Глава 5

— Ступайте в дом! — Голос Мартина звучал мрачно. Он не думал, что тот, кто изрезал шины, был еще здесь, но не хотел тревожиться за Стефани и без конца оглядываться по сторонам. — Немедленно! Заприте дверь и сидите там, пока я не вернусь!

Она без единого звука бросилась к домику. Услышав, как захлопнулась дверь, Мартин начал медленно обходить вокруг машины. При свете полной луны было видно как днем. В серебристой пыли отпечаталось множество следов, но ничего примечательного. Ботинки, теннисные туфли… Кто-то был даже на каблуках-шпильках. Любой из их компании мог совершить этот акт вандализма. Или же кто-то мог подойти со стороны и сделать это, пока они ели мясо.

Мартин повнимательнее присмотрелся к машине. На ней не было ни пятнышка — ни отпечатка руки на дверцах, ни брызг грязи. Он отступил на шаг и покачал головой. Злостное хулиганство или еще одно предупреждение? Легкий шорох и движение на ветровом стекле привлекли его внимание, и он заметил клочок бумаги, засунутый под один из дворников. Кончиками пальцев Мартин осторожно вытащил записку и прочитал. Печатные буквы были легко различимы в лунном свете, падающем через его плечо.

Это второе предупреждение. Стонвиллу не нужна похабщина!

С посланием в руке Мартин вошел в дом. Стефани стояла в центре маленькой гостиной Фрэнка, освещенная светом единственной лампы. Она облизывала губы, стараясь скрыть нервозность. Однако ее выдавали крепко стиснутые руки с побелевшими костяшками пальцев. Стефани бросила быстрый взгляд на бумажку и потянулась было к ней, но Мартин поспешно отдернул руку.

— Нет… мы можем стереть отпечатки.

Стефани выглядела растерянной, однако кивнула.

— Ч-что там написано?

Мартин показал ей записку, и Стефани прочла ее. Закончив, она подняла на него глаза и просто сказала:

— Вот дерьмо!

— Да, только так все это и можно назвать. — Он покачал головой. — Каким идиотом нужно быть, чтобы так неистовствовать из-за какой-то несчастной радиопередачи? Я не могу этого понять!

— Это Стонвилл, — вздохнула Стефани, медленно опускаясь в древнее кресло-качалку.

— Я позвоню Фрэнку. Его нужно поставить в известность.

Шериф снял трубку после второго гудка и в молчании выслушал отчет Мартина.

— Я немедленно выезжаю.

— В этом нет необходимости. Машина никуда не денется, и я уже осмотрел ее не менее внимательно, чем это сделал бы ты. Просто заскочи сюда утром. Я передам тебе записку. На первой нашли какие-нибудь отпечатки?

— Да нет. Это может растянуться не на одну неделю. Возможно, теперь, когда у нас есть вторая, дело пойдет быстрее.

Они поговорили еще пару минут, и Мартин повесил трубку. Когда он вернулся в гостиную, Стефани посмотрела на него. Она казалась скорее рассерженной, чем встревоженной.

— Уму непостижимо! — выпалила она. — Чего этот болван добивается?

Мартин сел на диван, и старые пружины жалобно застонали под его весом.

— Вы пытаетесь найти здесь какую-то логику, Стефани. Кто бы ни сделал это, он, возможно, рассуждает совсем иначе, нежели вы и я. — Стефани кивнула, и Мартин заговорил снова:

— Вы испугались?

Она потеребила золотую цепочку на шее.

— Немного.

— Хотите остаться здесь? Их глаза встретились, и пальцы Стефани замерли.

— Я… думаю, нет.

— Почему?

Она помедлила, а когда заговорила, в ее голосе появилась непреднамеренная чувственная хрипотца.

— Возможно, здесь я буду в еще меньшей безопасности.

— Я могу лечь на диване.

— Но, тем не менее, вы этого не сделаете. Стефани были права, и Мартин понимал это. Ну и что? Это ведь должно было случиться, не так ли? С того самого дня, когда впервые услышал ее голос, Мартин знал, чем все закончится. Знал, что он хочет, чтобы это случилось.

Стефани медленно встала.

— Не могли бы вы просто отвезти меня домой? Думаю, это будет самым благоразумным.

Мартин тоже встал, не отрывая от нее пристального взгляда.

— Вы всегда поступаете благоразумно?

Рот Стефани слегка приоткрылся, она глотнула воздуха. Мартин видел, как вздымается и опускается ее грудь под майкой.

— Не всегда, но в этом случае так будет лучше. Вам не кажется?

Мартин не ответил, просто не нашел слов. Он достал из кармана ключи, повернулся и вышел из дому. Секунду спустя позади он услышал шаги Стефани.

Когда Мартин остановил свой джип у дома Стефани, она по-прежнему пребывала в оцепенении. В оцепенении, в страхе и в такой растерянности, каких не испытывала еще ни разу в жизни. Стефани Митчелл была решительной женщиной. Но она испытала такое огромное искушение сказать «да» и провести ночь с Мартином, что это потрясло ее.

Он заставил ее мечтать о всяких безрассудствах.

Мартин вышел из машины. Обогнув ее, открыл дверцу и протянул руку, чтобы помочь выбраться Стефани. Она оперлась на теплую ладонь и соскользнула с сиденья. Однако Мартин не отступил в сторону. Вместо этого, глядя на Стефани, сделал еще один шаг к ней.

Большая часть его лица тонула в тени, отбрасываемой каштаном, ветви которого простирались над половиной дворика. Но Стефани чувствовала напряжение во всем теле Мартина. Оно исходило от него и обволакивало Стефани, словно некое электрическое поле. Она чувствовала себя пойманной в ловушку.

— Сначала в дом зайду я, — сказал он. — Нужно проверить, не ждет ли вас там нечто неприятное. А потом я уеду. Обещаю.

— Хорошо, — ответила она.

Но ни один из них не двинулся с места.

Очень медленно Мартин поднял руки и обхватил ладонями лицо Стефани. Ее обожгло это прикосновение. На несколько мгновений его пальцы замерли, а затем правая ладонь скользнула к затылку и, поддерживая сзади ее голову, повернула так, чтобы Стефани смотрела ему прямо в глаза.

На миг ей показалось, будто Мартин хочет что-то сказать, но он вдруг словно передумал и, опустив голову, стал целовать ее.

Его губы были мягче и требовательнее, чем она предполагала. Когда язык Мартина скользнул вперед, Стефани поняла, что он не из тех мужчин, которые просто целуют женщину, — он ждет большего. Он хочет воздаяния за то, что дает, — и немедленно.

Мгновение она колебалась, а затем ей показалось просто невозможным не ответить на этот поцелуй. Она обхватила руками его за талию, он обнял ее, и тела их слились.

Восторг, которого она давно не испытывала — да и испытывала ли вообще? — охватил Стефани. Вместе с ним по всему телу разлилось восхитительное тепло. Пожар разгорался медленно, но когда вспыхнул, то с неистовой силой. Она хотела Мартина. Хотела, чтобы их обнаженные влажные тела сплелись, поблескивая в лунном свете посреди сбитых простыней.

Мартин опустил руки. Шорты были короткими, и Стефани вскоре почувствовала, как его пальцы уже скользят по обнаженной плоти, впиваясь в нее.

На несколько мгновений оба замерли в таком положении. У Стефани кружилась голова. Наконец она судорожно втянула в себя воздух и отпрянула. В, ней пробудились остатки здравого смысла.

— Я… я этого… не планировала, — выдавила она из себя.

Мартин посмотрел на нее из-под тяжелых полуопущенных век.

— Нельзя же планировать все.

— Можно.

— Зачем?

— Я привыкла так делать.

— Тогда, может быть, пора менять привычки, Стефани? — Он произнес ее имя раскатисто, и ее тело автоматически откликнулось на эти звуки. Да!

— Нет. — Она покачала головой. — Л-лучше планировать. Так легче избежать неожиданностей.

— Неожиданностей избежать невозможно, дорогая. Это жизнь.

Мартин обнял ее еще крепче, и Стефани показалось, что он опять собирается поцеловать ее. Но он этого не сделал — отстранился и, оставив ее на террасе, вошел в дом. Там, разумеется, все было в порядке, и несколько минут спустя Мартин уехал, пообещав Стефани помочь завтра с машиной. Она легла в постель, но провела ночь без сна.

Фрэнк приехал рано утром, раньше, чем хотелось бы Мартину. Всю ночь он бессонно ворочался с боку на бок, мечтая о карих глазах. В конце концов он встал, но был не готов принимать гостей — во всяком случае Фрэнка.

Входная дверь жалобно скрипнула, когда шериф открыл ее.

— Ты дома?

— Я здесь! В ванной!

Ветхий пол застонал под тяжелыми мужскими шагами. Фрэнк остановился на пороге ванной, глядя на отражение Мартина в запотевшем зеркале. Тот скреб лезвием правую щеку.

— Я видел машину, — сказал шериф. — Жуть какая-то!

Мартин кивнул.

— Это сумасшедший. Он мог бы достичь своей цели, просто проколов шины. Фрэнк прислонился к косяку.

— Есть идеи?

Мартин рассказал о трех женщинах, которых они обсуждали со Стефани, — об Энн, Анджеле и Эвелин Сюзан. Фрэнк, рассмеявшись, покачал головой.

— Слишком очевидно, чтобы быть правдой, ты не находишь?

— У тебя есть кандидатуры получше? Фрэнк посерьезнел.

— Очень может быть. Сегодня утром я заехал в участок и сделал то, что должен был сделать еще тогда, когда в окно Стефани влетел камень. Я позвонил приятелю из окружного полицейского управления, чтобы он проверил по картотеке всех работников Си-би-эс. У них там содержатся сведения обо всех правонарушениях, даже не дошедших до суда.

Рука Мартина с лезвием замерла перед лицом.

— И?

— На радиостанции есть один новичок — инженер-электрик, по имени Колин Уэйнрайт…

— Он был вчера здесь, на вечеринке. Фрэнк кивнул.

— Да. Ну а в прошлом году он сам себе устроил веселую вечеринку в Нашвилле. И его забрали в участок за разбойное нападение. Ему не повезло с подружкой, и он бейсбольной битой перебил декоративные скульптуры на ее лужайке.

Мартин медленно повернулся и посмотрел на шерифа.

— Я правильно тебя понял? — Он помедлил. — Ты нашел парня, который расколошматил гипсового Микки-Мауса?

Фрэнк с серьезным видом качнул головой и многозначительно изогнул одну бровь.

— Тома и Джерри. И семь утят в придачу. Сол видел фотографии места преступления и говорит, что зрелище душераздирающее.

— И чем же кончились похождения этого ненавистника братьев наших меньших?

— После этого он помял битой машину той девушки… и попытался добраться до нее самой. На допросе Колин сказал, что подслушал ее разговор о сексе с одной из подружек и ему не понравилось то, что она говорит.

Мартин уронил полотенце, которым вытирал лицо.

— И после этого Дженетт Паркер взяла его на работу?

— Она ничего не знала. Та девушка забрала из полиции свое заявление, и на послужном списке Уэйнрайта это никак не отразилось. Утром я позвонил Дженетт. Она обещала приехать на радиостанцию и разобраться с этим.

— Звучит многообещающе.

— Да. — Фрэнк помолчал. — Есть еще кое-что. Похоже, мистер Уэйнрайт положил глаз на Стефани, когда приехал сюда три месяца назад. Она дала ему от ворот поворот, и он был очень этим недоволен. Даже написал ей письмо, в котором объяснял, как много она потеряла. Стефани показала письмо начальнице, но тогда обе они не придали ему особого значения.

— Думаешь, камень и шины — его рук дело?

— Возможно, он воспользовался ситуацией, чтобы отомстить ей. Чего только не бывает!

Они перешли в кухню. Мартин налил в чашки кофе, который успел сварить раньше.

— Ты рассказал обо всем этом Стефани?

— Пока нет. — Фрэнк сделал глоток и поморщился. — Фу! Ну и пойло!

Мартин, не обращая внимания на критику, небрежно произнес:

— Я собираюсь заехать к ней днем. Могу рассказать вместо тебя. Сэкономишь время… Фрэнк поймал взгляд Мартина.

— Ты собираешься заехать к Стефани? Зачем?

— Я предложил ей помочь с машиной. Посмотреть шины и все такое.

Во взгляде Фрэнка светилось любопытство.

— Джек Райан с бензоколонки справился бы с этим в два счета. Мартин пожал плечами.

— Я предложил, а она согласилась. Может быть, ей не хочется, чтобы ее машину ремонтировал парень, который интересуется презервативами со всякими экзотическими наворотами.

— А откуда ей знать, что ими не пользуешься ты?

Мартин поднял свою чашку и улыбнулся поверх ее края.

— А откуда ты знаешь, что она этого не знает?

Стефани догадывалась, что мать позвонит ей, если она не появится в церкви воскресным утром, поэтому избавила Антонию от лишних хлопот. Позвонила первой и вкратце рассказала, что случилось с ее машиной и окном.

Мать была потрясена.

— О, дорогая. Это ужасно! Может быть, тебе пока переехать к нам. Там, на озере, ты совсем одна, а это небезопасно.

Мать отреагировала именно так, как ожидала Стефани, и это странным образом немного успокоило ее, хотя само предложение вызвало резкий протест.

— Мама, все в порядке. Кроме того, Мартин может доехать сюда за пять минут. — Едва произнеся это имя, Стефани прикусила язык. О чем она думает? Если ее главной целью было поскорее убраться из родного города, то мать только спала и видела, как бы выдать дочь замуж.

— Мартин? Ах да, друг Фрэнка. Тот милый молодой человек на вчерашней вечеринке. Стефани прикрыла глаза.

— Да, он.

— Что ж… — Последовала пауза. — Ты с ним… видишься?

Стефани вдруг вспомнилось появление Мартина из озера. Она едва сдержала смех и уклончиво ответила на вопрос Антонии:

— Он… э-э-э… помогает Фрэнку разобраться… с этим происшествием.

Потребовалось еще десять минут, чтобы окончательно убедить мать в том, что нет причин для беспокойства. Повесив трубку, Стефани невидящим взглядом уставилась в стену над диваном. Обычно в уик-энд она после церкви заезжала на станцию, но теперь, без машины, попасть туда не могла, а без этого не знала, чем заняться. Она вдруг поняла, как много значит для нее работа. Ничего другого у нее в жизни не было.

Побродив по террасе, Стефани уселась на скамейку-качели лицом к озеру. Оттолкнувшись от пола, она стала, покачиваясь, думать о двух вещах, которые в ее сознании были неразрывно связаны: кто мог подстроить ей все эти пакости и почему ее так влечет к Мартину Эбботу?

Как ни странно, ее мало встревожили происшествия с камнем и машиной. Никто в Стонвилле не хотел причинить ей серьезного вреда — просто выражали свое возмущение. Стефани подумала вскользь: а не отменить ли передачу? Но она знала, что не сделает этого. «Добавьте остренького» ждал большой успех, да и Стефани общение со слушателями в прямом эфире доставляло удовольствие.

Нет, главной ее заботой был Мартин. Каждый раз, когда он оказывался поблизости, ей вдруг делалось жарко и становилось трудно дышать — словно она надела на голое тело слишком тесный шерстяной свитер. В его обществе она не могла сосредоточиться ни на чем… и ни на ком, кроме него.

К полудню Стефани готова была лезть на стену. Она шесть раз поговорила с Самантой по телефону, съела почти полную банку арахисового масла и бессчетное число раз «пробежалась» по всем телевизионным каналам. Однако осталась тверда в своем намерении не звонить Мартину. Когда машина будет готова, он объявится сам.

Что он через час и сделал.

Стефани стояла на террасе в тени навеса и смотрела, как он въезжает на гравийную дорожку перед домом. Мартин заглушил мотор и выпрыгнул из своего джипа. Черные как смоль волосы блестели под жаркими лучами солнца. Он был в темных очках в золотой оправе, в джинсах и в майке. Медленно подойдя, Мартин остановился у нижней ступеньки лестницы.

— Ваша машина готова, — сказал он. — Я отбуксировал ее в ремонтную мастерскую в Хантсвилле, где поставили четыре новые шины. Машина сейчас там. Я отвезу вас.

Стефани никогда бы и в голову не пришло рассматривать автомобильные шины как главную движущую силу в романтических отношениях, но тот факт, что Мартин проделал весь этот путь, для того чтобы сэкономить ей немного времени и денег…

— Вы вовсе не обязаны были это делать, — сказала она. — Но я, разумеется, очень вам признательна.

— Я на это и рассчитывал. Вы можете отплатить мне добром за добро… тем или иным способом.

Почему все, что говорит этот мужчина, имеет чувственный оттенок… А может быть, это происходит только в ее сознании?

— Я… я заплачу вам. Бумажник в доме. Я выпишу чек.

Мартин в два шага преодолел ступеньки террасы и оказался рядом со стоящей в приоткрытых дверях Стефани. Сняв очки, он посмотрел ей в глаза.

— Откровенно говоря, я рассчитывал на нечто большее, чем чек.

Сердце гулко застучало в ее груди.

— Ужасно жарко, — сказал Мартин. — Не найдется ли у вас стаканчика чего-нибудь холодного и мокрого?

Стефани слабо улыбнулась. Ее колени дрожали.

— Конечно. Д-думаю, это мне по силам. Она пошире открыла стеклянную дверь, и Мартин проскользнул мимо нее в дом. Точнее, начал делать это. Он остановился на пороге и посмотрел на нее сверху вниз. У него невероятно длинные и черные ресницы, какие мужчине иметь просто непозволительно, подумала вдруг Стефани, чувствуя, как во рту у нее пересохло от близости к нему.

— Ночь прошла спокойно? — спросил Мартин. — Никаких незваных гостей? Только ты — в моих снах.

— Да… да, прекрасно. Я спала как убитая, ни разу не проснувшись.

Он внимательно посмотрел Стефани в глаза. Она врала как сивый мерин, и Мартин это знал.

— Хорошо, — медленно произнес он. — Это радует. Я тоже.

Стефани попыталась, но так и не смогла проглотить застрявший в горле комок, который не давал ей дышать. Наконец Мартин, миновав ее, вошел в гостиную. Хотя он уже бывал здесь, но в прошлый раз Стефани не обратила внимания на то, какой тесной кажется комната в его присутствии.

Мартин кивком указал на панорамное окно, не отрывая, однако, от нее взгляда.

— Стекло уже вставили.

— Да.

— Красивый вид.

— Спасибо.

Спустя мгновение они столкнулись где-то посередине гостиной. Стефани не знала, кто сделал первое движение, да это и не имело значения. Она просто стояла там, мечтая, чтобы он ее поцеловал, — а в следующий момент он уже делал это, крепко обняв и прижав ее к своей груди. Мартин пробормотал что-то гортанное. Она не расслышала, что именно, но это тоже было не важно. Единственное, о чем она могла думать, — это о властных губах, завладевших ее губами, о теплом настойчивом языке, о его руках… руках, которые, казалось, были везде.

Они сжимали друг друга в объятиях так крепко, словно от этого зависела их жизнь. Наконец у обоих в легких иссяк воздух. Ошеломленная Стефани слегка отстранилась и посмотрела на Мартина.

— Ч-что происходит?

— Я всегда считал, что это называется поцелуем.

Она покачала головой, — Это не имеет ничего общего с тем, что я испытывала, целуясь раньше.

— Наверное, вы целовались не с теми. Сердце буквально выпрыгивало у нее из груди. Стефани неохотно отступила, разорвав их объятия.

— Мартин… я… не знаю, как это сказать… Одним словом, я не хочу сейчас связывать себя… серьезными отношениями.

— Вот и хорошо, — ответил он. — Я тоже. Стефани заморгала.

— Нет?

Он покачал головой.

— Но… — Его слова сбили ее с толку, немного разочаровали и, может быть, даже чуть-чуть рассердили.

— Нельзя же считать каждый поцелуй событием вселенского масштаба, Стефани. Иногда поцелуй — это только поцелуй. Не анализируйте этого, ладно? Просто расслабьтесь и получайте удовольствие.

— Иногда поцелуй — это только поцелуй, — повторила она, словно пытаясь постичь смысл этих слов.

— Верно.

Мартин снова преодолел разделявшее их расстояние, склонился и легонько коснулся губами уголка ее рта. Это простое прикосновение, которое даже нельзя было назвать чувственным, вызвало у Стефани такую бурю эмоций в душе, что она усомнилась в том, что Мартин говорит ей правду.

Иногда поцелуй — это только поцелуй… Она посмотрела в темно-синие глаза, и голова у нее закружилась. Да, внезапно подумала она, но иногда это нечто гораздо, гораздо большее.

Загрузка...