4. Кот в космосе

Бомба взорвалась в назначенное время. Хотя всё пошло наперекосяк намного раньше, гораздо раньше. Как только я открыла глаза-угольки и надела очки – бутылочные донышки.

Ноги лежали на подушке, а там, где оказалась голова, пахло ногами. Потом я пролила молоко на новую тетрадь, которую купил папа; он дал мне другую, одновременно старую и новую, с надписью «Метрополитен-музей». Она была новая, потому что в ней никто ничего не писал, а старая, потому что ее купили, когда я еще не родилась. В Метрополитен-музее работала мама. Дальше я почистила зубы гелем для волос, а волосы уложила зубной пастой. Я была готова на всё, только бы вернуться в постель. «У меня ветрянка! Честное слово!» – так и хотелось сказать.

Папа подгонял меня. Он девять раз повторил, что мы опоздаем, вытащил меня из дома, закрыл дверь, опять открыл, зашел в квартиру, надел ботинки, запихнул меня в лифт, вышел на улицу, вернулся в лифт за зонтом, вскрикнул, что его машину угнали, вспомнил, что в новом доме есть гараж, и отвез меня в новую школу.

– Ты только не волнуйся, – то и дело повторял он, сжимая руль дрожащими руками.

Мы приехали на девять минут раньше (по одной на каждое папино «мы опоздаем»). Пока он говорил с учительницей, я ходила туда- сюда по классу. Дождливым утром пустой кабинет пахнет по-особенному. Мокрым зонтом, деревянной стружкой из точилки для карандашей, крошками старого бутерброда и вымытым с хлоркой полом. Во дворе под дождем дрожали лужи. Я тоже дрожала, но старалась не подавать вида и разглядывала кипы скрепленных листов бумаги, которые висели на стене. «Классные новости, – значилось на первой странице каждой стопки. – Новости и слухи о нашей школе». И чуть ниже приписка: «Главный редактор: София Дж.»

– Иногда с ней бывает немного… трудно, – прошептал папа. Учительница с улыбкой попросила его не беспокоиться, и он крепко пожал ей руку. Потом легонько потрепал меня по голове, пожелал удачи и ушел.

Мою новую учительницу зовут Лианн, она невысокая, чуть выше меня. У нее растрепанная прическа, крупные кольца в ушах, яркий шарф, огромная сумка и высокие сапоги цвета кофе. Или кофе с молоком. Или эспрессо. Или черного кофе. Мне-то откуда знать? Кофе я не пью, модой не интересуюсь – и это как раз чистая правда. Я только хотела сказать, что в таком наряде она выглядела еще более хрупкой и отличить ее от учеников можно было с большим трудом. Разве что по широкой улыбке. У новой учительницы очень много зубов, поэтому она постоянно улыбается. И так широко, что кажется, будто она смотрит на тебя не глазами, а зубами. С одной стороны, это вызывает доверие, а с другой – пугает.

– Урсула, мы начали заниматься несколько недель назад, тебе придется нагонять. Садись сюда, – сказала Лианн, – на первую парту. Тебе будет всё видно.

Не люблю, когда такое говорят. Мне сразу кажется, что на мои здоровенные очки обратили внимание. Так не годится. Лучше бы учительница сказала что-нибудь вроде: «Привет, меня зовут Лианн, и я ненавижу свитеры с горлом».

Начали собираться одноклассники. Их было очень много, сотни! Может, и тысячи! (Честное слово!) Они проходили мимо моей парты, как будто это был единственный путь к их местам. Я опустила глаза и сделала вид, что ищу очечник в рюкзаке. Как назло, он то и дело попадался мне под руку. Где бы я ни искала, тут же натыкалась на треклятый футляр.

– Здравствуйте, дети! – пропела Лианн, когда все расселись.

– Здравствуйте, Лианн! – ответили все, кроме меня.

– Сегодня у нас появилась новая ученица. Урсула, встань, пожалуйста.

Я ждала этого момента, я же эксперт по первым дням в новой школе. Поэтому я заранее обдумала свое поведение, чтобы не опозориться. На этот раз всё под контролем. Я собиралась обезвредить бомбу.

– Ее зовут Урсула, – пояснила Лианн, будто это было непонятно, а потом обратилась ко мне: – У нас есть правило: в первый день новые ученики рассказывают немного о себе, чтобы все остальные могли получше их узнать. Расскажи нам что-нибудь интересное.

Загрузка...