Кто такой Макс? Вместо заключения

Спустя более 60 лет после окончания Второй мировой войны некоторые эпизоды секретных операций спецслужб стали достоянием историков и публицистов. С их легкой руки события тех грозных лет стали обрастать самыми невероятными подробностями.

В частности, в ходе подобных «исследований» Александр Демьянов («Гейне»), один из главных героев операций «Монастырь» и «Березино», получивший в Абвере псевдоним «Александр» (Alex), был отождествлен с источником германской разведки Максом (Мах) и стал персонажем очередной «легенды». Стоит добавить, что в многотомном деле «Монастырь — Курьеры — Березино» нет ни одного упоминания о том, что «Гейне» имел в германской разведке псевдоним «Макс». Очевидно, и эта досадная оплошность явилась результатом чей-то ошибки.

Известный советский и российский публицист-международник Л. Безыменский, со ссылкой на немецкого историка Винфреда Майера, в начале 1990-х годов опубликовал статью, посвященную советскому разведчику А. Демьянову («Гейне» — Максу) и «источнику» германских спецслужб Максу, от которого якобы германская разведка получала информацию стратегического значения о планах советского Военного командования: «… Когда завершилась Вторая мировая война, и в Германии появились розыскные группы американской контрразведки, они стали „отлавливать“ сотрудников германских спецслужб — военной разведки и контрразведки [Абвера] и СС. Это делалось отнюдь не из чисто исторических интересов, а из стремления перевербовать немецкую агентуру для работы против нового противника — Советского Союза. В частности, американские офицеры разыскивали одного легендарного немецкого осведомителя, носившего в Абвере кличку „Макс“. В течение ряда лет он поставлял своим немецким руководителям необычайно ценную информацию, причем прямо из Москвы. Ищущим повезло: летом 1945 года они заполучили бывшего руководителя разведпункта в Софии и Будапеште Рихарда Клатта-Каудерса[160], который многое рассказал им о Максе. Донесения от него Клатт получал прямо из Москвы, в том числе сведения о важнейших решениях Ставки Верховного Главнокомандования советских вооруженных сил, сведения о суждениях маршала Бориса Шапошникова и других военачальников. Донесения высоко ценились в отделе „Иностранные армии Востока“ Генштаба сухопутных сил Германии, возглавлявшемся Рейнхардом Геленом. Более того, многие высшие немецкие военачальники не принимали своих решений, пока не получали от службы Канариса донесений Макса. В своих послевоенных воспоминаниях генерал Гелен высоко отозвался о донесениях Макса, как о большом достижении немецкой военной разведки. Макс был для нее чуть ли не единственным источником сведений из Москвы»[161].

Правда, в воспоминаниях самого Гелена фрагмент о наличии у германской разведки «источника» в Москве выглядит очень скромно: «12 февраля 1943 года, сразу после завершения сталинградской трагедии, в отдел поступило важное сообщение, полученное по каналам Абвера от агента, имевшего связь с одной из военных миссий западных союзнических держав в Москве. В ответ на заявление руководства вермахта, в котором подчеркивалось, что Советам в наступательных операциях зимы 1942/43 года не удалось достичь существенной стратегической цели, соответствующие военные инстанции русских передали этой военной миссии свою оценку текущих и предстоящих событий на фронте»[162]. Вряд ли в этом фрагменте речь идет о Максе.

«Энциклопедия шпионажа» также повторяет ошибки предыдущих публицистов, перепутав даже имя руководителя «Динсштелле Клатт»: «…Каудер, Фриц (1903—?) — главный участник сверхуспешной советской операции дезинформации, проведенной против нацистской Германии в годы Второй мировой войны. На протяжении целых трех с половиной лет Каудер (в Абвере ему был присвоен псевдоним „Макс“) поставлял германским вооруженным силам фальшивые, не соответствовавшие действительности сведения… Операция „Макс“ началась вскоре после нападения Германии на Советский Союз, в июле 1941 года. Бывшие белогвардейцы предложили переслать немцам разведданные об СССР. Абвер передал им два радиопередатчика. Один был развернут в Москве (кодовое наименование группы — Макс), второй где-то в Центральной России (кодовое наименование группы — Мориц). Последний вскоре замолчал, Макс продолжал посылать информацию вплоть до начала 1945 года… Поначалу сообщения Макса принимались в Вене. Но к концу 1941 года „приемный пункт“ был передвинут в Софию (Болгария) и его начальником стал Каудер. Он принимал сообщения из Москвы и транслировал их в Вену, а оттуда они, в свою очередь, пересылались в штаб-квартиру Абвера в Берлин для дальнейшего распространения по военным службам. Проведенная русскими операция была беспрецедентной по продолжительности, и этим по праву можно было гордиться. По некоторым данным, проведением ее лично руководил из Москвы шеф НКВД Лаврентий Берия. Англичанам удалось перехватить немало сообщений Макса в ходе операции „Ультра“, и советский агент в МИ 5 (британская Служба безопасности) Энтони Блант даже сообщил русским об „утечке“. Сами же немцы, похоже, ни разу не усомнились в добросовестности Макса»[163].

Стоит отметить, что в своих мемуарах Шелленберг упомянул и о «Бюро Клатта», и о его руководителе. Правда, при этом до неузнаваемости исказил структуру «бюро», зато вскользь заметил, что «Клатт» работал на Люфтваффе, и напомнил о своей «борьбе» с ведомством Мюллера (IV Управление РСХА; гестапо) за своего «ценного сотрудника»: «Через один из таких центров, о существовании которого было известно только трем лицам в Главном управлении, мы смогли войти в непосредственный контакт с двумя офицерами из штаба маршала Рокоссовского. Интересно, что оба они выражали сомнение относительно преданности Рокоссовского Сталину. Рокоссовский, бывший офицер царской армии, провел несколько лет в Сибири.

Позднее, когда в мое подчинение перешло ведомство Канариса, у меня прибавился еще один важный разведцентр. Его начальником был немецкий еврей, использовавший совершенно необычные методы работы. Его штат насчитывал только два человека; вся работа была механизирована. Его сеть охватывала несколько стран и имела разветвленную агентуру во всех слоях общества. Он ухитрялся получать наиболее точную информацию от источников, работавших в высших эшелонах русской армии, и разведывательный отдел штаба германской армии давал им высокую оценку. Этот человек работал действительно мастерски. Он мог сообщать и о крупных стратегических планах, и о передвижениях войск, иногда даже отдельных дивизий. Его донесения поступали обычно за две-три недели до предсказываемых событий, так что наши руководители имели время подготовить соответствующие контрмеры, точнее, могли бы это сделать, если бы Гитлер обращал более серьезное внимание на подобные донесения.

Мне приходилось отчаянно бороться за то, чтобы защитить такого ценного сотрудника от Мюллера, а также оградить его от зависти и интриг, бытовавших в моем управлении и в штабе ВВС. За спинами Кальтенбруннера и Мюллера скрывалась клика, решившая устранить „еврея“. В вину ему ставилось не только еврейское происхождение. Его враги прибегали к коварным приемам, пытаясь доказать, что он тайно работает на русскую разведку, которая якобы через него поставляет нам пока достоверную информацию, чтобы в решающий момент ввести в заблуждение»[164].

Попробуем вместе с читателями разобраться, как же все было на самом деле. Действительно, после Победы союзники поделили «наследство», оставшееся после ликвидации разведорганов рейха, в том числе и этого «Бюро». Американцы захватили самого Клатта, а советской контрразведке достались многие из его сотрудников, в том числе шифровальщики и радисты, т. е. как раз те люди, которые занимаются приемом-передачей и обработкой всего потока развединформации.

Стоит несколько подробнее рассказать об «Абверштелле-Вена» («АСТ-Вена»], структурным подразделением которого было «Бюро Клатта». «АСТ-Вена» был создан в марте 1938 г. после «аншлюса» Австрии и официально назывался «Абверштелле Вин Веркрайс 17-й» (Абверштелле Вена, 17 Военный округ). Непосредственно подчинялся управленческой группе Абвер-заграница и согласовывал свою работу с отделами I-Ц (разведотделами] штабов военных округов, передавая им в копиях разведывательные данные о сопредельных с округом странах.

«АСТ-Вена» проводил разведывательную и контрразведывательную работу на территории XVII военного округа. В системе периферийных органов Абвера занимал особое положение: его разведывательная, диверсионно-подрывная и контрразведывательная работа не была связана с определенной территорией, а проходила в направлении всего Юго-Востока и распространялась на Советский Союз, Чехословакию, Балканы, Северное побережье Африки, Ближний и Средний Восток.

После организации «АСТ-Будапешт», «АСТ-Краков», «АСТ-София» и других «АСТ-Вена» был переименован в «Абверляйтштелле-Вена» и стал для них руководящим органом. Через него шли все указания по работе и отчетность в Берлин, в управленческую группу «Абвер-Заграница». Радиообмен «АСТ-Вена» (позывной — «Вера») проводился с радиостанциями в нескольких городах: Белграде (Бренгардт), Солоники (?); Братиславе (Альм), Бухаресте (Бенито), Анкаре (Ислам) и Стамбуле (Виго). После подчинения Абвера РСХА в июле 1944 года был преобразован во фронтовой руководящий разведывательный орган «Ляйтштелле фронтауфклерунг Зюдост», который подчинялся Военному управлению РСХА.

В составе «Абверляйтштелле-Вена» было два отдела (разведывательный, контрразведывательный), в которых работало свыше 60 офицеров разведки. С 1938 г. «АСТ-Вена» возглавляли: полковник Маронья-Редвиц, позже последовательно — полковники Армстер, Визер и подполковник Боксберг.

Для прикрытия разведывательной и контрразведывательной деятельности «АСТ-Вена» широко использовал действительные или фиктивные фирмы и организации. «Люфтмельдскопф Зюдост» («Luftmeldekopf Südost»)[165], так называлось «Бюро Клатта» в конце войны, занималось сбором разведывательной информации об СССР, странах Восточной Европы, Турции и Ближнего Востока. В 1944 году Каудер и члены его «бюро» были арестованы гестаповцами по обвинению в сотрудничестве с английской разведкой. Однако в ходе следствия фактов, изобличающих как самого Каудера, так и его сотрудников в измене, обнаружено не было.

Первоначально разведорган, созданный Каудером, именовался «Бюро Клатта» и дислоцировался в Софии («АСТ-София»; Болгария). В 1943 году «Бюро» переехало в Будапешт («АСТ-Будапешт»; Венгрия) и было переименовано в «Люфтмельдскопф Зюдост». «Бюро» собирало развединформацию в интересах разведки военно-воздушных сил Германии (названия: «генералькоманда-17» (находилось в Вене под вывеской «Миттермайер и Кº»), «Абверштелле-17» или «Люфтреферат 1-а», входивший в «Абверштелле-Вена»; радиопозывной «Вера») и Главного разведывательного управления вермахта (радиопозывной Бург). Информация, полученная «Люфтмельдскопф Зюдост», направлялась по рации в «Люфтреферат 1-а» и Берлин. «Бюро Клатта» работало под вывеской «Бюро консервной фабрики „Овощи-Фрукты“».

К 1943 году штат «бюро» состоял из 25–30 человек, в числе которых было 6–7 шифровальщиков, 4–5 радистов. Связи с радистами, заброшенными на территорию СССР, сотрудники «Люфтмельдскопф Зюйд-Ост» не имели. Работали с Софией (радиостанция «Шверт» — «Меч»), которая после передислокации в Будапешт была переименована в «Булли». Своих агентов на территории СССР «Люфтмельдскопф Зюдост» не имело.

Вернемся вновь к нашему рассказу о «Гейне» и Максе. Для того чтобы установить или опровергнуть взаимосвязь между донесениями «Гейне» в операциях «Монастырь» и «Березино» и информацией «Бюро Клатта», обозначавшейся «Макс», обратим внимание читателей на следующие факты.

Александр Демьянов («Гейне») поддерживал связь с разведкой группы армий Центр («Mitte») и сообщал дезинформацию, касающуюся передислокации советских войск, железнодорожных перевозок военного назначения, а также сведения военно-политического характера.

«Бюро Клатта» специализировалось на добыче развединформации, в том числе и получавшую наименование «Макс», в интересах Люфтваффе, т. е. в основном об активности ВВС Красной Армии. Лишь в редких случаях в «АСТ-Вена» направлялись сведения военно- политического характера. Другими словами, «Гейне» и «Макс» — источник «Клатта» — собирали сведения в интересах разных подразделений Абвера.

Если американской разведке удалось «отловить» Каудера, то «Смершу» в качестве «трофеев» достались практически все сотрудники «Бюро Клатта». В ходе следствия они подробно рассказали о самом Каудере, а также о целях, задачах, формах и методах работы «бюро».

Правдивость их показаний не вызывает сомнения, так как читатель, надеюсь, согласится, что шифровальщики — это те лица, которые, кроме самого руководителя разведоргана, имеют доступ к самой секретной информации о деятельности своего подразделения. Приведем некоторые фрагменты из материалов следственных дел. К тому же сами допрашиваемые не знали, почему советская контрразведка проявляла такой интерес к «Максу».

Из протокола допроса шифровальщика Шнайдер-Штурма-старшего: «Вопрос: С какой целью на радиостанциях в Вене указывались „Макс“ и „Мориц“. Ответ: Насколько я знаю, имена „Макс“ и „Мориц“ являлись условными обозначениями и не были ни фамилиями, ни псевдонимами агентов, доставлявших Клатту разведывательные данные. Им условно обозначались только районы, по которым Клатт давал „Абверштелле-Вена“ свою разведывательную информацию. Так, например, все разведывательные данные о Советском Союзе, как по фронту, так и по не оккупированной немцами территории, обозначались именем „Макс“, а все данные о Турции, Ближнем и Среднем Востоке обозначались именем „Мориц“. Впоследствии или раньше разведывательные данные о Советском Союзе частично обозначались „Анкер“. Помню также обозначения „Ибис“ и „Анатоль“».

На вопрос Шнайдер-Штурму, откуда это известно, он ответил: «Я лично видел, как Клатт группировал разведывательные материалы по районам. В отношении разведывательных сведений о Советском Союзе я могу точно сказать, что, получая их от Ланга, Клатт помечал их обозначением „Макс“ в отличие от других разведывательных материалов, которые он помечал названными выше мною обозначениями».

Исчерпывающие показания о деятельности «бюро» дала и другая шифровальщица — Валентина Дейч. Женщины, как известно, любопытнее мужчин, поэтому она сообщила более разностороннюю информацию. В частности, она рассказала о разведывательной работе «бюро» против Советского Союза: «Разведывательную деятельность против Советского Союза возглавлял источник „Макс“. Первое время его резидентура находилась в Софии, его стационарная установка держала связь с Будапештом, иногда радиотелеграммы со шпионскими сведениями подписывались „Морицем“, мне кажется, это был помощник Макса. При занятии частями Красной Армии Софии Макс переехал в Братиславу, где также занимался разведывательной деятельностью против СССР и англичан на итальянском фронте».

Германская разведка активно использовала для подрывной работы против Советского Союза русских эмигрантов. В их числе был известный белогвардейский генерал A.B. Туркул. На вопрос о связи Каудера с генералом Туркулом Дейч сообщила: «В январе 1944 года Туркул посетил Клатта один, и для перевода их разговора между собой Клатт пригласил меня. В те дни была сильная бомбардировка Софии, и в течение нескольких дней от Ира[166] не было никаких сообщений. Клатт через меня поставил перед Туркулом такой вопрос: если что-либо случилось с Лонгиным Федоровичем, будут ли продолжать поступать регулярно материалы? Туркул ответил, что нечего беспокоиться, все будет в порядке. Тогда Туркул вторично задал вопрос, знает ли Туркул лично и говорил ли ему Ира о лицах, предоставляющих материал Ира. Туркул уклонился от прямого ответа и снова заявил, что все будет по-прежнему в полном порядке».

В ходе допроса 30 апреля 1945 года Валентина Дейч дала подробные показания о «технологии» работы «Бюро»: «…Вопрос: Кто принимал телеграммы из Советского Союза, из каких городов, по каким позывным, часы приема?

Ответ: Непосредственно из Советского Союза радиотелеграммы к Клатту никогда не поступали, и поэтому указать города, из каких они исходили, не могу. Как я указала выше, телеграммы из Советского Союза поступали только от Ира из Софии, Будапешта или Братиславы, в зависимости от того, где Ира находился (оговариваюсь, что все мои показания по данному вопросу относятся к 1944 году, за период моей работы у Клатта) […].

Вопрос: Каким путем и какого характера материалы поступали в разведывательный орган Клатта из Советского Союза?

Ответ: Материалы из Советского Союза в разведорган Клатта поступали преимущественно по радиосвязи из Софии от Ира Лонгина Федоровича. Мне помнятся два-три случая весной и летом 1944 года, когда Клатт приносил донесения, неизвестно откуда взятые, и передавал их в Вену. Телеграммы по Советскому Союзу по своему содержанию носили военный характер — отражали передвижения частей Красной Армии, намечаемые операции советского командования, предстоящие бомбардировки советской авиацией и т. п. Были единичные случаи, когда поступали телеграммы политического характера.

Вопрос: Куда передавались получаемые Клаттом материалы по Советскому Союзу?

Ответ: До августа 1944 года все получаемые телеграммы передавались Клаттом в Вену на радиостанцию „Вера“, а с августа передавались одновременно в два адреса: Вена — „Вера“ и в Берлин — „Бург“. Причем все абсолютно телеграммы о Красной Армии и по Советскому Союзу, получаемые от Ира Лонгина Федоровича, обозначались „источник Макс“. Отсюда могу заключить, что Ира — это и есть Макс».

25 июня 1947 года В. Дойч дала дополнительные показания по этому вопросу: «…Вопрос: Клатт имел в Советском Союзе агента „Макс“?

Ответ: Раньше я уже показала, что „Клатт“ вообще не имел агентуры в Советском Союзе, отсюда и агента „Макс“ у него не было. Однако имя Макс указывалось в радиограммах Клатта о Советском Союзе и Красной Армии, которые он направлял в „Абверштелле-Вена“.

Вопрос: Покажите об этом подробно.

Ответ: Получая от Ланга разведывательные данные о Советском Союзе, Клатт лично их просматривал и вносил в них некоторые изменения, главным образом стилистические. Как правило, Клатт вычеркивал из них все, что могло быть невыгодно для немецкого командования. Затем Клатт давал текст радиограмм шифровальщикам, в том числе мне, для зашифровки. Таким образом, я имела возможность сравнивать радиограммы, полученные от Ланга, с радиограммами, которые Клатт направлял в Вену. При этом я заметила, что, кроме вышеуказанных изменений, Клатт всегда указывал на радиограммах Ланга с разведывательными сведениями о Советском Союзе „Макс“, в то время как в радиограммах Ланга „Макс“ не упоминался вовсе. Как мне известно от ряда сотрудников Клатт, такой порядок, когда на радиограммах указывались подобного рода обозначения, существовал давно. В частности, все материалы о России Клатт помечал именем „Макс“, данные об английских войсках на Ближнем Востоке — именем „Мориц“, данные о Турции обозначались „Анкер“ и „Анатоль“, а об Египте — „Ибис“».

В советском плену очутилась и жена-любовница «Клатта» — Герда Филитц. Она также была допрошена ходе следствия по делу сотрудников «Люфтмельдекоппф-Зюдост». Из протокола допроса Г. Филитц от 19 апреля 1945 года:

«Вопрос: Расскажите все, что Вам известно о разведбюро „Люфтваффе-1 Абвер“ („Люфтваффе-1 Абверштелле“), которое возглавлял Ваш муж Каудер Рихард?

Ответ: По этому вопросу могу рассказать следствию нижеследующее: мой муж Каудер Рихард действительно являлся руководителем немецкого разведоргана „Люфтваффе-1 Абвер“ — подотдел основного разведоргана „Люфтваффе-1 Абвер“ Венского центра. Руководителем бюро он был с весны 1942 г. до настоящего времени и работал все время под псевдонимом „Клатт“. С весны 1942 г. до сентября 1943 г. „Бюро Клатта“ находилось в гор. София по бульвару Скобелев д. № 55, после переехало в гор. Будапешт по ул. Байза, д. № 44, где находилось до ноября 1944 г. С приближением частей Кр. Армии „Бюро Клатт“ переехало в гор. Чорно и находилось там до 12 февраля 1945 г., а позднее переехало в гор. Вена. „Бюро Клатта“ подчинялось центральному разведоргану „Люфтваффе-1 Абвер“ в гор. Вена. Клатт первое время имел связь с подполковником фон Валь Роланд, а в дальнейшем — с полковником Визель или Визе (не точно)[167]. Валь проживал: гор. Вена, 3-й район, ул. Рехте-Бангассе, д. 30, второй шеф Визель-Визе проживал также в гор. Вена, адреса не знаю. Кроме шефа, Валь Роланд и Визель-Визе „Клатт“ имел непосредственную связь с Берлином через бригаденфюрера СС Шелленберга».

Филитц также дала показания об источнике информации Клатта об СССР — неком Лангине или Лонго: «…3. Белоэмигрант Лангин Иван, псевдоним „Лонго“, русский, офицер старой и белой армии, эмигрировал в 1919 г., проживал в гор. Будапешт, адреса не знаю. В момент нахождения бюро в Будапеште был привлечен работать лично Клаттом.

Лангин поддерживал связь с контрреволюционной организацией, находящейся в Сов(етском) Союзе, что это за организация, я не знаю, но помню, говорили, что там имеются старые русские офицеры. Первое время Лангин имел связь через ходоков, но в 1942 году связь осуществлялась через радистов.

Один агент-радист работал в одной военной части Красной Армии в городе Тифлисе и передавал материалы на радиостанцию „Бюро Клатт“, материалы ему передавала контрреволюционная русская военная организация. Я знаю, что с этим агентом Лангин работал до 12/11–1945 года, т. е. до моего ареста гестапо.

В гор. Мункач (Мукачев) — северо-восточнее Будапешта — находился какой-то центр этой контрреволюционной организации русских. Я это полагаю из нижеследующего: в 1942 году на время была порвана связь с Тифлисом. Клатт вызвал Лангина и потребовал установления связи. Лангин сказал, что я поеду в свою организацию в Мункач и налажу ее. В действительности после возвращения Лангина из Мункача связь с Тифлисом была восстановлена».

Ей так же, как и сотрудникам «Бюро», был задан вопрос и о «Максе». Из протокола допроса Г. Филитц от 30 апреля 1947 года:

«Вопрос: Вам известен кто-либо из людей Клатта или Ланга по имени Макс?

Ответ: Нет, Макса я не знаю.

Вопрос: Не говорил ли Вам Клатт или кто-либо другой что-нибудь о Максе?

Ответ: Никто о Максе ничего не говорил.

Вопрос: Может быть, Клатт или Ланг называли себя когда-нибудь по имени Макс?

Ответ: Нет, я не слыхала, чтобы кто-либо из них называл себя Максом.

Вопрос: При разговорах Клатт с Лангом не упоминали когда-нибудь в вашем присутствии имя Макс?

Ответ: Нет, я ни разу не слыхала, чтобы Клатт и Ланг упоминали в какой-либо связи имя Макс.

Вопрос: Может быть, вы слыхали когда-либо это имя от сотрудников „Бюро Клатта“?

Ответ: От сотрудников „Бюро Клатта“ я имя Макс никогда не слыхала.

Вопрос: Не было ли у Клатта сотрудника по имени Макс?

Ответ: Сотрудник Клатта по имени Макс мне неизвестен. Я повторяю и утверждаю, что имя Макс в какой-либо связи с работой Клатта при мне никогда не упоминалось, и Клатт мне лично это имя также не называл.

Вопрос: Известны ли Вам какие-либо другие люди Ланга, которые снабжали его сведениями о советской армии?

Ответ: О каких-либо других людях Ланга, которые снабжали его сведениями о Советской армии, я ни от кого не слыхала. Мне известно, что сам Клатт не знал людей Ланга, передававших ему эти сведения.

Вопрос: На основании чего вы заявляете, что Клатт не знал людей Ланга?

Ответ: О том, что Клатт не знал людей Ланга, в том числе и его человека в Тифлисе, видно из следующего. В свои приезды в Вену к фон Валь-Вельскирх, после встречи с ним, Клатт мне говорил, что его каждый раз настойчиво спрашивают о человеке Ланга в Тифлисе, на что он, Клатт, вынужден отвечать, что он этого человека не знает, так как Ланг скрывает его от него. Клатт с возмущением говорил мне, что Ланг требует для этого человека все больше и больше денег, а кто он, не говорит ему. От Валь-Вельскирх Клатт обычно приходил взволнованный и несколько раз рассказывал мне, что ему угрожали, что, если он не установит людей Ланга и в частности его человека в Тифлисе, он потеряет свою голову.

Вопрос: Не говорил ли Вам Клатт, по какой причине Ланг скрывает от него своего человека в Тифлисе и других лиц, от которых он получает сведения о Советском Союзе?

Ответ: Этого мне Клатт не говорил, но с его слов мне известно, что у Клатта с Лангом были недоразумения на денежной почве, так как руководители Клатта отказывались выдавать ему деньги для людей Ланг, которых не знают. Я поняла Клатта так, что Ланг скрывает от него свои источники потому, что это дает ему возможность получать крупные суммы денег».

В советский плен был даже захвачен гестаповец, гаупштурмфюрер СС Альфред Клаузницер, который вел в начале 1945 года следствие по делу Ф. Каудерса и его подчиненных (вспомним фрагмент из мемуаров Шелленберга об «интригах Мюллера»!). В этой связи вполне уместно привести достаточно большой фрагмент из протокола допроса Клаузницера, так как его показания вносят существенные штрихи в нашу историю с Максами. Кроме того, из показаний Клаузницера видно, какими сведениями обладало гестапо о деятельности «Клатта» и «Люфтмельдекопф-Зюдост».

Итак, подробные показания о Клатте дал на допросе 5 июля 1947 года гауптштурмфюрер СС Клаузницер: «Вопрос: Кто такой Клатт?

Ответ: Клатт являлся руководителем германского разведывательного органа „Люфтмельдекопф Зюдост“ и проводил разведывательную работу против Советского Союза и других стран…

Вопрос: Кем был арестован Клатт в феврале 1945 года?

Ответ: Кем был арестован Клатт, точно не знаю. Мне лишь известно, что его арестовали по приказанию полковника Визера. Проявлял ли Визер личную инициативу в деле ареста Клатта или он имел об этом указание из Берлина, я не знаю.

Вопрос: В чем конкретно обвинялся Клатт и его сотрудники?

Ответ: Как меня информировал полковник Визер, Клатт был арестован по подозрению в двойничестве. Его обвиняли в том, что он якобы был связан с англичанами и снабжал германскую разведку дезинформацией англичан. Кроме того, Клатта обвиняли еще в том, что деньги, которые ему отпускала германская разведка на разведывательную работу, он расходовал не по назначению и присваивал себе. Арестованных же сотрудников Клатта ни в чем конкретно не обвиняли, а задержали как возможных свидетелей по делу.

Вопрос: Германская разведка располагала какими-либо конкретными фактами или документальными материалами, уличающими Клатта в сотрудничестве с англичанами?

Ответ: Об этом я ничего не могу сказать, так как полковник Визер никаких документов мне не показывал и конкретных фактов не сообщил. Были ли вообще какие- нибудь документальные материалы по делу, не знаю…

Вопрос: Покажите, что вами было установлено в результате следствия?

Ответ: В ходе следствия обвинения, предъявлявшиеся Клатту, не подтвердились. Мною было установлено, что Клатт ни с англичанами, ни с какой-либо другой разведкой, работавшей против немцев, связан не был, разведывательных материалов от них не получал и им, в свою очередь, не передавал. Что же касается присваивания Клаттом денег, то следствием также конкретных фактов установлено не было. Мною было установлено лишь, что Клатт занимался скупкой и продажей золота и драгоценностей, а также снабжением разных лиц за деньги видами на жительство и выездными визами, что ему было разрешено шефом реферата „1 люфт“ „Абверштелле-Вена“ подполковником фон Валь-Вельскирх.

Вопрос: Сколько раз вы допрашивали Клатта?

Ответ: Клатта я допрашивал 5–6 раз.

Вопрос: Какие показания давал вам Клатт?

Ответ: Клатт рассказывал мне о себе и своей деятельности. Он показал, что по национальности он еврей, являлся руководителем германского разведывательного органа, имеет много ценных вещей, в частности ценную коллекцию почтовых марок, что он преподносил ценные подарки сотрудникам „Абверштелле-Вена“…

Вопрос: Какую разведывательную работу проводил Клатт?

Ответ: Клатт получал радиограммы с разведывательными сведениями о Советском Союзе и странах Ближнего и Среднего Востока и затем передавал их в „Абверштелле-Вена“ подполковнику фон Валь-Вельскирх (псевдоним „Вагнер“), которому он был подчинен.

Вопрос: Откуда и от кого Клатт получал эти разведывательные сведения?

Ответ: По показаниям Клатта, разведывательные сведения он получал в основном из трех источников: от Виго, он же доктор Герц Вилли из Стамбула (Турция); от его радиста Далисме Арнольдо из Анкары и от Ира, он же Ланг.

Вопрос: Кто такой Ира-Ланг?

Ответ: Об Ира-Ланге я никаких подробностей не знаю. Мне известно лишь, что он русский, был ближайшим сотрудником Клатта и снабжал его разведывательными сведениями. Клатт мне говорил, что он вместе с Ира-Лангом содержался в Будапеште в тюрьме, в каком году, не помню.

Вопрос: Какими конкретно разведывательными сведениями снабжал Клатта Ира-Ланг?

Ответ: Клатт получал от Ира-Ланг разведывательные сведения о Советском Союзе. На следствии Клатт показал, что Ира-Ланг являлся его главным источником и систематически снабжал его разведывательными сведениями.

Вопрос: От кого еще Клатт получал разведывательные сведения о Советском Союзе?

Ответ: Арестованные сотрудники Клатта на допросах показали, что он получал еще разведывательные сведения о Советском Союзе от Макса и Морица.

Вопрос: Кто такие Макс и Мориц?

Ответ: Этого я не знаю, и следствием установлено не было, так как ни один из арестованных ничего конкретного показать не смог.

Вопрос: Не находился ли Макс в Советском Союзе?

Ответ: Нет, Макс в Советском Союзе не находился…

Вопрос: Что показал Клатт о Максе и Морице?

Ответ: Клатт заявил мне, что с Максом и Морицем он связан не был, что разведывательные сведениями они его не снабжали и агентами не являлись, а что это были псевдонимы.

Вопрос: Чьи псевдонимы?

Ответ: Клатт показал, что псевдонимами „Макс“ и „Мориц“ зашифровывались разведывательные сведения, полученные им от Ланга.

Вопрос: Непонятно, зачем понадобилось Клатту скрывать получение разведывательных сведений от Ланга?

Ответ: Клатт заявил мне, что он не хотел, чтобы его самый ценный источник Ланг фигурировал в донесениях в „Абверштелле-Вена“. Поэтому в целях конспирации он на донесениях указывал условные обозначения „Макс“ и „Мориц“ и этим подтверждал, что разведывательные данные были получены от Ланга.

Вопрос: А каким путем Ланг добывал разведывательные сведения о Советском Союзе?

Ответ: Клатт рассказывал мне, что Ланг был связан с белоэмигрантом генералом Туркул, который якобы обеспечивал его агентурой, а Ланг перебрасывал ее через линию фронта в Советский Союз. Эта агентура якобы была снабжена радиостанцией и с территории Советского Союза передавала Лангу разведывательные сведения по радио.

Вопрос: В каких пунктах Советского Союза находилась агентура Ланга?

Ответ: Этого я не знаю.

Вопрос: Назовите агентов Ланга в Советском Союзе?

Ответ Никого из агентов Ланга в Советском Союзе я не знаю.

Вопрос: Клатт называл вам кого-либо из агентов Ланга в Советском Союзе?

Ответ: Нет, не называл.

Вопрос: Вы спрашивали Клатта, где именно находилась агентура Ланга в Советском Союзе?

Ответ: Да, спрашивал. На это Клатт мне ответил, что он агентов Ланга в Советском Союзе не знает, ибо Ланг скрывал их от него. Клатт также говорил, что он не знает точно, каким путем в действительности Ланг добывал разведывательные сведения и имел ли он на самом деле агентуру в Советском Союзе.

Вопрос: Почему Ланг скрывал от Клатта источники получения им разведывательных сведений о Советском Союзе?

Ответ: Этого я не знаю. В процессе следствия мне не удалось установить, известно ли было Клатту, откуда Ланг получал разведывательные сведения о Советском Союзе, или он в действительности не знал его источников и об агентуре в СССР рассказывал мне только со слов Ланга.

Вопрос: А Клатт имел агентуру в Советском Союзе?

Ответ: Клатт мне говорил, что агентуры в Советском Союзе он не имел и что разведывательные сведения он получал только от Ланга.

Вопрос: Не говорили ли сотрудники Клатта об его или Ланга агентуре в Советском Союзе?

Ответ: Ни один из допрошенных мною сотрудников Клатта не показал о том, что он или Ланг имели агентуру в Советском Союзе. Об этом они сами ничего не знали. Однако сотрудники Клатта ссылались на Ланга как на основной источник, снабжавший Клатта разведывательными сведениями о Советском Союзе… Данных о том, что Клатт обманывал немцев, следствием добыто не было, и ничего серьезного в отношении его я не установил. Однако в результате допросов самого Клатта и его сотрудников у меня сложилось мнение, что Клатт разведки не вел, а сведения, которые он передавал, являлись вымыслом.

Вопрос: На основании чего вы пришли к такому заключению?

Ответ: Сотрудничество с германской разведкой являлось для Клатта источником обогащения. На следствии Клатт был откровенен и прямо мне заявил, что не работал бы на германскую разведку, если бы не зарабатывал большие деньги. Отсюда я сделал вывод, что такой авантюрист как Клатт, в погоне за заработком определенно занимался обманом и вел большую игру».

В собственноручных показаниях от 2 августа 1945 года А. Клаузницер дал словесные портреты Р. Каудера и И. Ланга: «Каудер Рихард, псевдоним „Рихард Клатт“, родился в 1900 г. в Берлине, сын врача австрийского Генерального штаба, гражданин Австрии. Около 45 лет, рост 168 см, толстый, широкоплечий, большая круглая голова, темные глаза, волосы седые, высокий открытый лоб, курносый. Проживал в Будапеште — Байца Утеца, 44, до октября 1944 г. и на Оезе, около 40 км юго-восточнее Вены, в октябре 1944 г. до февраля 1945 г. — в Суорна, около Раоб-Венгрия, в апреле 1945 г. — пленником в Вене, в здании суда на Шиффамтгассе… Ира Ланг (псевдоним), настоящее имя неизвестно, русский. По фотографии, которую я видел, он имеет высокий лоб, скуластый, курносый, глубоко лежащие глаза, широкий рот, около 48–50 лет. Должен быть офицером. Был завербован Клаттом в Будапеште и привез[ен] в Софию. Там он, должно быть, перебрасывал людей через Румынию в Россию, которые были снабжены рациями для передачи сведений и получения заданий. Ланг являлся главным лицом в „Люфт-Мельдекопф“, на котором построена эта организация, и Клатт оказался только импресарио. Ланг привез в Рим генерала Туркула и поддерживал его белорусскую организацию. Он получал ежемесячно 220 кусков золота. С помощью организации Туркула он получал очень ценные сведения, которые сразу же передавал в Берлин. Было замечено, что он принес ценнейшие сведения и что его сведения имели влияние на немецкую тактику. Это выходит из того, что разные сомнения о том, что речь идет об английской игре, были опровергнуты от ОКВ и что было строго запрещено другим „Абверштелле“ что-либо предпринимать и мешать. Возможно, что из ОКВ прибыли штабные офицеры в Софию и Будапешт для переговоров с Клаттом».

Как видно из архивных следственных дел в отношении германских разведчиков, советские спецслужбы не оставлял в покое вопрос о деятельности «Бюро Клатта» и его агенте «Максе». В частности, 24 апреля 1947 года бывшему начальнику немецкой военной контрразведки генерал-лейтенанту Ф. фон Бентивеньи были заданы вопросы о деятельности «Люфтмельдекопф-Зюдост»: «Вопрос: Известен ли вам Клатт Рихард?

Ответ: Фамилию Клатт я услышал впервые примерно в 1940 году, определенно незадолго до нападения Германии на Советский Союз.

Вопрос: При каких обстоятельствах?

Ответ: Фамилия Клатт упоминалась неоднократно во время докладов, которые мне делал в 1940–1941 гг. референт отдела „Абвер III“ — полковник Фрейнд в присутствии начальника отделения полковника Роледера.

Вопрос: Что вам докладывали о Клатте?

Ответ: Мне докладывали о том, что Клатт является агентом германской разведки, который использовался референтом службы „III-Ф“ (контрразведка) „Абверштелле-Вена“, тогда капитаном или майором германской армии Шмальшлегером, главным образом для выявления курьерских связей польской разведки, которые вели с Балкан, вероятно, из Турции, через Венгрию в Польшу. Об этих связях Клатт давал ценные сведения, но конкретно о них я ничего не помню. Для выполнения заданий Клатт выезжал в соседние с Венгрией страны — Румынию, Болгарию, а, возможно, и в Турцию. Проводил ли при этом Клатт работу для „Абвер-І“ по собственной инициативе или по заданию „Абверштелле-Вена“, мне неизвестно, но эту возможность я допускаю. Примерно в 1941 году Клатт переехал из Будапешта в Софию и был передан на связь в „КО-София“, руководителем которой являлся майор Вагнер (кличка „доктор Делиус“). Использовался ли Клатт после его передачи по линии „ІІІ-Ф“ или „Абвер-І“, я определенно сказать не могу. Во всяком случае, мне неизвестно, что после передачи Клатт в „КО-София“ от него поступали какие-либо донесения по линии службы „ІІІ-Ф“. Далее, мне известно, что Клатт — это настоящая фамилия, по национальности еврей, проживал в Будапеште, и, насколько я помню, мне докладывали, что он эмигрировал из Германии или Австрии (Вены).

Вопрос: Известно ли вам, когда и при каких обстоятельствах Клатт был завербован?

Ответ: Из этих же докладов мне известно, что Клатт был завербован, примерно в 1939 году, кажется после Будапешта, референтом службы „III-Ф“ „Абверштелле-Вена“ — Шмальшлегер.

Вопрос: Назовите связи Клатта?

Ответ: О них мне ничего неизвестно.

Вопрос: Приходилось ли вам слышать имя Макс?

Ответ: Имя „Макс“ я услышал в первый и последний раз на совещании, происходившем в Софии, во второй половине 1942 или первой половине 1943 года, в рабочем кабинете начальника „Абверштелле-София“ (организовано на базе „КО-София“) майора Вагнера, когда он делал доклад о результатах своей работы в области „Абвер-І“.

Вопрос: Воспроизведите, что происходило на этом совещании?

Ответ: Это совещание проводил начальник Абвера — адмирал Канарис. На этом совещании Вагнер докладывал в общих чертах о результатах своей работы в области „Абвер-І“. При этом он упомянул о связи под кличкой „Макс“, который сообщал ему из южно-русского района данные о советском воздушном флоте. Услышав это имя, Канарис прервал Вагнера и, обратившись к сопровождавшему его представителю отдела „Абвер-І“, вероятно полковнику Пиккенброку, но, возможно также к тогдашнему референту отделения „Люфт-І“ отдела „Абвер-І“, капитану или майору Генерального штаба, фамилию которого я не помню, сказал примерно следующее: „Не правда ли, донесения „Макса“ являются ведь для Оперативного штаба воздушных сил особенно важными и ценными?“ На это сопровождавший офицер — представитель отдела „Абвер-І“, ответил: „Совершенно верно, господин адмирал, Оперативный штаб воздушных сил придает этим донесениям особое значение“. На основании этого доклада я предположил тогда, что „Макс“ является агентом-радистом „Абверштелле-София“, так как другой способ передачи донесений, кроме как по радио, ввиду большого расстояния, казался мне невозможным. Но я не припоминаю, чтобы Вагнер в своем докладе особенно подчеркнул это. Мне также неизвестно, находился ли „Макс“ на связи лично у Вагнера или у кого-либо из подчиненных ему офицеров».

Через несколько лет следователи вернулись к предыдущему допросу. 22 сентября 1951 года Бентивеньи вновь были заданы вопросы о Клатте и его агентуре:

«Вопрос: На допросе 24 апреля 1947 года вы назвали агента германской военной разведки „Макс“. Из каких источников вам стало известно о наличии этого агента?

Ответ: О том, что на германскую военную разведку работает агент по кличке „Макс“, мне стало известно при следующих обстоятельствах: приблизительно в 1942–1943 годах я совместно с Канарисом выезжал в Болгарию для ознакомления с работой разведоргана „Абверштелле-София“. Насколько я помню, помимо меня, Канариса сопровождал начальник „Абвер-І“ Пиккенброк и руководитель „Абвер-І Люфт“, фамилию которого я не помню, а также еще один сотрудник из „Абвер-І Люфт“. Во время доклада о работе руководителя „Абверштелле-София“ Вагнера Канарису он заявил, что имеется агент „Макс“, который регулярно сообщает из советского тыла важные сведения об объектах юго-востока России. Канарис, обращаясь к руководителю „Абвер-І Люфт“, сказал: „Не правда ли, что Генеральный штаб военно-воздушных сил Германии считает сведения „Макса“ очень ценными?“ Руководитель „Абвер-І Люфт“ ответил: „Да, Генеральный штаб воздушного флота высоко ценит эти сведения“.

Вопрос: Этот разговор происходил в присутствии всех вас, приехавших из Берлина?

Ответ: Да, на этом докладе присутствовали все, приехавшие из Берлина „абверовцы“.

Вопрос: Вагнер указывал, из какого района сообщает сведения „Макс“?

Ответ: Я помню, что Вагнер говорил о юге России.

Вопрос: Каким путем „Макс“ пересылал шпионские сведения?

Ответ: Вагнер говорил, что „Макс“ поддерживает связь по рации.

Вопрос: Упоминалась ли Вагнером другая агентура?

Ответ: Еще упоминался агент Клатт. Точно не могу сказать, была ли это кличка или настоящая фамилия. Говоря об этом агенте, Вагнер заявил, что связь по рации „Макс“ поддерживает с агентом Клатт.

Вопрос: Это обстоятельство вы хорошо помните?

Ответ: Да, об этом я хорошо помню. Речь шла о том, что „Макс“ поддерживает связь именно с Клаттом.

Вопрос: Что вам известно об этих агентах?

Ответ: Об агенте „Макс“ я больше ничего сообщить не могу. Агент „Клатт“ с 1939 года был связан с „Абверштелле-Вена“ и работал по линии Абвер III, т. е. контрразведки, руководителем которой являлся я. Находился он в Будапеште. В связи с тем что Клатт давал сведения, больше относящиеся к работе „Абвер-І“, т. е. разведки, в конце 1941-го или начале 1942 года с санкции отдела Абвер III он был передан „Абверу-І“ и переехал в Болгарию. С этого времени Клатт находился на связи с „Абверштелле-София“. Все это мне известно от моего подчиненного полковника Фройнда — руководителя реферата „Юго-Восток 3Ф“, имевшего отношение к работе агента Клатт.

Вопрос: Если агент Клатт — настоящая фамилия, то имел ли он псевдоним?

Ответ: Я считаю, что Клатт — настоящая фамилия. Имел ли он псевдоним, сказать затрудняюсь».

Как видно из протокола допроса бывшего начальника «Абверштелле-Вена» полковника Отто Армстера от 10 февраля 1949 года его специально спросили о деятельности «Бюро Клатта». Армстер подтвердил, что развединформация, поступавшая от «Клатта», высоко ценилась в Берлине. Как нам уже известно, Каудер сведения о Советском Союзе помечал кодовым словом «Макс».

Таким образом, показания Армстера являются еще одним свидетельством того, что именно этого «Макса» (не агента, а «источника» информации об СССР) имели в виду в Абвере.

Предоставим слово полковнику Армстеру: «Вопрос: На предыдущих допросах вы показали, что с мая по 23 июля 1944 года являлись начальником германского разведоргана „Абверштелле-Вена“. Какие задачи выполнял этот разведорган?

Ответ: „Абверштелле-Вена“ проводила контрразведывательную работу на территории XVII военного округа и через Румынию, Венгрию, Турцию и Балканские страны вела разведывательную деятельность против Англии и США.

Вопрос: И в особенности против Советского Союза?

Ответ: Не скрою, что „Абверштелле-Вена“ главное внимание в своей разведывательной работе уделял деятельности Советского Союза как основного противника на Востоке.

Вопрос: Какова была структура „Абверштелле-Вена“?

Ответ: В состав „Абверштелле-Вена“ входили две группы: „Группа-І“ — разведка и „Группа-II“ — контрразведка.

Вопрос: Еще какие органы входили в состав „Абверштелле-Вена“?

Ответ: Кроме указанных групп и рефератов, „Абверштелле-Вена“ имела еще ряд филиалов, именовавшихся „Абвернебенштелле“.

Вопрос: Перечислите их.

Ответ: „Абвернебенштелле-Братислава“ (Словакия) через свой „головной пункт“ проводила разведывательную работу против советских войск, действовавших в Карпатах, а также и против словацких партизан…

Вопрос: Каким путем „Абверштелле-Вена“ проводила разведывательную работу против СССР?

Ответ: „Абверштелле-Вена“ разведывательную работу против Советского Союза вела через Румынию, Чехословакию, Венгрию, Турцию и Балканские страны. Заброску агентуры и связи с ней осуществляли разведорганы, подчиненные „Абверштелле-Вена“, условно именовавшиеся „Головные пункты связи“ (Мельдекопфе).

Вопрос: Где находились эти „Головные пункты связи“?

Ответ: Первый „Головной пункт связи“ находился на территории Словакии в гор. Прешов, руководителем его был майор резерва Бенеш. Больше о Бенеше мне ничего не известно, так как я его никогда не видел. Второй „Головной пункт связи“ был в гор. София, а позднее передислоцировался в гор. Будапешт, и возглавлял его резидент „Абверштелле-Вена“ Клатт. Третий „Головной пункт связи“ дислоцировался в Румынии и в июле 1944 года находился в районе Синайя. Руководителем его являлся лейтенант германской армии, фамилию его забыл. „Головной пункт связи“, дислоцировавшийся в Софии, а позднее в Будапеште, возглавлялся, как я уже показал выше, резидентом „Абверштелле-Вена“ Клаттом. Принимая дела „Абверштелле-Вена“, мой предшественник, полковник граф Маронья, информируя меня о разведывательной работе „Абверштелле-Вена“, особенно заострил внимание на деятельности этого „Головного пункта связи“ как одного из основных источников получения информации о Советском Союзе. Эта информация высоко ценилась в Берлине. В то же время Маронья предупредил меня, чтобы я был осторожен в работе с Клаттом, так как гестапо подозревает его в двурушничестве. Насколько мне известно, Клатт свою работу проводил против СССР через Турцию, где у него имелась хорошая агентура.

Вопрос: Кто такой Клатт?

Ответ: Из бесед с Клаттом мне известно, что он примерно 1900 года рождения, еврей, уроженец Австрии. Его отец был военным врачом, кажется, в чине генерала. Сам Клатт до работы в органах Абвера был студентом и учился в гор. Вена. Клатт мне рассказывал, что отец ему рекомендовал заняться торговлей, так как к евреям, служившим в государственных учреждениях Австрии, относятся с недоверием. Он являлся старым резидентом „Абверштелле-Вена“, кем был привлечен для этой работе, я не знаю. Приметы Клатта: среднего роста, крепкого телосложения, волосы темные с проседью, лицо продолговатое».

Таким образом, делать какое-либо сопоставление между тождеством имени Демьянова-«Гейне» и кодового слова «Макс», которое использовалось Клаттом для обозначения лишь региона (территория СССР), откуда поступала добываемая Лангом информация, не корректно. Об этом свидетельствуют как показания сотрудников «Люфтмельдекопф Зюдост», так и гестаповца, который вел следствие по делу сотрудников «Бюро Клатта».

Секрет «Бюро Клатта» полностью раскрыт в вышедшей недавно книге Олега Царева и Найджела Уэста «Секреты британской короны», написанной на основе рассекреченных документов из архива Службы внешней разведки России. Русский вариант под названием «Срочно. Сов. секретно», готовило издательство «Гея». Одна из глав посвящена Клатту[168].

На сопоставлении информации английской и советской разведок авторы подробно проанализировали деятельность германского разведоргана под названием «Бюро Клатта»: «С помощью членов кембриджской агентурной сети Кима Филби, Энтони Бланта и Джона Кернкросса советским спецслужбам было известно все то, что знали и думали об организации Клатта СИС, МИ-5 и подразделения английской радиоразведки, то есть все то, что изложено выше и что осталось за пределами изложенного. Безусловно, важность этих сведений в военное время трудно переоценить.

Однако было бы неправильно считать, что они были решающими. 2-й спецотдел НКВД с осени 1941 года начал фиксировать работу радиостанции Клатта на линии связи София — Вена. В июле 1942 года советской дешифровальной службой был вскрыт шифр, которым работал Клатт. Это был „буквенный шифр сравнительно несложной системы“. Было бы разумно предположить, что регулярное поступление уже дешифрованных англичанами сообщений Клатта способствовало раскрытию его шифра советскими дешифровальщиками. То же, вероятно, произошло, когда Клатт перешел на машинную систему шифрования. Но в любом случае советские спецслужбы были способны, независимо от английской информации, контролировать каналы связи София — Вена и София — Будапешт.

Хотя советские разведка и контрразведка собирали информацию об организации Клатта через свои возможности в СССР, на Балканах и в Турции, тем не менее английские документальные сведения о персонале софийской „Абверштелле“ не были лишними при установлении лиц, связанных с Клаттом. И все же наиболее достоверные и подробные оперативные данные о деятельности Клатта были получены военной контрразведкой „Смерш“ после вступления советских войск в Болгарию, Венгрию, Чехословакию, Австрию и Германию и ареста большого числа сотрудников Абвера. Объем полученной от них информации был столь велик, что ее обработка, проверка и анализ заняли более двух лет, прежде чем МГБ СССР смогло доложить Сталину разгадку „мистической“ организации „Клатта — Макса“.

Первым и совершенно логичным шагом, который был предпринят НКВД после получения дешифрованных английских и собственных перехватов сообщений Макса, была их немедленная перепроверка. Ее результаты были неожиданными: лишь незначительное количество сведений соответствовало действительности. В разные периоды количество достоверной информации изменялось, но даже первая проверка серии сообщений должна была снять напряжение, возникшее у советского командования в связи с угрозой нанесения ущерба военным операциям. Окончательный же анализ результатов радиоконтроля линий связи Клатта, который продолжался с середины 1942-го до января 1945 года, показал, что только 8 % переданных по ним сообщений о СССР были полностью или частично подтверждены проверкой. Вторым шагом был контроль эфира.

За весь период войны радиоконтрразведка не зафиксировала работы неизвестных ей станций или вообще каких-либо попыток выхода по радио как на Софию, так и на Болгарию в целом с территории Советского Союза. Ошибки здесь быть не могло, так как эффективность советской радиоконтрразведки в годы войны была подтверждена путем сверки ее данных о немецких агентурных радиостанциях и линиях связи с данными, полученными оперативным путем. Эти два установленных факта позволяли сделать вывод о том, что „Клатт не мог получать свою информацию непосредственно из Советского Союза“.

Оставалось, однако, еще несколько вопросов, в частности откуда все же поступала информация к Клатту, особенно те 8 %, которые оказались достоверными сообщениями, и кто был Макс, если он вообще был? Ответу на эти вопросы посвящен 61-страничный „меморандум по делу „Клатт-Макс““, который фактически представляет собой подробный анализ показаний арестованных сотрудников Абвера и „Бюро Клатта“. На основе этого документа в июле 1947 года было подготовлено спецсообщение И.В. Сталину…

Получив разведывательные данные, Клатт лично их обрабатывал, затем передавал шифровальщикам для зашифровки, откуда они поступали к радистам для передачи на радиостанцию Абвера „Вера“ в Вене. В этом и заключалась вся работа разведоргана Каудера-Клатта. Сам же он с целью создания видимости бурной работы своего бюро раздул большой штат, имел много автомашин, устанавливал радиостанции, которые не функционировали, и делал много других, по существу, ненужных вещей. Все это было ему необходимо для сокрытия фактического обмана Абвера…»[169].

На основе анализа полученных данных советская контрразведка выяснила источники, из которых Каудер получал разведданные об СССР. Их оказалось три: от белоэмигрантов, выезжавших по заданию немцев в лагеря для допроса военнопленных; контакты с иностранными посольствами, в частности, как удалось установить англичанам, со шведским посольством в Софии, имевшим, в свою очередь, информацию из Москвы по дипломатическим каналам, и, наконец, от самих немецких разведчиков.

18 апреля 1944 года спецсообщением № 327/6 руководство НКВД и НКГБ о перехвате и дешифровке переписки на немецких линиях связи София — Будапешт, София — Вена доложило лично Сталину:

«Дешифровально-разведывательной службой НКВД-НКГБ СССР с осени 1941 года нерегулярно, а с весны 1942 года систематически фиксировался шифрованный радиообмен на немецких линиях связи София — Будапешт, София — Вена и др. Пеленгацией местонахождения радиопередатчика было установлено, что он находился в предместье гор. София в Болгарии. По смыслу установленной и дешифрованной переписки организационного характера было установлено, что она исходит от германского военно-воздушного атташе в Болгарии, сотрудники которого подписывали телеграммы кличкой „Клатт“, позднее — „Виго“. Много телеграмм прошло также без подписи. Содержание телеграмм касалось главным образом передвижения войск Красной Армии. Было предпринято специальное изучение этих материалов с целью установления, во-первых, их соответствия действительности и, во-вторых, каналов, по которым эти сведения могли проникнуть в Софию. Проверкой значительной части телеграмм этой категории через Генштаб Красной Армии установлено, что подавляющее большинство приведенных в телеграммах данных о частях Красной Армии и их передвижениях вовсе не соответствуют действительности и являются вымыслом. Некоторые телеграммы являются повторением дезинформации, передаваемой с утверждения Разведывательного Управления Генштаба Красной Армии нашими радиостанциями, участвующими в радиоигре с немцами. […] Перехват указанных телеграмм НКГБ СССР и их проверка через Главное Управление контрразведки НКО „Смерш“ продолжается»[170].

Царев и Уэст приводят в подтверждение и такой эпизод: «…Белоэмигрант Васильев продемонстрировал на допросе технику таких операций. В 1943 году он за 7000 левов купил у немецкого разведчика Браунера сведения о дислокации советской авиации, а затем корректировал их по газетным сообщениям. Кроме того, Васильев на основе своих знаний о десантных операциях Первой мировой войны и текущего времени с добавлением собственной фантазии составил доклад о подготовке командованием Красной Армии крупных десантных операций в Крыму. По его утверждению, немцы были завалены информационными материалами, как правдивыми, так и вымышленными, и обман их был более или менее безопасным. Васильев работал не на Ланга или Клатта, а на другое разведывательное подразделение немцев. Однако сопоставление изготовленных им сведений с тем, что передавал Клатт, показало поразительную схожесть некоторых сообщений. Очевидно, накопленный белоэмигрантами, имевшими хорошую военную подготовку, опыт фальсификации разведывательной военной и политической информации еще в 20—30-е годы продолжал кормить их в годы войны…»[171].

Итак, к великому сожалению некоторых историков и публицистов, следует признать, что «Гейне»-Алекс и кодовое слово «Макс», использовавшееся «Бюро Клатта», не имеют между собой ничего общего.

Окончательные итоги спецоперации «Монастырь» — «Березино» приведены в справке начальника Управления МГБ СССР генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова от 7 мая 1946 года: «По делу „Монастырь“ и „Березино“ немцы совершили на нашу территорию 87 самолетовылетов тяжелой транспортной и бомбардировочной авиации. Эти самолеты сбросили 40 агентов (все арестованы) и 650 мест груза. В том числе: радиостанций — 16, пулеметов — 20, винтовок, автоматов, пистолетов — 135, зимнего обмундирования — 61 5 комплектов, продовольствия, медикаментов — около 8 т, советских денег — 4 258 330 руб.».

Загрузка...