о чем-то активно перешептывались, но когда появились мы с лейтенантом, все разговоры тут же стихли. Провожаемые, в спину, взглядами присутствующих, мы подошли к обитой светло-рыжим дерматином двери. Висевшая сбоку табличка информировала: "Начальник отделения майор Галушко Н.Е."

- Товарищ министр, задерж… э… гражданин Селезнев доставлен! - как мог отрапортовал "мой" лейтенант.

Я стоял понуро свесив голову и держа руки за спиной. Услышав обращение "товарищ министр", я дернулся и чуть было не испортил свою клоунаду, но нашел силы продолжить изображать "статую обреченности".

Сначала послышался чей-то смешок, затем присоединился второй голос, а затем уже смеялись несколько человек.

"Надо мной, гады! Держим паузу…".

- Ладно, шалопай, заканчивай изображать тут из себя жертву царского режима! - раздался веселый голос Щелокова.

Я медленно поднял голову и… охренел…

В довольно просторном кабинете "милицейского Буденного", за столом для совещаний, вольготно расположились, в парадной форме(!), Щелоков и Чурбанов, а рядом с ними сидели в вечерних платьях смеющаяся Светлана Владимировна - жена Щелокова и… (бум-бум-бум-тарям!) легко узнаваемая, Галина Леонидовна - дочь "дорохога Леонида Ильича"! Ну, и по совместительству, жена Чурбанова…

- А хорошенький-то какой! Все девки, парень, твои будут… или УЖЕ одноклассницам головы кружишь?! - неожиданно заявила бровеносная супруга замминистра и засмеялась, с какими-то истеричными подвсхлипами.

"А… вот ты какая… "интердевочка"!.. Реальность ожиданий не оправдала…".

- Давай, проходи… присаживайся сюда, драчун уличный! - улыбающийся Щелоков хлопнул ладонью по спинке стоящего рядом стула, - рассказывай, как ты в Москве оказался и как трех человек в больницу отправил!..

"А вот хрен тебе по морде…".

- Не хочу… - буркнул я с хмурой рожей и, обойдя стол, уселся прямиком между женами обоих "главных ментов"…

- Вить, ты чего? - изумленно подал голос Чурбанов, Щелоков тоже смотрел недоуменно.

- Ничего… Меня чуть не зарезали час назад… - я упрямо не смотрел на обоих генералов и голову держал повернутой в сторону Светланы Щелоковой, - а вам смешно…

Мой голос "сорвался"…

- Действительно… а с чего вам весело-то?! У вас тут людей рядом с Кремлем, уголовники чуть не режут, а они сидят зубоскалят, голубчики! - Галина Леонидовна возбужденно вскочила и "по-бабьи" уперла руки в боки, явно готовясь затеять небольшой "скандальероз".

- Так! Успокойтесь все… - командному тону жены министра можно было только позавидовать. Она обняла меня за шею и прижала лицом к своему плечу. Мои плечи "вздрогнули".

"Приятненько пахнет, "Шанель", если не ошибаюсь…"

- Витюнечка! Хочешь чашечку чая? - негромко спросила Щелокова, поглаживая меня ладонью по макушке.

Я молча закивал.

- Майор!.. - ее голос вновь обрел крепость стали.

- Зараз солоденького з сушечками организуемо! - засуетился усатый "представитель Первой Конной" и его бегемотские шаги торопливо забухали в сторону двери.

У Брежневой тоже материнский инстинкт взял верх и вот, уже минуты через три, под хоровые "бабские успокаивания", я давлюсь кипятком, пытаясь его проглотить залпом.

Как ни странно… удается. Под изумленными взглядами присутствующих и сдавленным майорским:

- Ти обережно!.. дуже гаряче…

Тут уже ни у кого не остается сомнений, что ребенок находится под стрессом… - играю я очень убедительно. Сам собой доволен…

Мне наливают вторую чашку крепкого чая, под змеиное шипение Галины Леонидовны "вы что, ему воды не давали?!" и невнятные оправдания "Буденного-Галушко": - "як можна?.. вин сам не просив… здавалося що з ним все нормально… веселий сидив… розмовляв… я навить не подумав… старий дурень!"

Когда я засунул в рот сушку, Светлана Владимировна еще раз погладила меня по голове и ласково спросила:

- Витюнечка! Хочешь еще чего-нибудь?

- Да… - я шмыгнул носом и поднял глаза на ее мужа, - скажите, чтобы Григория Давыдовича выпустили…

Загрузка...