Ещё в современных домах в каждой квартире имеется специальное окно для курьерского дрона, который осуществляет доставку на дом различных заказов. Но это окно тоже остаётся запертым в случае обесточивания. Ирина подумала, что до сих пор не видела в небе ни одного курьерского дрона. Может быть, просто рано ещё, в восемь утра мало кто делает заказы. А может, дроны тоже не работают, как вочи и всё остальное, ведь они электронные и на электромоторах. В общем, люди у подъезда этого дома требуют от рабочих управляющей компании вскрывать двери в квартиры, то ли в свои, то ли в те, откуда люди кричат просьбы о помощи. Надо торопиться домой, там же мама одна в квартире!

Вообще, у них таких проблем не будет. Дом, в котором они живут, старый. Его, как и весь ряд шестнадцатиэтажек, выстроившихся вдоль Орехового проезда, выстроили лет семьдесят назад или вроде того. Говорят, что лет через пять-десять всех их будут расселять, потому что дома отправят под снос, а на их месте выстроят современные здания. Как это было в своё время через дорогу. Когда-то раньше, по рассказам стареньких соседей, там всё было заполнено гаражами. Но лет двадцать назад их снесли подчистую и выстроили громадный спальный район до самых Борисовских прудов, весь состоящий из высотных многоэтажек.

С тех пор тот район стал вдвое больше, сейчас там много новых современных зданий и громадный автоматический логистический центр, откуда дроны доставляют заказы. Мама считает, что нам через десять лет дадут в новом районе новую квартиру, которая будет лучше этой, когда наш дом уйдёт под снос. Главное, чтобы ипотеку не доначислили за новостройку. Мама даже писала запрос в мэрию, и ей ответили, что никаких удорожаний ипотеки не будет, разница в цене финансируется муниципалитетом, это часть программы реновации, и всё такое. Но всё это будет потом, а сейчас есть один несомненный плюс: их дом слишком старый, он строился тогда, когда об «умном доме» ещё никто не слышал.

Конечно, за эти годы здание несколько раз ремонтировалось и модернизировалось, минимально необходимая электроника была установлена ещё до того, как родители взяли квартиру в ипотеку, и что-то обновлялось где-то за год до папиного ареста. Но полностью электронных замков у них всё равно нет. Замки в старых домах тоже управляются «умным домом» и блокируются в случае обесточивания, но аварийное открытие у них предусмотрено при помощи механического ключа. Правда, только изнутри, чтобы исключить физический взлом силами всяких преступников. Но это затрудняет работу пожарным, и потому старые системы такого рода уже не производятся и в новых зданиях не используются.

Может, в целом оно так, но лично ей старые системы, где надо что-то открыть настоящим железным ключом, нравятся. Есть в них что-то романтичное! У неё даже ртутный термометр есть! В комнате, за окном, на улице. Висит там со времён прежних хозяев квартиры, может быть, уже полвека, кто знает! Он вообще без электричества! Раритет! Мама даже хотела его продать, но Ира упросила оставить термометр на прежнем месте. Вряд ли кто-то заплатит за это старьё сколь-нибудь существенную сумму, зато ей с термометром прикольней. Она часто сверяет по нему температуру на улице с прогнозом в приложении. И никогда данные не совпадают, прогноз почему-то всегда холодней, чем оказывается на самом деле.

В общем, сейчас ей надо добраться до квартиры, постучать погромче, чтобы мама проснулась, достала аварийный ключ и впустила её внутрь. Ирина прибавила шаг, поворачивая в небольшой переулок, чтобы сократить путь, и едва не налетела на двоих мужчин, склонившихся над лежащим посреди дороги курьерским дроном.

«А вот, кстати, и дрон», – отметила Ира. Она только что о них вспоминала. Похоже, дрон отключился прямо в воздухе и упал на дорогу с большой высоты. Возящиеся с ним мужчины пытались вскрыть его грузовой контейнер.

– Он никого не травмировал? – невольно поинтересовалась Ира, разглядывая разлетевшиеся на половину улицы обломки пластиковой обшивки дрона.

Оба мужчины резко отпрянули, торопливо оборачиваясь со злобными лицами, и их чёрные глаза впились в неё с хорошо угадываемой агрессией. Ира испуганно попятилась. Но мужчины, увидев, что перед ними молодая девушка без спутников, заметно расслабились. Один из них заторопился к наполовину вскрытому контейнеру, второй расплылся в улыбке.

– Всё норм! – дружелюбно заявил смуглолицый, картавя слова точь-в-точь как её нелюбимый препод. – Это наш дрон, мы собирались отправить товар клиенту, а тут электричество вырубилось! Решаем эту проблему! Не волнуйтесь, девушка, никто не пострадал! Могу вам чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, я тороплюсь. – Ира ускорила шаг, боковым зрением замечая, как смуглолицый провожает её подозрительным взглядом. – Хорошо, что никто не пострадал…

Она поспешила отойти подальше, так безопасней. Дрон никак не их, это курьерский дрон службы доставки, от соседнего Торгово-Логистического Центра. Он даже выкрашен в цвета ТЛЦ. Эти двое просто грабят его груз. Лучше уйти отсюда поскорей, камеры вокруг не работают, раз электричества нет, воч тоже умер, если что случится, полицию не вызовешь. Да и потом, как доказать, что тебя обидели? Лучше сразу не связываться… Тем более глаза у смуглолицего были какие-то злые. Он ей сразу не понравился. Правда, быть может, он вызвал у неё столь негативную реакцию, потому что картавит как противный препод.

Сейчас картавых вокруг ровно половина, если не больше, и это в порядке вещей. Но именно он и тот препод картавят как-то особенно противно. Ира неожиданно вспомнила, как отец смеялся в лицо полицейскому при обыске. Тот тоже картавил и при этом был по-кавказски черноволосым. Отец, видимо, уже знал, что его посадят на полжизни, и очень обидно поддел тогда полицейского. Кругом, мол, чужие, то картавый, то чернявый, а ты настоящий россиянин – и чернявый, и картавый одновременно. Полицейский очень разозлился, назвал отца фашистом и пообещал, что сидеть ему долго. Неприятное воспоминание, которое Ира не помнила много лет. Странно, почему оно всплыло в памяти именно сейчас…

До дома она добралась без эксцессов. На Ореховом проезде оказалось на удивление многолюдно, и Ира только сейчас осознала, что здесь проживает ничуть не меньше людей, чем возле метро. Многие из них сейчас возвращаются домой, как она, а ещё большее количество только вышло на улицу и теперь не знает, что делать. Дверь в подъезд, как и следовало ожидать, оказалась открытой, всюду стояли жильцы, и Ира поняла, что не знает и трети тех, кто живёт в её подъезде. Народ возмущался отключением электричества, сетовал на то, что опаздывает на работу, на то, что на улице холодно, а они вынуждены ждать возобновления электричества, на то, что управляющая компания ничего не делает, и задавались вопросом, где вообще все эти техники и ремонтники. Ира вежливо поздоровалась со всеми, подтвердила, что на ближайшей станции метро электричества тоже нет, и вошла внутрь.

В подъезде было сумрачно, словно опять перегорела лампа дежурного освещения, лифты не работали, и Ирина направилась к лестнице. Подъём на шестнадцатый этаж оказался делом вообще непростым. На двенадцатом этаже ноги гудели так, что пришлось остановиться и немного передохнуть. Она даже расстроилась, потому что была уверена, что для неё взлететь на шестнадцатый – раз плюнуть, а оказалось, что до своих кумиров из любимых сказок ей не так-то и близко. Немного успокаивало то, что по лестнице помимо неё поднималось больше десятка человек и все они останавливались отдыхать ещё раньше. Ира было подумала, что никогда не видела такого количества людей на лестнице своего дома, но тут же поняла, что она не ходила пешком по этой лестнице с девяти лет, с тех пор, как они с отцом перестали играть на ней в догонялки.

За время подъёма по лестнице выяснилось, что не во всех квартирах люди смогли отыскать аварийный ключ и несколько квартир остались заперты, а их жильцы стучат в дверь изнутри и просят соседей вызвать техников из управляющей компании. Но как это сделать без электричества, никто не понимает. Порядком устав, Ира доковыляла до шестнадцатого этажа и вышла на лестничную клетку. Окон на ней не было, и сразу стало едва ли не полностью темно. Ира распахнула двери, ведущие с лестницы на площадку, как можно шире, чтобы на лестничной клетке появился хоть какой-то свет, подошла к своей двери и принялась стучать. Все соседние квартиры были закрыты, есть ли в них люди, непонятно, но долго стучать не пришлось. Через пару минут из-за двери тихо донёсся мамин голос:

– Кто там?

– Мама, это я! – почти выкрикнула Ира, понимая, что утеплённая стальная дверь плохо передаёт звуки. – Открой, пожалуйста!

– Ира? У нас электричество отключили! Замок не работает! – Голос матери стал тревожным: – Почему ты вернулась? Что-то случилось?

– Со мной всё хорошо! В метро тоже света нет, и воч разрядился! Мама, поищи аварийный ключ! Им можно открыть замок изнутри!

– Ах, да! – Мама поняла, о чём речь. – Аварийный ключ! Сейчас поищу!

На поиски ключа ушёл почти час. Где он лежит, мама не помнила и с первого раза его не нашла. Ей пришлось перевернуть всю квартиру, что с больными ногами давалось ей тяжело, но в конце концов ключ она всё же отыскала. Дверной замок защёлкал, проворачиваясь, и железная дверь распахнулась.

– Заходи скорее! – Мама втянула её внутрь. – Замёрзла?

– Нет, на улице не холодно, в подъезде тепло. – Ира закрыла за собой дверь на ключ.

– Это хорошо, что тепло. – Мама покачала головой. – Потому что воды нет и отопления тоже. Я смотрела в окно, на всей улице света нет. Думала позвонить в аварийную службу, но оказалось, что у меня воч разрядился. Я оставляла его на ночь в зарядном устройстве, но, видимо, как-то не так положила, и он не зарядился. Теперь вообще не запускается! А ты как умудрилась свой воч не зарядить?

– Я его зарядила. – Ира принялась разуваться. – И ты, думаю, тоже. Но электричество пропало не только в сети, все аккумуляторы разрядились в один миг у всех. Ни у кого ничего не работает.

– Разве так может быть? – удивилась мама. – Как аккумуляторы могут разрядиться одновременно сразу у всех? Может, это какие-нибудь магнитные бури? О них часто говорят… Или вспышка на Солнце? – Она подошла к окну, тяжело переставляя отёкшие ноги. – День солнечный как раз…

– Надо подождать, пока починят. – Ира подошла к матери. – Без воча я всё равно ни в метро, ни в универ не попаду. Деньги, документы, биометрия – всё в облаке.

– Если это настолько глобальный сбой, то такая проблема много где, и всё это уже чинят, – авторитетно произнесла мать. – Скандал будет до небес! Детские сады и больницы остались без света, у людей продукты в холодильниках лежат, не говоря уже о магазинах. Так что скоро аварийные службы восстановят энергоснабжение. Ну, или переключат всех на какое-нибудь аварийное питание. Подождём.

* * *

– Эй, вы там где?! – Максим вновь забарабанил в закрытые двери лифта, отчего огонёк зажигалки в руках Дениса затрепетал, едва не погаснув. – Сколько можно, блин?! Третий час тут сидим уже! Дышать нечем! Женщине плохо!

Он обернулся, всматриваясь в освещённое слабым огоньком лицо их попутчицы, и та торопливо закивала, мол, да-да, если что, я подыграю!

– Охрана! – Максим повысил голос ещё сильней. – Меня вообще кто-нибудь слышит?!

Откуда-то снаружи донеслась неразборчивая возня, и какой-то отдалённо знакомый женский голос глухо прокричал:

– Максим Муратович! Охранник пошёл за техниками! Подождите немного!

– Мы уже два часа ждём этого «немного», – недовольно пробубнил Максим. – Подождём ещё, подумаешь, какая ерунда!

– Это реально возмутительно! – тихо негодовала их попутчица. – Из-за них у меня отключился воч! – Она в очередной раз безрезультатно попыталась активировать свой девайс. – А если он сгорел?! Это дорогая модель! Буду требовать компенсации! Если мне откажут в гарантийном ремонте, в суд подам на этих недолифтёров!

– В этом случае иск будет групповым, – поморщился Денис.

Он несколько раз коснулся пальцем сенсора активации собственного воча, но тот по-прежнему не подавал признаков жизни. Короткое замыкание, вырубившее электричество, было настолько мощным, что разрядились аккумуляторы в автономных девайсах, не зависящих от сети. Произошло это два часа назад, в начале девятого, когда они с Максом спускались в лифте со своего двадцать шестого этажа на седьмой, где должно было проходить общее совещание начальников департаментов. Офис РЖД на Каланчёвской, в котором они работают, занимает целый комплекс высотных зданий. Их высотка имеет три десятка этажей, и пока спускался лифт, кабина сделала несколько остановок, на одной из которых к ним присоединилась женщина из смежного департамента.

Женщину Денис не знал, зато с Максом они дружили уже лет пять. В этот офис РЖД они пришли работать одновременно, по протекции родственников, занимающих в министерстве высокое положение. Максим Березуцкий стал начальником Департамента продаж, Дениса назначили руководить Департаментом логистики. На почве необходимости вникать в работу на новом месте они и сдружились. К тому же опен-спейсы их департаментов располагались на одном этаже, рядом друг с другом, и на всевозможные совещания ходить вместе было не так уныло, как поодиночке.

Но такой жести, как сегодня, за пять лет работы не случалось. Лифт был где-то между десятым и девятым этажами, когда свет неожиданно вырубило и лифтовая кабина дрогнула, теряя скорость. Видимо, сработала система аварийного торможения, она вроде не требует электричества, потому что лифт с вызывающим ужас скрипом, трясясь и дребезжа, прошёл вниз ещё какое-то количество метров и остановился. Безмозглая баба начала визжать и бросилась куда-то в кромешной тьме, размахивая руками. Из-за чего чуть не выбила Денису глаз и ударилась башкой о лифтовую дверь. К счастью, это её отрезвило.

Сразу выяснилось, что лифт больше не падает и вообще не шевелится и не работает. А вместе с ним не работает ничего, кроме зажигалки. Ни сенсоры аварийного вызова, ни какое-нибудь аварийное освещение, даже вочи умерли, и нельзя сделать звонок. Пришлось барабанить в двери и орать, привлекая к себе внимание. Их крики услышали не сразу, а когда услышали, сообщили, что света нет нигде. И вочи тоже ни у кого не работают, так что вызвать аварийную службу невозможно. Кто-то посоветовал им подождать, потому что наверняка через несколько секунд свет дадут.

Но прошло уже часа два, если не больше, а подача электричества так и не возобновилась. За это время удалось выяснить, что света нет и в зданиях напротив, которые кто-то видит через окна, и даже машины на улицах не двигаются, и аварийные генераторы почему-то не запускаются. Потом появился кто-то из охранников и сообщил, что лифт застрял между этажами, поэтому просто так их не разблокировать. Для этого нужны механики, которые сейчас заняты попытками запустить резервные генераторы где-то в подвалах.

– Сколько они собираются нас тут держать? – Женщина наконец перестала теребить свой модный воч и уставилась на Дениса. – Нам воздуха хватит? Вентиляция же не работает! Мне кажется, что становится тяжело дышать!

– Надо зажигалку погасить, – посоветовал Макс. – Огонь потребляет кислород.

– Не надо! – дёрнулась женщина. – Я темноты боюсь! Лучше пусть горит, пожалуйста! Не может же воздух так быстро закончиться, кабина большая, так ведь?!

– Надеюсь, – хмуро произнёс Денис.

Снаружи раздался глухой скрип пластика о резину, и все задрали головы вверх, упираясь глазами в низкий потолок.

– Эй, в лифте! – На этот раз голос был другим, звучал значительно громче и шёл сверху. – Слышите меня?

– Да! – вскрикнула женщина. – Мы здесь! У нас воздух заканчивается! Вытащите нас отсюда!

– Ща спущусь… – далее последовало нечленораздельное ругательство не на русском, – тут темно, как у шайтана в жопе, не видно нифига! Не упасть бы, мля…

Несколько секунд через потолок доносился какой-то глухой шум, потом что-то грохнуло по крыше лифта и раздалось новое ругательство. В потолке что-то заскрипело, и в слабом свете зажигалки стало видно, как распахивается аварийный люк, за которым оказалась непроглядная темень. Раздалось знакомое чирканье колёсика зажигалки, и в люке показался электрик с зажигалкой в руке.

– Держите стремянку! – Электрик просунул в люк небольшую сложенную лестницу, которую Денис в первую секунду принял за барный стул без спинки. – Я помогу вам выбраться! Давайте, по очереди! Только осторожно, тут везде тросы и механизмы!

Первой вылезла женщина, не столько опираясь, сколько наваливаясь своей тушей на их руки. Денис скривился от неожиданной тяжести и подумал, что было бы веселей, если б с ними в лифте застряла не эта старая корова, а какая-нибудь тёлочка помоложе. Можно было бы сейчас подсадить её как-нибудь поинтересней, и никакого харассмента – типа, экстремальная ситуёвина, темно, ничего не видно, и всё такое. Ы-ы!

Тётка наконец-то вылезла, но потом электрик долго возился с ней на крыше, пристёгивая монтажным поясом, который на ней не застёгивался. Потом корову всё же вытащили, и наверх полез Макс. С ним всё прошло быстрее, он хоть и с брюшком, но сам по себе тощий, и настала очередь Дениса. На крыше лифта действительно оказалось не только темно, но и напихано всяких механических девайсов с тросами и без, и было реально страшно – как бы не оступиться в темноте и не улететь вниз нафиг.

– Там есть кто-то ещё? – Электрик, оказавшийся охранником, подхватил монтажный пояс, который ему спускали на тросе из раскрытых дверей лифтовой площадки.

Двери оказались двумя метрами выше, и Денис не сразу понял, что это именно двери на лифтовую площадку. Потому что там тоже было темно и всё освещалось при помощи пары горящих зажигалок.

– Нет, я последний, – ответил он, поднимая руки, чтобы охраннику было удобнее застёгивать на нём пояс. – Нас было трое.

– О’кей! – Охранник закончил застегивать пояс и вручил Денису свисающий сверху трос: – Держись за верёвку, не то вниз головой перевернёт. – Он задрал голову и крикнул в темноту: – Тащи!

Дениса вытянули из лифтовой шахты, сняли пояс и вывели из лишённого окон коридора в офисные помещения. Сразу же стало светло: стены стеклянные, на улице солнечно, и после непроглядной темени лифта даже без дневного освещения вокруг ощущался чуть ли не яркий полдень.

– Дэн, пошли покурим! – из дверей кабинета местного шефа появился Макс. – Совещание отменилось, электричества нет, связи нет, все вернулись к себе, ждать указаний. Говорят, наш вице-президент послал замов в центральный офис, получить распоряжения от генерального.

В курилке, расположенной возле туалетов, было пусто, сильно накурено и воняло.

– Воды нет, смывать нечем, воняет аж здесь! – Макс поморщился, закуривая от его зажигалки: – Долгоиграющая у тебя оказалась зажигалка!

– Утром распечатал. – Денис прикурил свою сигарету. – После развода начал курить в два раза больше, так и не перестал. Сигареты и зажигалки улетают – только в путь. Дома целый склад сделал. Сегодня с утра решил покурить под кофе – зажигалка пустая. Достал новую.

– А говорят, типа, курение – это вред! – Макс ухмыльнулся. – Были бы некурящими, сидели бы три часа в темноте в этом долбаном лифте!

– Три часа прошло? – переспросил Денис.

– Да фиг его знает, – отмахнулся Макс. – Вочи не работают, света нет – никто не понимает, сколько сейчас времени. Говорят, вроде часа три прошло.

– Странно, что вочи вырубились. – Денис нахмурился. – Разве так может быть при коротком замыкании?

– Ну они же вырубились! – Макс усмехнулся: – Всегда ваш, Капитан Очевидность! Вот что действительно странно, так это то, что до сих пор это не починили! Я в окна смотрел – везде так. Похоже, вырубило весь центральный округ или даже всю Москву.

– Всю вряд ли. – Денис докурил и отправил окурок в едва заметную урну. – Москва большая, разные округа висят на разных электростанциях. Все сразу вырубиться не могли.

– Вполне могли, – возразил Макс, делая последнюю затяжку. – Вон, во Франции сколько-то лет назад ураганом столетнее дерево прямо на магистральную ЛЭП повалило. Так у них пол-Франции на неделю без электричества осталось, потому что сначала вырубилась одна крупная электростанция, а потом сдохли остальные, потому что на них нагрузка резко возросла и они не выдержали.

– Это было фиг знает когда. – Денис вытянул руку с горящей зажигалкой и направился к выходу из курилки. – С тех пор всё двадцать раз перестроили. И потом, во Франции тогда работали всякие резервные генераторы. А у нас – нет.

– Так это во Франции! – саркастически фыркнул Макс. – А мы в России!

Они вернулись в светлые офисные помещения и подошли к ближайшему окну. Далеко внизу виднелась автомобильная дорога, заполонённая неподвижными машинами, уткнувшимися в здания и друг в друга. Среди них прямо по проезжей части в обе стороны шли десятки людей, внимательно вглядываясь в таблички с названиями улиц. Кое-где валялись разбитые курьерские дроны, рухнувшие кто на асфальт дорожного покрытия, кто на крышу автомобиля, а кто и на тротуарную плитку. Отсюда не было понятно, зашибло ли кого-нибудь дроном, но кому-то наверняка досталось. Свет вырубило в самый час пик, в это время на улицах полно народа.

– Интересно, самолёты тоже упали? – Денис вглядывался в видимую панораму города. – Вдали горит что-то…

– Вряд ли, – усомнился Макс. – Самолёты над центром Москвы не летают. Вроде только над окраинами, и то не везде. – Он проследил взгляд Дениса: – Замкнуло проводку, наверное. А тушить нечем – воды же нет. И пожарные машины заглохли. – Он посмотрел на друга: – Что делать будем? Полезем к себе, на двадцать шестой?

– Офигеть какое счастье! – Денис скривился. – Может, тут отсидимся, пока свет не дадут? Наверху без компов и связи делать всё равно нечего.

– Господа! – из коридора со стороны лестницы раздался громкий голос, и все обернулись. В дверях стоял один из секретарей вице-президента: – Альберт Хаимович собирает всех директоров и начальников департаментов у себя! Прошу всех указанных должностных лиц проследовать в его приёмную!

– Офигеть! – тихо повторил Денис. – Лезть придётся не на двадцать шестой, а на тридцатый! А мы на девятом. Двадцать этажей пёхом! Вот это счастье привалило…

– Пошли, что поделать. – Максим тяжело вздохнул и направился к выходу в коридор, доставая из кармана зажигалку. – Увидишь: по закону подлости лифты заработают, как только мы поднимемся на тридцатый.

– Жесть. – Денис, недовольно морщась, двинулся следом.

* * *

Неясный шум проник сквозь дымку улетучивающегося сна, привлекая внимание глухими ударами, и Игорь открыл глаза. В незашторенное окно жизнерадостно светило солнце, словно на дворе не двадцать седьмое октября, а двадцать седьмое апреля и лежит он в постели родительской квартиры в Архангельске. Кажется, что-то похожее ему и снилось, но сон уже исчез, и вспомнить, о чём он был, не получалось. Разбудивший его шум стал отчётливее, вместе с ним стали слышны какие-то голоса, разговаривающие на повышенных тонах, и всё это доносилось из гостиничного коридора. Что у них там случилось ни свет ни заря?

Неожиданно Игорь понял, что весело глядящее в окно солнце находится слишком высоко для восьми утра, на которые он ставил будильник, и поднёс к глазам руку с вочем. Воч не работал, и сознание пронзило тревожной мыслью: он проспал! Воч разрядился, будильник не сработал! Игорь вскочил, бросаясь к сложенной в кресле форме, на ходу снимая с запястья воч. Как же так, блин! Вчера вечером он помещал воч в док беспроводной зарядки, пока принимал душ перед сном, и спать ложился с полным аккумулятором! Это армейский служебный воч, в нём не так много функций, как в гражданском, и контроль трафика осуществляется постоянно особым управлением контрразведки, зато просто так он не разрядится! Неужели аккумулятор испортился?!

Едва не сломав ремешок, Игорь снял воч и сунул его на подставку док-станции. Ни воч, ни док-станция никак на это не отреагировали, ни один из привычных индикаторов не горел. Свет, что ли, отключили?! Он был уверен, что такое случается где-нибудь в Иркутске или Архангельске, но точно не в Москве! Это, блин, просто очень хреново! Сколько сейчас времени? В полдень его ждёт этот маниакальный инструктор, чтобы поставить зачёт в обмен на часы, головорез же в отпуск собрался, он конкретный отморозок, запросто может не дождаться и укатить к черту на кулички! Надо мчаться в Спеццентр, пока не поздно, а тут ещё с вочем проблемы!

Без воча на территорию Спеццентра не войти, система контроля доступа не сможет получить коды подтверждения. Ладно, повозятся полчаса с ручным подтверждением и запустят, воч не работает, но его биометрия в системе есть, за ворота не выставят. А пока он достанет свой гражданский воч, у него всегда с собой есть простенький девайс. И он, конечно же, тоже оказался незаряженным. Игорь несколько секунд теребил запасной воч, но тот не откликался на попытки активации. Видимо, слишком долго лежал без подзарядки. Надо добраться туда, где есть электричество, и попытаться зарядить оба устройства.

Торопливо натянув камуфляжные брюки, Игорь побежал в ванную, где выяснилось, что в номере нет не только света, но и воды. Умыться не получилось, и он, наскоро одевшись, подхватил лежащую на столе коробку с купленными вчера допотопными часами. Окинув беглым взглядом номер, Игорь убедился, что ничего не забыл, и устремился к входной двери. Которая оказалась заперта. Электричества нет, воч не работает, соответственно приложение «умный дом» тоже, и электрозамок, оказавшись без питания, остался в положении «закрыто». Игорь, недовольно морщась, торопливо сорвал защитную крышку с кнопки аварийного открытия дверей и вдавил палец в сенсор. Результата не последовало.

У них что, и аварийное электричество вырубилось?! Оно же должно быть на автономном питании! Понятно! Воруем, значит! На автономном питании сэкономили, подключив аварийные кнопки к обычной сети! Интересно, в прокуратуре об этом уже знают? Если нет, то узнают, как только он зарядит свой воч! Нужно только отсюда выбраться! Игорь занёс руку со сжатым кулаком, собираясь забарабанить по двери, и понял, что именно такие звуки и доносятся из гостиничного коридора. В номерах оказалось заблокировано множество жильцов, все они стремятся выйти наружу, и в данный момент сотрудники гостиничного комплекса вскрывают двери подручными средствами.

– Эй! – Игорь заколотил по двери. – И меня тоже выпустите! Дверь не открывается!

– Господа! – донеслось из коридора. – Ещё раз убедительно просим вас сохранять спокойствие! Мы вскрываем все номера по порядку! В ближайшее время вы будете разблокированы! Спасибо за понимание!

Пришлось ждать, когда до него дойдёт очередь. Чтобы понимать, насколько он опаздывает, Игорь извлёк из коробки допотопные часы. Их механизм бодро тикал, его даже можно было услышать, если поднести к уху, стрелки показывали без десяти двенадцать. Вчера, в магазине, когда продавец при нём проверял товар, то выставил точное время и завёл часы полностью, крутя туда-сюда колёсико завода. Сейчас в магазинах всё реже можно встретить живых продавцов, чаще товар выдаёт электроника, за которой наблюдает кассир-оператор, но в том магазине без живого продавца не обойтись: товар укра… то есть выкуплен со старых складов и каждую единицу необходимо проверять вручную. Теоретически все изделия новенькие и не бывшие в употреблении. Практически же им всем лет по пятьдесят! Мало ли что могло сломаться в их потрохах за полвека хранения.

Если эти часы в порядке, то сейчас действительно почти двенадцать, и к назначенному времени Игорь безнадёжно опаздывает. Сколько злобный подпол будет его ждать? И ведь не позвонишь ему – воч не работает! Кстати, даже если он заработает, то номера инструктора Игорь не знает. Головорез же там весь из себя суперсекретный, его координат в сводной учебной группе не знал никто, и в штатном расписании Спеццентра он везде обозначался только позывным. Хотя вроде у него позывной совпадает с фамилией… Да хоть с отчеством, лишь бы уже поставил этот долбаный зачёт! А тут такой облом с каким-то идиотским отключением электричества!

– Эй, снаружи! – Игорь вновь забарабанил в дверь. – Выпускайте меня вне очереди! Слышите?! Я военнослужащий! Опаздываю на задание! Ломайте дверь, у меня чрезвычайная ситуация!

На то, что кого-нибудь его тирада впечатлит, Игорь особо не рассчитывал и потому попытался прикинуть, что будет, если он сломает дверь изнутри. Можно попробовать выбить дверь плечом, она хлипкая на вид, из обычного пластика. Но не начнутся ли из-за этого проблемы с администрацией гостиницы? Без воча он даже дежурному в военную комендатуру Москвы не сможет позвонить, чтобы вызвать помощь. В этот момент за дверью послышались шаги двух или трёх человек, в дверь ударилось что-то железное, и кто-то попросил его отойти вглубь номера, чтобы не пострадать.

Отшагнув назад, Игорь ответил, что всё порядке, и рабочие принялись вскрывать дверь. Как оказалось, её поддели монтировкой, приподняли, снимая с петель, и выдернули наружу. Игорь выскочил в коридор, из-за чего технические сотрудники гостиницы, вскрывавшие дверь, испуганно шарахнулись в стороны, явно не ожидая появления из номера настоящего военного, да ещё в такой спешке. В коридоре оказалось полно людей. Две группы техников двигались вдоль стен, вскрывая двери в номера, из уже разблокированных номеров выходили постояльцы, многие с багажом и абсолютно все с негативом.

Большинство из них направлялись к лифтам, возле которых стояла сотрудница гостиницы и перенаправляла всех на лестницу. Игорь понял, что лифты тоже не работают, и без промедления рванул вниз по ступеням, обгоняя попутчиков и извиняясь за задетые чемоданы. Спустившись с десятого на первый, он увидел огромную толпу, оккупировавшую подступы к стойке регистрации и весь холл вплоть до выхода на улицу. Стоять в такой очереди, чтобы сдать номер или что там ещё положено делать при выезде, не было никакой возможности, и Игорь выскочил из здания гостиницы, озираясь в поисках любого здания, внутри которого есть возможность зарядить воч.

Но на улице оказалось, что света нет нигде в округе, зато народа возле здания было не меньше, и не все из них были китайцами. Из разговора ближайших соотечественников стало ясно, что электричество вырубили ещё утром, часов в восемь, а администрация гостиничного комплекса не сразу решилась вскрывать двери, из-за чего многим пришлось просидеть всё это время в номерах, а те, кто живёт на более высотных этажах, и вовсе сидят там до сих пор, потому что рабочих на все этажи не хватает. И ничего не сделаешь, потому что вочи у всех отключились, хотя они на аккумуляторах и этого вообще-то не должно было быть. В общем, никто не понимает, что это такое и когда же оно закончится.

– Как отсюда добраться до… – Игорь понял, что название секретного Спеццентра гражданским людям ничего не даст, и торопливо соображал, название какого населённого пункта поблизости ему известно, – до Солнечногорска?

– Солнечногорск? – переспросил один из собеседников, единственный чернявый молодой человек, говорящий без акцента. – Это где? Это вообще в Москве? Я не местный, Москву ещё не очень знаю…

– Это где Шереметьево, – произнёс один из его спутников. – Тебе надо по Ленинградке ехать!

– А где Ленинградка? – Игорь машинально поднёс к глазам воч, по привычке собираясь включить навигатор, и с кривой гримасой опустил руку обратно.

– Это Ленинградское шоссе, – неожиданно объяснил стоящий неподалёку китаец. Впрочем, возможно, что он был не китайцем, а кем-нибудь ещё. – Оно идёт от Тверской до Шереметьево и дальше. Выходите на Тверскую и направо, по ней.

– Как попасть на Тверскую? – Игорь заметил, как в распахнутые ворота территории гостиничного комплекса въезжает группа китайских туристов на велосипедах. Многие из толпы возле гостиницы уже провожают внимательными взглядами их велосипеды. – Хотя бы направление покажите!

– Гостиница стоит на Тверской, – снисходительно улыбнулся азиат. – Как выйдете за шлагбаум, доходите до перекрёстка – и вы на Тверской.

– Спасибо! – Игорь рванул к китайцам, слезающим с велосипедов на гостиничной велосипедной стоянке.

Вместе с ним туда же устремились человек десять, но Игорь успел раньше других. Добежав до только что сошедшего с велосипеда китайца, опасливо пятящегося от бегущего прямо на него военного, он схватил освободившийся велосипед и со словами «спасибо» выкатил его из образовавшейся толпы. Взобравшись на сиденье, он покатил в указанном направлении, соображая, сколько же времени займёт дорога. Велосипед был электрическим, но, к счастью, старой модели, на которой при полностью разряженном аккумуляторе можно ехать, крутя педали. В новых моделях педалей уже нет, потому что аккумулятора хватает больше чем на сутки, а подзаряжаются они на велосипедных стоянках гораздо чаще. Прокручиваются педали на электровелосипеде тяжелее, чем на обычном, но это лучше, чем пешком до Солнечногорска!

Впрочем, сейчас главное – это доехать до того места, где уже есть электричество. Если тут вырубило местную подстанцию и электромагнитный импульс сжёг все аккумуляторы в округе, то где-то начинается другой район, где электричество не пропадало. А вот если это был вражеский ЭМИ-удар, то дело может оказаться совсем дрянь! В любом случае ему нужно попасть в Спеццентр как можно скорей, поэтому надо добраться туда, где есть электричество и связь. У ЭМИ-ударов, даже самых мощных, есть предельный радиус, и выходить за его пределы лучше всего в направлении Спеццентра.

Поднажав, Игорь выехал на Тверскую, и его опасения стали ещё сильней: вся далеко не маленькая улица была занята обесточенными автомобилями, застывшими в столкновениях или просто замершими на месте. В десятке метров от него, на пешеходном тротуаре, в кучу были стасканы несколько разбитых курьерских дронов, явно рухнувших с высоты, и возле них дежурил полицейский. По улицам текла толпа, к полицейскому то и дело подходили люди, спрашивая, как добраться до той или иной улицы. Полицейский что-то отвечал, но, судя по реакции спрашивающих, ничего конкретного он им не говорил.

– Господин военный! – Игорь обернулся на голос и увидел пухлую женщину в никабе, держащую за руку курчавого упитанного ребёнка лет семи. – Вам ещё нужен велосипед? Мне нужно сына домой из сада отвезти!

– Извините, мне срочно нужно вернуться в часть. – Игорь виновато поморщился. – Это очень далеко отсюда, за аэропортом. Обратитесь к кому-нибудь другому.

Он торопливо покатил по дороге, объезжая машины и шарахаясь от проносящихся мимо на опасной скорости велосипедистов. Сзади донёсся злобный женский шёпот:

– Ишак, блин! Защитничек ссаный! Пешком должен до части добежать, раз весь из себя такой военный профи! Велосипеда ему жалко для женщины с ребёнком! Чтоб тебя Аллах покарал!

Реагировать на это было глупо, и Игорь принялся крутить педали быстрее, подражая примеру тех, кто проезжал мимо него на велосипедах слишком быстро для забитой заглохшими машинами улицы. Теперь понятно, почему все, кому повезло отхватить где-то велосипед, стараются не сбавлять скорость. Всюду толпы людей, которым нужно куда-то попасть, а дистанции в современной Москве немаленькие. Наверняка не только ему предстоит крутить педали километров пятьдесят, много кто сейчас стремится попасть за МКАД. Велосипедов на всех не хватит.

* * *

От многочасовой ходьбы пятки гудели, словно чугунный колокол, и Вениамин в очередной раз сделал передышку. Он добрёл до ближайшего такси, распахнул заднюю дверь и улёгся на пассажирском сиденье, распрямляя уставшие ноги. Дорога до родного Кунцево оказалась значительно дольше и трудней, нежели он себе представлял, когда выходил из Митино. Идти пришлось долго, по ощущениям – часа четыре, но точно сказать невозможно, потому что вочи не работают и сколько сейчас времени, никто не знает. Этот вопрос за время ходьбы по МКАДу он слышал постоянно и столь же постоянно слышал один и тот же ответ: посмотреть негде.

Дома, в квартире, у него имеется коллекция антиквариата, среди которой есть настоящие механические часы, элитный швейцарский хронометр пятидесятилетней давности в корпусе из белого золота. Эти часы в своё время обошлись ему в сто тысяч евро, он даже пытался одно время их носить, но быстро отказался от этой идеи. Носить часы на обеих руках – это выглядело дешёвым плебейским кривлянием, носить только хронометр, а воч держать в кармане – этот вариант оказался в высшей степени неудобным. Не говоря о том, что мало у кого хватало утончённости, вкуса и кругозора понимать, что именно у него на руке за часы и сколько они стоят. В общем, воч оказался практичнее во всех отношениях. Зато сейчас механический хронометр будет очень кстати. Только он дома, а до дома нужно ещё дойти.

Идти по МКАДу было в определённой мере жутковато. Само по себе безопасным оказалось именно пешее передвижение. Никто не нападал на одиноких прохожих, потому что прохожих были в буквальном смысле сотни. Людей, пытающихся вернуться домой, придерживаясь автомобильных маршрутов, сейчас полно везде. По заполненной заглохшими машинами проезжей части пешеходы шли массово, провожая злыми завистливыми взглядами редких обладателей велосипедов и самокатов. Одного из таких велосипедистов, не отличавшихся могучим телосложением, прямо на глазах у Вениамина сбросил с велосипеда какой-то мускулистый бородач. Он просто толкнул проезжающего мимо человека со всей силы, и тот упал вместе с велосипедом, ударившись головой об асфальт проезжей части. Бородач вырвал из-под него велосипед, сел и уехал, даже слова не произнёс.

Помимо Вениамина это видели десятка два человек, но никто не стал вмешиваться. Более того, кто-то позади негромко выругался нецензурной бранью со словами: «А что, так можно было?!» В этот момент Вениамин оценил ситуацию правильно: вочи не работают, снять видео невозможно. Камеры наблюдения тоже отключены. Полиции вокруг нет. Жаловаться некому. Даже если несчастный велосипедист запомнил лицо обидчика, то шансов восстановить справедливость у него минимум. Свидетелей не будет, потому что даже номерами обменяться непонятно как. Упавшему велосипедисту попытались оказать помощь, но вызвать медиков нереально, и помощь свелась к элементарной показухе: пара прохожих помогли ему подняться на ноги, спросили, в порядке ли он, после чего пошли дальше. Так что пешком идти безопасно, а вот ехать – это уже как повезёт.

Но и пешком идти жутковато, потому что всё это напоминало Вениамину некий зловещий сюрреализм: машины стоят, словно в блокбастере об очередном апокалипсисе, по проезжей части массово бредут люди, вдали, за МКАДом, виднеются пожары, возникшие в местах падения самолётов. За время ходьбы по кольцевой Вениамин видел таких три, и всякий раз в бушующем пламени было видно обломки хвостового оперения или крыльев. О том, что в одном из самолётов, таких как эти, могут находиться его жена и дочь, Вениамин старался не думать. Они вылетели до отключения электричества и не попали в радиус аномалии.

Хотелось верить, что это действительно аномалия, а не результат воздействия солнечной вспышки или вражеского ЭМИ-удара, как предполагали его кавказские попутчики по метро. Потому что следом за ЭМИ-ударом может произойти ядерный. Это очень пугало, особенно на контрасте уставших прохожих, лежащих в салонах безжизненных авто. Первый час пути Вениамину постоянно казалось, что вот сейчас, спустя минуту или две, горизонт расцветёт взрывами, перерастающими в жуткие грибовидные облака. И все сметающая лавина огня поглотит его, пока он будет вот так же лежать на сиденье какого-нибудь такси.

Так как до сих пор ядерной атаки не произошло, его взвинченные нервы начали понемногу успокаиваться. Как специалист по кризисным ситуациям, Вениамин к этому моменту осознал, что никакой атаки не будет, ибо прошло слишком много времени и эффект внезапности уже потерян. С вероятностью сто процентов аномалия потери электричества не связана с вражеским ядерным ударом. Не факт, что она не связана с войной вообще, но чтобы делать точные выводы, необходимо понимать, как далеко простирается область отсутствия электричества. Простым гражданам об этом никто не расскажет, потому что властям сейчас не до граждан. И наиболее разумным решением сейчас является быть поближе к властям. Как только Вениамин доберётся до дома, то наденет спортивную обувь, возьмёт хронометр и направится к сестре, в здание Кунцевского ОМВД.

Как дойти пешком от своего дома до отдела МВД, Вениамин помнил. Проблема в том, что он до сих пор до дома не дошёл. Дорога по МКАДу до съезда на Рублёвское шоссе с непривычки показалась ему раз в десять длинней, нежели обещанные полицейским десять километров. И по Рублёвскому он идёт уже очень долго, дорогие модные лоферы оказались не приспособлены для бесконечных пеших прогулок, пятки гудят, ноги отваливаются, приходится часто отдыхать. Ощущение такое, словно он уже до Кремля должен был дойти, но таблички с номерами домов, имеющиеся на стоящих вдоль дороги зданиях, сообщают о том, что поворот к дому ещё впереди.

Что бы там ни случилось, а больше он пешком на такие дистанции ходить не будет! Пусть сестра организует ему велосипед, даже если для этого ей придётся воспользоваться служебным положением, ему безразлично! Если кавказскому бородачу можно отобрать велосипед у первого встречного, то московскому полицейскому сделать это можно тем более! К тому же велосипедистов на Рублёвском оказалось в разы больше, чем на МКАДе, и носятся они как сумасшедшие. Того и гляди собьют кого-нибудь. Впрочем, если бы у Вениамина был велосипед или хотя бы самокат, он тоже старался бы держать максимальную скорость и ехать агрессивно. Чтобы у прохожих возникало поменьше желания отобрать у него транспорт.

А отобрать желающих полно, и не только транспорт. За время пути Вениамин не раз и не два видел, как люди, явно не являющиеся владельцами данного автомобиля, что-то вытаскивают из салонов брошенных дорогих машин и торопливо уходят прочь, искоса озираясь. И разбитые окна в заглохших автомобилях премиальных моделей он видел уже раз десять. Наверняка состоятельные владельцы очень дорогих машин, просидев в обесточенном авто пару часов, бросали свои средства транспорта и пытались добраться до дома пешком, как все остальные. Вряд ли они надеялись на порядочность окружающих, скорее, автомобили застрахованы, да и денег у владельцев хватит не на один десяток таких машин.

Вениамин многозначительно скривился. Не прошло и полдня без электричества, а осознание безнаказанности уже делает своё дело. Отребье осмелело от исчезновения неотвратимости наказания и грабит не только дорогие авто. Там, на МКАДе, рухнувших курьерских дронов не было, зато тут, на Рублёвском, их полно. Чем ближе к центру, тем больше. И возле каждого орудует какая-нибудь кучка мародёров, пытающаяся чем попало взломать грузовой контейнер с целью кражи товара. Несколько раз Вениамин мог бы пройти мимо такого вот рухнувшего курьерского дрона, не заметив его из-за заглохших машин, но истеричная женская ругань привлекала внимание к месту аварии: агрессивно настроенные дородные тётки делили добычу. У женщин голоса пронзительней, их слышно издали, мародёры мужского пола грабят рухнувших дронов менее заметно. Но это пока.

То ли ещё будет… Если электричество дадут к вечеру, то дальше мелких краж дело не пойдёт. Однако мировой опыт показывает, что в странах, переживших отключение электричества на срок в несколько суток, криминогенная обстановка серьёзно ухудшалась, не говоря о прочих сопутствующих проблемах: неработающий водопровод, отключившаяся мобильная связь и интернет, на которые сейчас в буквальном смысле завязана вся жизнь. А ведь во всех тех случаях не было только центрального электроснабжения. Всевозможные аварийные генераторы, аккумуляторы и прочие батареи работали.

Значит, в нашей ситуации последствия будут тем сложней, чем дольше продлится этот блэкаут. Можно попытаться предположить разные сценарии развития событий от менее негативного к максимально катастрофическому. Может, хотя бы за подобными размышлениями эта чёртова дорога когда-нибудь закончится. Вениамин, обречённо вздыхая, вылез из машины и побрёл дальше.

До своего дома он добрался только через час. Точно, конечно же, сказать было невозможно, но по ощущениям дорога была бесконечна. Углубившись в знакомые переулки, Вениамин почувствовал истинное облегчение, хотя общая окружающая обстановка не внушала оптимизма: где-то вдали что-то горело, причём довольно сильно; в переулках валялись разграбленные курьерские дроны; стояли хаотично столкнувшиеся заглохшие машины; всюду ходили ошеломлённые люди. Но главным отличием были толпы жильцов во дворах, обсуждающих проблему. Его дом исключением не стал, едва Вениамин добрался до проходной жилого комплекса, его взгляду предстало собравшееся у подъездов скопище людей.

К моменту возвращения Вениамина входные ворота в ограждениях территории жилого комплекса были распахнуты, и охрана уже не задавала пришлым никаких вопросов. Что тут спросишь? Пропуск? Документы? Прописку? Всё в воче, а вочи не работают. На территории комплекса несколько элитных многоэтажек, в каждой проживают тысячи человек, всех в лицо не запомнишь. Так что пускать на территорию придётся всех, кто заявит, что он тут живёт. Впрочем, быстро выяснилось, что попасть на территорию жилого комплекса ещё не означает вернуться домой.

Потому что система «умный дом», оставшись без электричества, вырубилась. И все дверные замки оказались в положении «заперто». Вот почему во дворе толпа: многие ждут ремонтников, которые разблокируют им вход в квартиру. Ремонтников, естественно, оказалось крайне мало, только те, кто являлся дежурной сменой управляющей компании в данном жилом комплексе. Позвонить куда-либо и вызвать усиление невозможно, и ремонтников едва ли не меньше, чем домов. И каждого понукает очередь из нервных жильцов, большей части из которых пришлось вернуться домой пешком. И в несколько раз больше людей сидит взаперти в квартирах.

Многие из таковых невольных узников барабанят в двери изнутри, требуя их освободить, но в элитном жилом комплексе установлены дорогие качественные двери, у них отличная звукоизоляция, и требований заблокированных в квартирах людей на лестничной площадке не слышно. Зато с улицы зрелище не для слабонервных: в каждом окне страдают испуганные или паникующие люди. Здание из стекла и бетона, окон в нём нет, только вентиляционные шахты и приёмные шлюзы для курьерских дронов, но их тоже без электричества не открыть. Те из жильцов, у кого в квартире нашлось, чем взломать приёмный шлюз, орут оттуда благим матом, взывая к персоналу управляющей компании с требованием восстановить электропитание или разблокировать входные двери в квартиры.

Ближайшего такого ремонтника Вениамин обнаружил на четвёртом этаже своего подъезда. Мужик в спецовке управляющей компании орудовал молотком и монтировкой, взламывая двери в очередную квартиру. Вокруг него стояла толпа, состоящая из жильцов, ожидающих своей очереди. Тут же выяснилось, что Вениамин пришёл последним, значит, занимает очередь позади всех под номером двадцать один. Минут через двадцать ремонтник взломал дверь и принялся за соседнюю. Стало ясно, что до Вениамина очередь дойдёт часов через семь и ждать здесь столько времени невероятно контрпродуктивно. А ведь ещё имеется другой вопрос: как покинуть вскрытую квартиру, если дверь взломана и нараспашку? В квартире ценности, нажитые непосильным трудом, и, учитывая, что происходит на улице с дорогими авто уже сейчас…

Заверив всех, что вернётся через десять минут, Вениамин покинул очередь, за двадцать минут увеличившуюся на пять человек, и вышел из подъезда. Нужно идти к сестре в ОМВД прямо сейчас. У неё должны быть люди, которые в случае необходимости решат проблему с заблокированной входной дверью. Отдел расположен недалеко, на машине Вениамин доезжал до сестры за две минуты, маршрут он помнит.

Однако пешком идти оказалось гораздо дольше, чем он ожидал. Дважды даже пришлось спрашивать дорогу у прохожих, потому что Вениамину казалось, что он уже прошёл нужный поворот. Из трёх встречных людей никто не смог сказать, где находится местный ОМВД, и всякий раз Вениамин по привычке хватался за воч, чтобы позвонить. Заодно от отметил, что ставшие бесполезными наушники никто из ушных раковин не достаёт. Все рассчитывают на скорое возобновление электропитания.

Выйдя наконец-то к зданию ОМВД, Вениамин увидел толпу людей, собравшихся у проходной. Народ собрался кто за чем: жаловаться на управляющую компанию, писать заявление на электросети из-за отключения света, требовать обеспечения порядка на улицах, и так далее. Проходная была заперта, через окошко в бронированной двери с толпой общался дежурный по КПП:

– Граждане! Расходитесь! Электричества нет, отдел не занимается приёмом заявлений! Компьютеры не работают, связь отсутствует! Приём заявлений и работа с населением возобновятся в полном объёме после возобновления электропитания!

– У меня самокат украли! – нервно кричал женский голос. – Это возмутительно! Почему полиция не принимает меры?!

– У меня машину на улице ограбили! – столь же возмущённо орал кто-то ей в ответ.

– Мой ребёнок в момент отключения света был в яслях! – ещё громче кричала какая-то женщина. – Она оказалась в туалете, в кромешной тьме, и испытала стресс! Воспитательница собирала других детей, и у неё не нашлось времени найти её! Бедный ребёнок просидел в вонючем туалете несколько часов, пока я за ней не пришла! Сама нашла её там! Я вас всех засужу, если у моей девочки начнутся проблемы с психикой!

Судя по истеричным интонациям говорившей, проблемы с психикой у её дочки носили наследственный характер и по этой причине начнутся в любом случае, но данная история никого особо не впечатлила. Каждый в толпе был возмущён собственной проблемой.

– Меня управляющая компания полдня из квартиры не выпускала! – заявлял некто.

– Меня тоже! Потребовал разблокировать дверь, а они её просто взломали! – подхватили из толпы с привычным кавказским акцентом. – Кто будет платить за ремонт? Дверь дорогая! Слесарь отказался дать расписку, что это он сломал дверь! Сказал, что ему нечем её писать! Хочу подать заявление!

– Граждане! – Голос дежурного по КПП зазвучал громче. – Мы не можем принять заявление без электричества! Компьютеры не работают, говорю же! Послали людей за писчей бумагой и ручками! Когда они вернутся, будем организовывать приём письменных заявлений! Это будет не раньше, чем завтра, быстрее не получится, посыльные ещё не вернулись!

– Скажите хотя бы, сколько сейчас время!!! – громко заорал кто-то издали.

– Мне бы кто сказал, – едва слышно буркнул дежурный и вновь повысил голос: – В настоящий момент ведутся поиски механических часов! Как только найдём, наладим оповещение о времени!

– Могу решить вопрос с механическими часами! – мгновенно нашёлся Вениамин, принимаясь пробираться через толпу к дверям проходной. – Господин офицер!

Люди расступались перед ним неохотно, но до дверей Вениамин всё же добрался. Он посмотрел в окошко на дежурного по КПП и понизил голос, переходя на многозначительные интонации:

– Я по заданию подполковника Гилевич! Она меня ожидает!

– Фамилия? – с подозрением поинтересовался дежурный.

– Гилевич, – столь же многозначительно ответил Вениамин, – Вениамин Моисеевич!

Отчество своей начальницы дежурный не знать не мог, поэтому быстро сообразил, кто перед ним, и открыл дверь. Впустив Вениамина, офицер грозно осадил нескольких особо ретивых, попытавшихся пролезть внутрь КПП следом за Гилевичем, и захлопнул бронированную дверь.

– Куда идти, знаете? – поинтересовался он.

– Да, спасибо, бывал уже тут. – Вениамин устремился к входу в здание ОМВД.

Двор отдела полиции был заполнен заглохшими полицейскими автомобилями, возле которых в несколько куч были сложены разбитые курьерские дроны со вскрытыми и невскрытыми контейнерами. Чуть дальше, посреди оставшейся незанятой небольшой асфальтовой площадки, непривычно горел костёр, сложенный внутри мангала. Судя по пломбам, которыми мангал был облеплен, он являлся конфискованным вещественным доказательством. Видимо, его изъяли у кого-то, кто приобрёл мангал незаконно, не получив лицензии на разведение открытого огня. В данный момент на мангале стояли несколько разномастных кастрюль с водой, и несколько полицейских заваривали чай в большой ёмкости.

Сестру Вениамин нашёл в помещении дежурного по отделу. Вокруг неё находилось с десяток замученных офицеров, которым она раздавала указания, и, судя по её замороченному виду, день у полиции был реально непростым. Заметив брата, подполковник Гилевич кивнула и ещё несколько минут продолжала брифинг.

Загрузка...