Глава четырнадцатая
БРАВЫЕ ВЕСТЫ

Настал день, когда «Дидона» вошла в Течение Западных Ветров - Бравые Весты, как называли его французы. Под сорок пятым градусом южной широты Русто, не доходя до островов Крозе, повернул судно на восток.

Был холодный день со шквалистым ветром и дождем. Белыми барашками покрылся океан. Но изматывающая бортовая качка теперь, после перемены курса, почти не ощущалась, ее сменила килевая. «Дидона» как бы отбивала вежливые поклоны волнам. Войдя в скопление плавучих водорослей, характерное для граничных зон больших течений, она легла в дрейф.

Заработали лебедки, отправляя за борт приборы и планктонную сетку. Ур вынес на верхнюю палубу ниобиевый прибор. Он был увесист, но Ур отказался от помощи подскочившего Франсуа и сам погрузил прибор в воду. Кабель от прибора протянули в лабораторию к самописцу.

Вскоре были получены первые результаты измерений. Температура воды здесь, на северной границе Бравых Вестов, оказалась чуть выше тринадцати градусов тепла, скорость течения - около двух километров в час. Нонна с Валерием занялись магнитными измерениями, потом они вычислили величину электродвижущей силы, наведенной в течении. Здесь, в соленой токопроводящей воде, фарадеевский эффект проявил себя несравненно лучше, чем на безвестной речке Джанавар-чай, но в общем, конечно, такие ничтожные токи не могли иметь никакого практического значения.

- Ну, что у тебя? - Валерий нетерпеливо заглянул через плечо Ура на самописец, подключенный к ниобиевому датчику.

Когда расшифровали записи, Нонна ахнула: «дополнительная» величина ЭДС оказалась невероятно большой. Рядом с ней цифры, полученные летом на Джанавар-чае, выглядели просто убогими.

Русто не поверил, когда ему показали результат измерений. Пришлось повторить замер, и Русто самолично наладил лентопротяжный механизм, подозревая его во вранье. Однако повторный замер подтвердил предыдущий.

С погасшей сигарой во рту Русто прошелся взад-вперед по узкому проходу лаборатории. Его сухое горбоносое лицо как бы вытянулось, костистый подбородок ушел в воротник мохнатого свитера. Потом Русто сел на стол, выхватил изо рта сигару и наставил ее на Ура.

- Извольте, сударь, - сказал он, - членораздельно рассказать о своих чудесах. Что еще за космическая составляющая в океанских течениях, дьявол ее побери?

Он слушал объяснения Ура придирчиво: переспрашивал, бурно возражал, уточнял формулировки.

- Ах, значит, дело не столько в ниобии, сколько в инопланетной пленке! - воскликнул он. - Что за материал? Какова структура? Ах так, вы не знаете! Послушайте, Ур, еще никому не удавалось провести меня, кроме губернатора Макао, и поэтому не воображайте, что я…

- Даю вам слово, доктор, честное шумерское слово, что не знаю, как и из чего делают эту пленку. Знаю лишь ее основные свойства, по ним и высмотрел в таблице Менделеева относительно похожий элемент - ниобий. Но и он недостаточно активен. Надо искать сплавы на основе ниобия.

- Искать сплавы, - повторил Русто, разжигая сигару. - И вы уверены, что ваши сплавы будут преобразовывать космическое излучение в электрический ток? Что? Да, я помню, вы что-то говорили об упорядочении геомагнитного поля. Значит, одно непременно связано с другим? Вы как будто спите, Ур. Неужели вы не можете внятно излагать свои мысли? Что за косноязычие?

- Но вы не даете мне говорить.

- Я? - вскричал возмущенный Русто. - Да я только и делаю, что вытягиваю из вас клещами слова. Говорите же, или я прикажу вздернуть вас на рею.

Он выслушал Ура, попыхивая сигарой, потом опять прошелся по лаборатории.

- Так-так, - сказал он. - Установка в проливе Дрейка. Очень мило, сударь, очень благородное у вас намерение - напоить планету дешевым электричеством. И вы полагаете, что это вам удастся? Что вы шлепаете своими толстыми губами? Отвечайте.

- Не знаю, что вам ответить, доктор, - усмехнулся Ур. - Вы сами, кажется, видели…

- Видел, - энергично кивнул Русто. - И еще увижу. Будь я проклят, если мы не обойдем все кольцо Бравых Вестов и не выудим вашу «сверхэнергию» из каждого десятка миль. Я о другом спрашиваю: неужели вы всерьез полагаете, что вам разрешат осуществить ваш проект и осчастливить человечество?

- Если проект получит достаточное теоретическое и экспериментальное основание, то он будет принят. По-моему, такое мнение сложилось в Москве. Разве не так, Нонна?

- Так, - подтвердила она.

- В Москве! - воскликнул Русто. - Насколько я понимаю, проект имеет глобальный характер.

- Разумеется, - сказала Нонна. - Проект предполагает широкое международное сотрудничество. Иначе его не осуществить. Нужна договоренность на уровне правительств.

- Умница, Нонна, умница! Но тут-то, дорогие мои друзья, и выйдет осечка. У вас в Москве просто: есть хороший проект, сулящий энергетическое изобилие, и ничто не мешает правительству его принять. Иное дело - ваши партнеры на Западе. С чего это, например, мистер Симпсон разрешит конгрессу Соединенных Штатов принять проект, от которого ему, Симпсону, не отломится ничего, кроме разорения?

- Какой мистер Симпсон? - спросил Ур.

- Не нравится Симпсон - пусть будет Гетти, Рокфеллер, уж о них-то слышали? Легко сказать - дешевая электроэнергия. А как быть с нефтяными и угольными концернами? Распустить за ненадобностью? Ха, как бы не так! Они сами кого угодно распустят. Или вы не слышали, что случается на Западе с изобретателями? В свое время Рудольф Дизель нанес удар фабрикантам паровых машин - и смерть его осталась тайной для всех. Не утверждаю, что так бывает всегда. Но факты есть факты. Изобретатели поумнее продают патенты кому следует - для вечного погребения в сейфах. А несговорчивые изобретатели исчезают без вести, попадают в автомобильные катастрофы - им нельзя жить. Теперь представьте себе, как ласково посмотрят правления концернов на проект производства энергии без ископаемого топлива.

- Но ведь существует Организация Объединенных Наций, которая…

- В ЮНО сидят представители правительств. А президенты и премьеры, даже самые радикальные, дорожат своей жизнью не меньше, чем простые смертные.

- Так что же? - упавшим голосом спросил Ур. - Выходит, дело настолько безнадежно, что и затевать не стоит?

- Кто сказал, что не стоит? - рявкнул Русто, грозно сдвинув брови. - Да если эта штука не случайный курьез, если Бравые Весты подтвердят ее на всем своем протяжении, то мы не станем сидеть сложа ручки, как последние олухи. Мы опубликуем результаты исследования, мы обратимся к ученым всего мира, к правительствам, в ЮНО, к самому господу богу! Мы будем долбить и долбить в одну точку! Не из одних баранов, слава тебе господи, состоит человечество!

В полосе Течения Западных Ветров «Дидона» шла на восток. Погода ухудшилась. Крепчал ветер, давший название течению, небо плотно заволоклось тучами. По всему океану, из края в край, паслись бесчисленные белые барашки. Даже не верилось, что это тот самый океан, который еще так недавно был ярко-синим, теплым, лениво колышущимся под солнцем тропиков.

Качка вконец измучила Нонну. Аэрон уже не помогал. Она держалась на пределе сил, на упрямом нежелании поддаться собственной слабости. Вид и запах еды вызывал у нее отвращение. Она перестала ходить в кают-компанию. Жорж таскал ей в каюту черные сухари и кофе с лимоном. Но каждое утро, осунувшаяся, побледневшая, она исправно заявлялась в лабораторию и садилась за работу. Одно только и было спасение - привычный ритм работ. Нонна хмурилась, ловя на себе сочувственные взгляды мужчин. И втайне мечтала о земле.

Но вот на экране судового локатора, поставленного на пятидесятимильную дистанцию, появилась мерцающая зеленая тень - очертания острова Кергелен. Здесь «Дидона» должна была пополнить припасы, здесь предполагался отдых перед следующим отрезком кругосветки - дальним переходом до Сиднея.

Особых формальностей со съездом на берег не было. На судне остались Арман, матрос-мальгаш и моторист Фрето, жаждавший выспаться после трудной вахты. Остальные заторопились в спущенную с левого борта шлюпку. Остальные - кроме Ура.

- Опять ты решил остаться? - спросила Нонна, задержавшись у трапа. - Пойдем с нами, Ур. Неужели тебе не хочется осмотреть остров?

- Нет… Лучше я побуду на судне.

- Лучше, конечно, нам всем быть вместе. Но поскольку тебя не переубедишь… Не стой на ветру с открытой шеей, надень кашне.

С этими словами Нонна спустилась по трапу, и шлюпка под ударами весел понеслась к близкому берегу.

Русто с Мюло и Жоржем направились к домику местной администрации, чтобы договориться о погрузке на завтра. Здесь, на Кергелене, была база топлива и продовольствия для промысловых судов. Остальные «дидоновцы» пошли по деревянным мосткам небольшого поселка, миновали с полдесятка домиков, сарай из гофрированного железа и очутились у крутого обрыва, под которым шли и шли на приступ угрюмого берега волны, несущие пенные гребни.

Резким голосом вскрикнул поморник, ходивший кругами в сумрачном небе. Сгущались ранние сумерки. Призрачно белела на темнеющем небе ледяная голова горы Росса. «Дидоновцы» повернули обратно к поселку.

В портовой таверне их уже ожидали Русто, Мюло и боцман Жорж. Здесь было шумно и накурено. Сидевшие за столами зверобои в кожаных и меховых доспехах, в зюйдвестках и высоких сапогах словно бы сошли со страниц пиратских книжек. Над стойкой высилась грузная фигура бармена с бритым черепом и застывшей улыбкой, открывавшей два ряда металлических зубов. Заказали вина и рома.

Разбитной кельнер со стуком поставил на стол бутылки, потом принес блюда с салатом и жареной рыбой.

- А где Франсуа? - спросил Русто. - Разве он не сошел на берег?

- Он был с нами, - сказал Мальбранш, - но в таверну не захотел идти. Я отправил его на судно. Пусть выспится.

- Бедный мальчик, - сказал Русто. - Это его первый рейс, но держится он молодцом, не так ли, друзья? - Он поднял стакан. - Ваше здоровье, милая Нонна. Вы тоже держитесь молодцом.

Часа два спустя они вышли из таверны в ветер и темень и направились к пирсу, освещенному подслеповатым фонарем. Шлюпки у пирса не оказалось - ну да, ее же увел Франсуа обратно на судно. «Дидона» стояла недалеко от берега, вон светятся ее огни в тусклых ореолах.

- На «Дидоне»! - крикнул Мюло, приставив ладони рупором ко рту. - Эй, Арман!

Молчание. Только завывал штормовой ветер.

- На «Дидоне»! - гаркнули все хором, а Валерий свистнул в два пальца.

- Есть «Дидона»! - донесся голос матроса-мальгаша. Его фигура возникла под кормовым фонарем.

- Гони сюда шлюпку!

- Шлюпка у пирса! - последовал ответ.

- Нету у пирса! - заорал Мюло. - Давай гони скорее!

- У другого пирса! Правее! Пра-аво смотри-и!

И верно, у соседнего пирса, метрах в двухстах, покачивалась белая шлюпка. Пришлось идти туда.

- В чем дело, Жильбер? - спросил Русто, первым поднявшийся по трапу на борт «Дидоны». - Почему шлюпка была привязана у другого пирса? Кто на берегу?

- Мосье Ур и Франсуа, - ответил мальгаш.

- Ур на берегу? - удивилась Нонна. - Вы не ошиблись, Жильбер?

- Я ошибся? - Мальгаш засмеялся. - Значит, мои глаза не мои. Значит, я не видел, как Франсуа приплыл на шлюпке, а потом он вышел вместе с мосье Уром, и они сели в шлюпку.

- Они ничего не сказали? Нет? А почему пошли к другому пирсу? - спросил Русто. - Впрочем, откуда тебе знать. Где Арман?

- Мосье Арман спит, я сменил его в девятнадцать. И Фрето спит.

- То, что Фрето спит, слышно на весь Кергелен. Значит, ты сменил Армана, - Русто взглянул на светящийся циферблат своего хронометра, - два часа с четвертью тому назад. А когда ушли Ур и Франсуа?

- Я принял вахту, и тут приплыл Франсуа. Очень скоро.

- Выходит, они уже почти два часа на берегу…

- Не понимаю, - сказала Нонна Валерию. - Не понимаю, что заставило Ура сойти на берег. Куда мог повести его Франсуа?

- Ну, мало ли, - сказал Валерий. - Может, они решили присоединиться к нам, но по дороге их что-нибудь задержало…

- Не понимаю. Не понимаю, - твердила Нонна, стискивая щеки ладонями. - Он не хотел сходить на берег. Он чего-то боялся…

- Боялся? - Валерий вытаращил на нее глаза. - Первый раз слышу. Да брось, что еще ты выдумала! Пойдем в каюту, может, он там записку оставил.

Они прошли в каюту, которую занимали Ур и Валерий. Никакой записки тут не было. На столе лежали раскрытый атлас морей, стопка книг, учебник французского языка, какая-то плоская коробочка.

- Смотри-ка! - Валерий схватил коробочку. - Это же его блокнот! Ну, значит, Ур отлучился ненадолго, он же никогда с блокнотом не расстается.

Бодрый тон и уверенность Валерия подействовали на Нонну успокаивающе. Но время шло, а Ур и Франсуа все не возвращались. Тревога с еще большей силой охватила ее. И когда Русто решил отправить на берег поисковую группу, Нонна заявила, что пойдет тоже.

- Вам не надо, Нонна, - уговаривал ее Русто. - Не женское занятие лазать по скалам.

Но она настояла на своем. И отправилась с Арманом, Валерием и Шамоном на берег. Блокнот Ура она взяла с собой.

Они высадились на тот пирс, к которому, по словам мальгаша, ушли Ур и Франсуа. Светя ручными фонариками, пошли по стонущим деревянным мосткам к домику администрации. Заглянули на местную радиостанцию. Безрезультатно. Ледяной ветер ударил им в лицо, когда они повернули к таверне. Тут стало еще больше народу, красные, разгоряченные лица гроздьями висели в сплошном табачном дыму. Расспросы ничего не дали - ни бармен, ни зверобои, сидевшие тут, и понятия не имели, куда подевались двое из экипажа «Дидоны».

Обошли один за другим все домики поселка. Безрезультатно. Миновали склад - длинный сарай из гофрированного железа. Дальше протоптанная дорожка уходила к обрыву, к диким нагромождениям скал, в необжитую тундру. Долго кричали, звали, мучительно вслушивались, не принесут ли порывы ветра ответный зов. В темной пристройке сарая вдруг возник прямоугольник света и в нем - силуэт человека с красным огоньком сигареты.

- Кого вы потеряли, ребята? - спросил по-французски старчески надтреснутый голос.

Арман устремился к нему и вступил в разговор. Нет, этот человек, оказавшийся кладовщиком со склада горючего, ничего не знал о пропавших. Да никуда они не денутся, добавил он, где-нибудь надрались и отсыпаются теперь, что еще на Кергелене делать в штормовую погоду? Вечером вот тоже - ходили тут, искали кого-то, а потом понесли пьяного. Нашли, значит…

- Ты этого пьяного видел в лицо, приятель? - спросил Арман.

- Где ж видеть, когда темнота уже пала? Мне ни к чему приглядываться. Пьяные все на одну морду.

Дальше идти было некуда. Сели в шлюпку и направились к ближайшему промысловому судну. На крики свесилась с кормы голова в капюшоне, грубый голос ответил, что таких здесь не было и нет, проваливайте отсюда. Примерно так же ответили на других судах, а один вахтенный посоветовал пойти поискать пропавших на ближайшее тюленье лежбище или отправиться следом за сумасшедшим траулером, который недавно снялся с якоря и ушел в океан.

Так, ничего не узнав, вернулись на «Дидону». Тут Русто с погасшей сигарой в зубах ходил взад-вперед по палубе и все смотрел, смотрел на бесприютный берег. Нонна позвала Валерия в каюту.

- Слушай, - сказала она, глядя на него глазами, полными тревоги и какой-то отчаянной решимости. - То, что я тебе скажу, не должен знать никто. - Она вынула из кармана брюк бумажный пакетик и извлекла из него таблетку, как показалось Валерию. - Еще на Реюньоне Ур дал мне эту штуку и велел ее проглотить, если с ним что-нибудь случится…

Валерий осторожно взял «таблетку» и рассмотрел ее под лампой.

- Это пленка из его блокнота, - тихо проговорил он.

- Он сказал, что здесь закодирована какая-то информация.

Нонну трясло. Вдруг она выпрямилась, решительно отобрала у Валерия пленку и положила себе в рот. Сделала глотательное движение. Валерий протянул ей чашку с остывшим кофе, и Нонна взяла, отхлебнула.

Она стояла посреди каюты и смотрела куда-то вверх остановившимся взглядом.

- Ну? Ну что? - нетерпеливо спросил Валерий. - Действует?

Она молчала.

- О добрый аптекарь, напиток твой действует верно, - пробормотал Валерий, пытаясь пересилить вдруг охватившую его жуть.


…Ур очнулся. Он услышал стук двигателя. Как бы сквозь туман увидел над собой электрическую лампочку в проволочной сетке.

Окончательно придя в себя, Ур обнаружил, что лежит на узкой койке, пристегнутый двумя широкими ремнями к ее бортам. Вокруг были железные стены, выкрашенные серой масляной краской, без окон. Стены начали валиться, койка стала боком, и он повис на ремнях, больно впившихся в тело. Потом - резкий толчок, Ура подбросило вместе с койкой… с силой швырнуло вниз… Хорошо еще, что его догадались привязать к койке, иначе он давно бы разбил себе голову об железные стены или об ножки стола, привинченные к палубе…

Но что это за каюта без иллюминатора? На каком он корабле и куда идет этот корабль по штормовому океану? Тут он вспомнил все, что с ним произошло.

Вчера - или еще сегодня? - он остался на «Дидоне», хотя Нонна звала его на берег. Ему очень хотелось сойти на угрюмый берег этого острова. Но он знал, что лучше ему остаться на судне.

- Чертов островок, - сказал Арман, заступивший на вахту у трапа. - Здесь даже летом не поныряешь. Вы замечаете, насколько южное полушарие холоднее северного?

Ур кивнул. Да, мрачноватый пейзаж. Голые скалы, высокие утесы окружали гавань, оставив только узкий коридор - проход в океан. Ур оглядел гавань и промысловые суда, стоявшие на якорях. На одном из них, судне с низкой, косо срезанной трубой и непонятным вылинявшим флагом, он остановил взгляд: кажется, где-то он уже видел это судно.

Спустившись в каюту, Ур прилег на койку, но вскоре понял, что не сможет заснуть. Он сел за стол и долго сидел, перематывая пленку в блокноте и читая одному ему понятные значки. И весь трудный год, прожитый на Земле, а вернее год и четыре месяца, как бы прокручивался вместе с этой пленкой перед мысленным взглядом. Он всматривался в значки - отголоски своих наблюдений - и поражался переменам в самом себе…

Страшно подумать, какую вызовет там реакцию отказ возвратиться. Станет ли легче после завтрашнего сеанса связи?..

Он сидел, углубившись в свои мысли, и тут постучали в дверь.

- Можно? - В каюту просунулся Франсуа, он часто дышал, глаза его блуждали. - Мосье Ур, вас просит Нонна… срочно на берег…

- Что случилось? - вскочил Ур.

- Нет, ничего такого… Она упала, вывихнула ногу, - говорил Франсуа, пока Ур трясущимися руками натягивал пальто. - Она не может идти и просила вас…

- Скорей! - Ур уже мчался по коридорчику между каютами, на бегу нахлобучивая шапку.

У трапа дежурил мальгаш Жильбер, сменивший Армана. Ур и Франсуа спустились по трапу в шлюпку, схватились за весла.

- Нет, мосье Ур, к тому пирсу, - сказал Франсуа.

Фонарь на пирсе будто устал разгонять сгущающуюся мглу, света его хватило только на пятачок под столбом. Над гаванью плыл перезвон склянок.

- Сюда, мосье, за мной.

Следом за Франсуа Ур быстро прошел мимо приземистых домов, мимо длинного сарая из гофрированного железа. Дальше тропинка уходила в скалы, ломаными черными силуэтами рисовавшиеся на фоне темно-серого неба. В скалы, в ночь, в вой ветра уходила эта тропинка.

- Далеко еще, Франсуа?

- Что? - обернулся тот на ходу, придерживая рукой шапку.

- Я спрашиваю - далеко…

Договорить Ур не успел. Трое или четверо кинулись к нему из-за скал.

Вмиг Ур был схвачен крепкими руками, и один из нападавших начал обкручивать его веревкой. В следующий миг этот, с веревкой, отлетел от удара ногой в живот. Но тут Ур почувствовал, как что-то острое вонзилось ему в шею. Руки его внезапно ослабли. Ур упал лицом вниз, попытался подняться, но не смог. Он еще слышал тяжелое дыхание над собой, потом почувствовал, что его подняли и понесли… Голова затуманилась, наступило беспамятство…


Ур отстегнул ремни и сел на койке. Немного побаливала шея. Ур дотронулся до нее рукой и нащупал корочку засохшей крови. Что же это было?

Со скрипом повернулся в замочной скважине ключ. Металлическая дверь отворилась, человек в черном берете и комбинезоне шагнул через высокий комингс в каюту, В дверном проеме встал, широко расставив ноги, второй - рослый малый с чем-то блестящим в руке.

- Очухался? - сказал человек в черном берете, вежливо улыбаясь и протягивая откупоренную бутылку с пестрой на клейкой. - Нате, попейте водички. Может, есть хотите? Только скажите, я мигом. Куриных котлеток, конечно, нет: у нас весь траулер по самые уши залит горючим, это ведь сколько времени по всему океану гоняемся. Но бекон, кофе - это можно. Принести?

- Нет.

Ур принялся медленно пить из бутылки, стараясь выиграть время, и оценить обстановку. Плохи дела, подумал он. В одном только повезло - в том, что блокнот остался на «Дидоне», не попал в руки к этим людям. Он уже догадывался, кто затеял охоту на него…

- Скажите, это не вы шли за мной по лесу на Гранд-Коморе? - спросил он.

- Может, и я, - охотно согласился берет. - Ох и болтанка чертова! Ну, кончайте, господин хороший, я ненанятой разговоры разговаривать…

- Я вас не держу. Идите.

- Бутылочку позвольте назад. Кто вас знает, может, вы мастер бутылкой драться. Ох и сильны же вы! - добавил он с уважением. - Джимми до сих пор кровью харкает, после того как вы его ногой в живот угостили.

- Со мной был юноша - где он? - спросил Ур. - Что вы с ним сделали?

- Парень жив и здоров, укачался только маленько.

- Вот ваша бутылка. Идите и скажите своему хозяину, что мне нужно с ним поговорить. Да побыстрее.

Оставшись один в каюте, Ур выловил свои ботинки: один разъезжал по каюте, а второй оказался зажатым между стенным шкафчиком и умывальником. Не без труда Ур обулся. Надо быть готовым ко всему, сказал он себе. Надо собраться с мыслями.

Значит, так: Франсуа, судя по их словам, на борту траулера. Как бы с ним связаться? Это первая задача. Вторая - узнать, куда идет траулер. Ну а дальше?.. Без блокнота он не сможет одолеть их, не сможет вызвать лодку… Если бы Нонна догадалась взять блокнот… На это нечего рассчитывать: она вывихнула ногу, она страдает от боли… и от того, что он, Ур, исчез неведомо куда…

Он ударил кулаком себя по лбу. Сам, сам во всем виноват. Тут он вспомнил, что сегодня истекает срок и будет вызов… вызов, на который он не сможет ответить…

Звук вставляемого в скважину ключа. Вмиг Ур поднялся на ноги. Лицо его было страшным. Он сделал шаг к двери…

Гуго Себастиан вошел в каюту. В глазах его мелькнул испуг, он выхватил из кармана пистолет. Ур опомнился. Нет, так нельзя… грубой силой их не взять…

- Я так и думал, Себастиан, - сказал он, овладев собой. - Так я и думал, что это вы подстерегаете меня по всему океану. Какого черта вам от меня надо?

Себастиан переложил пистолет из правой руки в левую и быстро перекрестился. Он был в коричневой кожаной куртке на белом меху. Желтые глаза смотрели настороженно из-под кустиков бровей.

- Вы напугали меня, Уриэль, - сказал он. - Я не одарен от природы такой могучей силой, как вы, и поэтому вынужден принять эту меру самозащиты. Вы не должны думать, что я собираюсь причинить вам вред: это всего лишь снотворное средство в растворимой ампуле…

- Я с ним уже познакомился. Чего вам надо? Куда вы меня везете?

- Понимаю ваше раздражение, Уриэль. И если вы сядете по ту сторону стола…

- Уберите пистолет. У меня сильное искушение свернуть вам шею, но я этого не сделаю. - Ур сел на койку. - Ну? Отвечайте.

Себастиан сунул пистолет в карман и сел на привинченный к палубе табурет по другую сторону стола.

- Я бы предпочел, чтобы вы разговаривали вежливее, - сказал он, - но понимаю, что у вас есть основания гневаться. Меня утешает только надежда на то, что вы поймете, что я действую в ваших же интересах.

- В моих интересах? Что это значит?

- Уриэль, мне известны ваши планы. Поверьте, я вам друг, и я хочу самым серьезным образом вас предостеречь: вы собираетесь внести в мир огромную смуту. Вы хотите дать человечеству даровую энергию, но это обернется бедой для великого множества людей, которые потеряют привычную работу. Они станут нищими и будут проклинать ваше имя.

- То есть как?

- А куда вы денете гигантскую армию нефтяников, шахтеров, теплотехников, рабочих электростанций?

- Рабочие электростанций останутся, им только придется не много переучиться. А горняки… ну что ж, вместо тяжелой работы на нефтяных промыслах и шахтах надо им предоставить другую…

- Вы удивительно наивны, друг мой, - усмехнулся Себастиан. - Но это естественно в вашем положении. Ваш предшественник тоже был идеалистом и поплатился за это…

- Вы опять о Христе? Не хочу слушать.

- Но я отвечаю на ваши вопросы, Уриэль… Если вы на самом деле, а не на словах хотите сделать человека счастливым и обеспечить ему достойное существование, то у вас просто нет иного способа, чем тот, который я вам предлагаю. Вы возглавите очистительное движение, какого еще не видел мир. Не имеет значения имя, полученное вами при рождении. Весь мир знает, что вы пришли из космоса, и только этот факт имеет значение. Ваше пришествие. Пришествие, которого уже отчаялось дождаться человечество. Не в имени дело, но имя может быть только одно, потому что только библейская традиция способна сплотить все человечество…

- Хватит, Себастиан. Ни слова больше о библии. Отвечайте без уверток: куда вы меня везете и что собираетесь делать?

- Хорошо, пусть будет в открытую… У меня все подготовлено, Уриэль. Сразу по прибытии в Кейптаун состоится пресс-конференция. Будут видные журналисты и другие влиятельные лица, сочувствующие движению неоадвентизма. От вас ничего не потребуется - только ваше присутствие. Я оглашу текст заявления, с которым вы можете сейчас ознакомиться…

- С какой скоростью идет траулер?

Себастиан пристально взглянул на Ура.

- Зачем вам это? Учтите, что здесь не выйдет ваша одеронская проделка. Мы в открытом море…

- Я хочу знать, когда мы доберемся до Кейптауна. Ну? Десять узлов? Пятнадцать?

- Двенадцать. Если шторм не разыграется еще сильнее, завтра к вечеру мы придем в Кейптаун. Текст заявления пойдет в газеты и радио. Телевидение тоже подготовлено. Весть о втором пришествии облетит христианский мир в считанные минуты…

«Сколько времени прошло с момента выхода траулера с Кергелена?» - соображал Ур. Если бы не беспамятство, он знал бы это точно: чувство времени никогда его не подводило. Но это же чутье подсказывало ему, что сейчас не более семи часов утра. Вышел траулер, наверное, в восемь вечера. Одиннадцать часов в море… Значит, пройдено чуть больше ста тридцати миль…

Теперь, мысленно проложив курс на Кейптаун, Ур знал место траулера в океане. Если бы у него сейчас был блокнот, ах, если бы… Но есть еще одна хоть и слабая, но надежда. Если они близко и приемник у них настроен максимально тонко, то сигнал вызова сможет дойти…

- Богатства в мире распределены неправильно, - продолжал между тем Себастиан. - Мы призовем верующих к справедливому перераспределению. Бедность будет вознаграждена за свое долготерпение достатком. Неисчислимые богатства, собранные за века католической церковью…

Тут он, взглянув на Ура, осекся. Лицо пришельца из космоса было неузнаваемым, оно как бы затвердело. По напряженному лбу бежала струйка пота. Толстые губы побелели и были словно склеены.

- Что с вами, Уриэль? - спросил Себастиан. Ему было нехорошо от качки, у горла стоял тошнотный ком, но теперь он ощутил еще и испуг. - Уриэль! - крикнул он. - Что случилось?

- Ничего… - Ур повалился навзничь на койку и закрыл глаза. - Продолжайте…

С минуту Себастиан смотрел на неподвижного Ура. Потом сказал тоном почти отеческим:

- Ах, Уриэль, Уриэль… Вы, право, ведете себя как ребенок… Какие-то крайности - то цирк, то неосуществимые проекты… Зачем вам это? У вас даже нет приличного жилья, бог знает где вы ютитесь - по каким-то углам, по чужим квартирам. Получаете жалованье, извините, клерка, ездите в городском транспорте… Знаю, сейчас вам кажется, что над вами совершено насилие, но на самом деле это не так, и вы поймете, что я не более, как орудие вашей же судьбы. Вам, дорогой друг, предначертано будущее великое, блистательное…

«Вряд ли они приняли вызов, - думал Ур. - Они, конечно, еще далеко… Что ж, придется ждать прибытия в Кейптаун… Пресс-конференция? Пусть… Там-то я и заставлю выслушать меня…»

- Вы слушаете, Уриэль?

- Да. Вы хотели показать заявление для прессы. Где оно?

Себастиан с живостью вынул из внутреннего кармана куртки целлофановый пакетик, а из него - сложенный лист настоящего пергамента. Английский текст был набран крупным шрифтом, напоминающим средневековую первопечатную латынь, вокруг шел орнамент тончайшей, искуснейшей работы, с золотым тиснением.

- Что это? - удивился Ур. - Вроде этих… как называются папские послания?

- Энциклики, - улыбнулся Себастиан, подняв черные кустики бровей. - Ну что ж, если угодно, это первая ваша энциклика, Уриэль. Видит бог, она не уступает ватиканским ни по стилю, ни по оформлению. Признаться, - добавил он доверительно, - все это обошлось мне в такую сумму, что только успех нашего дела держит меня, так сказать, на плаву… Один фрахт этого судна… Впрочем, ни к чему, - оборвал он самого себя. - Читайте.


«Люди Земли! Возлюбленные братья и сестры! Я снова с вами. Я пришел.

Более года я обходил тайно Землю и видел многих людей и многие страны. И видел неправедные богатства и горькую нищету, и слезы человеческие, и горе от неразумия.

Я осмотрел церкви и увидел, как плохо служат они делу моему. Истинно сказано в Апокалипсисе: церкви Ефесская и Смирнская, церкви Пергамская и Фиатирская, церкви Сардийская, Филаделфийская и Лаодикийская в смуте и раздоре.

И только одна церковь, нерушимый корабль неоадвентистов, свято блюла веру во второе пришествие мое.

Я говорю: я испил из чаши Грааль, и вернулся, и встал во главе церкви своей…»


Дальше Ур читать не стал.

- Не люблю пышного стиля, - сказал он. - Неужели нельзя попроще: дескать, я пришел и теперь все переверну кверху дном… А это что? Откуда тут взялась моя подпись?

Внизу, под текстом, стоял широкий небрежный росчерк.

- Перепечатано с вашего автографа, Уриэль. - Себастиан вытянул из его пальцев пергамент. - Если помните, тогда, на Черном море, вы мне дали автограф. Я же сказал: ни в чем мы не собираемся вас затруднять - хотя бы и в росписи. Механизм полностью налажен и готов к действию. Дороги назад нет. - Он поднялся. - Я рад, что вы проявляете разумный подход. Не хочу утомлять вас. Если вы захотите поесть…

- Минуточку, Себастиан. Я хочу повидать юношу, которого ваши люди вчера захватили вместе со мной.

- Я пришлю его, если только он на ногах. Бедный Франсуа плохо переносит качку. Разрешите, кстати, вас заверить, что Франсуа, как и его достойный дядюшка, будет вам верным служителем.

- Что это значит? Вы хотите сказать, что он…

Себастиан покачал головой: - Боже, как беспредельно вы наивны…

Ур встал, устремив на швейцарца тяжелый взгляд.

- Мальчишка куплен? Вы подослали его на «Дидону», что бы следить за мной? Отвечайте! Ну, живо!

Себастиан стоял, держась за край стола, и прислушивался к чему-то. Теперь и Ур слышал: топали ноги по железной палубе, доносились какие-то крики. Что-то там, наверху, происходило. Себастиан быстро вышел из каюты, но не успел притворить за собой дверь: Ур, метнувшись, навалился на дверь плечом. Себастиан давил с той стороны и кричал, призывая кого-то на помощь. Несколько секунд они боролись таким образом, потом Ур мощным рывком отбросил противника. Себастиан растянулся в узком коридоре. Пока он поднимался, вытаскивая из кармана пистолет, Ур в несколько прыжков достиг трапа, ведущего на верхнюю палубу.

Океан был страшен. Белопенные горы ходили, громоздясь выше мачты, бросали судно вниз-вверх. Дико, по-волчьи завывал ветер. Поток воды обрушился на палубу, сбил Ура с ног. Он очутился бы за бортом, если б не успел схватиться за штормовой леер - канат, протянутый вдоль палубы. Мелькнуло рядом чье-то лицо с безумно вытаращенными глазами. На мостике человек в черном мокром плаще орал, глядя куда-то вверх. Ур, вцепившись в леер, поднял голову. Косматые бурые тучи плыли, гонимые ветром, их клочья словно бы цеплялись за мачту, за низкую, косо срезанную трубу. С неба, из туч в сереньком свете утра опускалось прямо на судно серебристое веретено.

Опять обвал гигантской волны. Покрывая рев воды и ветра, кричали на верхней палубе люди. Человек в черном берете мелко крестился. Кто-то орал:

- Марсиане!.. Это за ним прилетели!..

Ур не сводил взгляда с летающей лодки. Дошел, дошел вызов… Он не видел, как Себастиан, держась одной рукой за леер, другой нацелил на него пистолет. И тут выскочил откуда-то Франсуа - Ур узнал его по соломенным волосам, по родимому пятну на бледной щеке. В следующий миг Франсуа вышиб из руки Себастиана пистолет и завопил срывающимся голосом:

- Не губите меня!.. Мосье Ур, простите, простите… Они мне говорили, что так нужно для вашей же пользы… Простите меня, мосье Ур!

Стоя на коленях, он плакал и цеплялся за куртку Ура.

Лодка теперь висела над траулером, и вдруг палуба стала давить на ноги, она поднималась, поднималась, но это была не очередная волна - какая-то исполинская сила вытягивала судно из воды…

Взвыл, разгоняясь в воздухе, оголенный винт. Кто-то с мостика безумным голосом заорал, чтобы остановили двигатель. Оцепенев от ужаса, команда траулера смотрела на невесть откуда взявшееся веретено, которое притянуло, вырвало судно из воды и теперь потащит его за собой на небо, на Марс или еще дальше… Лязгая зубами, шепча давно забытые молитвы, смотрели на женщину с яростными черными глазищами, которая появилась в открывшейся на боку веретена овальной двери, на рыжебородого мужчину, выглядывавшего из-за плеча женщины…

Ур замахал им руками, закричал, и в ответ женщина тоже крикнула и засмеялась, а мужчина выкинул из двери что-то белое. Это был штормтрап, он долетел, разматываясь, до палубы траулера, и Ур подбежал к нему, занес ногу…

Гуго Себастиан опомнился. Он кинулся вслед за Уром, но тут человек в черном берете проворно подставил ему ножку. Себастиан упал на палубу, его потащили назад. Он тянул руки к Уру и кричал:

- Скоты! Проклятые трусливые скоты!.. Сколько вам заплачено!.. Держите его, он же уходит, уходит…

И он пытался вырваться и рыдал, колотя отчаянно кулаками по железной палубе. Его держали крепко. Ур долез по раскачивающемуся штормтрапу до двери лодки.

- Франсуа! - крикнула Нонна. - Почему он не забирается?

- Не надо его звать! - Ур, задыхаясь, ступил в отсек и потянул штормтрап наверх. - Я все-таки не Христос, чтобы прощать… Скорее! Вы мне энергатор разрядите…

Он захлопнул дверцу и ринулся к пульту управления. Быстрое движение руки…

Траулер со своей потрясенной командой тяжело рухнул в воду, выбросив гигантский фонтан, и закачался на волнах. Ур и Нонна кинулись друг к другу в объятия.

- Ты молодчина, Нонна!

- Дорогой ты мой…

- Как твоя нога?

- Какая нога?

- Мерзавец, он выдумал это…

- Ты о чем, Ур?

- Потом, потом…

Валерий дернул Ура за рукав:

- Посмотри на экран.

Ур увидел пенные гребни гор-волн и траулер, торопливо уходящий прочь от неприятного места. Неуправляемая лодка низко висела над штормовым океаном, Казалось, волны вот-вот дотянутся, захлестнут…

Ур сел в кресло перед пультом и несколько минут сосредоточенно работал, настраивая автопилот. По экрану внешнего обзора поплыла полоска голубого света. Океан ушел вниз. Лодка, бесшумно набрав высоту, легла на заданный курс.

- Обратно на Кергелен? - спросил Валерий, когда Ур поднялся из кресла.

- Да.

- Только погоди обниматься, Ур. Успеете еще. Что с тобой было? Кто тебя похитил?

Ур наморщил лоб. Да, верно, пришла пора, приспело время объяснить самым близким людям, что, собственно, с ним произошло. Он усадил Нонну в кресло, единственное кресло в отсеке, а сам сел на пол, скрестив ноги. Валерий тоже устроился на полу, прислонясь к стенке. Мягкий бестеневой свет лег на их лица и как бы приглушил на них выражение тревоги, усталости, пережитого отчаяния…

И Ур рассказал о Гуго Себастиане, задумавшем объявить его Иисусом Христом и с его помощью перераспределить богатства в мире - прежде всего, разумеется, в свою, Себастианову, пользу. И о том, как через посредство библиотекаря Океанариума Жана-Мари он, Себастиан, пристроил на «Дидону» этого юнца, Франсуа Бертолио, и как охотился на него, Ура, по всему океану, и как вчера этому соглядатаю, Франсуа, удалось заманить его в засаду…

У Нонны расширились глаза. Так вот оно что! Он безрассудно забыл обо всем и кинулся ей на помощь… Она не сводила взгляда о лица Ура и твердила мысленно, клялась себе, что никогда ни на одну минуту теперь не оставит его одного…

Нонна принялась рассказывать, как проглотила пленку с закодированной информацией и что произошло с ней потом. Блокнот Ура был у нее в руках, и это оказалось так просто и естественно - повернуть кончиком пальца крохотную рукоятку сбоку и послать вызов лодке, она прекрасно знала, где находится лодка, да, знала, хотя и не смогла бы выразить это знание словами. И лодка появилась. Она, как призрак, возникла в темном, затянутом тучами небе и медленно опустилась на воду борт о борт о «Дидоной». Гавань замерла, пораженная небывалым зрелищем, а у доктора Русто выпала изо рта сигара. Она, Нонна, ничего этого не видела, это Валерий ей потом рассказал, и Валерий прыгнул за ней в открывшуюся дверь, хотя Нонна вовсе не собиралась брать его с собой, она просто ни о ком и ни о чем не помнила, кроме того, что нужно лететь на выручку Уру.

Но куда лететь? До сих пор она знала, что надо делать, - каждый раз перед новым, что ли, этапом ее вдруг осеняло. Она знала, как поднять лодку в воздух, и подняла, но куда лететь, она не знала. Почти всю ночь лодка ходила кругами над Кергеленом, на экране было темно, и она, Нонна, временами думала, что сойдет с ума от страшного напряжения, головной боли и тревоги. И вдруг - уже стало светать - она поняла, куда надо лететь…

- Я послал вызов, - сказал Ур. - Без блокнота это возможно только на небольшие расстояния, потому что нет усиления сигнала. Хорошо, что расстояние между нами было в пределах ста пятидесяти миль - дальше сигнал бы не прошел.

- Ур, - сказала Нонна, почему-то понизив голос. - Я еще не все сказала. Среди ночи, а может, под утро… да, уже начинался рассвет… я вдруг почувствовала, будто меня зовут. Вначале я подумала, что это галлюцинация. Но зов повторился…

- Это меня вызывали, - тоже тихо ответил Ур. - Но поскольку блокнот был у тебя…

- Я так и подумала. Вдруг все исчезло. Будто выключилось.

- Да, - кивнул Ур. - Они поняли, что это не я.

Помолчали. Ур сидел задумавшись. Но вот он поднял голову и увидел две пары глаз, с ожиданием устремленных на него. Что ж, теперь уже не было смысла скрывать…

- Не знаю, как ты, Нонна, - сказал он, - а Валерий, наверно, давно понял, что я не просто вернулся на Землю жить среди людей, как живут мои родители… что у меня была определенная цель…

- Мне приходило это в голову, - подтвердил Валерий. - Но вообще-то… как-то забывалось… Не хватало, что ли, времени хорошенько подумать. Знаешь ведь нашу каждодневную текучку - тебя захлестывают дела, и ты несешься, несешься… Так ты разведчик, Ур?

- Да, - не сразу ответил Ур. - Помнишь, Валера, как ты заполнял мою анкету? Я еще тогда задумался: где же моя родина? Древний Шумер, которого я никогда не видел и которого давно нет на свете? Или планета Эйр? Я вырос на Эйре, там я получил образование и воспитание - значит, это и есть моя родина…

- Нет, - быстро сказала Нонна. - Твоя родина здесь. Ты сын землян и сам землянин.

- Я вырос на Эйре, и это был мой мир. Других я не знал и не хотел знать. Конечно, я сознавал свою непохожесть на них. Это мучило меня. Больше всего мне хотелось быть таким, как все. Хотелось страстно, до ненависти к собственному лицу и телу. Но это был мой мир. И когда мне предложили лететь на Землю… Нет, - вздохнул он. - Не с этого надо начать. Надо начать с той эирской экспедиции. Первое знакомство с землянами создало у эирцев впечатление о Земле как о планете дикой, населенной крайне агрессивными существами, и на своих картах они сделали пометку, означающую низшую степень разума. Вместе с тем они подметили потенциальную способность земных племен к быстрому развитию. Покидая Землю с моими родителями на борту, экспедиция забросила в океаны несколько следящих маяков. Они обязаны были сделать это. Два маяка действуют до сих пор. Они регистрировали мощные взрывы и анализировали состав атмосферы. Информация поступала на Эйр и обрабатывалась… ну, можно назвать эту машину машиной прогнозов. Раз за разом прогнозы приобретали все более тревожный характер. Они предсказывали опасность для Эйра…

- Опасность со стороны Земли? - изумилась Нонна.

- Да. Агрессивные от природы земляне, вооруженные ядерным оружием, выйдут в открытый космос - такой прогноз был сделан, и его расценили как отдаленную, но реальную опасность для старых цивилизаций Галактики. Я был послан на Землю, чтобы определить степень опасности, дать достоверную информацию. Я понимал ответственность своей задачи и был полон энтузиазма…

- Ты определил степень опасности? - спросила Нонна.

- Я старался понять земную жизнь. Мне было так трудно, что невозможно выразить. В минуты слабости я просил отозвать меня… Погоди, Нонна, не торопи, я отвечу на твой вопрос… Жизнь на Земле, кроме самых общих принципов, определяющих условия существования разума в Галактике, нисколько не похожа на жизнь Эйра. Там… как бы сказать… там нет никакой разнородности и пестроты, которые ошеломили меня на Земле… Я старательно выполнял свою задачу. На Эйре не только получали регулярную информацию от меня, но и видели моими глазами, слышали моими ушами. Они плохо понимали многое, и я, как умел, объяснял… Я пришел к выводу, что машина прогнозов преувеличила опасность…

- Преувеличила! - Валерий вскочил и возбужденно принялся расхаживать по тесному отсеку. - Ты им скажи, непременно скажи, что они могут спокойно спать на своих кроватях, черт дери…

- Я тоже уверена, что ядерных налетов на Эйр и любые другие населенные планеты не будет никогда, - резко сказал! Нонна. - Просто обидно, что они считают нас дикарями!

- Не надо обижаться, - посмотрел на нее Ур. - У них были достаточно серьезные основания считать землян агрессивными.

- Да как же можно так обобщать? Ну, были войны и сейчас есть. Ну, существуют агрессивные группы, реваншисты всякие, фабриканты оружия - мир пестр и разнороден, в этом ты прав. Но нельзя же всех людей под одну гребенку!

- Что вы накинулись на меня? - несколько растерянно спросил Ур. - Я же говорю, что информировал Учителя… я правильно информировал эирцев, что прогноз ошибочен… что есть на Земле могучие силы, которые не допустят вывоза ядерного оружия в космос.

- Послушай, - остановился перед ним Валерий. - Ты информировал правильно, ты молодец. Ну а если бы ты подтвердил прогноз? Что было бы тогда? Война миров?

- Теперь не уэллсовские времена, Валера, чтобы лететь, высаживаться, чем-то рисковать…

- Я помню, помню! Ты мне однажды сказочку рассказал, я запомнил, как грозились схлопнуть Солнце. Это про них ты рассказывал, про эирцев своих?

- Сказка есть сказка…

- Не крути, Ур! Могут они устроить звездный коллапс? Да или нет?

- Могут. Потребуется такое количество энергии, что трудно себе представить, но в принципе это возможно. Что вы так всполошились, ребята?

- Да видишь ли, - ворчливо сказал Валерий, садясь на место, - лично я обожаю загорать. Хочется еще полежать под солнышком кверху спиной…

- Почему бы эирцам не вступить в прямой контакт с нами? - сказала Нонна. - Разве это не лучше, чем вести тайные наблюдения?

- С кем бы они вступили в контакт? До моей отправки сюда население Земли представлялось им скопищем враждующих племен.

- Какая глупость! Как будто нет ничего, кроме вражды! Ты расскажи им, Ур, о движении за мир. О международном сотрудничестве ученых, о нашем соглашении с американцами о совместных полетах в космос…

- Об Олимпийских играх, - вставил Валерий.

- Наконец есть международные организации, Совет Безопасности, например, который мог бы назначить авторитетную группу экспертов…

- Верно, все верно, - сказал Ур. - Они теперь знают об этом. Но контакт… Может быть, они найдут нужным вступить в контакт, но что-то я сомневаюсь. Слишком разные уровни. Скорее всего они решат подождать, пока Земля достигнет второй степени разума.

- А что это такое? - спросил Валерий.

- Что это такое? - повторил Ур. - Хорошо. Попробую объяснить возможно более популярно… Разум - это ведь не просто продукт высокоорганизованного мозга. Это и энергия. Но для получения энергии требуется определенная система. Мозг постоянно принимает информацию, рассеянную вокруг; этот прием, не организованный в систему, стохастичен. Мозг может и должен быть настроен на направленный прием информации, и тогда мышление включается в информационные поля. Тогда оно становится не просто продуктом энергетики мозга, но и, многократно усиленное, само превращается в источник энергии. Эту энергию, которую дает коллективное, организованное в систему мышление, давно освоили на Эйре. Можно это назвать интеграцией мыслительной энергии.

- Коллективное мышление, - задумчиво сказал Валерий. - Где-то я читал… где-то было подсчитано, что мыслительная энергия двух миллионов человек, мыслящих синхронно, может зажечь сорокаваттную электрическую лампочку…

- Зажечь лампочку? - Ур засмеялся. - Вряд ли на Земле есть электростанция такой мощности, какую дает выход энергии сознательно-коллективного мышления. Ну вот. Социальное устройство, достигшее такого уровня общего мышления, и есть главный признак второй степени разума.

- Ну и ну, - покачал головой Валерий. - Значит, все там думают хором, что ли? Об одном и том же? По команде?

- Нет, конечно. Каждый думает сам по себе. Но если нужна определенная информация или определенная затрата энергии, немедленно включается вся мощь коллективного мышления, ты как бы получаешь импульс.

- Здорово! А каким образом… черт, не выразишь… как можно настроить свой мозг на направленный прием информации? В общем, нельзя ли мне, или вот Нонне, или любому из простых смертных подключаться к системе?

- Нет, - сказал Ур. - На Эйре с детства проходят специальный курс подготовки. Потом, по достижении зрелого возраста - примерно двенадцати лет по земному счислению, - ты сдаешь экзамен и получаешь личный усилитель. Это и есть акт приобщения к общему разуму.

- Личный усилитель? - переспросил Валерий.

- Да. Вы называете это блокнотом. Прибор универсален, он включает и устройство для записи. Но главное его назначение - усиливать энергетический потенциал твоего мышления. Прибор содержит сильный заряд, практически вечный, потому что постоянно идет автоматическая подзарядка. Вы сами наблюдали преобразование космического излучения в электрический ток…

- И прибор включает твое мышление в коллективное?

- Примерно так. Я говорю упрощенно, потому что психофизика тут очень сложная, мне самому не вполне понятная.

- Значит, в цирке ты поднимал людей направленной и усиленной прибором мыслью?

- Да. Меня привлекало в цирке…

- Погоди, Ур. Насколько я понял, прибор служит посредником между твоим и общим мышлением, так? Но общее мышление далеко отсюда. Не может быть, чтобы заряда прибора хватало на преодоление такого гигантского расстояния.

- Ты прав, Валера. Заряда не хватает. Ладно, говорить, так уж все до конца… Я ведь прилетел на этой лодке не с Эйра.

- Само собой. Тебя с родителями доставил космический корабль, высадил вас на десантной лодке и, надо полагать, улетел обратно…

- Нет. Корабль остался на орбите Плутона… На корабле есть мощная станция-ретранслятор, через нее и идет моя связь с Эйром. Может быть, сегодня корабль перейдет на околоземную орбиту.

- Почему?

- Он придет за мной. Сегодня истекает мой срок…

- Что?! - Нонна испуганно уставилась на Ура.

- Они прилетят за мной, но я откажусь возвращаться. Я остаюсь.

- Правильно! - кивнул Валерий. - Что тебе там делать? Может, у них больше порядка и все такое, но, по-моему, скучноватая планета. Извини за резкость суждений, Ур, но ты игрок не из их команды.

Ур не ответил. Он смотрел на экран, на бурный, уходящий к туманному горизонту океан. Скоро, наверное, уже откроется прямо по курсу Кергелен.

- Я ведь не рассчитывал на то, что Нонна вызовет лодку и прилетит за мной, - сказал Ур, помолчав. - Думал, что ты лежишь с вывихнутой ногой…

- Кому же ты послал вызов? Им? - спросила Нонна.

- Да. У меня была надежда на то, что корабль где-то близко.

- Ур… они не увезут тебя силой?

- Надеюсь, что нет. Дай мне, пожалуйста, блокнот. Надо быть готовым ответить на вызов.

Нонна пристально на него смотрела и угадывала каким-то обострившимся чутьем, что он неспокоен, что за внешней сдержанностью скрывается тревожное ожидание.

Резкий толчок. Нос лодки стал быстро задираться кверху, будто она наскочила на препятствие и готовилась его перепрыгнуть. Нонна, вскрикнув, упала на спинку пилотского кресла. Ура и Валерия отжало к задней стенке отсека. Но Ур успел ухватиться за тумбу кресла и подтянул налившееся тяжестью тело к пульту. Перед ним заскользили цветные полосы, все быстрее, быстрее, и что-то тихонько щелкало. Ур знал, что означает щелканье, - перемену курса.

Он молча пытался обуздать лодку, вышедшую из повиновения. Но уже понимал, что ничего сделать нельзя…

- Это они? - прохрипела Нонна.

- Да…

- Что им нужно?.. Я не хочу к ним, не хочу, не хочу… Я боюсь, Ур!.. Скажи им, чтоб отпустили…

Он молчал. Он знал, что они сейчас не ответят на вызов, не станут говорить с ним, пока не притянут лодку на место…

Экран был затянут серой пеленой. Потом его залила голубизна - это лодка прорвала густую облачность и шла теперь вверх в чистом небе.

- Сделай, сделай что-нибудь, Ур…

Голубое небо начало меркнуть, словно наступил вечер. Вот оно стало темно-фиолетовым, почти черным, вспыхнули звезды - незнакомые, круглые, немигающие…

- Они не смеют! - кричала Нонна отчаянным шепотом. - Не смеют увозить насильно…

Вдруг перегрузка кончилась. Замедление было мягким, только стало красно в глазах от прилива крови. Наступила невесомость. Нонна и Ур держались за кресло, а Валерий всплыл, его ноги висели у Ура перед носом. Нонна успела заметить, что на экране появилось нечто совершенно непонятное - какие-то странные конструкции, длинные сверкающие плоскости… Лодка, вздрогнув, остановилась. Снаружи донесся короткий стук, потом - шипение.

- Стыковка? - спросил Валерий.

Он опустился на пол. Невесомость теперь исчезла. Тело весило почти нормально.

- Здесь искусственная тяжесть, - сказал Ур. - Сидите и ждите меня.

Он пошел к двери, но тут Нонна выскочила из кресла и решительно заявила:

- Мы идем с тобой.

Ур поколебался было, потом махнул рукой:

- Ладно. Только ни во что не вмешивайтесь.

Они прошли шлюз. Открылась овальная наружная дверь, и Нонна увидела темноватый коридор и гладкий помост, плотно прилегающий к корпусу лодки.

Ур быстро пошел по кольцевому коридору, освещенному невидимыми светильниками. Нонна и Валерий шли за ним, не отставая ни на шаг.

- КТО С ТОБОЙ?

- Женщина, которую я люблю. И мой друг.

- ОНИ ХОТЯТ ЛЕТЕТЬ С НАМИ?

- Нет. Они хотят остаться на своей планете И я останусь с ними.

- ТВОЕ ПРЕБЫВАНИЕ ЗДЕСЬ КОНЧИЛОСЬ. ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ НА ЭЙР.

- Нет, я решил остаться. Всем сердцем я благодарен своему первому Учителю, и всем эирцам, и тебе тоже, но я останусь на Земле. Здесь родина моего отца. Я человек и хочу жить среди людей.

- ТЫ ЗАБЫЛ ВСЕ, ЧЕМУ ТЕБЯ УЧИЛИ. ТЫ МЫСЛИШЬ НЕПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО. ТЫ САМ МНОГО РАЗ ПРОСИЛ ПОСКОРЕЕ ВЫВЕЗТИ ТЕБЯ ОБРАТНО НА ЭЙР.

- Да, просил. Я не сразу пришел к ясному пониманию… Непоследовательность только подтверждает мою человеческую природу.

- ОНА ПОДТВЕРЖДАЕТ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ПРЕБЫВАНИЕ НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ СИЛЬНО НА ТЕБЕ ОТРАЗИЛОСЬ. К КОНЦУ СРОКА ТЫ ВСЕ ХУЖЕ ВЫПОЛНЯЛ СВОЮ ЗАДАЧУ.

- Я выполнял ее как умел. Мне было трудно здесь, и на моей информации невольно отражались смятение, растерянность… Но она всегда была правдивой. Я еще раз, последний раз говорю тебе с полной ответственностью: планета Земля не опасна для Эйра…

Нонна стояла чуть позади Ура. Она не видела никого в темном помещении. Впереди светились разноцветными переливами окошки каких-то приборов - большие и маленькие окошки чужого мира. Где-то вверх была словно прорублена дыра, в которой виднелось звездное небо. Иногда по нему пробегали цветные волны.

Нонне казалось, что в глубине помещения есть кто-то живой, даже несколько живых существ. Ей было жутко, но она усиленно всматривалась, пытаясь различить очертания фигур. Раз ей почудилось, что пробежавшая световая полоска на миг выхватила из тьмы зеркальную чешую…

- ЧТО ЗНАЧИТ ПРАВДИВАЯ ИНФОРМАЦИЯ? НЕПОНЯТНО.

- Правдивая информация отражает действительность без искажений. Без лжи сознательной или бессознательной.

- ИНФОРМАЦИЯ МОЖЕТ БЫТЬ ИНФОРМАЦИЕЙ И БОЛЬШЕ НИЧЕМ. ВСЯ ТВОЯ ИНФОРМАЦИЯ БУДЕТ ОБРАБОТАНА В ПУТИ.

- Учитель, я не возвращусь на Эйр! Мое место здесь, на Земле, я хочу жить среди подобных себе - неужели ты не понимаешь?..

- ЭТО НЕВОЗМОЖНО.

Нонна взглянула на Ура. Его лицо в слабом свете звездного неба хранило уже знакомое ей суровое выражение. Но было что-то еще, непривычное, щемящее, может быть, вот эти мучительные морщины на лбу, беспомощное выражение поднятых бровей…

- ЭТИ ДВОЕ МОГУТ ВЕРНУТЬСЯ НА СВОЮ ПЛАНЕТУ. ТЫ ВОЗВРАТИШЬСЯ НА СВОЮ. ТЫ ПРИОБЩЕН К ОБЩЕМУ РАЗУМУ И НЕ МОЖЕШЬ СПУСТИТЬСЯ К ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ.

- Могу! Могу и хочу… Отпустите меня, отпустите…

Нонне сделалось тоскливо, жалость и страх переполняли ее. Она не знала, о чем идет безмолвный разговор и как он поворачивается, но чувствовала, видела, что Ур побежден. Сломлен…

И вдруг из неведомых глубин сознания явилось иное чувство, мгновенно оттеснившее страх и жалость. И, безотчетно повинуясь ему, Нонна рванулась вперед…

Она ринулась в глубину помещения, туда, где притаились живые существа, она с ходу налетела на кого-то или что-то и заколотила кулаками по жесткому, жутко холодному, и она кричала надсадно, не своим голосом:

- Не отдам вам его! Он мой, а не ваш!.. Мой, мой!..

Что-то похожее на кривую палку подвернулось ей под руку, и она кинулась дальше, к смутным фигурам, и била палкой куда ни попадя.

- Умру, а не отдам его! Не отпущу ни на какие планеты, никуда, ни-ку-да!.. Убирайтесь отсюда!

Кто-то сзади схватил ее за плечи железными руками, она услышала над ухом голос Ура:

- С ума ты сошла!

Нонна вырывалась и царапалась, и кричала, срывая голос, ни до чего ей не было дела, только прогнать этих, не отдать им Ура…


Опомнившись, она увидела все в том же звездном голубоватом свете, что сидит на полу, а над ней, склонившись, стоит Ур, и лицо Валерия, небывало серьезное, увидела она. Ее волосы растрепались, распустились по плечам, и она машинально провела ладонью по полу в поисках выпавших заколок. Лицо было мокрое от слез, в горле першило, хотелось кашлять.

- Дай руку, - сказал Ур. - И вторую. Смотри, что ты наделала.

Руки у нее были в крови, на ребрах ладоней, на костяшках пальцев содрана кожа. Ей было все равно, она даже боли не чувствовала, только внутри, в груди нестерпимо болело. Тупо смотрела она, как Ур перевязывает ей руки своим и Валеркиным носовыми платками. Потом она подняла на него глаза, спросила почти беззвучно:

- Ты не бросишь меня?

- Никогда, - ответил он. И, кончив перевязывать, выпрямился.

Разговор его с Учителем по каналу вневременной связи оборвался, в ту самую минуту, когда Нонна пошла в атаку. Корабельный связист, вероятно, выключил связь. Ур не знал, что происходило. Но что-то происходило - он видел это по одному ему заметным признакам. Наверняка корабельная машина анализировала поступок и слова Нонны, наверняка уже оповещен об этом Эйр. Что ж, оставалось только ждать… Но вот он ощутил сигнал вызова. Разговор возобновился.

- КТО ЭТО БЫЛ?

- Я уже сообщил: женщина, которую я люблю.

- ОНА ХОТЕЛА ПРИЧИНИТЬ ВРЕД ЭКИПАЖУ?

- Нет. Она никому не причинит вреда. Она добрая.

- ОНА СКАЗАЛА, ЧТО УМРЕТ, НО НЕ ОТДАСТ ТЕБЯ. ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?

- Это значит, что она не захочет жить, если меня увезут на Эйр. Она меня любит.

- А ТЫ?

- Что я? Лучше и мне умереть, чем расстаться с ней. Мы с ней не можем расстаться. Мы не можем жить порознь.

Связь опять прервалась. Но Ур продолжал стоять не шевелясь, не оборачиваясь к Нонне. Он чувствовал на себе ее тревожный взгляд. Слышал, как Валерий шептал ей что-то успокоительное… Вызов!

- В КОРАБЛЕ РОЖДЕННЫЙ, СООБЩАЮ ТЕБЕ РЕШЕНИЕ ОБЩЕГО МНЕНИЯ. МЫ НЕ ХОТИМ ВАШЕЙ СМЕРТИ. И ХОТЯ ТВОЕ ЖЕЛАНИЕ ОСТАТЬСЯ НА МАЛОРАЗВИТОЙ ПЛАНЕТЕ НАМ НЕ ВПОЛНЕ ПОНЯТНО, ТЕБЕ РАЗРЕШЕНО НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ НА ЭЙР.

- Спасибо, Учитель! Спасибо всем, всем…

- ТЫ БУДЕШЬ ВЫКЛЮЧЕН ИЗ ОБЩЕГО РАЗУМА. БУДЬ ОСТОРОЖЕН. СКАЖИ ЖИТЕЛЯМ ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ, ЧТО КРУПНЫЕ ВЫБРОСЫ ЭНЕРГИИ В КОРОТКОЕ ВРЕМЯ НЕ БЫВАЮТ ПОЛЕЗНЫМИ. ОНИ МОГУТ ВЫЗВАТЬ ТРЕВОГУ В ЦИВИЛИЗОВАННЫХ МИРАХ. ПУСТЬ ЖИТЕЛИ ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ БУДУТ ОСТОРОЖНЫ С ЭНЕРГИЕЙ.

Связь выключилась. На этот раз, как видно, навсегда… Ур вдруг почувствовал, что ноги перестали его держать. Он сел и несколько секунд дышал, широко разевая рот.

- Ну что? - услышал он шепот Нонны. - Они не отпускают?..

Он повернул к ней голову и медленно, трудно улыбнулся.

- Отпустили?! - ее глаза просияли.

Ур кивнул.

Потом он ушел во тьму кабины, его силуэт трижды пересек светлое пятно звездного неба. Слабо гудели странные голоса. Ур прощался с экипажем звездолета.

Потом они втроем вернулись по кольцевому коридору, через шлюз, в свою лодку. Он усадил Нонну и Валерия в кресла в соседнем отсеке - тут только Валерий вспомнил, что это были кресла Шама и его жены, Каа. Сам Ур уселся в пилотское кресло перед пультом. Снаружи зашипело, донесся короткий стук: звездолет разверз свое чрево, чтобы выпустить лодку. Перегрузка нарастала, но теперь было легче ее переносить.

- Блокнот-то у Ура отобрали, - сказал Валерий. Он испытывал неудержимую потребность говорить. - И лодочку после посадки заберут обратно. И будет наш Ур как все люди…

Нонна молчала. Она лежала в кресле, закрыв глаза. Но Валерию почудилась слабая улыбка на ее измученном лице.

- Ну что ж, - сказал Валерий, - все хорошо, что хорошо кончается, как говорили в древнем Шумере.


Загрузка...