Энн Мэтер Таинственный венецианец

Глава 1

Завершая свою последнюю фазу, в небе бледно светила луна.

Мужчина молча вылез из воды. Его туго натянутый на теле эластичный купальный костюм, поблескивающий капельками воды, чем-то напоминал шкуру мокрого тюленя. Какое-то время он стоял неподвижно, прислушиваясь к легким всплескам волн о бетон набережной. Прежде чем выбраться из канала, он посмотрел в его черную глубину и оглянулся на темневший позади пакгауз, заполненный деревянными ящиками с фруктами, издававшими приятный запах.

Мужчина пошел по проходу между штабелями ящиков, на ходу снимая с себя купальные принадлежности. Буквально за несколько секунд он сложил все это в футляр для гитары, упаковал кислородный баллон, затем быстро надел на себя рубашку, пиджак, привычным жестом поправил галстук. Прежде чем покинуть пакгауз, человек внимательно осмотрелся, затем вышел наружу, плотно прикрыв за собой дверь.

Из пакгауза он вышел, держа в руке чехол для гитары. В зубах у него была зажата сигарета. Каучуковые подметки его башмаков заглушали легкий стук шагов.


Граф Видал Чезаре нанял гондолу. Добравшись до палаццо, он заплатил гондольеру и через площадь зашагал к колоннам ворот.

На горизонте забрезжила узкая полоска света, похожая на бледную гвоздику. Она извещала о начале нового утра. Позолоченные шпили и колокола расцвечивали серую воду каналов в розоватые тона. Город начал медленно оживать. Пройдет совсем немного времени и каналы начнут кишеть гондолами, суденышками всех мастей, моторными лодками, которые доставят вас в любое нужное место (или в гостиницу, если вы гость этого прекрасного города).

Но для графа Чезаре Венеция была его родным городом, в котором он знал каждый дюйм от площади Дворца Дожей до мало кому известной церквушки Святого Франческо де Виньи.

Палаццо Чезаре с трех сторон окружала небольшая дворцовая площадь; ее так давно никто не убирал, что она вся заросла сорняками и какими-то вьющимися растениями, которые заполонили серые от времени каменные стены дворца. Фасад палаццо время пощадило, и он сохранял великолепие прошлых веков. Стены его были покрыты типичной венецианской резьбой, кое-где еще сохранилась позолота.

Дворец по-прежнему выглядел внушительно, и если бы потомки Чезаре оставались такими же богатыми, то и палаццо сохранил бы всю свою былую красу. Обитая железом дверь вела в нижний зал, в котором в этот ранний час царила полутьма, было так же холодно, как на берегу канала, и стоял такой же затхлый запах. Мраморная лестница вела на первый этаж, где находились апартаменты, отделанные в современном стиле, принадлежавшие графу и его бабушке, вдовствующей графине. Они вдвоем остались единственными членами когда-то огромной семьи Чезаре.

Кроме комнат, в которых обитали граф и его бабушка, помещения громадного замка были запущены. В них никто не жил, и они постепенно приходили в запустение. Иногда граф испытывал тоскливое сожаление, что дом постепенно рушится, а он ничем не может помочь. Порой ему приходила в голову мысль жениться на богатой наследнице и реставрировать замок. Однако он не очень верил в возможность такого мероприятия.

Хотя граф не чурался женского пола и у него было много романов, однако ему до сих пор не встретилась ни одна женщина, которая увлекла бы его настолько, чтобы он захотел добровольно отказаться от своего холостяцкого положения. Иногда он думал, что жениться все-таки надо хотя бы для того, чтобы продолжить род графов Чезаре, но ведь могло случиться так, что его избранницу вовсе не будет интересовать производство потомков, а самое главное для нее будет громкий титул, который она получит в результате своего замужества. Но как говорится в одной поговорке, зачем покупать фрукты, если их можно просто сорвать с дерева и съесть?

Старая графиня, со своей стороны, приходила в отчаяние, наблюдая за рассеянной жизнью, которую вел ее внук. И поэтому почти каждое утро тому приходилось выслушивать ее нравоучительные речи.

Видал Чезаре осиротел в возрасте восемнадцати лет, без особых церемоний получил титул графа и стал главой графского рода Чезаре. Но все это было в прошлом, изменить которое уже нельзя. Будущее же было неясно. Денег, которые он получил в наследство, было так мало, что они уместились на кончиках его ногтей.

Однако граф приобрел некоторый жизненный опыт, который позволял ему держаться на поверхности. Он не питал никаких иллюзий ни в отношении того, что происходит в мире, ни в отношении женщин. Он научился жить, ловко лакируя в любых обстоятельствах; был довольно неразборчив в связях с людьми, о некоторых из них вполне можно было сказать, что они родились в джунглях.

Поднявшись по лестнице, граф вошел в небольшую переднюю, которая вела в светлый зал, обставленный, как зал ожидания в гостинице. Из широких окон открывался великолепный вид на канал, который протекал вдоль палаццо, на лабиринты аллей, дворцов, церквей. Пол в зале был покрыт ковром янтарного цвета, а мебель была из темного дерева. Она не выглядела ни современной, ни антикварной.

Вдоль стен стояли удобные низкие диваны и кресла, обитые зеленым бархатом. Кое-где возвышались старинные скульптуры — остатки из коллекций скульптур и картин, большая часть которых давным-давно была продана.

Видное место занимали статуя римского принца, пара мраморных женских головок, созданных мастерами еще в шестнадцатом веке, и бюст священника, который почему-то очень не нравился графу. Стены были увешаны старинными гобеленами. Здесь же примостился низенький кофейный столик явно французского происхождения. В оконной нише стоял еще один столик из полированного дерева, за которым граф и вдовствующая графиня совершали свою трапезу: в этот ранний час, когда часы показывали половину шестого, он уже был накрыт для завтрака.

Хозяйством в палаццо занимались двое — домоправительница Анна и ее муж Джулио, который был мастером на все руки. Оба они служили здесь с незапамятных времен, были довольно стары, но графине никогда не приходила в голову мысль заменить их на более молодую прислугу. А молодого графа они знали с самого дня его рождения.

Граф миновал зал и прошел к себе в гардеробную. Здесь он разделся, принял душ, затем лениво проскользнул между двумя шелковыми простынями, расположился на своей огромной четырехместной кровати. Эта комната была спальней еще первого владельца палаццо.

Уснул он почти сразу и спал до тех пор, пока в половине двенадцатого Анна бесцеремонно раздвинула на окнах бархатные шторы и впустила в спальню поток солнечных лучей. Это заставило графа зашевелиться и что-то проворчать. Он повернулся на другой бок и уткнул лицо в подушку.

— Анна! — раздраженно буркнул граф. — Ну зачем ты это делаешь?

Анна, невысокая полная женщина, одетая в неизменное черное платье, приветливо улыбнулась.

— Графиня желает поговорить с вами, — сказала она. Руки ее были привычно сложены под белым фартуком. — Она собирается сообщить вам что-то важное, а время не терпит.

Граф вытащил руку из-под простыни, лениво пригладил свои черные волосы и неохотно присел.

— Кофе на столике возле вас. Там же лежат булочка и масло. Есть и горячее блюдо. Если хотите, я сейчас принесу.

— Милая Анна, — шутливо проговорил граф, — что бы я делал без тебя?

Он налил себе чашечку кофе из серебряного кофейника, бросил туда два кусочка сахара. Анна, пожав круглыми плечами, продолжала:

— Я наполнила вашу ванну и положила чистое белье. Вам что-нибудь нужно еще, синьор?

Граф покачал головой.

— Нет, нет! Спасибо за все, милая Анна. Ты, как всегда, предвосхищаешь каждое мое желание!

В его голубых глазах сияла улыбка. Анна испытывала к графу нечто вроде материнской любви. Она знала, что он тоже любит ее.

— Отлично, синьор, — сказала Анна и удалилась.

Граф выскользнул из постели, набросил на плечи темно-синий шелковый халат. Выпив еще одну чашечку кофе, он неторопливо направился в ванную комнату.

Спустившись через некоторое время в гостиную, он обнаружил там свою бабушку. Она сидела за письменным столом и что-то писала. Несмотря на свои восемьдесят лет, графиня сохраняла здравый смысл, хотя физически она была довольно слаба и тело не всегда желало ей подчиняться. Порой ее мучили приступы ревматизма. В такие периоды графиня никого не принимала.

Графиня Чезаре обладала добрым сердцем и с теми, к кому она чувствовала симпатию, сохраняла дружеское расположение и могла быть верным другом.

Хотя внук причинял ей множество неприятностей и разного рода забот, он был в ее жизни самым важным человеком. Она мечтала о том дне, когда он женится и подарит ей наследников.

Сегодня на графине был одет бледный красновато-лиловый шелковый костюм, шею окружали несколько жемчужных нитей. Людям, не знавшим ее, она казалась хрупкой и беспомощной до тех пор, пока они не встречались со взглядом ее голубых глаз. В них таились ум и непреклонность.

Когда граф вошел в комнату, она слегка повернулась на стуле, взглянула на него и в ее очах сверкнули молнии.

— Итак, Чезаре, — холодно сказала она, — наконец-то ты решил почтить нас своим присутствием.

Граф Чезаре слегка пожал своими широкими плечами, достал сигарету.

— Ты что, бабушка, как обычно, хочешь меня попу гать? — спросил он. — Что такое необычное случилось, что ты заставила меня встать ни свет ни заря?

Как он и предполагал, его несколько провокационное заявление слегка рассердило старую даму.

— Свет и заря давно кончились, — гневно заявила она. — Сейчас уже наступило время ленчаnote 1. Если бы ты не болтался по ночным клубам или казино или не знаю где еще, то ты не валялся бы в постели до сих пор. Меня пугает твое поведение, Чезаре, мне страшно подумать, что будет с тобой, когда я умру и тебе самому придется заниматься своими собственными делами.

— Не волнуйся, бабушка, — безразличным тоном заметил граф. — Огромное тебе спасибо за заботу, но свои дела я веду совсем неплохо.

Он опустился в глубокое кресло, предварительно взяв с сиденья свежий номер газеты.

— Чезаре! — воскликнула графиня, сжимая ладошки в маленькие кулачки. — Пожалуйста, выслушай меня. Тебя нисколько не тревожит честь и будущее твоей семьи, и ты совершенно не заботишься обо мне!

Графиня встала из-за стола, вытянулась на всю длину своих пяти футов и двух дюймов роста и скрестила на груди руки.

— На днях у нас в палаццо будут гости, — заявила она.

— Что? — удивленно спросил граф, но на лице его не отразилось никаких признаков удовольствия.

— Да, Чезаре, у нас будут гости. — У графини был чрезвычайно довольный вид. Она пробудила во внуке интерес, заставила его встревожиться, и ей нравилось это его состояние. — Возможно, ты помнишь Джоану Дауней. Много-много лет назад мы вместе с ней учились в Париже. Мы были с ней близкими подругами и даже после того, как окончили наше учебное заведение, регулярно переписывались. А когда я выходила замуж за твоего дедушку, она была на нашей свадьбе одной из моих подружек.

Граф Чезаре несколько обеспокоился.

— Скажи же, бабушка, неужели эта дама собирается на какое-то время поселиться в нашем замке? — спросил он.

— О нет! Джоана умерла. Это случилось пятнадцать лет назад.

— Тогда в чем же дело? — нетерпеливо спросил граф.

Графиня лукаво улыбнулась.

— Сейчас я тебе все объясню. Дело в том, что Джоана очень долгое время оставалась старой девой. В конце концов она все-таки вышла замуж за человека, у которого не было никакого состояния. Родители Джоаны оставили ей небольшие средства, и чтобы просуществовать, ей необходимо было выйти замуж.

— А разве она не могла устроиться на работу? — спросил граф.

— О, мой Бог, ну что ты говоришь! Это же было сорок лет назад, когда девушки нашего круга не работали. У них был единственный выход — замужество. В общем дело кончилось тем, что Джоана вышла замуж за англичанина Генри Бернарда и уехала с ним жить куда-то в Южную Англию. Лет пять спустя у них родилась дочка, которую они назвали Селестой, а я стала ее крестной матерью. Начинаешь ли ты разбираться в истории, которую я тебе рассказываю?

— Нет! — резко проговорил граф.

— Ну хорошо, я постараюсь объяснить тебе все более обстоятельно. Селеста была прелестной девочкой. Хотя после того, как ей исполнилось восемнадцать лет, я виделась с ней довольно редко. Джоана, как я тебе уже сказала, умерла, и Генри Бернард сразу же стал подыскивать себе новую жену, у которой водились бы хорошие денежки.

Из-за этого наши отношения с ним в некоторой степени стали затруднительными. Правда, Селеста изредка мне писала, поэтому у меня есть некоторое представление о том, как она живет. В двадцать лет она вышла замуж за сорокалетнего вдовца, у которого была семилетняя дочка. Они прожили всего десять лет, после чего ее муж погиб в автомобильной катастрофе. Таким образом Селеста осталась с семнадцатилетней падчерицей и без всяких средств к существованию.

— Деньги в жизни не самое главное, — заметил граф Чезаре, — некоторые люди бывают совершенно счастливы, обходясь без них.

Графиня фыркнула:

— Прежде я не замечала, что ты придерживаешься такой точки зрения. Мне всегда казалось, что ты транжиришь деньги направо и налево, не соблюдая никаких признаков осторожности.

— Это мое дело, — улыбнувшись, вежливо заметил он.

Однако его бабушка знала, насколько Чезаре ненавидит такого рода разговоры.

— Прекрасно. В конце концов это действительно твоя проблема. Давай продолжим мою историю. Селеста не относится к тем женщинам, которые подчиняются обстоятельствам и позволяют их подавлять. Она проявила массу энергии и добилась того, что ее дальний кузен, живущий в Соединенных Штатах Америки, пригласил ее погостить у него. Там она снова вышла замуж. На этот раз за очень богатого промышленника. Его звали Клиффорд Воган. К сожалению, он был намного старше Селесты и через два года после их свадьбы умер. Но зато теперь Селеста очень богатая женщина.

— Это весьма удачно, — усмехнулся Чезаре. — Надо полагать, что она не очень его любила. Графиня пожала плечами:

— Я не уверена в этом. Но в данном случае это не имеет никакого значения. Если она вышла за него замуж из-за меркантильных соображений и знала, что жить ему осталось немного, какое право я имею судить ее? Я просто восхищаюсь ею! И мое сердце принадлежит ей.

— Что же у вас за сердце, если ему приятны свадьбы, в основе которых лежит корысть?

Графиня ехидно улыбнулась.

— Дорогой мой Чезаре, — проговорила она. — Я убеждена, что единственный брак, который ты хотел бы заключить, будет основан на корысти. Так что не торопись осуждать меня.

Чезаре поднялся из-за стола.

— Знаешь, бабушка, здесь существует небольшая разница. Даже за самый большой мешок денег я не намерен жениться на старой карге, с которой буду несчастлив.

— Ты абсолютно прав, милый Чезаре! — воскликнула графиня. — Старая карга не сможет принести в наш дом здорового наследника, такого, который имел бы право носить имя графа Чезаре.

Графиня задумчиво ощупала жемчуг, украшавший ее шею.

— Нет, Чезаре. Я полагаю, что ты должен жениться на Селесте Воган.

С некоторым недоверием Чезаре посмотрел на графиню: итак, она наконец изложила ему свою самую заветную мечту. Его совсем не заинтересовала история ее крестницы. Она и прежде пыталась женить его, знакомя с разными девушками.

На этот раз старая графиня Франческа Мария София Чезаре все просчитала. Эта женщина, которую она приглядела в невесты внуку, была сравнительно молода и, по мнению бабушки, красива и богата. А в этом графиня видела главное ее достоинство.

Ее заветной мечтой было восстановление палаццо Чезаре и возвращение ему былой красоты. И она от всего сердца желала, чтобы это случилось еще при ее жизни. Кроме того, она мечтала иметь правнука.

Граф Чезаре покачал головой. На какой-то момент заявление графини вывело его из равновесия. Однако, представив себе, как изменится его жизнь в случае, если он выполнит пожелание графини, он решительно воспротивился этому.

— Забавная идея! — пробормотал граф. — У меня есть предложение установить почтовую связь с вашей крестницей. Пошлите ей телеграмму в Англию или Соединенные Штаты — где она сейчас находится, и сообщите, что по независящим от вас обстоятельствам вы не сможете принять ее в палаццо Чезаре. Или напишите, что граф Чезаре по этому адресу больше не проживает.

Однако его длинная тирада не имела успеха.

— Слишком поздно, мой дорогой, — благодушно вздохнула графиня. — Они уже поселились в отеле «Даниэли». Я сегодня разговаривала с ними по телефону и пригласила их пожить у нас столько, сколько им захочется!

Загрузка...