К. МАРКС НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЗЕМЛИ[77]

Земельная собственность, первоначальный источник всякого богатства, стала великой проблемой, от решения которой зависит будущее рабочего класса [В черновой рукописи перед этой фразой помечено: «К пункту 1». Ред.].

Не ставя себе задачей обсудить здесь все доводы, приводимые защитниками частной собственности на землю — юристами, философами и экономистами, я лишь отмечу здесь, во-первых, что они приложили немало усилий, чтобы прикрыть первоначальный факт завоевания «естественным правом». Если завоевание создало естественное право для меньшинства, то большинству остается только собрать достаточные силы и приобрести таким образом естественное право на завоевание того, что было у него отнято.

В ходе истории завоеватели сочли удобным придать своему первоначальному праву, вытекавшему из грубой силы, некоторую общественную устойчивость [В черновой рукописи вместо слова «устойчивость» написано: «санкцию». Ред.] посредством законов, продиктованных ими самими.

Затем появляется философ и доказывает, что эти законы подразумевают и выражают всеобщее согласие человечества [В черновой рукописи вместо слова «человечества» написано: «общества». Ред.]. Если в самом деле частная собственность на землю основана на таком всеобщем согласии, то она, очевидно, должна перестать существовать в тот момент, когда большинство общества не пожелает более сохранять ее.

Однако, оставляя в стороне так называемые «права» собственности, я утверждаю, что экономическое развитие общества, рост и концентрация населения — те условия, которые заставляют фермера-капиталиста применять в сельском хозяйстве коллективный и организованный труд и прибегать к помощи машин и подобных изобретений — будут все более и более делать национализацию земли «общественной необходимостью», против которой бессильны всякие рассуждения о правах собственности. Настоятельные потребности общества должны быть и будут удовлетворены, изменения, продиктованные общественной необходимостью, сами проложат себе путь и рано или поздно приспособят законодательство к своим интересам.

Мы нуждаемся в ежедневно увеличивающемся производстве, и его потребности не могут быть удовлетворены при таком положении, когда кучка людей может регулировать это производство соответственно своим прихотям и частным интересам или невежественно истощать почву. Все современные методы, такие как орошение, дренаж, паровой плуг, химические продукты и т. п., должны широко применяться в сельском хозяйстве. Но научные познания, которыми мы обладаем, и технические средства ведения сельского хозяйства, которыми мы располагаем, такие как машины и т. п., могут быть успешно применены лишь при обработке земли в крупном масштабе.

Если обработка земли в крупном масштабе (даже современным капиталистическим методом, низводящим самого производителя до уровня простого вьючного животного) оказывается настолько более выгодной с экономической точки зрения [В черновой рукописи слова «с экономической точки зрения» отсутствуют. Ред.], чем ведение хозяйства на мелких и раздробленных участках, то разве ведение хозяйства в национальном масштабе не дало бы еще больший толчок развитию производства?

Непрерывно растущие потребности населения, с одной стороны, и постоянный рост цен на сельскохозяйственные продукты — с другой, неопровержимо доказывают, что национализация земли стала общественной необходимостью.

Уменьшение сельскохозяйственной продукции в результате произвола отдельных лиц станет, разумеется, невозможным, когда возделывание земли будет вестись под контролем нации [В черновой рукописи далее следует: «за ее счет и в ее интересах». Ред.] и для ее блага.

Все граждане, которых я здесь слышал во время обсуждения этого вопроса, защищали национализацию земли, но они придерживались весьма различных точек зрения [В черновой рукописи эта фраза отсутствует; она, по-видимому, принадлежит Дюпону. Ред.].

Неоднократно ссылались на Францию; но со своей крестьянской собственностью она гораздо дальше от национализации земли, чем Англия со своим лендлордизмом [В черновой рукописи перед этой фразой помечено: «К пункту 5». Ред. ]. Во Франции, правда, земля доступна каждому, кто в состоянии ее купить, но именно эта доступность привела к раздроблению земли на мелкие участки, которые обрабатываются людьми, располагающими небольшими средствами и рассчитывающими преимущественно на свой личный труд и труд своих семейств. Эта форма земельной собственности и обусловленная ею обработка земли мелкими участками, исключая всякое применение современных усовершенствований в сельском хозяйстве, в то же время превращает самого земледельца в решительного противника всякого социального прогресса и, в особенности, национализации земли. Он прикован к земле, к которой должен приложить все свои жизненные силы для получения сравнительно ничтожного дохода, он вынужден отдавать большую часть своего продукта государству — в виде налогов, судебной клике — в виде судебных издержек и ростовщику — в виде процентов; он абсолютно ничего не знает о социальном движении вне своего ограниченного поля деятельности и все же он с фанатической привязанностью цепляется за свой клочок земли и за свое чисто номинальное право собственности на него. Таким путем французский крестьянин был вовлечен в роковой антагонизм с промышленным рабочим классом.

Поскольку крестьянская собственность является самым большим препятствием для национализации земли, Франция, в ее современном состоянии, безусловно, не является той страной, где мы должны искать решение этой великой проблемы.

Национализация земли и передача ее мелкими участками отдельным лицам или товариществам рабочих, когда власть находится в руках буржуазии, только породила бы беспощадную конкуренцию между ними, и в результате привела бы к увеличивающемуся росту ренты, а это в свою очередь принесло бы новые выгоды землевладельцам, живущим за счет производителей.

На конгрессе Интернационала в Брюсселе в 1868 г. один из наших товарищей сказал:

«Мелкая частная собственность на землю осуждена наукой, а крупная земельная собственность — справедливостью. Остается, таким образом, только одно из двух: земля должна стать либо собственностью сельских товариществ, либо собственностью всей нации. Будущее решит этот вопрос»[78].

Я же говорю наоборот: [В черновой рукописи вместо последующих слов написано: «будущее решит, что земля может быть только национальной собственностью». Ред.] социальное движение приведет к решению, что земля может быть только собственностью самой нации. Отдать землю в руки объединенных сельскохозяйственных рабочих значило бы подчинить общество исключительно одному классу производителей.

Национализация земли произведет полную перемену в отношениях между трудом и капиталом, и в конечном счете, совершенно уничтожит капиталистический способ производства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Тогда исчезнут классовые различия и привилегии вместе с той экономической основой, на которой они покоятся [В черновой рукописи вместо слов «на которой они покоятся» написано: «из которой они произошли, и общество превратится в объединение свободных производителей». Ред.]. Жизнь за счет чужого труда канет в прошлое. Не будет больше правительства или государства, отделенных от самого общества! Сельское хозяйство, горное дело, фабричная промышленность — одним словом, все отрасли производства — постепенно будут организованы наиболее целесообразным образом. Национальная централизация средств производства станет национальной [В черновой рукописи вместо слова «национальной» написано: «естественной». Ред.] основой общества, состоящего из объединения свободных и равных производителей, занимающихся общественным трудом по общему и рациональному плану. Такова та гуманная [В черновой рукописи слово «гуманная» зачеркнуто. Ред.] цель, к которой ведет великое экономическое движение XIX столетия.

Написано К. Марксом в марте — апреле 1872 г.

Напечатано в газете «The International Herald» № 11, 15 июня 1872 г.

Печатается по тексту газеты, сверенному с черновой рукописью

Перевод с английского

Загрузка...