Глава 35

— Что нам совсем не к спеху, — спокойно проговорил Дин, — так это растратить все боеприпасы.

— И то верно, — подтвердил Байрд.

— Но можно попробовать пробить себе дорожку. Правда, зверье так сгрудилось вокруг нас, что с ружьем…

— Понял, — Байрд тряхнул ружьем. — Могу прикрыть тебе спину, но эта штуковина нескольких за раз не вынесет.

— Не помешает, — Дин пожалел, что у старика стародревнее ружье и самодельные пули, а не дробовик. — Просто экономьте пули.

— Сынок, я умею так беречь монету, что Томас Джефферсон[99] бы обрыдался. Не нужно учить меня экономности.

— Тогда вперед, — дробовик Дина был уже заряжен.

Звери топтались вокруг, то там, то здесь проверяя соляную преграду на прочность. Они и правда сгрудились в кучу, но сложность состояла в том, что на разных уровнях: грызуны и рептилии у самой земли, олени и бараны повыше, а птицы и вовсе в воздухе. Придется действовать очень быстро: топтание доконает защитный круг еще быстрее, чем таяние снега.

Так, минус восемь патронов с солью — осталось еще шестнадцать. С другой стороны, вполне возможно, что этот зоопарк — лишь часть армии, а у дома ведьмы будут поджидать остальные… Тогда шестнадцати патронов не хватит. Черт, тогда и сотни патронов не хватит!

По-любому, пока не попробуешь, не узнаешь.

— Вперед! — заорал Дин и вскинул дробовик, рассчитывая первым выстрелом проредить стаю птиц.

Грянул выстрел, и воздух в мгновение ока наполнился перьями и ошметками плоти. Упав на снег, они замерцали черным и исчезли, а некоторые растворились еще в воздухе. Звери, кажется, опешили: кто-то застыл на месте, кто-то полез прятаться за более крупных товарищей. Дину только это и надо было: чем плотнее они собьются, тем больше попадет под выстрел. Были бы они чуть подальше, радиус поражения стал бы шире, но выбирать не приходилось. Дин опустил дробовик и пальнул понизу, рассчитывая, что крупные животные тоже исчезнут, даже если попадет по ногам. Расчет не оправдался, зато у крыс, мышей, бурундуков и скунсов не осталось ни малейших шансов. Причем скунсы, странное дело, даже успели оставить свой неповторимый «аромат». Койоты, еноты, олени и один баран, попавшие под выстрел, вопреки диновым ожиданиям не исчезли, но повалились в снег, испуская беззвучные вопли. Некоторые просто мигали, другие принимали попеременно то человеческий, то звериный облик. Один олень снова превратился в отца Байрда.

— Па! — крикнул старик и, прежде, чем Дин успел его остановить, наступил на дорожку соли.

— Дерьмо! — рявкнул старший Винчестер и, крутнувшись на месте, выстрелил в другую сторону, чтобы оттянуть нападение с тыла.

Духи явственно замешкались: теперь они могли беспрепятственно атаковать, но количество погибших от трех выстрелов их смутило, и они будто бы решали, что теперь делать.

«Ну естественно, нападать», — подумал Дин.

Он загнал в ствол еще один патрон, выстрелил. Байрд тем временем бросился к отцу, а тот уже успел превратиться обратно в крупного оленя. Животное попыталось подняться на ноги и по широкой дуге мотнуло головой, украшенной угрожающего вида рогами, в сторону старика. Дин едва подоспел, чтобы его оттолкнуть, а сам поднырнул под удар, почувствовав, как голову обдало ветерком. И всадил заряд прямиком оленю в морду.

«Пятый. Еще трое на очереди.»

Но теперь их с Байрдом ничего не защищало, а призрачные звери перегруппировались. Птицы набирали высоту, чтобы ринуться оттуда, а из-под сугробов ползли змеи и крысы.

«Господи, ненавижу крыс!» — Дин снова выстрелил в снег, прикончив дюжину ползущих, карабкающихся, извивающихся тварей. Услышав громкий хлопок, старший Винчестер оглянулся и увидел Байрда, опустившегося на колено и поднявшего свое старое ружье. Он только что застрелил барана, а потом — второго оленя. Дин прицелился в самое большое скопление духов и тоже выстрелил. От енотов, скунсов и белок только шерсть полетела, последний снежный баран тоже исчез. И тут на Дина, оскалив пасть, кинулся койот. Старший Винчестер ни за что бы не успел справиться с дробовиком, но тут снова грохнуло ружье Байрда. Не успел Дин приготовиться к неминуемому укусу, как зверь исчез, и все, что почувствовал Дин — лишь движение воздуха.

Вот и все. Оставшиеся звери разбежались, разлетелись и расползлись. Дин и Байрд дружно сели в снег, встретились взглядами, улыбнулись, а затем и расхохотались.

— Показали мы им, а? — проговорил старик между приступами веселья. — Видал, как они поджали хвосты и кинулись наутек?

— О да, — задыхаясь, согласился Дин. — Да, черт возьми.

Посмеялись и хватит. Это был еще не конец, далеко не конец — всего лишь стражи, предназначение которых состояло в том, чтобы убить чужаков или хотя бы задержать их. Положительный момент: если есть стража, значит, есть что охранять. Теперь Дин был еще тверже убежден, что разгадка убийств кроется в доме Элизабет Клэр Марбро. Если бы оказалось, что ведьма зарыта где-нибудь в другом месте — на одном из осмотренных ими с Сэмом кладбищ, например — сегодняшняя прогулка стала бы пустой тратой времени. Так что на самом деле ожесточенная драка с животными-призраками — это лучшее, что произошло за последнее время, потому что она дала Дину надежду на то, что они двигаются в верном направлении.

— Подъем, — он встал и подал Байрду руку, за которую тот тут же ухватился твердой натруженной ладонью. — Пойдемте поджарим ведьму.

Байрд, из которого еще не выветрилось подстегнутое адреналином веселье, хохотнул:

— Это лучшее приглашение, которое я услышал за всю неделю. Дьявол, а то и за месяц!

Джульетт Монро колотило словно в лихорадке. Такого ужаса она себе и представить не могла. Она смотрела хоррор, она читала страшилки, она была свидетелем аварии, при которой чье-то тело размазало мало что не по всей улице, а кровавые следы держались неделями… Но ничто не ужаснуло ее так сильно, как зрелище двух знакомых, стоящих над собственными трупами.

Джульетт постаралась дышать медленно и глубоко, чтобы успокоить сердцебиение и трясущиеся руки. Но каждый раз перед глазами вставал образ Говарда Патрика, ковыляющего к дому, и тут же дыхание становилось частым и поверхностным, а каждый мускул мелко дрожал. По вискам и лбу тек пот. Но, несмотря на потливость — или из-за нее? — Джульетт совсем замерзла и решила включить обогреватель на большую мощность, если, конечно, он сработает без электричества. Но для этого надо было спуститься, а значит, оказаться ближе к не-Говарду и не-Стью. Если же она увидит кого-то из них в окно, то начнет вопить и остановиться уже не сможет. Но чем дольше Джульетт думала об этом, тем холоднее становилось в комнате — буквально с каждой секундой. Что-то с отоплением? Тогда в любом случае придется спускаться к термостату. В доме было темно, потому что Джульетт сама задернула все занавески. Тогда она щелкнула выключателем над лестницей — бесполезно. Она попробовала еще пару раз — туда-сюда, туда-сюда, но нет, электричество не подключилось волшебным образом. Джульетт побежала вниз по ступеням, стараясь одновременно и смотреть и не смотреть в окно гостиной, где задернутые занавески не сходились до конца. Получалось с трудом, поэтому весть путь до стены с термостатом Джульетт то оглядывалась, то отворачивалась. Термостат был старого образца, из тех, где надо двигать маленький рычажок в нужном направлении. Женщина подвинула его к отметке «Теплее» и приготовилась услышать характерный звук, но — тишина. Итак, что имеется в доме? В гостиной есть камин и несколько полешек, но остальные в поленнице, а до нее не добраться. Есть переносные обогреватели, но они бесполезны без электричества. Есть свечи и спички, фонарики и одеяла, даже радио на батарейках. Ни в одном доме в стране со снежной зимой не обойтись без таких вещей, хотя снег никогда не выпадал настолько глубокий, чтобы оторвать дом от внешнего мира надолго. В сарае даже стоит бензиновый генератор, но идти к сараю, когда вокруг дома бродит волк… Не говоря уж о его некогда живых союзниках.

Джульетт не собиралась оставаться внизу надолго. Нет, она будет жить наверху, откуда можно будет приглядывать за волком, Стью и Говардом, и где они не смогут приглядывать за ней. Джульетт собрала вещи, которые могут пригодиться: спички, мощный фонарь и портативное радио. В радио, правда, не было батареек, но несколько штук она как-то засунула в банку из-под кофе на буфетной полке и сейчас выудила их оттуда и выложила на стол.

Джульетт как раз направлялась к лестнице, когда в дверь постучали.

Она замерла. Дверь отсюда хорошо просматривалась видна, а значит, кто бы ни был на крыльце, он может сделать пяток шагов в сторону, заглянуть в щелочку между занавесками и увидеть ее. Дверная ручка повернулась насколько позволил запор. Джульетт тогда и щеколду задвинула. Когда она проделывала это все, то чувствовала себя под какой-никакой, но защитой. Но теперь, когда стало ясно, что волк умудрился отрубить электричество и телефонную линию, когда стало ясно, что волк — не обычный зверь, а какое-то чудовище, способное поднимать мертвых, больше не казалось, что два механических приспособления смогут помочь.

Дверь содрогнулась совершенно явственно. Какая-то часть сознания все еще надеялась, что Стью и Говард — не те мертвецы, которых волк оставил на снегу — своего рода фикция, не имеющая материальной формы. Но волк бы не смог повернуть ручку или трясти за нее дверь. Такое значило только одно: союзники волка находились в человеческих телах и имели человеческие свойства: материальность, возможно, разум. Голосов, правда, пока слышно не было, но может, и они не за горами.

Пока этого не случилось, Джульетт побежала наверх. Ощущение безопасности улетучилось: комнаты в доме запирались, но двери были непрочные. Но все же в такой момент даже иллюзорная защита ценилась на вес золота. Джульетт юркнула в спальню, заперла за собой дверь и привалилась к ней спиной, сжимая в охапке все принесенные вещи. Фонарик она включила, несмотря на то, что из окна лилось достаточно света. Джульетт нравилось ощущать спиной нечто твердое, хотя она понимала, что дверь вовсе не толстая и не прочная: под когтями волка, наверное, не устояла бы, да и один хороший пинок запросто вышибет ее. Но дверь была своеобразным барьером и обеспечила маломальское душевное спокойствие. Джульетт с удивлением заметила, что дрожь отпустила. Видно, если не только принимать происходящее, но и как-то действовать, взять себя в руки становится куда легче.

Джульетт позволила себе слабо улыбнуться, когда в гостиной брызнуло осколками оконное стекло.

Загрузка...