Глава 14

— Мы их нашли, Олег Викторович, — сказал полковник. — Костиков нашел.

— А почему докладываете вы, а не он? — спросил Южиков. — С Николаем что — то случилось? Садитесь, Владимир Сергеевич, и рассказывайте!

— Николай едва не попал в реанимацию, но сейчас с ним все в порядке. Дня два полежит и выйдет на службу. Давайте я расскажу по порядку. Все началось с того, что в девятом классе той школы, которая находится рядом с кафе «Веган», одна из двух наших кандидаток подала заявление на экстернат. Причем она не просто хотела перейти на самостоятельную учебу, а сразу сдать все экзамены.

— После четырех месяцев учебы? — сказал генерал. — Уникум или нахалка?

— Первое. Ей предложили сдавать после Новогодних каникул, но девчонка оказалась настойчивой и пообещала, что может все сдать хоть за один день, если ей предоставят такую возможность.

— Неужели сдала?

— За один день у нее не получилось, потому что были заняты учителя, а за два сдала, причем на одни пятерки. На день позже такое же заявление подал ее друг из десятого класса, который у нас тоже в списке подозреваемых. Они дружат с парнем и девушкой из десятого класса, и эта парочка тоже попала в список.

— Вся четверка, — сказал генерал. — Интересно, чем вызвана такая неосторожность? Уверены в том, что их никто не ищет или ничего не бояться?

— Давайте я доскажу. Наш Николай решил поговорить с их лидером. Это Олег Поливин. Юношу во время урока вызвали в учительскую, где и состоялся разговор. До разговора Костиков сделал проверку. Когда Олег вошел, он нанес ему ложный удар в лицо. Вы же знаете, что он у нас мастер, поэтому все было проделано так быстро, что ни один обычный ученик не успел бы отреагировать.

— А этот, значит, отреагировал?

— Он чуть не убил Николая. Нанес два очень сильных и настолько быстрых удара, что он не успел отреагировать. Один был в корпус, второй — в голову. Костиков сразу потерял сознание и впал в кому. Очень сильное сотрясение мозга и повреждение внутренних органов. Наш капитан был обвешан датчиками, а во дворе школы стояли машины с технарями и группой поддержки, поэтому все это зафиксировали. Потом сигналы от всех датчиков на несколько минут исчезли. Когда они появились, состояние Николая оценили, как удовлетворительное, поэтому не стали вмешиваться. После этого мы записали следующий разговор.

Полковник включил диктофон и положил его на стол перед начальством.

— У вас есть ум? — сердито сказал Олег, помогая Костикову подняться. — Я же мог вас убить! Как себя чувствуете?

— Вроде нормально, — ответил капитан. — Немного кружится голова. Пожалуй, сяду на стул. Не беспокойся, на тренировках бывало и хуже.

— Если бы вас на несколько минут не положили в реаниматор пришельцев, вы бы головокружением не отделались! — возразил Олег. — Дольше не держали, потому что тогда в школе был бы ваш спецназ. Так что долечиваться будете самостоятельно. Я вас ударил непроизвольно, поэтому не извиняюсь. Незачем было устраивать дурацкие проверки.

— Значит, это действительно вы, — довольно сказал Костиков.

— Вы и раньше были в этом уверены, — сказал юноша, — иначе не прибыли бы в школу в таком представительном составе. Как на нас вышли? Из — за экстерната?

— А вы совсем не боитесь, — заметил капитан. — Это из — за пришельцев?

— Из — за вас, — ответил Олег. — С какой стати я должен бояться? Никто из нас не сделал ничего предосудительного, наоборот, мы вам помогли, причем намного больше того, о чем вам известно.

— А почему тогда не вышли на нас?

— А для чего? — спросил юноша. — Связь с вами не дает нам ничего, кроме контроля с вашей стороны и лишних сложностей в жизни. С вами все равно пришлось бы контактировать, но это хотели сделать позже. Ну нашли вы нас, и что дальше? Пришелец и так знает, что вы хотите вступить с ним в контакт, и этого не боится, просто не хочет. И мы его вчетвером не переубедим. Вы не получите никаких знаний и помощи, кроме той, которую уже получили. Возможно, он с нашей помощью предотвратит несколько терактов и сделает человечеству еще один подарок, помимо восстановления озонового слоя.

— Значит, он один, — сказал капитан. — Не скажешь, как долго будут летать его станции?

— Он их уберет перед отбытием, — ответил Олег. — Улетит в середине или в конце лета. Озоновый слой к этому времени восстановится.

— А что он у нас забыл? Если этот пришелец не хочет с нами общаться, может, вы что — нибудь расскажете?

— Его звездолет получил повреждения при взрыве Сириуса, — сказал юноша. — Сейчас идет ремонт. Мы о нем почти ничего не знаем, даже внешнего вида. Выглядит, как человек, но, по его словам, от нас сильно отличается.

— А почему он с вами возится? — спросил Костиков. — Мы ему неинтересны, а что интересного он нашел в вашей четверке?

— Он к нам привязался, — ответил Олег, — а заодно развлекается. Это его слова, а не мое мнение.

— Привязался к юнцам и развлекается с ними, подставляя под пули боевиков? — с сомнением спросил капитан. — Он, вообще — то, нормальный?

— С его точки зрения, нормальнее не бывает, — засмеялся юноша. — Вы судите о представителе другой цивилизации со своей колокольни, а это неверно. Рассуждаем мы одинаково, а вот мотивы поступков могут быть разными. Кроме того, мы в его забавах ничем не рискуем. Каждому для охраны выделено небольшое разумное устройство, которое нельзя обнаружить и уничтожить. Мы их называем защитниками. Защищают от всего, а когда это трудно, эвакуируют на корабль. В меня можно без малейшего вреда стрелять из пулемета.

— А что еще вам дали?

— Только улучшили мозги и сделали в четыре раза сильнее тренированного человека с нашей мышечной массой. Кстати, мне только что сообщили, что вам бесполезно изучать эти улучшения. Все сделано на таком уровне, который не по зубам нашей науке. Нам дали знания языков и всего того, чему учат элиту спецназа. Кроме того, тренировались в виртуальной реальности, которая ничем не отличается от нашей.

— Теперь мне понятно, почему ваше поведение не соответствует возрасту, — сказал Костиков. — В шестнадцать лет так не говорят. Непонятно, для чего эти занятия при такой защите.

— Защита не навсегда. Ее тоже уберут перед отлетом. Он хочет, чтобы у нас было больше шансов выжить.

— Это он уничтожил американские микробиологические станции?

— Он уничтожил только те, в которых были болезнетворные вирусы, — ответил Олег и рассказал всю историю, начиная с обнаружения татарских боевиков.

— Вы тоже думаете сдавать экстерном? — выслушав, спросил капитан. — Меня интересует, когда вы разделаетесь со школой.

— Месяца через два. Может быть, Зое потребуется больше времени, но ненамного.

— Это все, — сказал полковник. — Николай отпустил его в класс и дал отбой операции. В Управлении он обо всем отчитался и отправился к медикам.

— Нужно срочно сделать выборку всего самого важного из личных дел этой четверки, — приказал Южиков. — Возьмите это на себя, Владимир Сергеевич. Приложите копию записи и отправьте с курьером в Москву. К ним в квартиры кого — нибудь подселили?

— Подселили пока только к Поливиным, причем и северян, и французов, — ответил полковник — Северяне — это сдавшая экстернат девчонка и ее отец. Он майор полиции, которого к нам перевели из Магадана.

— Эту семью оставьте, а французов уберите! — распорядился генерал. — И чтобы ни к кому из них больше не было никаких подселений.

— Гость хорошо говорит по — русски, — сказал секретарь. — Его проверили и ничего не нашли, но, может быть, все — таки…

— Достаточно моей охраны, — ответил президент. — Впустите его, Николай Платонович.

Патрушев вышел из комнаты и через минуту завел в нее пожилого араба, одетого в брюки и свитер.

— Я вас приветствую, Махмуд аль-Шашани, — сказал Путилов, не назвав своего гостя уважаемым. — Признаюсь, что вы нас сильно удивили. Явились в Россию без каких — либо гарантий безопасности… Не скажете, о чем нам с вами разговаривать?

— Может, господин президент, вы меня все — таки пригласите сесть? — спросил араб. — Если я прилетел сюда без ваших гарантий, наверное, для этого были важные причины.

— Да, конечно, садитесь, — сказал Путилов и сам сел в одно из двух кресел.

— Скажите, — обратился к нему араб, — вам так необходимо с нами воевать? Такая война продлится больше пяти лет и потребует от вас напряжения всех сил. Вы не обойдетесь одной авиацией и ракетами, поэтому неизбежно понесете потери. Уверяю вас, что они будут большими. Скорее всего, вам придется применить тактику выжженной земли, а то и ядерное оружие, и я не уверен в том, что ваши собственные мусульмане отнесутся с пониманием к уничтожению миллионов их братьев по вере. Вам мало примера Европы? К тому же война неизбежно подорвет экономику и снизит ваш военный потенциал. Вам сейчас нужно строить, а не воевать. И учтите, что американцы скоро начнут восстанавливать свои связи с Европой. Вы для них всегда будете препятствием на пути к власти над миром, и ваш союз с европейскими государствами долго не продлится. Я не сомневаюсь в том, что вы победите, но что получите в результате? Давайте не будем касаться ваших потерь, а поговорим о нас. Что вы имели в регионе до катастрофы? Сильную Турцию, которая всегда была враждебной России, Саудовскую Аравию, которая спонсировала терроризм, развязала войну с Сирией и своей нефтяной политикой подрывала вашу экономику, и Ирак с Ливией, которые после вмешательства США стали неспособны построить жизнеспособные государства! Я не говорю о Катаре и некоторых других государствах, только об основных. И что получится в результате вашего вмешательства? Со временем восстановится Турция, причем она уже не будет самостоятельным игроком. Руководство Ирана не просто так спасло турецкого президента и остатки его армии. Слабый Иран стал вашим союзником, захочет ли его руководство сохранить союз, когда захватит контролируемые нами территории? И Сирия своим существованием обязана не только вам, но и Ирану! Я думаю, что если исчезнет угроза войны, и на Асада надавят иранцы, вам из Сирии придется уйти. Вряд ли сильный Иран, захватив почти всю территорию нефтедобычи, будет считаться с вашими интересами. Он этого не делал даже будучи слабым! Не пора ли России подумать не о других, а о себе?

— Вы не сказали мне ничего нового, — ответил президент. — Кое — что из сказанного верно, с остальным я не согласен, но не будем сейчас об этом спорить. Я думаю, что у вас есть конкретные предложения?

— Есть, — кивнул араб. — Я вам предлагаю заключить с нами договор.

— И как долго вы его будете соблюдать?

— Его не нарушат при нашей с вами жизни, а дальше я не заглядываю, — ответил аль-Шашани. — Все руководство Халифата поклянется на Коране. Поверьте, что для такого государства, как наше, это надежнее подписанных бумаг, но мы и их подпишем.

— Допустим, — согласился Путилов. — И в чем вы готовы клясться?

— Мы гарантируем свое невмешательство в дела всех ваших союзников, кроме Израиля, — ответил араб. — Когда я говорю о невмешательстве, то имею в виду не только неприкосновенность территории, но и отсутствие подрывной деятельности. При этом мы отвечаем только за себя. Если у вас будут сложности со своими мусульманами, то не из — за нас, наоборот, мы призовем своих сторонников к отказу от насильственных действий. Халифат уйдет из частично захваченного Туркменистана и оставит Афганистан. Наводите в них порядок сами, а нам хватит своих территорий.

— Интересное предложение, — прищурился президент. — А как оно сообразуется с идеей всемирного халифата?

— У вас тоже когда — то боролись за всемирную революцию, — усмехнулся аль-Шашани, — а потом ограничились своей. Глупо производить захваты, если захваченное не получится удержать. В руководстве Халифата были те, кто думал иначе, сейчас их нет. А истинная вера со временем завоюет весь мир. Чтобы завоевывать умы, не всегда нужен меч.

— У нас заключены договора, — сказал Путилов. — Допустим, что вы ушли из Средней Азии. Я думаю, что это устроит правительства Казахстана и Пакистана, и с их стороны не будет претензий. С республиками Кавказа тоже нет вопросов, а что с Европой? Вы о ней умолчали.

— Из Венгрии и Сербии мы уйдем, — ответил араб. — Остальное будем обсуждать с вашими европейскими союзниками. Зачем вам в это вмешиваться? Там все очень сложно и много африканцев, которых мы почти не контролируем. Пока шла война, мы были нужны, сейчас они сцепились между собой. Я считаю, что африканцев можно призвать к порядку только силой. Часть Европы мы удержим, а остальное пусть чистят Германия с Францией. У них уже есть опыт таких чисток. Только сразу скажу, что мы никого не пустим на свои земли. Если хотят, пусть всех вывозят в Африку.

— А ответственность за десятки миллионов погубленных жизней? — спросил президент. — Думаете, вам их простят?

— Русских среди них не было, — сказал аль-Шашани, — поэтому я не думаю, что вы захотите устроить нам трибунал наподобие нюрнбергского. Большая часть этих жертв связана с нашествием беженцев из Африки, а меньшая — с теми, кто покинул руководство Халифата. Сейчас их судит Аллах.

— Ладно, оставим пока европейцев и поговорим об остальных, — согласился Путилов.

— Мы имели контакты с руководством Египта, — сказал араб. — Египтян устроит наш договор. Сирия от него тоже выиграет. Мы имеем большое влияние на тех, кто еще удерживает часть сирийской территории, и сумеем убедить их уйти. Там хорошие бойцы, которые нам не помешают. Остается один Иран.

— И Израиль, — поправил его президент. — Интересно узнать, что вы придумали для иранцев.

— Уничтожение Израиля, — ответил аль-Шашани. — Пока существует это государство, на нашей земле не будет мира, а иранцы не смогут чувствовать себя в безопасности. Согласитесь, что в этом мы правы. Не мы пришли на еврейскую землю, а евреи расчистили себе место на нашей! Мало ли где жили чьи — то предки тысячу лет назад! Если исходить из этого и начать перекройку границ, весь мир умоется кровью. Если бы они не вытесняли арабов и вели мирную политику, так нет! Заручились поддержкой Америки…

— Не будем трогать историю, — перебил его Путилов. — В ней тоже не все так просто. У вас есть поводы для недовольства, но мы не можем допустить уничтожения многомиллионного народа, с правительством которого заключили союз.

— Союзы заключаются в каких — то условиях, — сказал араб. — Когда меняются условия, часто теряют силу и договоры. Примером может служить Крым. И никто не собирается вырезать евреев, им дадут возможность уехать. Мы можем смириться с существованием еврейского государства, но при условии полного уничтожения израильтянами всех атомных бомб и подписания мирного договора с Халифатом. Это не единственное, что от них потребуют, но не будет ничего невыполнимого. У нас теперь очень много земли, поэтому можем даже вывезти из Израиля всех согласных на переселение палестинцев. Гарантом соблюдения нашего договора могли бы стать вы и Соединенные Штаты.

— И вам удастся убедить в этом всех, кто ненавидит Израиль? — не поверил президент.

— Это будет трудно, — согласился аль-Шашани, — и вражда еще долго не утихнет, но я не вижу для них другого выхода. Или мир, или уничтожение!

— Вы учитываете позицию США? Вряд ли взявшие в руки власть военные согласятся с тем, что у вас останется контроль над половиной мировых запасов нефти.

— Американцам в ближайшее время придется думать не о нашей нефти, а о себе! — жестко сказал араб. — Совсем недавно мы имели контакты с руководством меджлиса ваших крымских татар. Они купили созданную американцами заразу и собирались использовать ее в вашей столице. Эпидемии до сих пор нет, поэтому я уверен в том, что их затея провалилась.

— Мне сегодня об этом доложили. Ваше участие в этой акции — еще один повод для недоверия.

— Контакты были с одним из непримиримых противников России, — объяснил аль-Шашани. — В руководстве таких не осталось. Но я, с вашего разрешения, продолжу. Руководство США слишком увлеклось строительством микробиологических лабораторий. Когда разразилась катастрофа, почти весь персонал вывезли, оставили только охрану. Убрали и заразу, но не везде. У них тогда творилось такое, что было не до брошенных за границей объектов. Мы этим воспользовались и тоже смогли кое — что захватить.

— Хотите пригрозить руководству США их же оружием, — догадался президент. — Вряд ли у вас это получится. Американцы не поверят, а если вы используете вирусы, то разнесете заразу по всему миру, в том числе и к себе.

— Мы или они — какая разница? — пожал плечами араб. — Сотни лабораторий — это слишком много для оружия, поэтому мы думаем, что в большинстве из них изготавливали вакцину. Только безумец будет готовить такое оружие, не позаботившись о защите. Но вирус действует слишком быстро, а для действенной защиты ее нужно применять заранее. Если бы напали они, это было бы сделано, а сейчас сделать не успеют. У нас очень тесные связи с «Нацией ислама», а много ее сторонников служит в армии. Есть они и на тех авианосцах, которые собираются отправить в Персидский залив.

— Это сумасшествие! — встревоженно сказал Путилов. — Даже если вымрет экипаж авианосца, болезнь не ограничится кораблем.

— Все в руках Аллаха! — воскликнул аль-Шашани. — Пусть об этом болит голова у американцев, потому что мы не ограничимся одним кораблем! Заметьте, что вам я этим оружием не угрожал. Даже если будем воевать, его против вас не применят, если вы сами не используете ядерные бомбы. Я ответил на все ваши вопросы?

— Меня интересует, какими способами вы наводите порядок на оккупированных территориях и создаете свою государственность.

— Зачем это вам? — спросил араб. — Наши способы далеки от тех, которые вы назвали бы гуманными, но массовых убийств уже нет. Или вы думаете, что европейская демократия приживется на нашей земле? Пока она там действовала разрушительно. Уверяю вас, что со временем насилия будет мало. Мы собираемся строить современное государство, поэтому будем развивать промышленность и торговлю. Надеюсь, что вы нам в этом поможете. Трудно сразу остановить тех, кто с детства привык к насилию, для этого нужно время.

— Я не дам сейчас ответ на ваше предложение, — сказал Путилов. — Нужны консультации с союзниками и работа по самому договору. И нужны средства контроля за его выполнением. Давайте договоримся так. Мы приготовим свои предложения и отдадим их вам. Вы можете подготовить свой вариант договора и прислать к нам тех, кто вправе решать. А в качестве жеста доброй воли, чтобы подкрепить мирные намерения, утихомирьте свое подполье в России и выведите боевиков из Сирии. Это будет доказательством того, что с вами можно иметь дело. И постарайтесь не играть с огнем. Я имею в виду вирусы. Учтите, что пока не заключен договор, мы продолжим переброску войск.

— Всем привет! — сказал Олег, когда вместе с Зоей очутился на корабле.

— Привет, — отозвался Виктор. — Я сегодня сдавал экзамены, поэтому было не до разговоров. Что у вас нового?

— У нас убрали французов, — сообщила Зоя.

— Это из — за разговора с капитаном? — спросил Виктор.

— Угадал, — сказал появившийся Мерт. — Никого из вас не будут уплотнять. Скорее всего, вас переселят в Москву. Кстати, европейцев скоро совсем перестанут принимать.

— А что случилось? — спросил Олег. — Я ничего такого не слышал, и защитник не говорил.

— Утром в Москву для переговоров прилетел эмиссар Халифата, — ответил Мерт. — Его руководство провело в своих рядах капитальную чистку, а теперь хочет не воевать, а строить. У них практически нет шансов победить, но если заключат мирный договор, лет через двадцать создадут очень сильное государство. Вам этот договор выгоден, поэтому он будет заключен. Из всех ваших союзников будут недовольны только Иран и Израиль.

— Конечно, здорово, что мы не будем воевать, — сказала Лена, — но какое отношение это имеет к беженцам?

— Самое прямое, — ответил возникший рядом с ребятами Алер. — Халифат освободит несколько европейских стран и не станет мешать чистке других от захвативших их африканцев. В них можно поселить не только беженцев и тех жителей, которые уцелели и вернутся, но еще миллионов пятьдесят. Единственная проблема — это продовольствие, но с ним поможет Россия. Продадите то, чем собирались кормить беженцев, и получите свое оборудование без сложностей с расселением. Точно так же договорились австрийцы и чехи с белорусами. С полмиллиона тех, кто уже приехал, останутся, а остальных завернут. Ваш президент сегодня звонил в Берлин и Париж. Договорятся быстро, если не помешает заговор.

— У нас заговор? — не поверила Зоя. — Неужели власть захватят военные?

— В демократическом государстве власть — это не выборные должности, а деньги, — назидательно сказал Алер. — В России она сосредоточена в руках глав нескольких финансовых кланов. Они были очень недовольны отсутствием внешней торговли, потерей валютных резервов и усилением роли государства в экономике. Усилили недовольство разгон вашего парламента, в котором было много их ставленников, и подготовка к войне с Халифатом. Ваши финансовые воротилы — умные люди, и они были готовы ждать, пока восстановятся нормальные условия для жизни, но вмешался я. Последствия катастрофы стали исчезать на глазах, поэтому они уже никого особенно не пугают и не сдерживают. А потом ваш президент прижал их еще сильнее, причем не на год — два, а бессрочно.

— Но войны не будет, — возразил Виктор.

— Это уже не имеет значения, — сказал арк. — Переворот подготовлен и состоится через несколько дней. В таких делах промедление может привести к провалу. Люди — это слабое звено в любом деле, а их немало задействовано в ФСБ и аппарате правительства. Если у кого — нибудь сдадут нервы или просто решат переметнуться на другую сторону…

— Вы останетесь в стороне или вмешаетесь? — спросил Олег.

— Не хотел я вмешиваться в ваши разборки, но придется, — сердито сказал Алер. — Помогу, но только один раз.

— Дадите всем защитников? — предположила Зоя.

— Я же сказал, что один раз, — ответил он, — а защитники — это надолго, иначе в их применении мало смысла. К тому же я не хочу, чтобы ваше руководство связали со мной. Если члены Совета выйдут из комнаты после взрыва, не получив ни царапины, этого не сделает только полный дурак! Еще и скажут, что я на них как — то повлиял. И потом это слишком просто и неинтересно. Есть и еще один нюанс. Если я обо всем сообщу вашему президенту и дам ему распечатку фамилий заговорщиков, повяжут только исполнителей, а с заказчиками будут договариваться. А вот если покушение удастся, и заговорщики попытаются захватить власть, придется чистить всех.

— Не скажете, что придумали? — спросил Олег.

— У тебя достаточно знаний, чтобы самому придумать несколько вариантов, — засмеялся арк. — Кстати, о знаниях. Ты их проверял?

— Собирался это сделать на сегодняшнем занятии, — ответил Мерт. — Если закончили с болтовней, сейчас и займемся. Мышцы они уже накачали достаточно, поэтому будем проводить обработку только раз в неделю. Борьбой будут заниматься еще реже, только для поддержания формы. Теперь основные занятия — это работа в имитаторе. Сегодня в нем будет сдавать экзамены старшая двойка.

Испытания, которые Мерт назвал экзаменами, длились часа три и измотали Олега с Леной. Им давали самые разные задачи, и нужно было быстро найти способы их решения. Придуманное тут же сами проверяли на практике.

— Обоим тройка с минусом, — подвел итог Алер. — Что вы такие невеселые? Учитывая полное отсутствие опыта, тройка для вас — это неплохой результат. Этот опыт вы и будете нарабатывать в имитаторе во время тренировок, а в остальное — готовьтесь к экстернату. Со школой нужно заканчивать.

Сразу же после подведения итогов всех отправили по домам. Решив немного отдохнуть, Олег лег на освободившуюся после отъезда французов тахту. Зоя не ушла в свою комнату, а села рядом. Матери в гостиной не было, поэтому они не использовали мысленное общение.

— Как ты думаешь, нас действительно переселят в Москву? — спросила девушка.

— Ни минуты в этом не сомневаюсь, — ответил он. — Таких, как мы, нужно или где — нибудь закопать, или использовать. Свободно гулять нам никто не позволит. Причин закапывать я не вижу, а польза может быть большой. Поэтому всех перетянут в Москву, дадут квартиры…

— И нам? — спросила она. — Знаешь, я уже привыкла жить с вами.

— А чем вы хуже других? Когда узнают о возможностях твоего отца, будете даже ценнее нас. Я думаю, что теперь их можно не скрывать. С ним наверняка будут беседовать, вот пусть и признается.

— А как ты сам к этому относишься?

— Трудно сказать, — задумался юноша. — Я был слабаком, не слишком хорошо учился и еще не решил, чем буду заниматься после школы. Алер помог стать сильным и решил мою судьбу. Раньше меня это напрягало, сейчас я доволен. Наверное, нас всех зачислят в какой нибудь вуз ФСБ, который мы закончим за несколько месяцев. Заодно можно будет при необходимости использовать наши способности. А потом дадут погоны и будем служить. Я бы на месте президента взял тебя к себе секретаршей, переводчиком, телохранителем, ну и любовницей, если у тебя будет такое желание.

— За любовницу получишь по шее, — замахнулась на него девушка, — а с остальным я согласна. Я еще нигде не была, кроме Магадана и теперь Москвы, а он много летает по всему миру.

— Через три дня Новый год, — сказал Олег. — Хорошо бы его отметить вместе с ребятами, но негде. У нас в школе даже не будет елки. Сказали, что просто раздадут подарки, и все. Наверное, опять нарядят Семеныча Дедом Морозом. Хочешь к нему в Снегурочки?

— Я, Олег, вообще не хочу в школу. На уроках не интересно слушать то, что уже выучено, а на переменах скучно с ребятами. Я за каникулы подготовлю все за десятый класс и сдам.

— Вся школа будет на ушах, — предупредил он, — тем более что и мы с Леной тоже сдадим свой десятый экстерном.

— А когда одиннадцатый? — спросила она.

— Сразу после десятого. Слышала же, что сказал Алер. Наверное, нас заберут после того, как разделаемся со школой. Придется плевать на чье — то удивление. Кстати, если уедем, решим вопрос с Тавадзе. Не зря я не стал с ним разбираться.

Загрузка...