Лина Манило Вечность спустя

1 Глава

Андрей приоткрыл один глаз, пытаясь понять, как оказался в чужой комнате, где нет ни единой знакомой детали. Всё, что хранила память на момент пробуждения — вечеринка у бассейна в загородном доме бывшего однокурсника, с которым слишком давно не виделись, чтобы ещё находить смелость называть друг друга друзьями. Андрей открыл второй глаз, попытался оторвать голову от подушки, но боль вонзила острые клыки в измученный алкоголем мозг, разрывая его на части.

Застонал, из чистого упорства предпринял новую попытку подняться, но она закончилась ещё плачевнее — к горлу подступил комок, и Андрей сглотнул, чтобы не стошнило. Вроде бы помогло, но надолго ли?

Делать нечего, так и остался лежать, перебирая в мутной памяти события, предшествующие пробуждению. Вот они совершенно неожиданно для обоих встретились с Игорем на званом ужине одного из благотворительных фондов, где шампанское лилось рекой, а обычно прижимистые толстосумы расставались с заработанным-награбленным-отмытым — нужное подчеркнуть — с показной легкостью.

Нет, никто из власть имущих и портфеледержателей не был добр или милосерден, на больных раком детей каждому было наплевать с высокой колокольни, но щедрые инвестиции в здоровье умирающих сироток — важные бонусы к реноме каждого из них. Чего не сделаешь ради репутации, да? Даже с деньгами расстанешься, хоть это зачастую и слишком болезненный шаг Андрея никто из них не раздражал. Он никогда не мнил себя лучше, чище или благороднее, не морщился брезгливо, глядя на фальшивую доброту. Знал, для чего он здесь, зачем ему все эти званые ужины и аттракционы невиданной щедрости — Андрей просто хотел, чтобы его бизнес, на строительство которого угрохал чёртову уйму лет оставался стабильным и развивался. Для этого он готов был абсолютно на всё. Да и ко всему прочему ему-то ведь никто не запрещал жертвовать на благотворительности с чистым сердцем. Другие пусть со своей совестью сами торгуются.

Совсем недавно вернувшись в город своей юности с одной единственной целью — расширить и без того довольно успешный бизнес, вгрызся в предоставленные шансы со всей яростью и напором, присущим его натуре. Сеть магазинов спортивного питания и экологически чистых продуктов — дело выгодное, особенно в эру тотальной озабоченности собственным здоровьем. Да, сейчас это была сеть, раскинувшаяся почти на всю страну, а когда-то ведь всё начиналось с небольшого уголка в столичном ЦУМе, арендованного у жадного владельца помещения. И казалось порой, всё это зря, бесполезно и бессмысленно. И жрать было нечего, и спать приходилось по паре часов в занюханной общаге, но упорство и железная воля способны сдвинуть с оси планету. Бизнес медленно, но уверенно покатился в гору, и вот уже десять лет Андрей был чуть не монополистом в своём деле.

Нынче ведь многие хотели поигрывать мускулами на глянцевых фотках в Инстаграме и рассуждать со знанием дела о пользе овсяного молочка и пророщенной пшеницы на завтрак. Андрей давал каждому желающему иллюзию красоты и возможного бессмертия, позволял чувствовать себя спасителями животного мира от неминуемого вымирания. Почему нет, если на это сейчас настолько беспощадная мода?

Кровать заскрипела, и кто-то, лежащий рядом, тихо вздохнул, отвлекая от раздумий.

Андрей распахнул глаза, никак не ожидая, что находится в комнате не один. Даже голова будто бы болеть перестала. Он ведь решительно не помнил, чтобы с кем-то знакомился, а уж тем более занимался сексом. Последний вариант пришёл в голову, потому что вздох, несомненно, принадлежал девушке. Не мог же он просто заснуть рядом с кем-то и даже не помнить об этом? Неужели допился до ручки, и проявились первые признаки алкоголизма?

Мучимый вопросами, Андрей всё-таки нашёл в себе силы и повернулся на другой бок, борясь с тошнотой и головокружением. Но желание понять. что происходит, оказалось сильнее похмелья и боли в мышцах.

— Ты кто? — спросил, сфокусировавшись на лице девушки с поразительными ярко-зелёными глазами. В голове промелькнула мысль, что это наверняка линзы, потому что не может природа наделить чью-то радужку настолько насыщенным цветом. А потом будто из ведра ледяной водой окатили — он видел однажды эти глаза, только никак не мог вспомнить, из сколь далёкого прошлого явился этот призрак. А может быть, померещилось?

Да нет, вряд ли. Значит, точно видел. Только где и когда?

По спине пополз холодок, но мозг, разжиженный обильными возлияниями, никак не хотел нормально работать, потому и вспомнить обладательницу этих чертовски знакомых глаз никак не получалось.

— Яна, — не сказала, нет, прошептала на едином выдохе, часто-часто моргая ресницами веерами, больше похожая сейчас на испуганного ребёнка, которого застукали за поеданием запрещённых сладостей.

В постели Андрея за годы, минувшие с пубертата, побывало достаточно женщин, чтобы он научился делать выводы с первого взгляда. Яна же выпадала из созданной им же классификации, выбивалась из стройного ряда смелых и раскованных охотниц за удовольствиями.

А Яна тем временем лежала, боясь шелохнуться, и не знала, что сказать.

Поздороваться? Улыбнуться? Спросить о самочувствии? Нет, гораздо проще было молчать, потому что иначе боялась разрыдаться, а такой роскоши, как слёзы, позволить себе не могла. Не при нём, во всяком случае.

«Он меня не помнит, не помнит», — билась в голове навязчивая и до боли обидная мысль. Столько лет прошло, и он всё забыл. Это Яна помнила каждую деталь, изо дня в день, загоняя навязчивые образы той, первой и самой страшной в жизнь любви в глубины подсознания. Но всё-таки она втайне надеялась, что, случись им встретиться вновь, хотя бы тень узнавания промелькнёт на его лице.

Но Андрей лежал напротив, ошарашенный её присутствием и такой красивый после сна, что Яна сжала под тонкой простынёй кулаки, чтобы не позволить себе коснуться. Нет, так будет неправильно, пусть и имела на это полное право после проведённой вместе ночи. Второй по счёту. Жаль только, что о первой помнит лишь она.

— Яна, значит... — проговорил задумчиво и протянул руку, погладив по спутанным оттенка горького шоколада волосам. Яна вздрогнула, потому что сердце клокотало где-то в области горла, грозясь выпрыгнуть наружу. Она бы совсем не удивилась, онемей сейчас раз и навсегда. — А что ты тут делаешь. Яна?

Андрей и сам не мог понять, зачем спрашивает. Просто вырвалось на свободу. а Яна моргнула несколько раз, хлопая длинными ресницами, и, натянув тонкий кусок тёмно-фиолетового шёлка почти до носа, прошептала:

— Сплю.

Яна не хотела говорить, что не спала этой ночью ни единой секунды, потому что вся жизнь, проведённая без него, мелькала перед глазами мутными кадрами, обрывками киноплёнки. Всё время казалось, что это было не с ней, словно в тумане жила все эти годы. но явь небесно-голубого рассвета точно обухом по голове — он ничего не помнил. Ночью, когда дыхание сливалось воедино, а горячие тела так идеально сплетались в тугой клубок наслаждения, казалось, что вот сейчас, вот ещё немножечко — и он прошепчет её имя, скажет, как сильно скучал. как невыносимо сильно. Но чудеса случаются в чьих-то других судьбах, не в её.

Андрей перекатился на спину, закинув руки за голову. и рассмеялся. Глупее он не чувствовал себя никогда. Он, всегда гордившийся тем, что, выпив любое количество алкоголя, способен сохранять ясность ума и память наутро, сейчас лежал в одной постели с девушкой, которую не знал, даже имени не помнил.

Абсолютно.

Снова скрипнула кровать, и Андрей, повернув голову, увидел, что Яна села, отвернувшись и свесив ноги. Обнаженная спина, с выпирающей цепочкой позвонков и тремя родинками на левой лопатке; тёмно-каштановые, почти чёрные, волосы, перекинутые через плечо, отливают бронзой; золотистая кожа, тронутая первым летним загаром... Андрей смотрел на Яну, а внизу живота что-то предательски сжималось. Поморщился, ощутив, как мужское естество весьма настойчиво давало понять, что рассматривать голую девушку — не самая лучшая в жизни идея, но и прекратить разглядывать узкую спину не получалось. В итоге вздохнул, отвернулся, чтобы не провоцировать себя на необдуманные поступки и попытался снова заснуть, но головная боль вернулась, вбивая гвозди в ставший вдруг хрупким череп.

А Яна, зажмурившись, дышала глубоко, чтобы успокоить измученное тоской сердце. Ну, уж нет, она не позволит себе расклеиться, никогда и ни за что. Столько лет ведь держалась, привыкла быть сильной и существовать без него. Вернее, наоборот. Сначала научилась жить без него. И ведь даже получилось. почти вышло!

Но судьба умеет подкидывать сюрпризы.

— Ты тоже была на вечеринке Игоря? — спросил, чтобы хоть чем-то разрядить тишину и попытаться удовлетворить любопытство. Память о вчерашнем вечере возвращалась к нему с трудом, жалкими обрывками, но Яну, как ни пытался, так и не мог вспомнить. Проклинал себя за обильные возлияния, потому что как-то не хотелось чувствовать себя подонком, каким, наверняка, в эту минуту казался.

— Да... я личный секретарь его делового партнёра, Остапова.

С Остаповым Андрей как раз и познакомился на этой чёртовой вечеринке, потому кое-как вспомнил, что шеф Яны был невысоким плешивым мужиком с отвратительным чувством юмора, массивной фигурой и бледно-голубыми глазами — холодными, обманчиво чистыми. Кажется, вчера. у бассейна, они о чём-то беседовали, и Андрею приходилось терпеть громкий смех, от которого болели уши, и несмешные шутки, которым вынужден был улыбаться, потому что знал: если хочет добиться намеченного, нужно срочно обрастать полезными связями. Остапов, как совладелец крупной строительной компании, был полезнее некуда.

— Понятно, — протянул, хотя почти ничего понятно не было, но сказать что-то обязанным себя почувствовал.

Вцепился взглядом в натяжной кремового оттенка потолок, глянцевый и бликующий под первыми солнечными лучами, проникающими в комнату, словно на светло-бежевой глади мог найти хоть один ответ. Завитушка новомодной люстры пронзала идеально выровненную строителями твердь потолка, загибалась в сторону, увенчанная единственным продолговатым плафоном из тонкого стекла с серебристым напылением. В этой комнате вообще всё дышало комфортом и последними тенденциями в дизайне — напыщенно и помпезно.

— Хочешь кофе? Я принесу, — вдруг предложила Яна, надевая нижнее бельё. — Мне кажется, тебе не помешает.

Не смотрела на него, от того голос её звучал увереннее — спокойный почти деловой тон. разумная холодность, будто не проснулись в одной постели, а встретились в просторной офисной приёмной. Андрей усмехнулся про себя, следя цепким взглядом почти чёрных глаз за тем, как она одевается.

Яна всеми силами мысленно пыталась убедить себя, что идея принести ему кофе — отвратительная в своей сути и абсолютно идиотская. Ей нужно уходить. вот прямо в эту минуту, и никогда больше не возвращаться, но она знала, что не сможет. Найдёт ещё тысячу причин, но останется хоть на чуть-чуть. Злилась на саму себя за слабость, но внутреннее Я, истосковавшееся за столько лет по этому мужчине, выиграло бой со здравым смыслом, затолкав его на самую дальнюю полку.

— Не часто просыпаешься с посторонними мужиками в одной постели, да? — спросил и засмеялся, когда Яна резко повернула в его сторону голову и метнула гневный взгляд.

"В точку", — решил Андрей, продолжая смеяться.

«Козёл“, — подумала Яна.

— От кофе не откажусь, кстати.

Яна боролась с двумя желаниями: запустить в ухмыляющееся лицо чем-нибудь тяжёлым или впиться в губы и целовать, пока у него голова не закружится.

Вместо этого поднялась на ноги, а Андрей отметил про себя, что у неё потрясающая фигура: точёная, с аппетитными выпуклостями в необходимых местах, а ноги просто потрясающие — длинные, стройные. И вот эту девушку он никак не мог вспомнить?! К врачу, что ли, сходить? Пусть таблетки какие-нибудь пропишет, а то, по всей видимости, уработался в конец, раз даже памяти своей перестал быть хозяином.

Яна наклонилась, подняла с пола тёмно-синее платье из тонкого трикотажа, слегка встряхнула, словно это помогло бы разгладить примятый подол, тихо вздохнула и, не обращая внимания на следящего за ней Андрея, надела, оправив юбку.

— Я скоро, — сказала и скрылась за дубовой дверью.

Загрузка...