Глава десятая

– Я не верю своим глазам! Ты так изменилась! У меня никак в голове не укладывается… Неужели ты собираешься переехать в Грецию?

– Почему нет? Я всегда увлекалась историей Древней Греции и не понимаю, почему не сделала этого раньше. – Энджи подняла коробку с книгами, чтобы отнести ее на чердак. – Вечером меня не будет.

Миссис Литтлвуд фыркнула.

– Полагаю, ты идешь с кем-нибудь из своих заумных друзей в музей на очередную лекцию?

– Не угадала, – поднявшись на чердак, Энджи поставила коробку рядом с остальными. – Я иду в Олдвич на премьеру новой пьесы.

Совершенно одна, добавила она про себя.

Вернувшись с Крита, она стала чаще бывать в обществе; за ней начали ухаживать несколько мужчин, но все получили отказ. До окончания бракоразводного процесса Энджи не собиралась ни с кем встречаться…

Потому что ни один из ее новых ухажеров не был похож на Никоса. Они ему в подметки не годились.

– Дорогая, если ты лелеешь мечту о своем миллионере, то зря теряешь время. Если ты хотела привязать его к себе, тебе не следовало возвращать ему бриллиант. – Мать сложила руки на груди. – Но мужчина вроде него все равно не смог бы обрести счастье с такой, как ты.

Спустившись с чердака, Энджи пристально посмотрела на мать.

– Этот бриллиант принадлежит ему, и поэтому я его вернула. Уверена, при других обстоятельствах мужчина вроде него был бы счастлив с такой, как я. К несчастью для нас обоих, поведение Тиффани чуть не разрушило его семью. Это всегда будет стоять между нами. Я ушла от него по собственному желанию и не собираюсь возобновлять наши отношения.

Мать Энджи нахмурилась.

– Так зачем же красить губы, если он этого не увидит?

– Я крашу губы не для него, для себя. Отныне я буду это делать всегда. – Энджи прошла в гостиную и продолжила собирать вещи.

– Должна признать, ты выглядишь лучше, хотя, конечно, не идешь ни в какое сравнение с моей Тиффани.

– А я и не стремлюсь на нее походить. Я такая, какая есть, мама, и горжусь этим. – Протянув руку, девушка взяла со столика фотографию маленькой Тиффани, такой трогательной и невинной. – Я возьму снимок с собой, потому что хочу запомнить сестру именно такой.

А не коварной разлучницей.

Эти слова застали ее мать врасплох.

– Конечно, ты всегда была очень умна, но Тиффани…

– Тиффани мертва, мама. Нам всегда будет ее недоставать, но жизнь продолжается. – Энджи посмотрела на часы. – Я попрощаюсь с тобой прямо сейчас, потому что из театра отправляюсь прямиком в аэропорт. Как только я обоснуюсь в Греции, пришлю тебе свой адрес, и ты сможешь переехать ко мне.

– Это безумие. – Ее мать нахмурилась. – Ты еще даже не нашла работу.

– У меня высокая квалификация, и я свободно говорю по-гречески. Для начала я собираюсь в качестве добровольца принять участие в археологических раскопках.

– В качестве добровольца? Зачем тебе это? – Миссис Литтлвуд не смогла скрыть своего отвращения. – Мне никогда тебя не понять, Анджелина.

– Ты права, мама, – тихо произнесла девушка, – но это не имеет значения. Мне нравится быть самой собой.

Пьеса закончилась, и Энджи вместе с остальными зрителями покинула здание театра.

Одни пойдут в ресторан, другие – домой, а я полечу в Грецию.

На мгновение её пронзила мучительная боль.

Смогу ли я когда-нибудь забыть его?

Борясь с приступом хандры, Энджи подняла руку, чтобы остановить проезжающее мимо такси, но тут рядом с ней у обочины притормозил черный лимузин.

Дверца открылась, и из машины вышел Никос.

В течение нескольких секунд Энджи тупо смотрела на него.

Это действительно он или у меня начались галлюцинации?

Затем она обнаружила, что все женщины, выходящие из театра, бросают в его сторону восхищенные взгляды. Только Никос мог вызывать такую реакцию у противоположного пола.

Что он здесь делает?

Сердце девушки бешено заколотилось, но разум нашел логичное объяснение его приезду.

Разумеется, он прилетел в Англию не для того, чтобы увидеть меня.

Никос занимается бизнесом. Филиалы его компании находятся во всех уголках земного шара. Наверное, он прибыл в Лондон, чтобы заключить очередную сделку…

Внезапно Энджи захотелось, чтобы он сейчас оказался в Бразилии или еще в какой-нибудь далекой стране. Она боялась, что может не пережить еще одной разлуки с ним.

Целый месяц она пыталась убедить себя в том, что справится без него, но его внезапное появление застало ее врасплох…

Ведь жизнь без него была жизнью лишь наполовину.

– Что ты здесь делаешь, Никос? – притворно небрежно спросила Энджи.

– Заключаю важную сделку.

Она кивнула.

– Надеюсь, она будет успешной.

– Переговоры только начались, – спокойно произнес Никос, и она уставилась на дорогу в ожидании следующего такси.

Мне нужно уехать прежде, чем я совершу какую-нибудь глупость.

– Уверена, у тебя все получится.

– Я рассчитываю на это. Садись в машину, Анджелина.

– Прости? – Их взгляды встретились, и ее сердце пропустило несколько ударов. – Я не могу никуда с тобой поехать. Мой самолет вылетает через два часа. В такую дождливую погоду мне едва хватит времени на то, чтобы добраться до аэропорта.

– Я отвезу тебя туда, – заявил Никос тоном, не терпящим возражений, и, взяв Энджи за руку, повел ее к машине. Усевшись вместе с ней на заднее сиденье, он наклонился вперед и дал указания водителю.

– Куда ты собиралась, Анджелина?

Находиться рядом с ним в замкнутом пространстве было настоящей пыткой. Ей ужасно хотелось запустить пальцы в его густые черные волосы, прижаться губами к его чувственным губам…

– В Грецию.

Почему бы не сказать ему правду?

– Ты полюбила мою страну.

При других обстоятельствах его самодовольное выражение лица вызвало бы у нее улыбку, но сейчас ей стало очень грустно, но она попыталась скрыть свои истинные чувства.

– Конечно. Не понимаю, почему я не ездила туда раньше. Для начала я собираюсь принять участие в археологических раскопках, но надеюсь найти постоянную работу в Греции и остаться там.

Пройдя лабиринт перегруженных лондонских улиц, они наконец выехали на шоссе, ведущее к аэропорту.

– Почему ты покинула Крит, не попрощавшись со мной?

Энджи отвернулась и уставилась в окно, боясь, что глаза выдадут ее чувства.

– Это показалось мне наиболее правильным решением.

– Я получил документы от твоего адвоката.

– Хорошо. Теперь ты свободный человек.

– К сожалению, нет. – В его тоне не было ни следа прежней уверенности, и она, нахмурившись, посмотрела на него.

– Что-то не так с документами?

– С ними все не так.

– Ничего не понимаю… Адвокат заверил меня, что для развода нет никаких препятствий. Он все тщательно проверил.

Его взгляд задержался на ней.

– Он не учел один важный факт…

Энджи похолодела.

– Что? Что он упустил?

– Что я люблю тебя, и это делает наш развод невозможным.

Потрясенная, Энджи молчала.

– Я люблю тебя и не позволю тебе со мной развестись, так как уверен – ты тоже меня любишь. – Он придвинулся ближе и запустил руку в ее волосы. – Ты уехала из-за того, что подслушала мой разговор с матерью, ведь так?

– Я… она… – Его пальцы коснулись шеи Энджи, и ее сердце учащенно забилось. – Почему ты так считаешь?

– Это единственно объяснение твоего бегства. До ужина мы с тобой занимались умопомрачительным сексом. Все было замечательно. Но за всю обратную дорогу ты не произнесла ни слова, а наутро собралась и уехала.

Энджи сглотнула.

– Разве имело смысл ждать два года, когда все можно было сделать сразу же? Ты заслуживаешь того, чтобы тебе позволили жить своей жизнью. Мне казалось, таким образом я причиню меньше боли другим людям, в том числе твоей матери.

– Моя мать меня сейчас не интересует, – тихо произнес Никос, проведя пальцами по ее щеке. – Точно так же, как твои мать и сестра. В данный момент меня интересуешь только ты, и я приехал сюда потому, что готов продолжать жить своей жизнью, но только вместе с тобой.

Энджи немного отстранилась.

– Никос…

– Когда я впервые встретил тебя в Лондоне я был страшно зол на всю вашу семью, и то, что ты отчаянно защищала отвратительное поведение своей сестры, сильно меня обидело.

– Тиффани вела себя ужасно, – прошептала Энджи, – но все же она была моей сестрой.

– И твоя преданность ей делает тебе честь, agape тои. Но тогда я думал только о том, как бы поскорее вернуть бриллиант матери.

– Теперь я это понимаю. Наверное, ты очень о ней беспокоился.

– Маме пришлось через многое пройти, но она сильная женщина, а отец получил хороший урок. Мы снова этим занимаемся… – простонал Никос, зарывшись лицом в ее плечо, – мы говорим о наших семьях, когда мне хочется говорить только о нас.

– Никаких «нас» не существует. – Энджи попыталась отстраниться, но у нее ничего не вышло. – Я совершила ужасный поступок, заставив тебя на мне жениться, но тогда ты казался мне бесчувственным самонадеянным эгоистом.

– Я был бесчувственным самонадеянным эгоистом, – пробормотал Никос, покрывая поцелуями ее шею. – К тому же ты вовсе не заставляла меня на тебе жениться. Я мог бы отказаться и обратиться за помощью к своим адвокатам, но не сделал этого. Я уже тогда был тобой очарован.

Энджи томно вздохнула, когда кончик его языка коснулся уголка ее губ.

– Это неправда. Ты считал меня некрасивой.

– Я никогда не считал тебя некрасивой. В день нашей первой встречи я обратил внимание на твои красивые глаза, а когда ты распустила волосы… – не договорив да конца, мужчина поцеловал ее в губы.

– Ты считал меня жалкой неудачницей, – произнесла Энджи. – Тебя смущало, что посторонние люди могли увидеть тебя в моем обществе.

– До тебя я не встречал женщин, которые осмеливались бы мне перечить или были способны поддерживать разговор о древнегреческой керамике на моем родном языке. Мне понадобилось время, чтобы признать, что ты очень умна, но я это признал, – поспешно заверил ее Никос. – Я очень тобой горжусь.

– Ты никогда бы на мне не женился, если бы не Тиффани.

– Тогда я всегда буду ей за это благодарен.

Посмотрев в окно, Энджи обнаружила, что машина остановился.

– Это не Хитроу.

– Нет, но здесь мой самолет, и я надеюсь, ты вернешься на Крит вместе со мной. Хочешь принимать участие в раскопках? Я не против. Хочешь оставаться дома и растить моих детей – замечательно. Ты можешь делать все, что только пожелаешь.

Энджи не верила своим ушам.

– Растить твоих детей?

– Конечно. Я грек, а греки любят детей. – Пожав плечами, Никос потянулся за пиджаком и достал из кармана коробочку. – Я хочу подарить тебе это и тем самым замкнуть круг. – Он открыл коробочку, и Энджи, заглянув в нее, восхищенно воскликнула:

– Но это же бриллиант Брандизи!

– Который по традиции старший сын дарит своей возлюбленной. Ты примешь его? Выйдешь за меня замуж?

Дрожащей рукой Энджи взяла подвеску.

– Мне было тяжело с ним расстаться, потому что его носила она.

– Тогда носи его и вспоминай то хорошее, что было в твоей сестре, – мягко сказал Никос, – и знай – я тебя люблю, agape тои.

– Если бы не моя сестра, мы бы, наверное, никогда не встретились.

– Значит, это судьба, – хрипло произнес Никос. Взяв у Энджи подвеску, он надел ее ей на шею. – Очень тебе идет.

– Боюсь, у меня могут украсть такую дорогую вещь.

Никос улыбнулся.

– Рядом с водителем сидят двое вооруженных охранников, но истинная ценность подвески заключается в моих чувствах к тебе, не в камне. – Никос посерьезнел. – Я никогда не думал, что смогу встретить женщину, которой захочу ее подарить. Я ужасно обращался с тобой, agape mou. Ты простишь меня?

– За что мне тебя прощать?

Никос глубоко вдохнул.

– Я был холодным, жестоким и высокомерным. Ты чувствовала себя неловко в моей постели, но я не позволял тебе уйти.

– Я благодарна тебе за это, – мягко произнесла Энджи. – Ты открыл мне ту часть меня самой, о существовании которой я даже не подозревала. Ты заставил меня впервые в жизни почувствовать себя красивой. Ты дал мне уверенность в себе, которая до сих пор была связана только с моими профессиональными достижениями. Ты научил меня нравиться себе самой, превратил из Энджи в Анджелину, и это бесценный дар.

– Так ты не жалеешь о том, что между нами произошло?

– Как можно? Я тоже тебя люблю, Никос. Ты был прав.

Он взял ее лицо в ладони.

– Ты вернешься со мной в Грецию?

– Конечно. – Энджи повернула голову и коснулась губами его ладони. – Это мой дом, и я останусь там с тобой навсегда.

Загрузка...