4

Кейт достаточно было бросить один взгляд на мое лицо, чтобы тут же вытащить меня из нашего офисного кафетерия. Сейчас мы находились в прокуренном маленьком дешевом баре, где сигаретный дым был настолько сильным, словно табачная плантация пылала огнем где-то за углом, заставленный поцарапанными красными пластиковыми сиденьями и потемневшей от никотина пластиковой пальмой, которая своими ветвями стратегически скрывала наши лица.

Мигающий белый электрический свет над нами вызывал у меня такое чувство, будто бы я нахожусь на полицейском допросе, Кейт толкнула бутылку имбирного эля мне через стол (в середине рабочего дня) и решительно потребовала, чтобы я сначала утопила свою печаль («утопить свою печаль» можно именно настолько, насколько стоит имбирный эль) и поведала ей все.

— …и тогда он говорит: «Итак, все кончено», — подытожила я. — Похоже я веду себя совершенно неразумно, желая просто теплых отношений на работе!

Я не была по существу неразумной, правда ведь? У нас были лучшие времена, но я хотела большего, а он ничего не сделал, поэтому лучшее для нас обоих было разойтись, не так ли? Почему я продолжаю сомневаюсь в правильности своих решений?

Я сделала глоток из бутылки, пытаясь притвориться, что ямайский имбирный эль был спиртным.

— Я не могу поверить, что он так себя ведет, — продолжала я, разжигая свою ярость, чтобы заглушить свою боль. — Допустим, я не стала играть в его игру, но, очевидно же, что у него все в порядке, компания тоже оправиться, так какого хрена он так себя ведет? Почему он отгораживается от меня? И что за черт побери Ледяной человек предстал передо мной сегодня?

Кейт оторвалась от своего безалкогольного напитка, пытаясь подавить маленькую улыбку.

— Что за лицо Моны Лизы, Кейт? И какая часть из рассказанного позабавила тебя?

— Прости, — она покачала головой. — Все просто... как ты не понимаешь? Его никогда раньше не бросали. Никогда и никто. Он явно не испытывает удовольствия от того, что его гордость пнули пинком под зад, особенно на всеобщем обозрении.

Кейт снова ухмыльнулась, но я сохраняла хмурое выражение лица. Я так и не рассказала ей о деньгах, или о том факте, что отправила их обратно в полном объеме.

— Но помолвка была не настоящей, — напомнила я ей. — Так почему мы не можем возобновить наши приятные, скучные, но профессиональные отношения на работе?

— Ох, подруга, — сочувственно произнесла Кейт. — Дело в том, что ты кажется забыла, кто такой Грант Девлин? Какая одна постоянная константа соответствует ему, кроме того, что он безумно сексуальный? То обстоятельство, что он огромный гребаный мудак. Он всегда был огромный чертовым мудаком. И он всегда будет огромным чертовым мудаком. Где-то там, наверное, существует какое-то мистическое пророчество, что он однажды и постоянно даже в будущем будет Огромным Чертовым Мудаком.

— Я знаю, — ответила я, покачивая головой. — Но мне кажется, что я увидела и другую сторону его...

— Ты видела возбуждение, — сказала Кейт, опустив свою руку на мою. — Ты видела приключение, деньги и горячий секс, и ты разрешила себе поверить, что была и другая сторона, потому что ты очень хороший человек, и ты думаешь, что кругом такие же, как ты. И ты позволила себе немного влюбиться в него. Но держу пари, что со временем ты поймешь, что в большей степени скучаешь по приключениям и азарту, нежели по нему.

— Может быть, — сказала я со вздохом. — Но именно сейчас, я скучаю по нему.

И я скучала намного больше, чем говорила на самом деле, даже признавшись в себе, что люблю его. Я скучала по теплу его губ, скрываясь в его объятьях. Я скучала по его еле заметной хитрой ухмылке и его застенчивой мальчишеской улыбке. Я скучала по его глазам, наполненным страстью, словно штормовое море, и становящимися синими, словно залитое солнцем море, когда он становился неожиданно нежным. Я скучала по тому, как он произносил мое имя, растягивая гласные на австралийский манер, будто бы я была даром, сокровищем, которое он внезапно получил.

Кейт подняла бровь, проникаясь больше скепсисом, нежели комната, наполненная атеистами, пришедшими на службу в церковь.

— И ты не скучаешь по ураганному прорыву, случившему на гала-вечеринке, и лимузину, и дизайнерским платьям ни капельки.

Я закатила глаза.

— Хорошо, я скучаю чуть-чуть тоже по этому. Я всего лишь человек!

Но даже мой самый ироничный юмор звенел фальшью в моих собственных ушах. Какой был смысл иметь все эти вещи без Гранта? Именно он был тем, кто сделал это вещи увлекательными и забавными. Он был единственным, кто сделал все это стоящим.

— Итак... есть какие-нибудь идеи, как ты собираешься двигаться дальше? — решительно спросила Кейт, также решительно вздернув подбородок, и это сообщило мне, что она не собиралась позволить мне увильнуть от ответа, или выдать ей какое-то расплывчатое замечание. — Зная, что сейчас у тебя будет именно такие отношения при работе с Грантом.

Я тяжело вздохнула и покрутила в бутылке последнего глоток моего имбирного эля.

— Думаю найти другую работу, — ответила я, пытаясь произнести эту фразу небрежно, и чувствуя, как внизу живота у меня что-то упало вниз.

Я не собиралась быть замужем за «Devlin Media Corp» вечно, это было первое место, в котором оценили мое образование и навыки, а не мое умение мило улыбаться, укладывая жаренную картошку в пакет кричащему клиенту. Это был не легкий путь найти другую работу в этой сфере, особенно с репутацией, которая у меня теперь появилась в результате Гранта... Волна отчаяния грозила захлестнуть меня, но я всячески пыталась ее сдержать. Да, я готова пройти вереницу изнурительных собеседований снова.

— Я не могу видеть его каждый день, — призналась я Кейт, и она почувствовала, как будто внутри меня что-то сломалось. — Даже если он будет вести себя, как будто ничего не было. Все равно будет больно, черт возьми, слишком больно. И поскольку он не собирается этого делать (он меня ненавидит за мой характер, и не собирается скрывать этого), что тоже хорошо. Я просто не могу.

— Он не имеет права относиться к тебе так, — спокойно сказала Кейт. — Он может быть в ярости, прекрасно, но ты не заслуживаешь того отношения, как он поступает с тобой.

— Я не виню его, — ответила я, и с изумлением обнаруживала, что говорю чистую правду. Вся моя злость на него, как человека, в действительности оказалась злостью на саму себя. Я опустила голову на руки. — Я выставила его полным придурком перед всеми.

— Лейси, ты не знакома с Грантом? — спросила Кейт. — У него широко освещаемый роман происходит раз в неделю. Конечно, он никогда не был жертвой демпинга, но по крайней мере ты не была заперта в его гостиничном номере в одном нижнем белье, как русская модель, или не ходила на свидание с ним под луной, как бразильская дочь мэра. Не похоже, чтобы общественность не видела его полностью оскорбленным уже миллионы раз. Понятно? Грант определенно слишком остро отреагировал в твоем случае. — Она вдруг заколебалась. — О, Боже. Если он... я имею в виду, словно он вроде бы...

— Вроде бы что? — произнесла я из-под руки. — Что я опростоволосилась и нанесла ему неоспоримый вред, чем никто другой?

Кейт резко подалась вперед.

— Может быть, этот козел на самом деле имеет какие-то сильные чувства к тебе.

Я посмотрела на нее сквозь свои пальцы.

— Ты должно быть шутишь.

— О чем малышка? — переспросила Кейт. — Ты красивая, умная, ты чертовски потрясающая. Я не хочу тебя обнадеживать или что-то еще... но черт побери, подруга, обычно, когда парень разворачивается на сто восемьдесят градусов со своим нытьем, потому что кто-то напоминает ему, что у него есть сердце, и ему не по нраву становится чувство, что кто-то посмел его растоптать.

Я задумалась над ее словами. Возможно ли, что это на самом деле так? Может у Гранта действительно были какие-то чувства ко мне? Я почувствовала сожаление, которое распускалось в моей груди, тяжелое и неумолимое. А что если… только если представить…

Нет. Нет. Я пресекла эту мысль, выжимая тонкий голосок сожаления, превращающегося в шепот. Не важно, что Грант почувствовал ко мне тогда… сейчас он ненавидел меня. И бесполезно было интересоваться в каком направлении могли развиваться наши отношения, потому что я эту дорогу завалила деревом и объявила ее закрытой.

Грант правильно сказал, теперь все было кончено.


* * *


К сожалению, вселенная не замедлила времени для моих разбитых чувств, поэтому после получаса пришлось покинуть Кейт и имбирный эль, и вернуться в офис pronto. Предстояло большое заседание руководителей, и я не могла позволить себе предстать перед Грантом в таком состоянии. Мне нужно было показать, что я поднялась, что я на высоте и что меня не так-то легко согнуть в бараний рог.

Мне пришлось пересмотреть все мои презентационные материалы, дважды проверив свой онлайн календарь для уточнения времени, разослать электронные письма, подтверждающие основные пункты, даже отправила письмо Тине по поводу пополнения колбами кулера, к которого она бесконечно обменивается всеми сплетнями, и каждый раз она говорит, что до нее ни разу не доходило мое письмо, может я слишком придумываю себе все, хотя бы то, что Тина является самым ужасным шпионом. Я отправилась в сторону зала заседаний, подготовленная насколько могла.

... ну, было еще кое-что ...

Я проверила свои часы, и довольная, что оставалось достаточно времени до начала, нырнула в директорский туалет, вытащила помаду из сумочки, быстро нанесла свежий слой. Итак, боевые доспехи надеты, я во все оружии.

— Привет, Лэйси.

— Аааааааах, святое… э-э, здравствуйте, Порция, — решительно я пролепетала ответ доброй-феи крестной Гранта. Я встала напротив раковины в туалетной комнате и заставила себя мило улыбнуться (хотя боюсь, что результат был гораздо больше похож, на испуганного бабуина с открытой пастью), глядя на отражение Порции в зеркале, когда она выскочила откуда-то прямиком на меня.

Какого черта эта женщина подстерегала меня прямо в туалете? Может она использует его, как дьявольский портал? Или она является призраком того, кто случайно утонул в туалете? Если она уже давно мертва, тогда многое понятно по поводу ее хладнокровия.

— Как поживаешь, моя дорогая? — спросила Порция, вернее, спросил хороший актер, который заменял Порцию, потому что она сама никогда бы не показала такие реальные человеческие эмоции. Ее глаза были широко раскрыты, а губы поджаты, а брови были действительно в беспокойстве задраны вверх. — Я беспокоилась, как ты выдерживаешь все это давление.

— Отлично, — ответила я через несколько, остолбенело застав, секунд, стараясь не открыто глазеть на робота, ошибочно неправильно запрограммированного под Порцию, от которой было столько же толку, как от Порша добренькой, правда ведь? Она никогда не поддерживала мои отношения с Грантом, даже зная о мистификации. — Эм, я имею в виду. Вы же знаете. Нормально.

Если бы это действительно была Порция, она воспользовалась бы возможностью, чтобы выпустить жгучие обидные слова про мои возможности, укладывая их в предложения доступным английским языком.

Но генетически модифицированный оборотень, в настоящее время представляющий из себя Порцию, сочувственно улыбнулся — настоящей улыбкой! И ее улыбка растянулась во весь рот!... и она вдруг произнесла:

— Это тяжело, не так ли? Ох, пресса просто животные, которые никогда не задумываются о том, как вы себя чувствуете из-за того, что они пишут?

Я прислушалась к звуку музыкальной темы «Сумеречной зоны». Но она упорно отказывалась играть.

— Э, нет… Я думаю…

— Я думаю, что ты держишься превосходно, — сказала она, пытаясь даже дотронуться до меня рукой. — Потрясающе классно. А твои родители?

— Что мои родители? — переспросила я, уверенная, что именно этим она и попытается меня ударить. Порция узнала обо всей их безрассудной глупости хиппи, и чистоплюйских действиях, и именно этим она пыталась вывести меня из равновесия, перед тем, как ударить меня и упаковать в рулон их органической туалетной бумаги или чего-нибудь еще.

Порция просто невинно заморгала, глядя на меня так, словно дала мне попробовать какую-то сладость.

— Они в порядке? Я надеюсь, что в порядке. Это все-таки стресс, когда молодая дочь, о которой ты заботишься первый раз сталкивается с тумаками и изменчивой фортуной.

— Э-э, они в порядке, — сейчас я действительно была полностью ошарашена. — Держатся отлично. Едят много киноа.

— Правда? — спросила Порция с таким энтузиазмом, что мне показалось, у нее могут полопаться даже кровеносные сосуды. — Я просто слышала замечательные вещи об этом фрукте. Ты можешь попросить их передать какие-нибудь рецепты моему шеф-повару?

— Э... хорошо.

— Ну, мне пора! — пропела она. Ей-Богу пропела, и искренне пожала мне руку. Какого черта это было? — Дорогая моя, я желаю тебе всего наилучшего.

Она, наверное, совсем успокоилась, когда поняла, что Грант и я потерпели неудачу. Конечно, это был не лучший пиар ход для Грант и компании, но сейчас он был свободен и чист от меня, и у меня больше не было финансовых обязательств перед ним, и я не бросала пятно на их прекрасную фамилию. Неудивительно, что Порция пребывала в таком хорошем расположении духа, потому что сейчас я не была рядом с ними.

Порция величественно выплыла из туалета, оставив меня одну с единственной мыслью, которая стучала у меня в голове:

Что за черт?

Загрузка...