Глава двадцать первая

Разговор между ними был какой-то странный. Она чувствовала, что это очень важный разговор. Но ей было трудно сосредоточиться из-за кокаина. На душе у нее было спокойно и дремотно. Весь мир казался спокойным и дремотным. Как замечательно быть революционной героиней!

Но она многого не понимала.

Нуич – странно, что он прежде не называл ей своего имени, – сказал, будто его противники – Римо и старый азиат. Должно быть, он шутил, потому что их противник – вся прогнившая эксплуататорская капиталистическая система. В этом она была уверена. Нуич был столь же предан делу справедливой борьбы угнетенных, как и она сама. Тут не может быть сомнений.

Но потом появился Римо и сказал, что он и есть какой-то Мастер Синанджу. И они говорили о старике, как будто он умер.

Зачем им понадобилось включать телевизор? Телевизор… Было бы интересно узнать, что произошло с этими империалистическими шавками в здании Объединенных Наций.

Но вообще-то вся эта болтовня Римо и Нуича была не очень интересна. Тайфуны. Лающие собаки. Трюки. Оружие, вмонтированное в каталки.

Глупо все это. Единственное, что имеет значение, так это новый порядок для «третьего мира». Прежде она считала, что уйдет в сторону, как только революция завершится. Но теперь она передумала. Она могла бы стать лидером, именно таким, который им нужен. Да и вообще, как они могут управлять страной, эти нищие, раздетые, неграмотные дикари?

Краем глаза она видела, как Нуич бросился на Римо, как раз когда включала телевизор. Их схватка происходила под аккомпанемент голоса телевизионного комментатора.

Она вдруг поняла, что это схватка не на жизнь, а на смерть. Ну и дела! Она ощущала себя королевой Гиневрой. Кажется, так звали супругу короля Артура?

Нуич был бесподобен. Он с виду медленно выбросил руку вперед и сразу же попал в Римо. Римо был крупнее и сильнее его, но, кажется, уступал ему в стремительности. Он попытался нанести удар, но промахнулся, потом проскользнул за спиной у Нуича к мраморным перилам балкона, откуда открывался вид на первый этаж и на огромного подвешенного к потолку кита.

Нуич свел над головой руки, как одержавший победу спортсмен, и прыгнул на Римо, прижавшегося к перилам. Но Римо успел отскочить, и кулаки Нуича обрушились на перила с таким треском, как будто кто-то выстрелил из пистолета. Мрамор раскрошился, осколки полетели на пол.

Римо вспрыгнул на перила, и Нуич последовал за ним. Они двигались взад-вперед, нанося друг другу удары и промахиваясь. Римо попытался ударить противника ногой, но не попал и потерял равновесие. От падения вниз его спасло только то, что он ухватился за трос, на котором висело чучело громадного кита. Дважды перевернувшись в воздухе, он опустился на спину кита, висевшего на расстоянии двадцати пяти футов от пола.

Нуич тоже уцепился за трос, перевернулся в воздухе и мягко приземлился на спину кита. Они яростно сражались, но, как ни странно, ни один из них не мог нанести противнику решающий удар. Может, они вовсе и не такие уж бойцы. Она не обращала внимания на телевизор, следя за схваткой и повизгивая. Сражайтесь, рыцари! Мое сердце достанется победителю.

Наконец Римо удалось схватить Нуича за запястья. Нуич отшатнулся, затем рванулся вперед. Его тело поднялось в воздухе вверх ногами и пролетело у Римо над головой.

Как чудесно! Они сражаются за нее. Ей захотелось бросить им платок, чтобы победитель приколол его к своей груди. Но у нее не было платка. У нее была только мокрая бумажная салфетка. Она бросила ее.

Нуич приземлился позади Римо, спиной к нему, его руки были свободны, он сохранял равновесие, но прежде, чем он успел повернуться, мокрая салфетка упала ему на плечо. Джоан захихикала. От легкого прикосновения скомканной бумаги Нуич потерял равновесие и упал на спину кита. Прежде чем он сумел подняться на ноги, Римо занес над ним локоть и ударил.

Схватив Нуича за шиворот, Римо потащил его как чемодан к голове кита.

Победитель! Он сражался за королеву Гиневру и победил. Досадно. Она надеялась, что ее спасителем будет Нуич. Ну и ладно. По крайней мере у них с Римо сексуальная совместимость.

– Детка, – крикнул ей Римо, – включи телевизор погромче!

Загрузка...