Глава восьмая Покушение на святыню

Вообще-то у всех диверсантов «третьей» при нападении на странного Джакомо в головах вращалась только одна мысль: «Как можно быстрее понять, зачем к нам приставлен лживый дворянин и что он пытался у нас выведать! Последняя минута пошла!» Иначе бы мужчина распростился с жизнью сразу, еще в стоячем положении. Уже сидя и прекрасно осознавая, что влип в крупные неприятности, он умудрился отрицательно мыкнуть два раза на вопрос Сильвы про жреца и начал вращать глазами так, что даже в полной темноте стало понятно о его желании высказать все как на духу. Поэтому послышался новый вопрос, а сжимающая рот рука переместилась на глаза:

– Кто ты такой?

– Граф Джакомо Стредери.

– Зачем за нами следишь?

– Ни в коем случае! Я действительно прибыл сюда стать жрецом.

– Почему тогда ты так уверен, что им станешь?

– Я уверен, что пройду ритуал, – тараторил обездвиженный пленник. – Этому помогут мои знания и мой титул.

– А почему ты так уверен по поводу возвращения своего коня?

– По всем правилам положено согласиться с моей просьбой и выпустить наружу за конем. После обучения я на нем и уеду с караваном. Таков закон.

– Откуда ты знаешь об этом законе?

– В нашем замке огромная библиотека, и, как правило, старший в роду передает первому наследнику одну редкую рукописную книгу, которой, по преданиям, более тысячи лет. Когда книга приходит в негодность от времени, ее переписывает заново от руки старший нашего рода. Называется она «Внутренний распорядок службы и воинский устав жреческого сословия».

– Откуда она в вашем замке?

– Сведений не сохранилось. Но в книге описан каждый шаг и каждое движение жрецов монолита в любой обстановке.

– И что подходит конкретно для тебя?

– Что в жрецы проходит любой титулованный магирик. Это – основополагающее правило. Вернее, не совсем так. – Джакомо даже вздохнуть не мог нормально от сдавивших его рук, поэтому уже почти сипел от натуги, но послабления не просил. Соображал, что может не успеть. – Просто на исповеди перед ритуалом вопрошающий жрец обязан задавать те вопросы, которые у него в списке, а после каждого ответа нажимает квадратик определенного цвета, который расположен перед ним в виде второй книги. И уже на основании этих ответов монолит делает окончательный выбор, указывая на будущих жрецов. Причем всегда любой титулованный претендент проходит обязательно. В смертники попадают круглые сироты, не имеющие друзей, любимых и малолетних детей. Как и полностью дегенеративные личности. То есть в итоге на результаты смертей или отбора никто из жрецов не имеет малейшего влияния.

– Почему же тогда твой отец или дед не стали жрецами?

– Им и не надо было такой головной боли. Мы всегда раньше могли вызвать к себе даже Маурьи. Меня просто нужда заставила: без жены жить не смогу, а на нормального целителя средств не хватает.

С секунды на секунду должны были прозвучать первые хлопки дымовых устройств, поэтому Сильва задала вопрос, который в конечном итоге и решил: жить пленнику или умереть сию минуту:

– Где находится твой замок?

– Провинция Гамари. На юго-востоке.

– Отлично! Если ты будешь беспрекословно выполнять все наши приказы, то останешься жив, а мы тебе предоставим для спасения роженицы целительницу второго уровня. Согласен?

– Да! Но где вы возьмете Маурьи?

– Вскоре увидишь. – Слова нависшей над графом женщины прервали странные хлопки и гомон, пронесшийся вслед за этим по скоплениям магириков. – Не пытайся от нас сбежать! Уничтожим на месте!

И только раздалась эта угроза, как пленника вздернули на ноги и резво стали подталкивать к выходу. При этом все три странных незнакомца во всю глотку стали выкрикивать:

– Пожар! Пожар!

– Все наружу! Спасайся кто может!

– Мы все здесь задохнемся! Бежим к выходу!

Причем Курт, который крепко держал графа за пояс, ни в коей мере не спешил. Скорее, он, наоборот, замедлял шаги, топтался на месте и даже в парочке случаев пинками разбудил особо уставших после дальнего пути паломников. Сильва вместе с Петрухой неистовствовали и метались среди толпы во много раз интенсивнее. И Джакомо Стредери с расширенными глазами пытался сообразить, что же здесь происходит. По всему получалось, что его неожиданные и агрессивные компаньоны почувствовали запах дыма самыми первыми. Да еще и увидели, откуда он движется и чем это грозит. А так как дым выходил как раз из тех проходов, куда недавно наведывались оба мужика с «гостинцами», то уже возле выхода граф стал соображать, кто тут мог устроить такой неожиданный и кощунственный пожар. Мало того, однажды чуть не споткнувшись, он был резко приподнят над землей сопровождающим и при столкновении с ним ощутил сквозь одежды металлические предметы. Его конвоир оказался воином при полном, если не сказать нестандартном, вооружении!

Это окончательно отбило у графа всякое желание сопротивляться и выставлять себя неожиданным героем. Он отогнал мысль о привлечении к себе внимания иногда пробегающих жрецов криком и благоразумно закрыл рот. Тем более что догадался о вполне уверенном и прозаическом спасении, потому как и сами гипотетические поджигатели умирать не собирались. Еще более он утвердился в этой мысли, когда его вывели наружу. Там многие магирики попытались остановиться и посмотреть на результаты вспыхнувшего пожара на расстоянии, но их вновь обратили в бегство истерические крики Сильвы и Петра:

– Монолит сейчас рухнет!

– Он погибает!

– Нас всех завалит!

– Надо отбежать как можно дальше!

Словно в подтверждение этих слов, в проемах выходов послышались новые хлопки и дым повалил наружу с удвоенной силой. Толпа словно с ума сошла и в жуткой панике сорвалась по тракту как можно дальше от нависающей над ними опасности. Причем некоторые, самые сильные и нахрапистые, попытались для побега воспользоваться верховыми животными, стоящими под навесом. Вполне естественно, при этом даже не интересуясь, где хозяин и как попросить у него разрешение. Возле нескольких карет, повозок и скоплений мулов завязались чуть ли не драки. И только в том месте, где стояла оставленная с мулами черноглазая красавица, царил островок спокойствия и безопасности. Самые озверевшие магирики, так и не добежав до вожделенных животных, вдруг меняли курс своего движения, пробегали мимо и вновь быстро возвращались на тракт. И любой сообразительный человек мог догадаться, что подобные неосознанные действия толпы являются итогом чьих-то целенаправленных действий. А те, кто когда-либо мог наблюдать подобное воздействие воочию, мог и продолжить логические размышления.

Граф Стредери, видимо, наблюдал. И в сообразительности ему отказать было нельзя. Так что он, лишь только всмотревшись в лицо неподвижно стоящей красавицы, сразу сообразил, кто занимался прозаической охраной животных. Обычному жрецу подобное отторжение озверевшей толпы было бы не под силу, а значит, в сообщниках у поджигателей как минимум госпожа Маурьи. Этот факт мог ввести в ступор любого дворянина, не говоря уже про обывателей, но, как ни странно, Джакомо при осознании всего увиденного только облегченно вздохнул и заверил так и продолжающего его вести Курта:

– Все, если она с нами, то я спокоен.

Тот в ответ лишь криво улыбнулся:

– Надо еще вначале добраться до твоего замка.

Уж он-то прекрасно понимал, что придется совершить тяжеленный пеший переход через заснеженные горы Бавванди и только потом, купив в предгорьях новых коней, отправиться на юго-восток. Через Ворота прорваться верхом в данный момент не получится, а если монолит через четверть часа таки рухнет, то даже находиться или пересидеть некоторое время в пещере станет проблематично.

Главенствующую роль в группе черноокой красавицы подтвердила и Сильва. Кося глазами на пленника, она кратко что-то нашептала в ухо подруге и, дождавшись утвердительного кивка, громко воскликнула:

– Планы – без изменений! По коням!

Но и после этой команды какой-либо спешки или нервозности в действиях поджигателей не просматривалось. Вначале они не спеша закрепили свои вещи, потом взобрались в седла, подождали, пока мимо не пробегут последние из улепетывающих магириков. И только после этого выехали на тракт. Там тоже обгонять пеших не спешили, а двигаясь в последних рядах, подбадривали остановившихся паломников угрозами и живописанием грядущей беды:

– Не стойте! Бегите быстрее!

– Внутренности монолита пылают! Он вскоре рухнет!

– Осколки завалят весь тракт на несколько километров!

Мало того, они еще при этом и на обитателей вершины ссылались:

– Жрецы посоветовали отбежать как можно дальше!

– Они ведь лучше всех осознают опасность!

– Быстрее! Быстрее! Сейчас все рухнет!

Черноглазая красавица при этом оглядывалась чаще всех, но пока никакой погони не наблюдалось. Хотя количество мечущихся возле входов жрецов все увеличивалось. Конвоир графа вдруг остановил не только своего мула, но и коня графа и подал сигнал остальным товарищам, восклицая:

– Последняя минута!

Все развернули животных вполоборота к вершине Прозрения и замерли на месте, стараясь при этом не мешать отставшим и продолжающим убегать по тракту паломникам. И в тот же момент на поверхности всего монолита вдруг появились почти невидимые отверстия, выпускающие струйки пара. Причем пара, не вздымающегося вверх, а под собственной тяжестью опускающегося вниз. И буквально секунд за двадцать почти все чернота скрылась под сероватой массой дождевого облака.

– Да они никак внеочередное проворачивание технических средств устроили, – высказалась Сильва с мрачным видом.

– Пусть себе устраивают, – хмыкнул Петр. Причем они продолжали говорить на ашбунском языке, нисколько не скрываясь от напряженно прислушивающегося графа. – Весьма похоже на газы обильного пожаротушения. Посмотрим только, поможет это им или нет.

Теперь все четверо стали усиленно прислушиваться, одновременно наблюдая, как облако пара утолщается, приближается и даже растет вверх. Теперь уже и самая верхняя кромка скрылась от взоров. Но тем более грустным показался голос Курта, который с недоумением посмотрел несколько раз на часы и констатировал:

– Помогло.

– Не поняла?! – подпрыгнула в седле Сильва. – Ребята, может, вы там чего-то напортачили?

– Обижаешь, подруга! – оскалился Петруха.

– Но ведь время вышло! Не могли они простым дымом разминировать, – шипела раскрасневшаяся женщина. – Да и отключить наши устройства никому не под силу.

Курт продолжал оставаться невозмутимым как скала:

– Значит, смогли. Следовательно, версия про инопланетян выходит на первое место.

Кажется, такое развитие событий успокоило в первую очередь именно Петруху. Но не потому, что он оказался прав в своих предположениях, а потому, что теперь его с немцем не станут обвинять в невнимательности или отсутствии профессиональной подрывной выучки. Он даже проворчал с облегчением:

– Местным дикарям наши мины разрядить бы не удалось.

Мечущихся у подножия жрецов тоже прикрыло облако пара, но когда всадники стали переглядываться, решая, как поступить дальше, неожиданно из этого облака вылетел нескончаемый поток светящихся в предвечернем сумраке точек величиной со шмеля. Скоростью и звуком они тоже соответствовали этим насекомым, но при этом не разлетались в стороны, а целенаправленно устремились вдоль тракта на высоте от одного до двух метров.

Маурьи первой сообразила, чем это грозит ее товарищам и остающимся на тракте паломникам. Она выехала чуть вперед, жестом приказывая переместиться воинам ей за спину, и громким голосом стала кричать бегущим людям:

– Быстрее! Бегите быстрее! Жрецы послали вам в спину смерть!

Окрики возымели действие, и даже самые нерадивые и ленивые перешли на максимально возможный для себя бег. Да вот только из шести-семи десятков человек мимо Маурьи успело пробежать около половины. Всех остальных настиг рой светящихся шариков, и со звучным шипением и жужжанием смертельные шмели ввинтились в тела. Вой боли и крики умирающих людей хлестнули по ушам, а уже в следующее мгновение жужжащая смерть достигла замерших клином всадников. Умения целительницы создавать щит их спасли, рой словно уткнулся в невидимую стенку и стал вихриться светящимся клубком, все увеличиваясь и увеличиваясь в плотности и размерах. Потому что поток со стороны монолита не иссякал. Тем не менее Дана довольно легко отодвинула набрякшее скопление метров на пятьдесят от себя и сквозь сжатые зубы отдала команду:

– Петр! Одной подствольной гранатой по рою!

Снайпер тотчас вынул громоздкий автомат из сумки Сильвы и вставил в приемный магазин кассету с пятью белыми гранатами иномирского происхождения. Конечно, на гранаты они совсем не походили, скорее, на миниатюрные ракеты или массивные патроны крупнокалиберной зенитки, но взрывной силой обладали поразительной. Откуда Торговец достал такой разрушительный боезапас, воины «третьей» никогда не задумывались, но сейчас сильно пожалели, что у них осталось всего пять единиц. Потому что первый же разрыв в сгустке светящегося роя практически выжег чуть ли не всю летающую смерть.

А вот следующие команды от Маурьи понеслись несколько иного толка:

– Остальные четыре гранаты постарайся отправить по монолиту.

Петру подобный перенос огня не показался сложным. Он уверенно приподнял ствол автомата на нужную высоту и произвел один за другим четыре выстрела. Причем с его пространственным воображением можно было не сомневаться, что цель поражена в самых нужных местах, в пространстве арочных входов. Но что оказалось наиболее действенным, так это эффективность состоявшихся взрывов. Скорее всего, она отбила всякую охоту у жрецов, или кто там прятался за их спинами, выпускать смертельно опасные, жужжащие создания. А может, и нечто механическое, выпускающее их оружие пострадало. Да и, в конце концов, летящие светляки могли элементарно закончиться.

Но как бы там ни было, муторный рой вдруг иссяк, а шмели, упершиеся в щит, вдруг все разом потускнели и осыпались на каменное покрытие тракта. Дана сразу же после этого спрыгнула с мула и наклонилась над несколькими несчастными, попавшими под обстрел. Ловкий Петруха последовал за ней следом, быстро переворачивая и осматривая лежащих магириков. При этом он явно преследовал какую-то свою цель, попутно собирая не только то, что осталось от шмелей. Целительница на него внимания не обращала, а осмотрев всего лишь несколько тел, со скорбным видом распрямилась и констатировала:

– Мертвы. Помочь мы никому не сможем, эти шершни еще и ядовиты. – После чего поспешила к товарищам. Взобравшись в седло, еще несколько минут наблюдала за разрастающимся облаком и только потом вынесла окончательный вердикт всей операции: – Не по зубам орешек оказался. Да и столько людей зря погибло. Петр! Уходим!

И первая развернула своего мула в сторону «спальных» долин. Трое друзей и граф в сгущающихся сумерках поспешили за ней. Причем не просто обгоняли спешащих убраться подальше от монолита магириков, но и раздавали в стороны советы, как двигаться, где ночевать и как обезопаситься в приближающуюся метель от обморожения. Поворачивали назад и тех паломников, которые только шли к вершине Прозрения. Причем в случаях открытого неповиновения черноглазая красавица без всякой боязни или сомнений признавалась, что она Маурьи, и практически отдавала приказ немедленно возвращаться и не забывала взывать при этом к людям о товариществе и взаимной поддержке. Потому как наступающая зимняя ночь могла испугать кого угодно. Благо еще, что непогода не слишком резво обрушилась на спешащих к воротам путников. Но ветерок со снежком усиливался, мороз крепчал, а помочь застрявшим на тракте путникам ничем, кроме советов, диверсанты не могли.

До пещеры отшельника добрались только часа через два, когда в «спальных» долинах уже было не протолкнуться от становящихся на постой магириков. Вестниками такого ажиотажа послужили те всадники, которые после пожара устремились к Воротам на максимальной скорости, и многие из них во время движения распространяли последние новости не хуже общественного радио. В результате все магирики решили как можно быстрее добраться или вернуться к пещерам и уже там подождать развития дальнейших событий. По их понятиям, никакой пожар не мог окончательно повредить святыню Успенской империи, следовательно, вскоре черный монолит опять будет готов принять магириков. Тем более что большинству из них данное паломничество обходилось невероятно дорого, и, скорее всего, второй раз за свою жизнь совершить подобное путешествие у них не получится. Так что лучше подождать парочку дней, чем отказываться от мечты всего своего бытия. Да и решимости рискнуть собственной жизнью на второй раз может не хватить.

Возле пещеры, украшенный черной каракулевой шапкой и завернутый в кучу рваных одеял, товарищей с жутким беспокойством встретил Василий.

– Ну наконец-то! Я уже замучился отбиваться от настырных постояльцев! Сколько можно вас ждать? Как все прошло? – засыпал он вопросами, а потом рассмотрел в темноте незнакомого мужчину, ведущего за собой на поводе уникального скакуна: – О! А это кто?

С ним как раз поравнялась Сильва:

– Ишь какой любопытный! Ты вначале накорми гостей да обогрей, а потом уже и спрашивай.

– И чего это ты мою папаху нацепил? – ревниво поинтересовался Курт, заводя своего мула в пещеру. – В самозванцы подался?

– Так уже с час такая паника и столпотворение началось, что твоим коллегам не до меня. Никто и не присматривается наверх, своих бы постояльцев разместить. А шапка авторитет в глазах паломников придает.

Теперь резко увеличившееся количество животных заставило изрядно потрудиться с их размещением. Благо еще, что главный каминный зал пещеры своими размерами позволял и конюшню устроить, и столовую оставить на прежнем месте. Ну а неприятные запахи, которые сразу же забились в каждую щель, все старались воспринимать как неизбежное бремя этого мира. Тем более что Дана сразу сообщила:

– Поужинаем, немного отдохнем и сразу в путь!

Граф Стредери впервые решился обратиться к целительнице:

– Госпожа Маурьи! Может, нам лучше дождаться утра? Да и животные наши отдохнут как следует.

– Нет, нам нежелательно показываться в Воротах, – ответила та строгим тоном. – Пойдем пешком, через горы.

Все стали раздеваться и рассаживаться за накрытым столом, и от обилия железа на телах диверсантов Джакомо опять потерял дар речи. Потому и не смог возмутиться вслух предстоящим изматывающим переходом. Хотя бросаемые постоянно взгляды не могли читаться иначе чем: «А что будет с моим конем?!»

Загрузка...