Глава 3

Ордерион

– Мы выехали из Звездного замка Турема на полтора часа позже, чем планировалось, – начала рассказывать фрейлина, и Ордерион мысленно похвалил себя за маневр.

Если эта женщина – еще одна нечисть, он потянет время и попытается понять, чего она хочет от людей. Если фрейлина человек – у Ордериона есть шанс разобраться в том, что творится на этой проклятой заставе.

– Шесть воинов держались впереди, – продолжала фрейлина, – и еще шесть позади. Я старалась не отставать от принцессы Рубин, которая следовала за принцем Атаном. Четверо деров из Инайи то обгоняли нас, то отставали. Слуги ехали скученно, сразу за воинами, защищавшими нас. Они и замыкали всю делегацию.

– Кто еще из представителей двора Турема был с вами? – уточнил Ордерион.

– Только я, – ответила фрейлина.

– Вы ехали без сопровождения супруга или родственника? – Ордерион изучал засохшие пятна грязи на ее прекрасном лице.

– Мой супруг недавно скончался, – без тени эмоций сообщила она. – Как вдова я вольна ездить без сопровождения мужчин, – в голосе послышались нотки раздражения.

«Интересно, – подумал Ордерион, – что же больше не понравилось фрейлине: бестактный вопрос или сам факт, что даже поездку без сопровождения мужчины ей приходится оправдывать?»

Покорности и смирения, которые так восхваляли инайцы в женщинах, Ордерион во фрейлине не увидел. Нечисть или человек – внутри у нее огнем пылали эмоции и по странной прихоти судьбы топили лед, сковавший его замерзшее сердце. Безусловно, это реакция на ее внешность. Таких красавиц Ордерион видел нечасто, и даже грязь на ее лице нисколько не портила идеальные симметричные черты. А еще принц терпеть не мог проявления страха в людях. И фрейлина, пусть даже и испытывала его, но старательно прятала это унизительное чувство, обнаруживая лишь твердость духа и решимость. Отказать в уме ей тоже было нельзя. Пока что фрейлина за словом в карман не лезла. Да, сочетание красоты, решимости и ума что-то сделало с его сердцем, покрытым ледяной коркой обмана и лжи. Кажется, Ордерион только что вспомнил, что оно у него вообще есть. И еще он начал забывать, что фрейлина, возможно, нечисть, а не человек.

– Вы меня слушаете? – Она чуть повысила голос, что заставило принца вопросительно вскинуть брови.

– В оба уха, – ответил Ордерион и задумчиво потер подбородок. – Почему вы совершили четыре остановки за поездку, а не три, как должны были согласно плану перемещения?

Фрейлина замерла, внимательно глядя на Ордериона.

– Откуда вы знаете про план перемещения? – спросила она, прожигая дыры в глазницах принца.

– Видите белые башни на моей груди? – Ордерион смахнул с одной из них несуществующую пыль.

– Вполне четко.

– Это отличительный знак формы отрядов из Белого замка Инайи.

– В котором служат лучшие из лучших воинов, – закончила она его мысль.

– Верно. – Ордерион натянуто улыбнулся.

– Только я не знала, что среди них есть деры, – произнесла фрейлина, глядя на Ордериона.

«Как интересно… Что еще эта женщина знает о Белом замке и его воинах?» – подумал принц.

– Я заработал свой титул в бою, – резко ответил он.

– И что представитель отряда Белого замка делает на этой заставе? – Фрейлина понизила тон и наклонилась к столу. – Вы должны были встретить нашу делегацию здесь?

Ордерион лишь кивнул в ответ. Хороший вопрос фрейлина задала. Почему Атан не взял с собой в поездку воинов из Белого замка? Почему предпочел им менее опытных бойцов?

– Тогда вы и состав нашей делегации должны знать, – с издевкой произнесла фрейлина. – Путь, план остановок и то, что я единственная фрейлина, которую принцессе Рубин позволили взять с собой в Инайю.

Ордерион молчал и смотрел на нее.

– Вы мне не верите, так ведь? – Она закивала, будто говорила сама с собой, и отпила горячего напитка. – Что ж, ваше право.

Девушка поставила чашу и отодвинула от себя.

– Вы утверждаете, что все путешествие принц Атан плохо себя чувствовал. – Ордерион откинулся на спинку стула, и тот предательски заскрипел.

– Совершенно верно, – не скрывая злобы, прошипела фрейлина.

– Почему вы вообще отправились в путь, если принц Атан плохо себя чувствовал? И по какой причине не повернули назад, когда поняли, что не сможете засветло доехать до заставы?

– Мы поняли это слишком поздно. – Фрейлина отвернулась.

– И какого рода недомогание испытывал принц Атан? – Ордерион постучал пальцами по столу, ожидая услышать завуалированное определение похмелья.

Фрейлина тяжело вздохнула и повернулась к нему лицом. Ее полный презрения взгляд не сулил ничего хорошего, а сжатые кулачки внезапно начали трястись.

– Если вы служите в Белом замке, то должны знать обо всех пристрастиях принца Атана. Каждое из них он продемонстрировал в этом путешествии. – Ее слова сочились желчью, и казалось, будто она выплевывает их и травит слюной все вокруг.

Ордерион нахмурился. Да, Атан любил выпить и поразвлечься с девой, часто даже не с одной. Но не в дороге же…

– Я вас понял, – соврал он.

Он пока ничего не понял, и какая-то его часть воспротивилась дальнейшему выяснению причин задержки делегации в пути. Перед глазами возникла картина, как пьяный Атан тащит новоиспеченную супругу в кусты, чтобы утолить свои низменные желания. При этом вся делегация их ждет и опаздывает. Даже в мыслях это выглядело настолько мерзко и нелепо, что Ордерион поморщился.

– Вы сказали, что с наступлением сумерек вокруг опустился густой и плотный туман, – решил продолжить он. – Что было дальше?

– Крики. – Фрейлина вся подобралась и зажмурилась, будто и сейчас их слышала. – Страшные вопли, которые доносились со всех сторон. Будто мы не в лесу находились, а посреди деревни, в которой устроили резню. – Фрейлина опустила голову и открыла глаза. – Первыми сбежали слуги. Не выдержали напряжения и нарушили приказ. Они обогнали ведущих и скрылись в тумане. Мы увидели их… – Дера запнулась и медленно выдохнула. – Мы увидели их тела спустя минуту. Точнее, то, что от них осталось. Словно тряпичные куклы, они лежали вдоль дороги. И тогда не выдержала принцесса. Она рванула вперед, в туман. Воины и принц Атан погнались следом. Мгновение – и никого нет. А крики только громче. Туман стал наплывать со всех сторон, и я уже не видела ничего и никого перед собой. Пыталась позвать впереди идущих, но они не отвечали. А потом я заметила «это». Как дуновение ветра перед самым носом. Моя лошадь тоже это почувствовала. Животное буквально взбесилось, встав на дыбы. Я пыталась удержаться в седле, но вскоре оказалась на земле. Когда пришла в себя, моего скакуна уже и след простыл. И вокруг тишина. Страшная, едкая. Туман стал рассеиваться, и я увидела тела. Всех их. – Фрейлина перевела дыхание и отвернулась. – Я сорвалась и побежала. Не знала, ни куда мчусь, ни что меня ждет. Просто хотела убраться оттуда как можно быстрее. А потом хруст ветки за спиной…

Ордерион внимательно выслушал ее рассказ и попросил Хорна принести дере чего-нибудь покрепче, чем горячий напиток.

– То есть эта нечисть, она… – он подбирал слова, – бестелесна?

Фрейлина кивнула.

– Она прозрачная. Некое подобие человека, но не человек. У нее нет глаз, а голова слишком вытянута. Есть очертания рта и носа. Даже уши! – Дева пригнулась к столу, произнося это.

– И это существо ничего не делало, только несколько минут висело над вами? – прощупывал почву Ордерион.

– Думаю, что я его ранила. Поэтому оно не тронуло меня и ушло.

– А вы видели рану на его теле?

Фрейлина прижала ладонь ко лбу.

– Я пребывала в таком ужасе, что глаз от его лица, если так можно выразиться, отвести не могла.

– То есть никаких ран вы не видели, – сделал вывод Ордерион.

– Нет, – покачала головой фрейлина.

– И вы всю ночь пролежали во мху, а с первыми лучами солнца встали и пошли искать помощь?

– Совершенно верно.

– А тела? – не понял Ордерион. – Куда они подевались?

– Не знаю. – Она прикусила губу, думая об этом. – Их не было.

Ордерион прищурился. Хорн принес стопку с ромом и поставил перед дерой. Та поблагодарила его и тут же опрокинула содержимое, даже не поморщившись.

– И сколько, по-вашему, вы добирались до заставы? – уточнил Ордерион.

– День, – пожала плечами фрейлина.

– И за этот день вы не встретили ни одной живой души? Ни одного из воинов, что вас искали?

Фрейлина внимательно смотрела на него, явно чуя подвох.

– Нет, – ответила она и выпрямилась на стуле. – Вы не просто так об этом спрашиваете, дер Ерион. Я права?

– Правы.

Он смотрел на нее и читал в уставшем взгляде нетерпение.

– Сколько я добиралась до заставы, дер Ерион? – спустя недолгую паузу, наконец спросила она.

– Пять дней, – честно ответил он.

Фрейлина прижала дрожащие пальцы к губам.

– Дхар меня побери, – прошептала она, не гнушаясь браниться в присутствии свидетелей.

Ордерион даже не намеревался делать ей замечание. Учитывая ситуацию, лучше пусть дева благородных кровей от души выругается, чем закатит душераздирающую истерику. Хотя стоило отдать этой фрейлине должное: она старалась держать себя в руках.

– Пять дней, – тихо повторила она и сосредоточенно уставилась на пустую стопку. – Добравшись до Белого замка Инайи, принцесса Рубин должна была отправить в Турем гонца с письмом. – Пытливый взгляд фрейлины перекочевал со стопки на лицо Ордериона. – Это значит, что король Турема должен получить письмо от принцессы до завтрашнего заката.

– Беда в том, что он его не получит, – закончил ее мысль Ордерион. – Ведь принцесса мертва.

– Завтра я должна вернуться в Турем и все рассказать своему королю. – В голосе фрейлины появились напористые нотки, будто она уже все решила и чужое мнение ее не интересовало. – Ибо если этого не сделать, безнаказанным пропажу принцессы Рубин владыка Турема не оставит.

– Сегодня ночью вы напишете письмо вашему королю, в котором перескажете все, что с вами произошло, – ответил Ордерион. – А на заре мы отправим гонца с этим письмом в Турем. Вы же останетесь здесь, на заставе, до тех пор, пока мы не найдем тела и не разберемся, что на самом деле происходит. Приготовьтесь к тому, что вашу дальнейшую судьбу будут решать короли Турема и Инайи, которые лишились своих детей и договорного союза между королевствами вместе с ними.

– Я не подданная вашего короля, и вы не вправе указывать мне, что делать, – жестко ответила фрейлина. – Завтра на заре вы предоставите мне лошадь и сопровождающих, которые будут охранять меня на пути в Звездный замок.

– И две тысячи седоулов, – добавил Ордерион и едва не рассмеялся.

Фрейлина поежилась и уставилась на него исподлобья.

– Вы понимаете, что может начаться война? – серьезным тоном спросила она. – Король Турема захочет лично поговорить со мной и все узнать из первых уст.

– Как и король Инайи, сын которого остался в лесу, – с нотками угрозы в голосе ответил Ордерион. – Вы – единственный выживший свидетель, дера Сурими́, и сейчас вам лучше думать не о всеобщем благе, а о своей собственной безопасности.

– Су́рими, – исправила его Рубин.

Ордерион намеренно пропустил ее замечание мимо ушей. Стоило чуть ослабить поводья, и туремская дера тут же попыталась выхватить их из рук. Сейчас он хозяин положения, и этой Су́рими придется повиноваться и делать, что говорят.

– Мой помощник проводит вас в гостевой дом, – ответил Ордерион. – Супруга начальника заставы заселит вас в комнату, принесет еды и чистую одежду. Я загляну к вам позже. Доставлю бумагу, чтобы вы могли написать королю Турема письмо.

– И терпеливо подождете, пока я закончу? – резко ответила Сурими и выпрямилась на стуле.

Ордерион смирил ее прищуром.

– Безусловно. – Он вежливо кивнул. – А уж с какой стороны двери – решать только вам.

Сурими вспыхнула. Щеки заалели, губы поджались, а взгляд похолодел. Все-таки Ордерион не ошибся: фрейлина восприняла его слова превратно.

– Вы обещали рассказать, что здесь произошло и почему мне угрожали пульсаром. – Сурими сменила тактику и решила подловить Ордериона на мнимой задумчивости (он снова слишком внимательно разглядывал ее лицо).

– Дера Су́рими, я свои обещания сдерживаю. И на память пока не жалуюсь. Поверьте, если бы я дал вам слово, – он хмыкнул, – обязательно бы его сдержал.

Температура в помещении резко понизилась. Или Ордериону только показалось, что фрейлина вымораживает все вокруг леденящим душу взглядом?

Рубин

Принцесса едва переставляла ватные ноги, пока лысый инаец по имени Хорн сопровождал ее к гостевому дому. В отличие от дера Ериона, этот воин был крайне немногословен и все время держал ладонь на рукояти кинжала, торчащего из-за пояса.

Войдя в дом, Рубин поздоровалась с уже немолодой женщиной и ее двумя юными помощницами. Одной из девиц внезапно стало плохо. Другой тут же было приказано проводить деру в комнату, и черноволосая инайка сломя голову бросилась к лестнице, едва не сбив здоровяка Хорна с ног.

«Вот это прыть», – подумала Рубин, мечтая поскорей остаться наедине с собой.

Они поднялись по крутой лестнице гостевого дома на второй этаж и остановились у распахнутой настежь двери. Девушка с черными волосами юркнула в комнату и принялась громко рассказывать, где что лежит. Затем, пролепетав что-то о горячей воде, которую скоро принесут, прошмыгнула мимо обомлевшей Рубин и скрылась в темноте коридора.

Принцессе ничего не оставалось, как поблагодарить Хорна за сопровождение и закрыть перед его носом дверь.

Ее поселили в просторной комнате с широкой кроватью, письменным столом, несколькими шкафами и ширмой, за которой располагалась ванна.

Рубин бегло осмотрелась в свете зажженных на стенах масляных ламп и села за стол, ожидая, когда же принесут воду.

Ордерион

Принц вошел в гостевой дом с твердым намерением осмотреть комнату фрейлины Сурими еще раз. Он отдал приказ поселить «новую» фрейлину в комнату для принцессы, чему супруга начальника заставы, а по совместительству и домоправительница, была не рада. Оно и понятно: если из лесу в ночи выйдет сама принцесса, селить ее придется в покои, подготовленные для Атана.

Вспомнив старшего брата, Ордерион почувствовал укол совести за спокойствие, с которым возглавил его поиски. Возможно, дело в том, что пока не обнаружено тело, брат как будто и не умирал вовсе. Так, ушел в загул и не вернулся вовремя. Дера Сурими вот пять дней где-то потеряла, но нашла дорогу к заставе, в конце концов. Почему его брат не может внезапно обнаружиться на территории Турема спустя пару недель?

Всегда неунывающий и веселый Атан разительно отличался от хладнокровного Галлахера и рассудительного Ордериона. Оно и ясно: матери у всех троих братьев были разными.

Ордерион практически не помнил свою мать. Горячка унесла ее жизнь, когда младшему принцу едва исполнилось пять. Смутные образы в его памяти дополняли несколько портретов третьей супруги короля Инайи. Четвертая супруга погибла в родах вместе с младенцем. А теперь на трон рядом с отцом села Мира…

Вспомнив имя новой королевы, Ордерион поморщился. Одно хорошо: рана от ее предательства, кажется, затянулась, а рубец уже так сильно не беспокоил.

Принц вошел в комнату, где жила копия фрейлины, и поднял руку. Пульсары сорвались с кончиков пальцев и взмыли вверх, чтобы закружиться под потолком и осветить помещение. Вроде бы за пару часов здесь ничего не изменилось, но чувство опасности будто материализовалось и сгустилось вместе с воздухом.

Ордерион остановился у стола с чернильницей и пером. Рядом остались лежать перчатки для письма из тонкой кожи. Похоже, служанка в спешке забыла их отсюда забрать и отнести новой фрейлине.

Ордерион прошелся по небольшому помещению, обставленному обычной деревянной мебелью без изысков, вроде витиеватой резьбы или мягкой обивки из шелка, и остановился у шкафа.

Почему копия фрейлины оделась в простенькое платье, если ее вещи должны были доставить на заставу еще с неделю назад?

Ордерион открыл дверцы и уставился на пустые вешалки. Хотел было закрыть шкаф, но в последний момент решил кое-что проверить.

Он постучал по задней стенке шкафа и не ошибся: полый звук свидетельствовал в пользу того, что из комнаты был еще один выход. Возможно, копия фрейлины и воспользовалась им, чтобы беспрепятственно покинуть место заточения? Но если Ордерион в шпионских делах, маскировке и тайниках разбирался, то откуда у нечисти такие глубокие познания обо всем этом? Или все же копия не знала, что в шкафу есть дверь?

Ордерион поманил пальцами пульсар, чтобы лучше рассмотреть заднюю стенку шкафа. Можно долго искать способы открыть потайную дверь, но самый простой вариант – надавить на стену и посмотреть, что получится.

Он так и поступил.

Не прогадал. Щелкнул механизм, и вся панель отъехала чуть вперед. Ордерион поддел ее край пальцем и открыл, словно дверь.

Повеяло сыростью и затхлым воздухом. Принц запустил пульсар в проход, освещая каменную кладку стен какого-то коридора. Шагнув вперед, он остановился и вызвал маячки. Маленькие светящиеся бабочки сорвались с пальцев и разлетелись по сторонам.

Сначала они облепили стены, затем перекинулись на пол и взмыли под потолок. Вихрем разлетаясь вдоль коридора, маячки обследовали потайной ход и скрылись за единственным поворотом. Вспышек света и испуганных криков не последовало, из чего Ордерион сделал вывод, что кроме него здесь больше никого нет.

Он шагнул в темноту и повел за собой пульсар. Поворот направо – будто обогнул соседнюю комнату с внешней стороны дома. Вдалеке Ордерион увидел несколько «бабочек», которые облепили что-то на каменной стене. Долго не раздумывая, он подошел к скоплению и прищурился.

В кладке обнаружился небольшой узкий люк – такие оставляли в дверях тюрем, чтобы подавать пленникам еду. Засов на нем был металлическим, а петли блестели от масла.

Ордерион аккуратно открыл его и заглянул внутрь.

Рубин

Две инайки в серых льняных платьях простолюдинок быстро заносили ведра с горячей водой. Вернулась и девушка, что сопроводила Рубин в эту комнату.

– Разрешите вам помочь? – Она протянула руки к костюму Рубин, чтобы расстегнуть пуговицы.

Две другие инайки замерли в стороне, очевидно, не собираясь уходить.

– Вы свободны, – приказала Рубин, глядя на них.

Девицы тут же побледнели и с опаской покосились на ту, что предлагала помощь Рубин. Замешкались.

– Я сказала «свободны»! – громче повторила Рубин, и девы, присев в неуклюжих поклонах, откланялись.

– Дера Сурими, – голос помощницы задрожал, – в какое платье вы желаете переодеться после ванны?

И тут Рубин кое-что поняла. Принцесса при всем желании не смогла бы влезть в любое из платьев покойной фрейлины. Сурими была на голову ниже ее! Хрупкая и тонкая фрейлина хоть и обладала выдающимся бюстом, но все же Рубин прекрасно понимала, что в обхвате стана она в любом случае крупнее… Достаточно попытаться примерить один из нарядов Сурими, который непременно окажется слишком коротким и узким, чтобы всем стало ясно: Рубин не та, за кого себя выдает.

– Я не собираюсь пачкать здесь одежды от лучших портных Турема! – наигранно воскликнула она и обернулась к явно потрясенной ее заявлением инайке. – Они слишком дороги, чтобы позволять себе подобное расточительство. Мы с вами примерно одного роста. – Рубин пробежалась по фигуре девушки взглядом. – Для ночевки в этом захолустье сгодится и какое-нибудь из ваших платьев.

– Мое? – Девица отпрянула от Рубин и прижала трясущиеся пальцы к губам. – Но я же уже… – Она осеклась и стала отступать к стене.

– Что вы уже? – переспросила Рубин, свирепо глядя на нее.

– Простите, дера Сурими. – Инайка согнулась в поклоне. – Я сейчас же принесу вам лучшее из своих платьев.

– Только чистое! – добавила Рубин. – Или новое. У вас такое есть?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Тогда несите чистое.

– А белье? – выпалила инайка и тут же прикусила язык.

О белье Рубин не подумала… И о новой обуви тоже.

– С этим я справлюсь без вашей помощи, – отмахнулась принцесса как отчего-то незначительного. – Скажите, а где покои, которые были отведены для принцессы Рубин?

Девушка заморгала и сжалась, как будто уличила Рубин в обмане.

– Они дальше по коридору, – промямлила она.

– Мне необходимо осмотреть вещи принцессы. Среди них были… – Рубин задумалась, подбирая оправдание. – Впрочем, вас это не касается. Проводите меня в ее покои.

Казалось, инайка согнулась еще больше.

– Простите, дера, но начальник заставы приказал все вещи принцессы вынести из гостевого дома и спрятать в хранилище.

– Зачем?

– Я не знаю, – покачала головой инайка. – Но могу передать ему, что вы желаете на них взглянуть.

– Не стоит, – тут же отрезала Рубин. – А вещи принца Атана тоже спрятали?

Девица замялась.

– Как интересно, – хмыкнула Рубин.

Конечно же, никто ничего никуда не прятал. Быстро мысленно схоронив пропавшую делегацию, местные прислужники не погнушались растащить все вещи, что привезли сюда накануне. Вот почему они все так спохватились, когда фрейлина объявилась. Наверняка впопыхах стали искать награбленное добро и возвращать в ящики да шкафы…

– Вы свободны. – Рубин махнула рукой в сторону двери. – Принесите мне платье и оставьте на кровати.

– Но как же… – Девушка указала на кувшин для воды, намекая, что дере понадобится помощь.

– Сама справлюсь. – Рубин начала раздеваться. – Поспешите. Долго купаться я не собираюсь.

Инайка выскочила из покоев как ошпаренная, а Рубин, медленно выдохнув, присела на край ванны. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы самостоятельно принять ванну. Хотя с помощницей, безусловно, это удобнее. Но не с такой, что затравленно смотрит и трясется от каждой брошенной фразы.

«На воре и шапка горит, – подумала Рубин и стянула с ног сапоги. – Нужно приказать их почистить и вернуть. Хотя… – Она уставилась на королевский герб с внутренней стороны голенища и свои инициалы… – Не вариант. Чистить придется самой».

Принцесса постаралась взять себя в руки и продолжила раздеваться. Сняла грязный костюм для верховой езды и отбросила в сторону. Панталоны и нательную рубашку швырнула на костюм. Даже если попробует выстирать их, где потом все это высушить? У камина?

Рубин зажмурилась, пытаясь понять, как лучше поступить. Наверное, придется попросить инайку подарить ей еще и нательную рубашку…

Принцесса взяла в руки кувшин и залезла в ванну. Все же зря она отказалась от чужой помощи…

Ордерион

Свет из узкой щели в углублении люка ударил в глаза. Принц поморгал и прижался к ней, заглядывая в прорезь. Похоже, прямо под щелью, с другой стороны, находилась зажженная масляная лампа. А впереди нее открывался вид на ванну, в которой мылась фрейлина. Мокрые бело-золотые волосы липли к ее влажной коже, стелясь по плечам, падая на грудь и ниже. Они ничего не прикрывали, наоборот, привлекали внимание к ярко-розовым соскам чужеземки, которые от холодного воздуха затвердели.

Ордериону следовало тут же образумиться и закрыть люк для тайных постыдных наблюдений, но увиденное так сильно манило, что он не стал сопротивляться и застыл.

Неподобающие мысли полезли в голову, как шершни в гнездо. Покойный муж этой деры явно был счастливчиком. Он мог прикасаться к этому совершенному телу, гладить его, ласкать, стелиться по нему, как капли воды, стекающие по гладкой коже фрейлины, брать в ладони эту восхитительную грудь и прижиматься губами к соскам, чтобы нежно терзать, даря страсть и наслаждение. Будь Ордерион ее супругом, он бы принимал ванну вместе с женой, устроившись позади ее спины. Взял бы в руки намыленную губку и аккуратно прижимал к полупрозрачной коже этого совершенного создания, изводя ее прикосновениями до тех пор, пока она сама не откинулась бы ему на грудь и призывно не раздвинула бедра. Он бы внял приглашению и окунул руку в воду, намыливая ее в самом сокровенном месте, чтобы в конце концов оставить мытье в покое и начать ублажать ее пальцами. Подождал бы, пока она громко или глухо не простонет в ответ, и только потом прижал супругу грудью к борту ванной, чтобы войти одним толчком и выжать из ее тела новый всплеск удовольствия с ярким экстазом в финале.

Ордерион отпрянул от люка. В паху все одеревенело. Знаки силы на руках начали светиться, предупреждая хозяина, что потеря контроля не за горами. Следовало успокоиться и вернуть себе здравый ход мыслей. Наслаждаться созерцанием прекрасного – это еще не сам грех, но вот представлять себя на месте покойного мужа этой чужеземки – так недолго превратиться в одного из тех, кто промышляет рукоблудием, подглядывая за сношающимися в борделях.

Да и с чего он взял, что эта женщина получала удовольствие от тайных супружеских игр? Может, ее муж был стариком, который только и мог, что принять отвар «силы», задрать рубашку жены и, пока действие вещества не прошло, быстро попыхтеть над ней в надежде зачать наследника. А в это время жена могла думать о ком-то другом… Или вообще не думать, воспринимая все как обязанность, которую на нее повесили вместе с брачным амулетом.

Ордерион вздрогнул, стряхивая неприязнь и отвращение. Вот поэтому он до сих пор не женат. Единственная из женщин, кто смотрел на него без ужаса во взгляде, когда он предстал перед ней в истинном обличье, была Мира. Наверное, тогда он и влюбился в нее, ведь тянуться к прекрасному созданию, которое не отводит от тебя глаз в отвращении и неприязни, было так просто. На том и погорел. И хотя с Мирой он дальше поцелуев не зашел, надежда, что она испытывает к нему искренние чувства, почти довела его до алтаря.

Как глупо и в то же время больно…

– Кто здесь?!

Голос фрейлины вернул Ордериона к реальности. Он снова заглянул в люк: кажется, вовсе не его присутствие дера обнаружила только что…

Сурими встала в ванне в полный рост и с опаской обернулась к ширме за спиной.

– Кто здесь?! – громко повторила она, перелезла через борт и потянулась к сваленной на полу куче грязных вещей.

Что бы так сильно ни напугало деру, наблюдать за происходящим со стороны Ордерион не намеревался. Он бросился назад, к потайной двери в шкаф, выскочил из нее, пересек комнату и выбежал в коридор. Охранника, который стерег покои, на посту не оказалось, а дверь в комнату фрейлины оказалась приоткрытой.

Принц толкнул ее и вошел внутрь, направляя пульсары впереди себя.

Загрузка...