Глава 1

1

Наличие в небольшом курортном городке шикарного стриптиз-клуба могло только восхищать любителей «клубнички». Где же, как не на курорте, наши мужики могут расслабиться и позволить себе больше, чем дома под строгим надзором семьи?

Клуб не подпольный, а легальный и очень популярный. Дорогой, слов нет, но за удовольствие надо платить. Клиентам, покупающим абонементы, развлечение обходилось дешевле. Их никто не запоминал. Абонемент на двадцать дней – это не много. А на другие сроки карточек не давали. Смысла нет. Отпуск не длится вечность. Народ сменяется быстро, залы не пустуют. Всех не упомнишь. Да и зачем?

На новичка, вошедшего в зал, никто не обратил внимания. Высокий светловолосый парень лет тридцати пяти с приятным лицом остановился у колонны и устремил взгляд в центр зала – на круглой площадке у шеста виляла очень симпатичная попка. Стриптизерша вызывала восторг у зрителей. К ее ногам кидали деньги. Обычно купюры закладывают за трусики, но как быть, если на красотке нет никакой одежды?

Молодой человек осмотрел зал. Мордоворотов, следящих за порядком, здесь хватало. В таких заведениях они должны оставаться незаметными, но этих вырядили в униформу, да еще фуражки надели. Публика была разношерстной, трезвых найти трудно, но при этом все в брюках. Это к тому, что перед входом висела табличка о запрете входа в клуб в шортах. Хорошо еще галстук не требовали. На улице вечером под тридцать градусов жары. И это начало июня. Сезон еще не начался. В пансионатах и отелях имелись свободные номера. В клубе же мест не было. Все столики забиты, на полукруглых диванчиках усаживалось по шесть человек вместо четырех. Три барные стойки – здесь места хватало, но видимость не та. Всех тянуло в центр.

Новичок подошел к одной из стоек.

– Водка холодная? – спросил он бармена.

– Не будь у меня льда, сидел бы без работы.

– Налей полстакана.

Бармен сделал, как просили, и положил на салфетку тарталетку на шпажке с красной икрой на один укус. Все правильно. Ребята тут работают грамотные и внимательные. Гостю обслуживание понравилось. Он выпил водку, закусил и опять обратился к бармену:

– Как я могу повидать хозяина?

– Очень просто. Пройдите в следующий зал. Слева в углу дверь со шторкой. Она всегда открыта. Вверх по лестнице тринадцать ступенек, площадка и дверь в его кабинет. Он человек гостеприимный. Внизу стоит один охранник. Он задаст вам пару вопросов. Если вы с жалобой, то вас отфутболят к администратору.

– Сейчас я застану хозяина?

– Он каждый вечер здесь, без выходных. Клуб его детище и дом родной.

– Ну, дай бог!

Соседний зал больше походил на ресторан, но и здесь имелся подиум с танцующими девушками. Отменные красавицы с тонкими талиями и хорошими бедрами. Совсем не похожие на скрученных веревок, называющих себя моделями. Здесь демонстрировали тело, а не одежду, и девушкам было что показать.

Молодой человек без труда нашел нужную дверь.

– Слушаю вас, – произнес охранник вполне приличного вида, не похожий на вышибалу.

– Я к Михал Шалвовичу по делу. Слышал, ему нужен курьер с загранпаспортом и визой. Хотел бы обговорить с ним условия.

– Поднимайтесь. Перед дверью звонок. Три коротких. Дверь откроется.

– Благодарю.

Гость поднялся наверх. Перед ним оказалась темного дерева дверь. «Такую не трудно вышибить ногой», – подумал молодой человек. Странные мысли, вроде легко ли вышибить дверь, сколько охраны в залах и сколько камер видеонаблюдения, одолевали его все время. Ему, очевидно, не хотелось светиться, поэтому, войдя в помещение, он не снял бейсболку с огромным козырьком. Всякий криминал и страшилки то и дело приходили ему на ум. Тем более что в злачных местах он до сих пор не бывал.

Он выполнил предписание и позвонил три раза, но замок не щелкнул. Дверь была не плотно закрыта, и сквозь щель пробивался свет. Парень толкнул дверь, и она открылась. В конце кабинета мелькнула чья-то тень. Хозяина за столом не оказалось. Гость вошел и закрыл за собой дверь. Теперь замок щелкнул. Молодой человек сделал три шага вперед и остановился. С центра комнаты он уже мог заметить человека, лежащего под столом. Хозяин упал на пол вместе с креслом, на котором сидел. Хуже всего то, что он был мертвым. Остекленевшие глаза и кровавая дырка в горле. Удар точный, бил ножом не новичок. Зарезали как барана. Парню, пришедшему сюда в неурочный час, приходилось видеть в жизни, как режут не только баранов, но и людей. Оттого, вероятно, и подозрительности во взгляде было больше, чем обычной радости.

Беглым взглядом он сумел определить наличие и здесь камер видеонаблюдений. Он поднял голову к потолку. Одна из мини-камер, прилепленная рядом с люстрой и направленная на стол директора, имела отличия от всех остальных, но сейчас он об этом не стал размышлять. Слева возле окон находилась еще одна дверь. Очевидно, ведущая на балкон. За окнами стена соседнего дома. Это двор или проезд, но не улица. На улице много шума и огней, а здесь мрак. Можно уйти, как пришел, или позвать охрану. Но он же и станет козлом отпущения. Его не обыскивали при входе. Впрочем, пистолет, спрятанный в рукаве, все равно не нашли бы. Он умел прятать оружие. Проще взять убийцу своими руками. В камерах могла отражаться только его спина. Сейчас это не важно, когда труп уже есть. Он сделал еще несколько шагов в сторону дивана. Быстро, резко и грамотно. Именно там мелькнула тень. Убийца сидел за спинкой дивана на корточках. Правой рукой парень схватил его за волосы и поднял, а левой загородил грудь для блокировки удара. Но удар он все же получил. Не физический, а психологический. На вид ей было лет семнадцать, и она была очень похожа на Соню. Их разделял лишь десяток лет в возрасте. В глазах девушки стояли слезы и испуг. Она зажмурила свои синие глазищи и ждала удара.

– Это не я! – тихо прошептали ее губы. – Он уже был мертвым. У меня нет ножа. Я даже пилку для ногтей не ношу с собой.

На ее плече висела небольшая дамская лакированная сумочка.

Парень оглянулся. Орудия убийства на полу не валялось, нож вещь заметная. Зато на глаза попалась открытая дверца сейфа.

Он взял девчонку за руку и спросил:

– Есть еще выход?

Она открыла глаза и кивнула на балконную дверь.

– Там железная лестница во двор.

– Охрана?

– Их не интересуют выходящие. Они чужих не пускают наверх.

– Иди вперед.

Девушка пошла к двери, он за ней. По ходу заглянул в сейф. Тот был пуст. Сейф приличный и в дамскую сумочку содержимое не спрячешь. Тут не девчонка орудовала, а кто-то посолиднее.

Она повернула замок-вертушку, и дверь открылась. Они оказались на решетчатой площадке. Лестница, ведущая вниз, тоже была железной и крутой. Бегать по такой на каблуках-шпильках не очень-то удобно. Он взял ее на руки и стал осторожно спускаться. От девушки исходил тот же аромат духов, как и от Сони, и ему очень захотелось ее обнять, но он пытался оставаться холодным и равнодушным.

Внизу он поставил ее на ноги. В тени двора, метрах в трех, маячили две темные фигуры, но подходить к ним не стали.

– Идем к воротам, – шепнула она. – У входа во двор у меня стоит машина. Поживей.

– Э… Иди спокойно. Бегать не надо.

Девчонку приходилось придерживать как ретивого жеребенка. Она не переставала его удивлять.

Перед воротами стоял двухместный «Мерседес» белого цвета с открытым верхом, но никому в голову не пришло его угонять. Номера местные. Может, это имело какое-то значение. Видимо, за спиной девчушки стояли определенные силы, если она оставляла машину открытой.

Оба сели в машину, она достала ключи из сумочки, завела двигатель и сорвала лошадку с места.

Ездила девочка лихо. Парень тем временем взял ее сумочку и вытряхнул все содержимое себе на колени. Кроме женских побрякушек, кошелька, нескольких музыкальных дисков и прав ничего интересного он не нашел.

Если верить водительскому удостоверению, девушку звали Ксения Иннокентьевна Суконникова.

– Не очень рад нашему знакомству, Ксюша, но меня зовут Гришей. Для тебя Григорий Федорович или дядя Гриша. А теперь отвези меня к отелю «Источник» и забудем о нашей бездарной встрече.

– Хорошо, Гришаня, отвезу. Но нас все равно найдут.

У птенчика прорезался голосок. Тон стал уверенным, а испугом уже и не пахло.

– И кто нас будет искать? – спросил пассажир.

– Те, кто убил его. Михаил Колпакчи был очень влиятельным человеком. Он дружил с моим отцом, которого позавчера похоронили. Вот черед дошел и до дяди Миши. Мой отец имел огромный вес в городе. Теперь я думаю, что и его убили.

– А раньше как думала? – спросил Гриша, укладывая рассыпанные вещи девушки в сумочку.

– Мать мне сказала, что отец умер от сердечного приступа. Его тут же отвезли в морг. Ни я, ни брат не видели отца мертвым. А потом его в закрытом гробу отвезли на кладбище. Так мэр распорядился. Мой отец и Колпакчи дружили с мэром. Общее дело делали для процветания города. Ты же понимаешь, какое ведется глобальное строительство на побережье. Спокойные времена закончились. Олимпиада на носу. Каждый хочет урвать себе кусок побольше. Пришлых слишком много. По сути дела на фоне бурных событий началась настоящая драка, скрытая от глаз обывателя.

Мэра убить не посмеют. За ним стоят большие силы. Но его оголяют, отрубая ему руки. Мой отец был первым, Колпакчи вторым, но будут и другие. Скандала не будет. Все сведут к бытовым разборкам. И мы с тобой очень подойдем для такого развития событий.

– Ты слишком серьезно рассуждаешь для своего возраста.

– Не делай из меня безмозглую куклу, Гриша. Я слишком часто присутствовала при разговорах отца с большими людьми. Тут поневоле повзрослеешь. Я уже получила рекомендации и характеристики для поступления в институт международных отношений. Но кому-то очень хочется смешать меня с грязью. И ты вовремя попался под руку. Пойдешь как сообщник.

Девушка резко затормозила.

– Вот твой гнусный отель. Дыра. Люди, бывавшие в нашем городе раньше, здесь не останавливаются. Хозяева притона поганый народ.

– Мне так не показалось. Скажи мне, Ксюша, если ты такая умная, то почему не вызвала полицию, увидев труп Михаила Колпакчи?

– Мэр сменил всю полицию. Сейчас управление возглавляет полковник Визгунов. Он приехал со своей командой. Ясное дело, мэра вынудили убрать старый состав через канцелярию президента. Так считал мой отец. Этот полковник уже посадил одного мэра на нары. Говорят, будто мужик непробиваемый. За коврижки его не купишь. Я читала о нем и его заме в Интернете. Крутой дяденька. А мне ни к чему полицейские разбирательства. Не хватало еще свои белые крылышки измазать дегтем.

– Зря испугалась. Я слышал об этом полковнике. Для убийства, Ксюша, нужен мотив.

– В каком ты номере живешь?

– В четырнадцатом. Но на кофе тебя не приглашаю.

– Понятное дело, Гришаня. Боишься сорваться. Ты с моих ног всю дорогу глаз не сводил.

– Вполне естественно. Я нормальный здоровый мужик.

– И к тому же очень красивый. Я не напрашиваюсь. Но если легавые придут ко мне, я их отправлю к тебе. Это я тебя застала в кабинете Колпакчи, а не ты меня. Что касается мотива, то он найдется. У заказчиков их тысячи. А исполнителю мотив не нужен. Тебя наняли, вот ты и приехал. А почему нет? Сам будешь разбираться. В моем городе поверят мне, а не курортнику.

– Ладно. Поживем – увидим.

Григорий вышел из машины и направился к дверям отеля. Он слышал, как за его спиной заревел мотор, и двухместный мустанг сорвался с места.

2

На место происшествия прибыл сам полковник Визгунов и его зам подполковник Балабанов. В отличие от рекламного слогана «Сладкая парочка» этих двоих называли «горькой парочкой». Перчиками. За три месяца работы на новом месте тридцать вельмож высокого ранга сели за решетку. Оборотней в погонах, уже поперек горла вставших простым гражданам, попросту уволили и велели мотать куда подальше. Так что виллы и дворцы на берегу моря опустели. Ребятам даже вещички собрать не дали, на всю собственность наложили арест. Но кого могут интересовать такие мелочи. Шкуру спасли и ладно. А на офшорных счетах денег хватает. Жить хорошо можно и на Кипре. Сорняки Визгунов повыдергивал, как ему казалось. Но опытный сыскарь плохо разбирался в специфике курортной жизни. Здесь деньги на деревьях росли. Вот только урожай доставался тем, кто его видел и умел собирать в соответствии с сезоном.

Трупом занимались медэксперты, а Визгунов и Балабанов начали с опроса свидетелей. Эти сыскари умели быть деликатными. Городу нужны деньги, и курорт не должен выглядеть как осиное гнездо. По лицам видно, кто сюда приехал, какими деньгами швыряется и что за них хочет получить. Всех не арестуешь. А спугнуть можно – уедут в Турцию или Египет бабками сорить. Все полковник понимал. Не нравилась ему эта система, но интересы государства превыше личных амбиций.

Визгунов и Балабанов приехали в штатском, как и их помощники, на обычных машинах, без сирен и мигалок. Работали они быстро, вопросы задавали по существу. Балабанов ушел в комнату охраны, где находился пункт видеонаблюдения, а полковник остался в кабинете с криминалистами и вызвал к себе охранника. Клуб тем временем продолжал работать, народ веселился, а девочки демонстрировали свои прелести. Одного из помощников полковника капитана Угрюмова по залам и закоулкам клуба водил администратор, знакомя со всеми помещениями.


– Представьтесь, молодой человек, – вежливо обратился полковник к вошедшему охраннику.

– Тарас Цикуба. Работаю в клубе три года. Замечаний по службе не имею. К директору относился с высоким почтением. Пост у его кабинета занимаю посменно, через день. Подозрительных лиц за сегодняшний вечер не заметил. Обычный рабочий день.

– Объемно. Однако убийцу пропустили.

Парень пожал узкими плечами. Виноватым он себя явно не чувствовал.

– Дело в том, что Михаил Шалвович принимал всех, исключая жалобщиков. Ими занимается администратор. К нему и наши сотрудники заходили со всякими просьбами. Он был человеком добрым и никому не отказывал. Сегодня появился один новичок. Парень лет тридцати пяти в бейсболке, надвинутой на глаза. Очевидно, не хотел светиться перед камерами. Он искал работу курьера. Ничего особенного. Но глаза умные. Такие ребята в курьеры не идут. Да и одет он был в дорогие шмотки. По одежде каждого посетителя можно оценить. Глаз-то уже наметанный. Парень пришел в половине одиннадцатого. Обратно не выходил. Где-то минут через сорок пришел наш главбух. Но хозяин ему дверь не открыл. Тогда я поднялся вместе с ним и открыл замок. Код я знаю. Тут повсюду стоят примитивные кодовые кнопочные замки. Четыре цифры в памяти держать не трудно. Мы зашли, а хозяин мертв. Вот только я не думаю, что претендент в курьеры его убил.

– Это почему же? – спросил Визгунов.

– Не стал бы передо мной светиться. Парень видный, внешность запоминающаяся. Такие в киллеры не идут. К тому же Михаил Шалвович ни от кого не прячется. Домой возвращается без охраны. Его легко подстеречь в темном местечке.

Полковник покачал головой и усмехнулся. Парень ему приглянулся. И что важно, не разыгрывал трагедию для показухи.

– Но в тихом темном местечке, Тарас, нет сейфа. Он стоит здесь открытым и пустым. И замок на нем такой же примитивный, как на двери.

– Вижу. Не забивайте себе голову сейфом. Код: один, пять, ноль, восемь. Можете захлопнуть и открыть. Ничего, кроме дорогой выпивки, шеф в сейфе не держал. У наших девушек есть манера выпивать на халяву. Вот от них он и прятал коллекционные коньяки и вина. Сейчас они на столике возле дивана стоят. К шефу партнеры приходили вечером. До курьера. Ребята по всему побережью стриптиз-клубы строят. После запрета казино это лучший бизнес. Консультировались. Для таких гостей шеф не жалел выпивку. А все деньги лежат у главбуха. Вот там сейф настоящий и с сигнализацией.

– А партнеры выходили через тебя?

– Да. Но многие выходят через двор. – Тарас кивнул на приоткрытую балконную дверь. – За дверью лестница. Внизу охрана. Они выпускают всех, но никого не впускают. Шеф не велел. Хочешь к нему зайти, иди через клуб, чтобы тебя все видели, а выходи как хочешь.

Полковник взглянул на медэксперта.

– Примерно так и убит, – кивнул пожилой мужчина. – Между десятью и одиннадцатью.

– Кто еще приходил в этот отрезок времени? – спросил Визгунов.

– Официант из ресторана. Ужин приносил. Он стоит нетронутым рядом с бутылками на столе. Потом приходила Ксения. Дочка умершего Иннокентия Суконникова. Она часто заходит. Отец ее не баловал, а шеф подбрасывал девчонке небольшие деньги на развлечения. Соплюшка. Несовершеннолетняя, но умная, не распущенная. Папаша держал детей в строгости. Она тоже через балкон ушла. Я ее не видел.

– Партнеров знаешь?

– В лицо видел и раньше, но имен не слышал. Они не местные. Их было двое. Солидные мужчины, под пятьдесят.

– Итак. Сначала официант, потом партнеры. Долго они сидели?

– Минут десять, – ответил охранник.

– Следом пришла Ксения.

– Да. А минут через пять – семь этот курьер. Парень, ищущий работу.

– Последние двое не выходили, а за ними пришел главбух и не смог войти? – переспросил Визгунов.

– Так точно.

– Но если хозяин был мертв, то кто мог открыть дверь курьеру?

– Кто угодно. Кнопка на столе. Взгляните сами.

Письменный стол выглядел шикарно. Темного красного дерева с инкрустированными вставками из перламутра и резными углами. Но больше всего впечатлял бронзовый чернильный прибор. Такой и поднять трудно. В полметра шириной и сантиметров в тридцать высотой. Он представлял собой макет пятикупольного православного храма с крестами на пяти куполах.

– Красивая вещь, – восхитился полковник.

– Подарок покойного Иннокентия Суконникова на пятидесятилетие хозяина. Они дружили. Михаил Шалвович любил все красивое и жил по нашим понятиям в роскоши, – комментировал охранник. – Зарабатывал неплохие деньги и не был обременен семьей. Убежденный холостяк.

– Еще бы, имеет целый гарем в собственности, – обронил криминалист и подал Визгунову листок бумаги.

– Зря вы так, – вступился Тарас Цикуба. – Шеф к девушкам относился по-отечески.

– По-отечески? – удивился врач. – Ему же только полтинник.

На бумажке, переданной полковнику, значился местный адрес, название отеля, номер и телефон. Все написано от руки размашистым почерком.

– Лежал на столе возле бокалов. Отпечатков больше, чем хотелось бы, – пояснил криминалист.

– Хорошо, Митя, закончим здесь и проверим этот адресочек. Человек, убивший Колпакчи, не стал бы оставлять свои визитки.

– Тогда остается только девчонка или курьер, как вы его тут окрестили.

– Есть поправка, – сказал медэксперт. – Нож был небольшим, но очень острым. Стол заляпан кровью, я уже не говорю о ковре. При ударе кровь брызнула как из фонтана. Вряд ли убийца мог остаться чистеньким.

– Мог, Палыч, – ответил Визгунов. – Жертва сидела за столом, потому кровь и залила всю крышку. Убийца подошел со спины. В лучшем случае он испачкал себе рукав рубашки. Меня другое удивляет. Зачем убийца унес с собой нож?

– К сожалению, здесь постелен мягкий ковер, – кивнул на пол криминалист, – следов я не найду. И кто заходил за кресло, мы не распознаем.

– Надеюсь, Балабанову повезет больше, чем нам. Тут полно видеокамер, – тихо сказал Визгунов. – Ну, Тарас, познакомь меня с охранниками из двора. Они-то точно помнят, кто выходил из кабинета через вторую дверь. А вы, господа полицейские, приступайте к обыску.

* * *

Подполковнику Балабанову хотелось набить морду дежурному оператору. В кабинете размером с хорошую квартиру стояло не меньше двадцати мониторов последней модификации. Все были подсоединены к одному серверу, и запись всего происходящего в клубе фиксировалась на жестких дисках компьютеров.

– И как же так получилось, Жулебин, что у тебя образовалась получасовая дыра в записи. И это в тот самый момент, когда убили хозяина клуба?

Высокий толстяк трясся, как желе, и с него лил пот ручьями.

– Я выходил и ногой задел сетевой шнур. Вот система и вырубилась. У меня обед с десяти до одиннадцати. Я хожу в чебуречную напротив. Там дешево. Нас тут не кормят. Сам не знаю, как получилось. Вернулся назад, а мониторы не горят. Я все включил.

– Почему тебя никто не подменяет?

– Кто? – возмутился толстяк. – Технарей во всем городе по пальцам пересчитать можно. Нас здесь двое работает. График через день. За всю историю ни одного случая. Даже в зале ребята бездельничают. Одного пьяного вывели за месяц, да и то в такси посадили и никаких грубостей. Мы дорожим своими клиентами. На следующий год опять приедут. Таких телок, как у нас, во всей стране нет. Даже японки и негритянки есть.

– Хватит мне лапшу на уши вешать, Жулебин. Покажи, как ты мог задеть кабель.

Парень старался, но кабель из розетки не выдергивался.

– Ты скорее ногу сломаешь. Кабель сидит прочно. – Подполковник злился. – Как еще можно отрубить систему?

Охранник присел на корточки и нажал на красную кнопку в черном ящике сервиса. Экраны погасли.

– Вот теперь схема понятна. И кто это мог сделать, если не ты сам?

– Вообще-то я дверь не закрываю, – замялся парень. – Но она же в зал выходит, а там наши ребята. Но вряд ли они стали бы заходить сюда. Тут делать нечего, ну а чужих бы не пустили.

– Если только речь не идет о заговоре.

– Помилуй Бог! – забасил Жулебин. – Михаил Шалвович для всех нас как отец родной. Да за него мы готовы глотку перегрызть.

– Иди, грызи. Если это нам поможет найти убийцу.

– Одно вам скажу, Тимур Валерьянович, убийца не из наших. Это кто-то из конкурентов. Тех, кто строит такие же клубы.

– О какой конкуренции идет речь? Спятил? Эти клубы как грибы растут по всему побережью. И что? Теперь все хозяева будут резать друг другу глотки?

Охранник вытер рукавом пот с лица и сел в свое крутящееся кресло.

– Иногда я слышал разговоры хозяина с конкурентами. Видеокамеры снабжены микрофонами. Нет, не из любопытства, а от безделья. Наш клуб первый и лучший на побережье. И по содержанию, и по доходности. Знаю точно, что хозяин не имел дел с теми, кто хотел устраивать притоны, где есть комнаты для уединения со стриптизершами за отдельную плату. У нас такое невозможно. В лучшем случае клиент может пригласить танцовщицу за свой столик и угостить ее, но не лапать. А там уже ее дело: назначить ему свидание или нет. Но только не здесь. Я могу вам переписать видео на диски. Улицу мы тоже просматриваем. Некоторые девушки после работы подсаживаются в ждущие их машины. Может, ее парень за ней приехал, а может, клиент, с которым она пила шампанское. Это уже нас не касается. Но Михаил Шалвович договаривался с надежными людьми, готовыми заняться таким же бизнесом. Одно условие: он для них составлял бизнес-план, продумывал детали, даже проекты зданий им давал. Но они были обязаны выплачивать ему десять процентов от прибыли в течение трех первых лет работы. Все соглашались. Деньги, конечно, не малые, но игра стоила свеч.

– Хороший мотив, – хмыкнул Балабанов. – Наладил систему, и можно избавиться от кровососа. А в качестве киллера нанять одного из охранников самого Колпакчи. За хорошие деньги можно и отца родного прирезать. Ну а отключить компьютер и ребенок сможет. Я реквизирую у тебя все жесткие диски с записями. Найдете деньги для закупки новых. А теперь разбирай сервер, Витя. Речь идет об убийстве, а это не семечки. И не думай, что на этом наш разговор закончен. Мы еще и не начинали.

Толстяк окончательно сник.

* * *

Двор выглядел не просто темным, но и мрачным. Высокие кипарисы загораживали все окна, и свет вовсе не пробивался на улицу. Узкий проход, через который не могла проехать машина, вел на улицу. Но до нее не менее десяти метров. Двое охранников в униформе стояли у противоположной стены, подпирая ее плечами, будто она могла рухнуть в любую минуту. Их можно было и не заметить, если не знать, что там кто-то стоит.

Тарас Цикуба вел себя правильно. Он ни словом не обмолвился о смерти хозяина, а сразу перешел к делу.

– Этого человека зовут Андрей Борисыч. Вы должны ответить на его вопросы.

По сути, о новом начальнике управления Визгунове знали все. Личность легендарная. И что случилось с его предшественником, тоже все знали. В масштабах приморского города такие события не остаются незамеченными. Но все изображают из себя курортников, которых внутренний мир собственного гнезда не интересует.

– Я Парфенов, – представился высокий.

– Яков Дрозд, – сказал тот, что пониже.

– У меня к вам один общий вопрос, молодые люди, – начал Визгунов. – Мне нужно знать, кто приходил к директору клуба и кто уходил от него в отрезке с десяти до одиннадцати вечера.

Отвечать начал Яков Дрозд.

– Через балкон мало кто заходит. В то время, о котором вы говорите, приходил Алешка Суконников, сын умершего Иннокентия Семеновича. Он через зал не ходит. Мальчишка. Ему лет двадцать. Папаша его от армии отмазал, но без толку, за ум так и не взялся. Хозяин вопросами похорон занимался, думаю, по этому поводу парень и приходил. Был у него минут десять и ушел. Точного времени не скажу. А еще минут через пятнадцать какой-то парень вынес девушку на руках. Мы его только на лестнице заметили. Чужак. Не из наших. Козырек бейсболки все лицо загораживал. А вот девчонку мы узнали. Ксюша Суконникова, родная сестра Алешки, что заходил раньше. А парень крепкий. Похоже, она была без сознания. Но это не наше дело. Внизу она очнулась, и они быстрым шагом направились к улице и там оба пропали из виду. Больше никто не появлялся.

Дверь балкона с места, где стояли охранники, просматривалась плохо. Взгляд Визгунова прошелся по стене вверх. Здание клуба имело три этажа, и над балконом этажом выше находилась еще одна дверь, но очень необычная. Такая же железная площадка, но металлическая лестница от нее вела к крыше соседнего здания.

– Странное сооружение, – сказал Визгунов.

– Это же мост. Подъемный. Если железяку опустить, то она ляжет на площадку дома напротив, – объяснил все тот же Дрозд. – Сейчас плохо видно, но днем все хорошо просматривается.

Дома стояли очень близко друг к другу, но тот, что соседствует с клубом, был этажа на два выше, и на видимой стене не предусматривалось окон. Однако площадка и дверь там имелись, точно напротив двери клуба.

– Разводной мост, – хмыкнул полковник. – И кто им пользуется?

– Никто, – вмешался Тарас. – Здание клуба хозяин купил в таком виде, в котором оно есть. Вероятно, экзотический мост строил предыдущий владелец. Там наверху чердак, и кроме пыли на нем ничего нет, а дверь, о которой вы говорите, давно заржавела. Не думаю, что ее кто-то открывал за последние три года.

– А кому принадлежит здание напротив? – задал вопрос Визгунов.

– Там множество всяких контор. Вероятно, оно принадлежит муниципалитету.

– Ладно, ребята. Мы еще успеем наговориться. Вы и десятой части мне не рассказали из того, что знаете. А сейчас у меня есть дела поважнее.

3

Идея приехать в город, где он уже был однажды, зрела долго. Обычно он не повторялся. Земной шарик большой. Везде хотелось побывать, жизнь такая короткая. Но тут судьба сделала крутой вираж, и все покатилось к черту. Он даже сам себя испугался. Гриша влюбился. Это с его-то характером? Женщины никогда не имели для него особого значения. Их было много, но на отдых он всегда ездил один. Тащить за собой хвост лишь дополнительные затраты. Женщин везде хватает, надо лишь пальцем поманить. Он знал себе цену и знал, как легко ему достаются выбранные им девочки.

С Соней все произошло иначе. Она работала горничной в самом неприглядном отеле на побережье с экзотическим названием «Источник». Он же выбрал этот отель по двум причинам. Во-первых, не дорого. А во-вторых, хотел совместить отдых с работой. Гриша пятый месяц бился над рукописью документальной книги о войне на Северном Кавказе. Идея интересная, тем более что он там был в разгар кровавых событий в качестве военного корреспондента. Отдых, совмещенный с работой, не получился. Он встретил девушку, и она обрезала ему крылья.

Началось с того, что он застал ее в собственном номере за уборкой. Атака сорвалась. Девчонка оказалась упрямой, и он схлопотал оплеуху. Тут что-то не сходилось. В таких отелях девушек нанимают для приманки клиентов. Соня подходила на эту роль как нельзя лучше. Красива? Безусловно. А фигурка в укороченной юбке вызывала восторг. Такая кукла могла дать фору столичным красавицам, носящим титул «светских львиц». На львиц у него времени не оставалось. Желтая пресса его не интересовала и мурлыкающие котята, возомнившие себя львицами, тоже. Гриша предпочитал строгий мужской язык и писал статьи о мужчинах. О настоящих мужчинах.

Книгу он все же закончил, но в Москве, угробив на ее написание целый год. Сейчас она валялась где-то на прилавках и никого не интересовала, так же как и война на Кавказе. Всему свое время. Вот только не все авторы это понимают.

Роман с Соней все же состоялся. Она не хотела встречаться с ним в отеле. Непонятно почему, но девушка дорожила своей работой. Так или иначе, ее условия были приняты. Пришлось снять отдельную квартиру на другом конце города и встречаться там тайно. Это смахивало на какой-то заговор. Даже смешно. В отеле они не общались. Конечно, там ничего не скроешь. Всего два этажа по десять комнат на каждом, а из обслуги хозяин, его сын, дочь, две горничные и два официанта.


Хозяин, очень добродушный мужчина лет пятидесяти с прекрасной памятью, сразу же узнал бывшего клиента и расплылся в улыбке.

– Какой сюрприз. Григорий Федорович! Все же приехали.

– Да. Надоела зима, весна и осень. Хочется на солнышке погреться.

– Решили остановиться у нас?

– Если у вас найдется место.

Хозяин рассмеялся.

– Сезон еще не начался. Мест хватает. Второй этаж пустует. На бельэтаже только три комнаты заняты. Гости солидные, степенные. Пара из Петербурга, пара из Твери и дама из Пригорска. Где такой, честно говоря, не знаю. Но женщина представительная и даже строгая.

– Отличная компания. Но я предпочитаю второй этаж. Ту же комнату, в которой жил.

– Номер четырнадцать, – хозяин продолжал улыбаться. – Но сначала с дороги вам надо подкрепиться. У нас сегодня телячьи отбивные. Пальчики оближешь.

– Согласен.

– Ваши вещи отнесут. Прошу в ресторан.

Ресторан находился на первом этаже. Шеф-поваром в нем работал сын хозяина, тридцатилетний парень, умеющий прекрасно готовить. Это, пожалуй, можно было считать вторым плюсом отеля. Все-таки кухня – вещь важная.

Войдя в зал, Гриша отметил, что тут ничего не изменилось. Та же старомодная мебель и чистые скатерти. В зале сидела лишь одна дама, она заканчивала свою трапезу, и на столе остались лишь чашка кофе и бокал вина. На вид ей было не больше сорока пяти лет. Она курила. Таким женщинам свойственен низкий голос, излишняя самоуверенность и властность, подумал Григорий. Похоже, хозяин ее имел в виду, говоря о постоялице, приехавшей без спутника. Гриша с трудом мог представить себе партнера столь одиозной фигуры. Но сейчас он меньше всего думал о посторонних.

С момента его последней встречи с Соней прошло около года. На дворе стоял июнь, а уехал он из этих мест в начале сентября прошлого года. Девушка могла сменить работу, а спросить нельзя. Их отношения оставались для всех тайной. Он дал ей слово. Сколько воды утекло с тех пор… Гриша думал, что курортный роман забудется, как очередное похождение. Нет, не получилось. Девчонка глубоко запала в его душу. Вычеркнуть ее из своей жизни не получилось. А главное, он ничего о ней не знал. Даже адреса. И расстались они глупо. Его вызвали в Москву по редакционным делам, а Соня в этот момент уехала по неотложным обстоятельствам то ли к брату, то ли еще к кому-то. Он даже не выяснил деталей. Все шло гладко, и они вообще ни о чем друг друга не расспрашивали. Плыли по течению, не думая, что на пути могут возникнуть водовороты. И все же одна зацепка у него осталась. Пустяк, конечно, а вдруг сработает?

После прекрасного обеда Григорий поднялся к себе, переоделся в шорты, надвинул на лоб бейсболку и подошел к окну. Оно выходило в цветущий дворик. Здесь он не раз видел Соню. Напротив – дом для прислуги, там же жил хозяин с сыном и дочерью, там находились подсобные помещения и холодильники для продуктов. Григорий простоял у окна больше часа, он видел хозяина, его сына, официанта, но не Соню.

Жара спала, и он решил пройтись по набережной и половить идей в воздухе. Есть такие авторы, которые хватают сюжет из воздуха. Гриша считал себя одним из них. В голове пусто, походишь по улицам и возвращаешься с добычей. Важно с чего-то начать. Пусть с пустяка. С пустого места. Нужно лишь понимать, чего ты хочешь. А хотел он многого. Он искал девушку, которая может его и не вспомнить.

* * *

Он мог уйти и подальше от отеля, но не стал этого делать. Люди, работающие поблизости, должны знать друг друга. Особенно местные, те, что мозолят глаза один другому в мертвый сезон, с ноября по май. Григорий посидел в одном кафе, потом в другом, но не видел никого из обслуживающего персонала, кто был бы готов на откровенный разговор. Таких людей, как считал Гриша, очень легко узнать. Они открыты. А ему попадались сплошь закупоренные люди. Так он считал, а потому в разговор с ними не вступал. В третьем месте – небольшом курортном магазинчике, где он не искал информаторов, а зашел туда мимоходом, чтобы купить солнцезащитные очки, с ним поздоровалась продавщица. Его часто с кем-то путали. Он улыбнулся.

– Я лишь пару часов назад прилетел сюда.

– И что? – удивилась девушка.

– Наверное, похож на вашего клиента?

– Нет, не похожи. Вас трудно перепутать. Вы отдыхали здесь в прошлом году. И я вас запомнила. А еще я вас видела с девушкой у Синего залива. Это на другой стороне города. Я там живу.

Это была настоящая удача. Именно там они снимали комнату с Соней для тайных встреч.

– Я думаю, эту девушку вы видели и после моего отъезда?

– Да, видела. Один из моих ухажеров ничего умнее не придумал, как пригласить меня в стриптиз-клуб. В общем-то, я не ханжа, да и клуб престижный, но девушек обычно в него не приглашают. Там я и видела вашу подружку. Не знаю, работает она в клубе или нет, но девушки там хорошо зарабатывают. Помимо танцев они подсаживаются за столики к клиентам. Выставляют их на деньги.

– Это как? – не понял Григорий.

– Очень просто. В стоимость билета входит пара коктейлей и все. А они просят шампанское. А шампанское у них стоит бешеных денег. Его делают в местной артели, а наклеивают французские этикетки. Да об этом все знают, просто связываться не хотят. Там за вечер можно просадить все деньги, что взял с собой на отпуск.

Он был ошеломлен новостью.

– И вы думаете, что она занималась вымогательством?

– Никакого вымогательства. И я ничего не думаю. Мужчины сами приглашают девушек. К ним никто не напрашивается. Обычный бизнес. Но, судя по тому, как она была одета, можно предположить, что в клубе ваша подруга оказалась не случайно. Да и кавалеру ее перевалило за пятьдесят. По собственной воле с такими не встречаются.

– Когда это было? – спросил Гриша.

– В конце октября. Сезон уже заканчивался.

– А в этом районе вы ее не видели?

– Нет. Здесь не видела. Да и в клубе ее узнала случайно. По туфелькам. Они мне понравились, когда я видела ее с вами. И волосы те же. Но слишком размалевана. Как кукла. Такой макияж пригоден только к сцене. В жизни так не малюются.

Во время разговора посетитель примерял одни очки за другими, но себя в зеркало не видел. Он получил хороший удар и не мог поверить, будто речь идет о Соне. Ему она представлялась очень скромной девушкой и слишком строптивой. Он бился две недели, чтобы затащить ее в постель, а тут такое всплывает.

– У вас есть ее фотография? – неожиданно спросила продавщица.

– Зачем? – удивился посетитель.

– Могли бы у других спросить. Имена здесь ничего не значат. Их никто не помнит. А лица хорошо вспоминаются.

Конечно же, он может достать ее снимок. Наверняка, если тот парень еще работает. Григорий ничего так и не купил, а быстро ушел из магазина, даже не попрощавшись.

Поблизости имелась только одна фотостудия. Помимо проявки пленки, печати фотографий с пленок и флешек, бойкая команда делала снимки на пляжах и на набережной, но это все мелочи. Гриша вспомнил, как познакомился с хозяином этой шарашки. Случай банальный: на парня напали трое дураков. Вероятно, обычные воры. Вечер был поздним, а переулок тихим. Гриша не любил, когда пристают к слабым. Вступился. Драться он умел, так что отбился от шпаны. Те разбежались. Парень на радостях решил его угостить. А почему нет? Делать все равно нечего. Зашли в забегаловку, выпили. Звали малого Ефимом. Невысокий, хиленький, а при свете Григорий заметил у него горб. Инвалид, а он поначалу решил, будто за мальчишку вступился. Денег у Ефима хватало. Значит, налетчики знали, на кого нападают. Домой возвращались покачиваясь и с песнями. Наклюкались. Так ведь отпуск.

Но сейчас Григорий думал о другом. Этот самый Фима имел в своей собственности фотоателье. На него работала целая команда. Он оказался отличным организатором и сумел выбиться в лидеры. Частники бросали свое кустарное производство и шли к нему. Никто не пожалел. Каждый занимался любимым делом и получал приличные деньги. Гриша вспомнил о Фиме не случайно. Перед отъездом он дал ему пленку. Как профессиональный репортер Григорий пользовался только пленочной фотокамерой. Отснятый материал безопасней провозить уже проявленным. Есть риск засветить кассету в дороге, ну а распечатать снимки можно и дома в нужном тебе формате. О пленке Гриша успел забыть, тем более что торопился. Но он фотографировал Соню. И если пленка цела, то он получит ее портрет. Как он сразу не вспомнил о снимках?

Через полчаса Григорий уже входил в небольшое полуподвальное помещение, увешанное фотографиями. У него даже мурашки по коже пробежали. Тут ничего не изменилось. Значит, и хозяин тот же.

У прилавка стояла очередь, две девушки с трудом справлялись с нетерпеливыми посетителями. Гриша знал, как пройти в лабораторию, и не стал беспокоить занятых делом девушек, а они и глазом моргнуть не успели, как ретивый мужик проскользнул у них под носом.

Фима сидел за столом и разглядывал слайды в лупу. Вошедшего он не видел, но слышал. Не отвлекаясь от работы, хозяин строго сказал:

– Три слайда из семи бракованные, Саня. Такая погрешность непростительна для человека с твоим опытом. Это же свадьба. Каждый кадр дорог.

– Вот и я пришел за кадрами, которые мне дороги.

Маленький человечек с горбом на правом плече даже вздрогнул. Вряд ли его кто-то напугал. Просто он услышал знакомый голос, который не ждал услышать. Фима резко обернулся.

– Гриша! Едрит твою налево! Это ты?

– Он самый. Соскучился. Вот и прикатил.

Коротышка встал, и они обнялись. Смешная картина. Высокий крепкий парень и небольшой горбун, едва достающий ему до груди.

– Надо бы отметить твой приезд. Наудачу у меня пузырек застрял в холодильнике. Хороший коньячок. Собирался взять его с собой в гости, но сорвалось. Месяц уже киснет.

Сели, открыли бутылку, закуска тоже нашлась. Немного поболтали о пустяках. Наконец Гриша спросил о своей пленке.

– В принципе сама пленка пустяковая, Фима. Девушка на пленке имеет ценность.

– Да, да, я ее хорошо помню. Редкой красоты экземпляр. Такие приезжают сюда с мешком денег. Я говорю о мужиках, похожих на мешки. А почему ты решил ее здесь искать? Девушки такого плана только в сезон здесь тусуются. А зимой город вымирает. Пансионаты уходят на бесплатное обслуживание пенсионеров, инвалидов и прочий нищий люд.

– Она работала горничной в отеле «Источник». Там я с ней и познакомился. Встречались мы на стороне. Дорожила своей репутацией.

– Отель «Источник». Это же какая-то старинная усадьба. Чуть ли не самый старинный дом на окраине. Каким-то князьям принадлежал.

– Ты прав, – согласился Григорий. – Хозяева этим гордятся. Даже интерьер оставили нетронутым.

– Твоя пленка у меня сохранилась. Я ценю свой архив и никогда ничего не выкидываю. Иногда клиенты через пять лет приезжают, а я им сюрприз преподношу. Подружку мы твою напечатаем. Ты классный мастер. Снимки очень достойные. Я даже сделал один отпечаток и держал его в витрине. Недолго, к сожалению. Тут вот какая петрушка получилась. Боюсь, что девушка тебе голову морочила. Уж не знаю, что она забыла в старом особняке и зачем работала там горничной, но это не основная ее работа.

– Как я должен тебя понимать? – удивился Григорий.

Ефим встал и подошел к стеллажам, занимающим всю стену. Это были небольшие, но очень длинные ящики, похожие на банковские ячейки, с той лишь разницей, что сделаны были из дерева и не имели замков. Он долго копался в пакетах и наконец выудил один из них.

– Небольшая прелюдия, Гриша. Вот тут число написано. Материал я получил двенадцатого ноября. Сезон уже закончился. Сюда наездом приезжали лишь бизнесмены из соседних городов. Наш стриптиз-клуб работает круглый год для такой публики. Я думаю, что девушки такой внешности могут зарабатывать там хорошие деньги, если они ладят с клиентами….

Гриша поднял руки.

– Не перегибай, Фима. Соня отличалась от шлюх из стриптиз-баров. Уже поверь мне, я разбираюсь в женщинах.

– В женщинах никто не разбирается. Они имеют преимущества. Важно, чтобы она нравилась мужчине. Он сам пойдет у нее на поводу. Не потому, что верит ей, а потому, что хочет верить. Наступает куриная слепота.

– Чепуха. Я всякое повидал, меня невозможно удивить.

– И все же она тебя удивила, если ты приехал сюда.

Ефим понял, что спорить с этим парнем бесполезно. Он слишком самоуверенный и ни черта не разбирается в людях. Ему все легко доставалось. Ефим был полной противоположностью. Он выложил на стол фотографии. Не все, а лишь три из целой пачки. На снимках была обнаженная Соня, стоящая в полный рост, в профиль.

– Что ты видишь, Гриша?

– Черт! Это же Соня. Но я не фотографировал ее голой.

– Думаю, она сама себя фотографировала, со штатива. История началась так. Двенадцатого ноября в мастерскую зашла Соня. Настроение воинственное. Она увидела свою фотографию в витрине и потребовала ее убрать. Я убрал. Боюсь, что ей кто-то пожаловался. Дня за три до этого сюда заходила какая-то женщина. Не молодая уже, но очень элегантная и воспитанная. Она поинтересовалась портретом. Я замялся, мол, случайный снимок кого-то из клиентов. Она настаивала. Будто работает в доме моды Зайцева в Москве и подбирает манекенщиц. Но я ей так ничего и не сказал. А потом пришла Соня и закатила скандал. Есть ли связь между этими визитами, я не знаю. Но, пошумев, девушка оставила мне эту пленку. Просила лишь проявить и все. Но за пленкой она так и не пришла. Убирая невостребованный товар в архив, я решился ее напечатать. И вот ты видишь часть этой пленки.

– На третьем снимке она беременна, – едва пробормотал Гриша.

– То же самое сказал мне доктор Калягин. Это один из опытнейших врачей по женской линии. У него все девушки лечатся. Ну, у кого денег много. Врач он дорогой. Соню раньше не видел. По его мнению, она на третьем месяце беременности. Значит, ты тоже в отцы не годишься. Она уже залетела, когда ты приехал.

– Зачем ей нужны такие снимки? Если только хотела шантажировать будущего папашу.

Ефим рассмеялся.

– Как дело доходит до криминала, то тут ты на высоте. Ладно. Согласен. Снимочки и впрямь годятся для шантажа. А если так, тогда понятно, почему она скрывала ваши встречи от посторонних глаз. Тот, кого она шантажировала, должен был верить в ее непогрешимость, так же как и ты. Иначе он послал бы ее к черту. Подумаешь, беременна. И что? Не малолетка же. Мало их беременных с курортов возвращается. Нет. Тут речь о другом…. И что бы ей делать в ноябре в этой дыре? Мы же об этой девушке ничего не знаем. Местная она или нет? Откуда приехала и зачем ей была нужна паршивая работа горничной? С такими данными она могла получать неплохие деньги в стриптиз-клубе. И вот тебе подтверждение.

Ефим выложил на стол целый ряд ярких цветных фотографий, которые до сих пор держал в руках.

– А вот наш знаменитый стриптиз-клуб. Вот только фотографировать в нем нельзя. А это значит, что Соня делала фотографии скрытой камерой. Вот почему она мне принесла пленку на проявку. В клубе работают опытные фотографы. Профессионалы. У них даже свое подпольное издательство есть, где они шлепают рекламные буклеты с голыми девочками и рассылают их богатым клиентам. Если Соня работала там, тогда понятно, что она делала здесь круглый год.

Гриша разбирал снимки и раскладывал их в определенном порядке.

– Боюсь, Фима, твоя версия не верна.

– Опять защищаешь ее?

– Нет. Дело не в этом. В одежде можно и не заметить беременность на столь ранних сроках. Вот почему она разделась перед камерой. Но беременная стриптизерша звучит нелепо, как пепельница на мотоцикле. А теперь глянь на снимки. Тут много портретов девушек. Никто не может запретить им танцевать у шеста. Но она снимала их лица через зеркала в гримерной. Потом вход в клуб. Вот почему ты его узнал. А далее идут обычные дома, номера квартир и подъезды. А тут главное. Девушки выходят из клуба с мужчинами. И если разложить фотографии по порядку, то мы имеем дело с обычной проституцией. И что? Женщины разные, мужчины тоже. Их мы не найдем. Девчонок поймать можно. С большим трудом. Нужна «контрольная закупка». Ну а дальше? Ты ее оштрафуешь и отпустишь.

– Вероятно, деньги поступают в кассу, а не девочкам. А это уже притон. Вот почему она снимала разных женщин, а не фиксировала внимание на одной, – задумчиво протянул Ефим.

– Если это притон, то очень высокого класса. Я не думаю, что там сидят лохи и принимают оплату через кассу. Все значительно сложнее и продуманнее. И Соня это понимала. Она же не цеплялась к конкретной парочке. Она рисовала общую картину. Но нельзя объять необъятное. Речь может идти только об одном человеке, которого Соня решила взять в оборот.

– И с которого можно срубить большие деньги, – добавил Ефим.

– Деньги с ее внешностью можно и в Москве срубить. У Сони не было характерного местного говора. Скорее всего, она приехала сюда из Центральной России. А там денег хватает. Если здесь миллион долларов бешеная сумма, то в Москве это лишь квартира средней вшивости. Ей нужен был надежный помощник. Сейчас я начинаю это понимать. Она присматривалась ко мне. Не как женщина. А как партнер. Но я оказался ненадежным и легкомысленным. Чем-то я ей не подошел. Тогда Соня начала искать человека на стороне.

– А мне твоя идея нравится, – пробормотал Ефим, все время о чем-то думая. – Только все наоборот. Это ты был человеком со стороны. Здесь ты никто. Гость. На побережье своя мафия, свои отношения, свои обязанности. Здесь любят гостей с большими деньгами, но гость остается гостем. Тебя надо раздеть догола и отправить восвояси до следующего отпуска. Настоящих хозяев положения в городе единицы. Вот такой человек ей и был нужен. Очевидно, она не очень хорошо понимала ситуацию, если пошла ва-банк. Тут ты прав. Местные девушки на такое не решатся.

– Речь идет, скорее всего, о директоре клуба.

– А что это меняет? – пожал плечами Ефим. – Руководит клубом некий Михаил Шалвович Колпакчи. Он уважаемый бизнесмен, друг мэра и находится в очень хороших отношениях с Иннокентием Суконниковым. И что? Ты придешь к Колпакчи искать правду?

– А почему я должен его бояться?

Ефим понял, что этот парень обязательно полезет на рожон и обломает себе зубы.

– Ты, конечно, парень боевой, Гриша, но с такими людьми в драку не лезут. Почему бы тебе не поискать дипломатических подходов. Так оно будет спокойнее и результативнее.

– Ты это о чем, Ефим?

– Языки знаешь?

– Языки? Ну, вроде бы болтаю по-английски и немного по-арабски. Для дела изучал.

– Отлично, – кивнул Ефим. – Колпакчи ищет курьера. Уж не знаю, что за товар он собирается перевозить, но ему нужен крепкий надежный парень со знанием английского. Проверять сам будет. Мужик он дюже грамотный. Зайди к нему в клуб. Вид у тебя солидный. Глядишь, и на работу устроишься. А окольными путями пойдешь, ничего кроме неприятностей не наживешь. В наших местах каждый знает свое место. Лучше не рисковать.

– Стоящая мысль, – улыбнулся Григорий. – А ты мог бы стать неплохим дипломатом, Фима.

– Потому и выжил. Их люди меня не трогают. И я не лезу в их дела. На том и кончается моя дипломатия.

4

На бумажке, найденной на столе у убитого, значилась гостиница «Дагомыс», номер 603 и подпись, фамилии не разобрать. Листок оставили люди, побывавшие в кабинете Колпакчи перед убийством хозяина. По-другому и быть не могло. Убийца не оставляет после себя визиток и кучи отпечатков на бокалах. Но как свидетелям им не было цены. Сейчас все имело важное значение. Обычное примитивное убийство в центре города, совершенное едва ли не на глазах десятков людей. Чего уж проще для таких опытных сыщиков, как Визгунов и Балабанов? А тут сплошные нули без плюсов и минусов.

По дороге в отель Балабанов рассуждал:

– В стечение обстоятельств я не верю. Тут без охраны не обошлось. Подумай сам, Андрюша. Система видеонаблюдения не могла отключиться случайно. Ее вырубили намеренно, и в этот момент происходит убийство. Мы знаем, что в короткий отрезок времени у Колпакчи были какие-то партнеры. Двое. Сейчас мы их допросим. Я даже догадываюсь, что они нам скажут. После них к хозяину приходила семнадцатилетняя девчонка. Кто она, мы тоже знаем. Потом пришел парень по поводу работы. И его найти не трудно, если он эту девчонку выносил на руках через двор. Но у нас нет гарантии, что охранник не заходил к шефу или не пустил того, о ком умолчал.

Сидевший на переднем сиденье капитан Угрюмов тихо добавил:

– Я опрашивал охрану, дежурившую в зале. Вход на лестницу хорошо виден. Они перечислили только тех, о ком говорил парень у лестницы. Вряд ли вся охрана клуба вошла в сговор. Это уже перебор. К тому же ребятам платят хорошие деньги. А в городе безработица. Что же они, сами себя на улицу выгонят?

– У охранников нет мотива, – пробормотал Визгунов. – Если их кто-то нанял… Чушь собачья. Вы должны понять главное: Колпакчи не пользовался охраной. Его можно было убить где угодно. Но выбрали рабочий кабинет. Вот от него и надо плясать. Что он мог прятать в своем кабинете? А если прятал, то почему вор не пришел утром, когда клуб пустовал? Это «почему» меня интересует куда больше, чем показания свидетелей.

В номере шестьсот три жил Богдан Анисимович Чулейко, и администратор, глядя на доску с ключами, доложила, что он на месте. Потом что-то вспомнила и добавила:

– Вроде бы я его видела около двенадцати.

– Он вернулся в отель один? – спросил Визгунов.

– Скорее всего, да. Но видите, как много народу в холле. Заезд. Четыре автобуса, один за другим. Мы тут разрываемся.

Поднялись на шестой этаж. Номер стандартный. Обычно бизнесмены живут в люксах, а этот устроился скромно. На стук не открыли. В соседнем номере играла музыка, будить никого не пришлось. Балабанову открыли, похлопали по плечу и предложили выпить. Кто, откуда и зачем не интересовались. Вряд ли тут кто-то кого-то знал. Компания человек из десяти уже хорошо наклюкалась.

Балабанов лишь улыбнулся, вышел на балкон, перелез на соседний. Тихо и темно. Балкон не закрыт, окна тоже нараспашку. Тут даже ночью стояла жара. Июнь в этом году побил все рекорды температур со значением плюс.

Подполковник вошел в номер, на ощупь добрался до выключателя, и комната озарилась ярким светом люстры.

Человек в домашнем халате, накинутом на голое тело, лежал посреди комнаты с перерезанным горлом. Это был мужчина лет пятидесяти крепкого телосложения, с сединой на висках. В руках он держал бутылку коньяка, большая часть которой вылилась на ковер. На столе стояли две рюмки и ваза с фруктами.

Балабанов осмотрел замок, потом открыл дверь, за которой стоял полковник Визгунов и капитан Угрюмов.

– Свидетеля мы потеряли, Андрей Борисыч, – доложил Балабанов.

Они вошли. Дальше порога никто проходить не стал. Следы можно затоптать. На них никто не рассчитывал, но всякое бывает. Если в кабинете Колпакчи на полу лежал дорогой ковер, то в номере расстелен палас от угла до угла. Шум за стеной и здесь был хорошо слышен.

– Надо выяснить, кто живет в номере слева, – предложил Балабанов. – Убийца мог перелезть через балкон. Пара пустяков. Либо покойничек сам открыл дверь убийце. Замок электронный. Такой не трудно выбить, но открыть можно только ключом с магнитным носителем.

– Сходи в администрацию, Угрюмов, уточни вопрос о соседях и приведи сюда дежурного. Дозвонись экспертам. Поспать им сегодня не удастся.

– Убийца действовал тем же методом, Тимур, – начал рассуждать Визгунов. – Так что охрану клуба можно исключить из состава заговорщиков. Но коммерсантов было двое. О втором мы ничего не знаем. Этот тип оставил свой адрес и, видимо, о чем-то договорился с Колпакчи.

– Коммерсанты вдвоем пришли к Колпакчи и вдвоем ушли, – рассуждал Балабанов. – Этот самый Чулейко не собирался убивать хозяина клуба. Адрес ему свой оставил. А второй мог убить Колпакчи лишь на глазах Чулейко. И тот стал свидетелем зверства. Навряд ли они ушли вместе через главный вход.

– Значит, второй вернулся. Портфель забыл. А Чулейко ждал его на ступеньках лестницы. Полоснуть ножом по горлу недолго. Пару секунд хватит, – рассуждал Визгунов. – Потом они поехали сюда. Чулейко переоделся, и они решили обмыть сделку. Второй партнер повторил фокус с ножом. Если ты помнишь, мы не нашли орудия убийства. Нож он унес с собой. Мотивом, скорее всего, может быть конкуренция. Пока мы искали Чулейко, его партнер смотался. Он выиграл время.

– Просмотрим все видеозаписи, которые я конфисковал из зала видеонаблюдений, и вычислим партнеров. Жулебин хранил все записи. Мало того, там даже звук есть.

– Это потом, Тимур. А сейчас убийца удирает из города. И это возможно не только по шоссе, но и на катере по воде. Дай сигнал патрулям. Сейчас приедут спецы, а мы двинемся дальше. Меня и другие визитеры Колпакчи интересуют.

5

Гриша выключил свет, но заснуть не получалось. Луну, светящую в окно, он выключить не мог. Полнолуние. Ему всегда не везло в эти дни. Все шло кувырком, за что бы он ни брался. Конечно, он не верил в приметы, но когда тебя с постоянной навязчивостью преследуют неприятности в определенное время, то поневоле начинаешь задумываться и валить все на непутевую судьбу. Пришел к человеку по делу. Хотел поговорить по-хорошему. Черта с два. Он мертвый. Жил, не тужил, никого не боялся, и надо же в этот самый день его зверски зарезали. Нет. Это не случайность. Вряд ли его замочила девчонка. Может, она и оторва, но не убийца. Черт! С хорошим настроением ехал в отпуск, а прибыл на место, и начались зигзаги один круче другого. Может, собрать вещички и свалить восвояси? А с убийством предпринимателя пусть полиция разбирается.

Он мог лишь рассуждать о бегстве. На самом деле Григорий никогда не бросал начатое дело. Иногда ему это боком выходило, но он был очень упрямым типом. Задумал – значит сделает. О многом приходилось жалеть. Нет, не о планах, а о методах их исполнения. О допущенных ошибках. Но опыт с неба не падает. Сейчас Соня его интересовала еще больше, чем когда он приехал сюда. Год назад, как ему казалось, она искренне прониклась к нему чувствами, им было хорошо вместе. Правда, она ни о чем его не спрашивала, а он не задавал ей вопросов. И что теперь? Он ничего не знает о девушке, которую ищет там, где ее давно уже нет. Голова шла кругом, и он не мог сконцентрироваться ни на одной мысли.

В это мгновение щель под дверью потемнела. В коридоре горел свет; ровная полоска, словно прочерченная линейкой, уже раздражала Гришу. В какой-то момент середина этой самой полосы исчезла. За дверью кто-то стоит и прислушивается. Он умел ощущать такие вещи. Ни один налет пережил за два года службы на Кавказе. Гриша запустил руку под подушку и вытащил пистолет. С оружием он не расставался, но никогда не пускал его в дело. Пистолет оставил под простыней. Зачем зря людей пугать. Второй рукой нащупал шнур от настольной лампы, стоящей на тумбочке, и поймал выключатель. Теперь милости просим. К приему готов. Но тень медлила. Одно понятно, это не хозяева. Они ложатся спать в десять вечера. Им вставать с петухами. Сыну на кухню, отцу на вахту, дочери на рынок. Горничных он не знал. Обе новенькие. Но может быть, они что-то знали и решили с ним поговорить, пока хозяева спят? Любопытная идея. Тогда ему надо превратиться в невинную овечку. Важно выслушать человека, а не сбивать его с толку глупыми вопросами. Ну же? Постучи и войди. Можешь даже без стука вломиться ко мне. Я не обидчивый.

Нет. Тишина. Придется идти на опережение.

Гриша ловко вскочил с постели и в три прыжка оказался возле двери, которая тут же распахнулась. В итоге никого он не изобличил. За дверью стояла элегантная дама в темном не по погоде платье и черной шляпке из крашеной соломы с небольшой вуалью. Он ее вспомнил. Та дамочка из ресторана…. Одинокая леди из непонятного города. Но, судя по тому, что она искала ключ в сумочке, ее явно занесло не туда. Он жил на этаже один, остальные занимали бельэтаж с окнами в сад.

– Вряд ли я смогу вам помочь, если вы намеревались переночевать в моем номере.

Ее движения были немного заторможены. Похоже, она выпила лишних пару рюмок и заблудилась.

– Ночевать не буду, но в гости я, пожалуй, зайду. Так, для шапочного знакомства. У вас есть выпить? – У нее был очень приятный низковатый голос.

– Конечно. Привез из Москвы хороший коньяк. Проходите. Что же на пороге стоять.

Дама проскользнула в комнату с необъяснимой легкостью мотылька. Актерские данные господь Бог дал ей с момента рождения.

Он нашел выпивку. Стаканы пригодились те, что стояли у графина с водой, а вот закуски у него не нашлось. Конечно, он мог сгонять на кухню и что-то там найти. Но дама подняла руку.

– Все в порядке. Мы ни в чем не нуждаемся.

– Тем лучше. Для начала познакомимся. Меня зовут Григорий. На этом хватит.

– А меня Елизавета Николаевна. Теперь наливайте. Первый тост за знакомство уже готов. Следующий скажу я.

О ночной гостье складывалось двоякое впечатление. Такие отпускникам не подходят. Не курортная женщина. Слишком ухоженная и высокомерная. С кем же она напилась? В одиночку? Трудно поверить. Такие женщины к себе на близкое расстояние не подпускают. Что-то среднее между монашкой и дьяволом. Однако Гриша был убежден, что она всегда добивается своего. От нее исходила какая-то сила. Трудно представить себе эту даму на пляже. Похоже, она там и не бывала. Кожа на руках оставалась белой. Зачем она приехала сюда?

Они сели за стол. Григорий сидел в одних плавках, так, как ходил по номеру. Это же курорт, а не московская квартира. С другой стороны, к нему зашла дама, да еще при полном параде. Он решил разыграть из себя простачка и обычного проходимца. Таким море по колено. Итак, они оба разыгрывали друг перед другом спектакль. Чем это кончится, еще не понятно. Во всяком случае, не романом. Гриша любил молоденьких, хорошеньких и глупых девочек. Она же была лет на десять старше его и намного умнее, чем этого хотелось. К тому же от нее веяло аристократизмом, а хозяин номера был мужиком от сохи и старался держаться своей линии.

Они выпили. Григорий крякнул, а для гостьи крепкий коньяк показался водой.

– Со знакомством. – Гриша закурил и перешел на «ты». – Где же ты провела сегодняшний вечер, Лиза?

И этот удар она выдержала, сделав вид, будто они пили на брудершафт.

– Следила за тобой, Гриша. Выпивала. Хотела понять, чем эта дыра может притягивать к себе такое количество людей.

– Из перечисленного тобой я не могу понять лишь слежки за мной. Остальное выглядит вполне нормальным времяпровождением.

– Могу сказать. Ты тот самый парень, который встречался с Соней в прошлом году. Думаю, что ты ее ищешь.

Тут парень растерялся. Он не ожидал прямого удара в лоб. Неожиданный поворот событий.

– Так, понятно. А ты тут при чем?

– Ни черта тебе не понятно, Гриша. Я о вашем романе знаю из писем Сони. Она моя племянница, и я тоже хочу знать, что с ней случилось. Соня исчезла. Бесследно.

– Спроси о ней хозяев отеля. Имеешь право. Ты родственница.

– Причем единственная на сегодняшний день. Родители ее погибли, когда Соня была еще девочкой. Кроме меня у нее никого не осталось. Так что о ваших отношениях я знаю больше, чем ты думаешь. На сегодняшний день я пришла к выводу, что ее больше нет. Она погибла. И не случайно, а от чьих-то рук. Хозяева отеля входят в число подозреваемых. Так что спрашивать у них о Соне я не буду.

– Кто? Этот милый старик? Или его придурковатый сын, который из кухни не вылезает. А может, дочь? Ты ее видела. Слабоумное создание, которое никто не видит, чтобы не распугать клиентов. Я даже голоса ее не слышал. Она молчит, будто глухонемая. Соня для них подарком была.

– Вероятно. Пока на них работала.

– Ах вот оно что. Значит, если ты увольняешься, тебя следует убить?! – возмутился Григорий.

– Не надо кричать, Гриша. Я рядом и хорошо тебя слышу. Береги нервы. Они скоро тебе пригодятся, когда полиция будет тебя допрашивать по поводу убийства директора стриптиз-клуба. И не задавай мне ненужных вопросов. Сейчас речь идет о хозяевах нашего отеля. Так вот, в городе никто с ними не общается, кроме рыночных торговцев. Потому и в сезон здесь есть свободные номера. Соня не первая горничная, пропавшая бесследно. Три года назад тут работала некая Оксана из Киева. Она сбежала от родителей, приехала сюда и устроилась горничной. А в конце сезона пропала. Ее отец крупная фигура в новом правительстве Украины. Он взял след дочки, приехал сюда и поднял скандал. На первый раз обошлось. Никто ничего не сумел доказать. Ответ прост: была, работала, уволилась, уехала. Всё! Точка. Как бы не так. На следующий год история повторяется. И опять пропадает горничная. Новый скандал, но никаких доказательств. Таксисты даже не возят курортников к нашему отелю. С нашим хозяином никто не хочет иметь дел. Его тихо презирают. Ему объявлен бойкот. Но мы, чужаки, ничего об этом не знаем. Я живу здесь неделю. Во всем городском дерьме покопалась. Оттого и знаю больше остальных. И если я или ты поинтересуемся Соней, то получим короткий ответ: «Уволилась и уехала». Расспросами мы привлечем к себе ненужное внимание. Мне одной трудно вести поиски. Вот я и подумала, а почему бы нам не объединиться.

– Кого же мы будем искать, если ты считаешь ее мертвой?

Лиза сама налила себе коньяк и выпила. Промокнув губы шелковым платком, она тихо продолжила:

– Две предыдущие девчонки были малолетками. Глупыми несмышленышами. А Соня женщина умная и опытная. Ее голыми руками не возьмешь. Руку откусит. Я должна довести дело до конца и узнать правду. Вряд ли я сумею обезвредить и наказать убийц, если они есть. Но я должна докопаться до истины.

Григорий кивнул.

– Я тебе помогу. Меня этот вопрос тоже касается. На данный момент я знаю одно. В последний раз живой ее видели двенадцатого ноября. А еще она каким-то образом связана со стриптиз-клубом. Деталей я не узнал. Директора шлепнули.

– Детали не у директора надо выяснять, а у стриптизерш в постели. И выбирать надо не новенькую, а ветераншу. Купи себе такую на одну ночь. Денег я тебе дам.

– Впервые женщина мне предлагает деньги на услуги проститутки.

– Была бы польза.

Теперь Гриша и в Лизе увидел женщину. Ему нравились волевые сильные женщины. Но он их боялся. С дурехами забот меньше. А в Соне он ничего не разглядел, кроме ее шикарного тела. И, вероятнее всего, он так и не понял, как она к нему относилась. Чем больше Гриша узнавал о ней, тем все более загадочной она становилась.

6

Особняк Иннокентия Суконникова впечатлял своей масштабностью и элегантностью. Капитан Угрюмов пояснил:

– Таких дворцов в нашем городе четыре. Не удивляйтесь. Их хозяевами были князья, великие фамилии России, как их сейчас называют. Все они бежали за границу, когда Фрунзе захватил юг. Эти места облюбовали люди, знающие толк в природе и имеющие немало денег на постройки своих хором. Город с его мощеными дорогами начинался с них. При советской власти усадьбы передали санаториям. При нынешнем бардаке эти дома выкупили частники. Кто-то для себя, кто-то открыл отели. Суконников был банкиром и меценатом. Он много сделал для города. Кстати, деньги на постройку стриптиз-клуба тоже он давал. Вот почему детишки магната бегали стрелять мелочь к Колпакчи. Папаша детей не баловал, а дядя Миша им ни в чем не отказывал, хотя с банком он давно уже рассчитался. Три дня назад Суконников умер.

– Да, с этой семейкой надо быть поделикатней, – сказал Визгунов, когда они поднялись на крыльцо.

Дом состоял из трех этажей с высокой крутой крышей, где мог бы располагаться еще один этаж. И это был единственный дворец, оставшийся при своем естественном грязно-сером цвете. Если бы его перекрасили, он стал бы слишком заметным. Очевидно, хозяин предпочитал оставаться в тени. Визгунов и Балабанов были людьми новыми в этих местах. Они не успели познакомиться со всеми крупными бонзами нового места службы. Со своими еще не разобрались в полной мере. Коррупция процветала не только в рядах полиции, но и на всех крупных предприятиях. Чего стоил яхт-клуб, до которого пока руки не дошли. На всем побережье нет столько яхт. А тут еще убийства. Может быть, и это явление здесь считается обыденным? Просто преступления такого характера здесь не фиксировались, а тихо заминались. У Визгунова не было ответов на все вопросы. А главное, жители города умели держать язык за зубами. Появление нового руководства полиции здесь встретили враждебно. Никто не хотел ничего менять. Полгода сезона обеспечивало людей деньгами на полгода застоя. Никто ни на что не жаловался. Правды никто не искал. Два десятка человек заткнули рот всему населению, и оно смирилось. Никто не верил в перемены, а потому и не высовывал носа.

Балабанов взглянул на часы. Уже светало, четвертый час, он тяжело вздохнул и нажал на кнопку звонка.

Дверь долго не открывали. Потом в смотровом окошке появилась физиономия чернокожей девицы. Ее явно подняли с постели.

– Мы из полиции и нам срочно нужна хозяйка. – Балабанов показал свое удостоверение.

Их впустили и велели ждать внизу. Они попали в просторный холл, отделанный белым мрамором, с мраморной же лестницей шириной в несколько метров. Тут стоял белый диван и такие же кресла, а стены были увешаны картинами и медными канделябрами. Они будто в другой век попали.

Хозяйка вышла к ним через двадцать минут. Элегантная дама в длинном черном шелковом халате, обтягивающем прекрасную фигуру, ее карие глаза выглядели томными и таинственными.

– Что должно было случиться в этом городе, если меня поднимают с постели среди ночи?

Она спускалась по лестнице очень медленно, разглядывая трех стоящих внизу мужчин в штатском. Чернокожая горничная отставала на шаг от нее с видом няньки, следящей за не умеющим ходить малышом.

– Я сожалею о доставленном вам неудобстве, – начал Визгунов разговор в несвойственной ему форме. – Но к нашему общему разочарованию я вынужден допросить ваших детей. Обоих. Сына и дочь. Сегодня вечером они оба были в стриптиз-клубе «Афродита» и общались с его директором. Нам важны их свидетельские показания. Михаил Колпакчи был найден мертвым на своем рабочем месте. Дело безотлагательное, это и стало причиной нашего столь позднего или, лучше сказать, раннего вторжения.

Женщина спустилась вниз и, немного пошатываясь без крепких перил, прошла к дивану и села.

– Новость печальная, – сказала она, вздохнув. – Вы полиция, вам лучше знать, что и когда надо делать.

Она глянула на чернокожую помощницу и кивнула ей. Возможно, это означало ее одобрение, так как та повернулась и ушла.

Визгунову показалось, будто хозяйка не в себе. Ее лицо ничего не выражало и ей просто хотелось спать. Глаза оставались прикрытыми, она только с высоты лестницы оглядела гостей, но, спустившись вниз, ни на кого уже не смотрела. Вероятно, глаза могли ее выдать. Вряд ли речь шла об алкоголе. За полночи человек успел бы проспаться. Наркотики? Возможно. Но и от снотворного люди дуреют. Почему полковник во всем видел криминал? Этот вопрос он сейчас сам себе задавал. В чем-то он, конечно, прав. Дамочка вела себя неадекватно и плохо держалась на ногах.

– У вас много картин. Это подлинники?

– А черт их знает, – ответила она, не глядя на стены. – Мы нашли их на чердаке. Там целый склад полотен. Остались еще от князей. Удивляюсь, как они сохранились до наших времен. Тут же до нас горком партии был, а тем не до чердаков и подвалов. Да из живописи они вешали в своих кабинетах портреты тринадцати апостолов и других картин не признавали.

– Разве апостолов было тринадцать?

– Я говорю о членах политбюро. Чертова дюжина. – Она бегло глянула на Визгунова, но, поймав его взгляд, опять уткнулась в пол. – По возрасту вы должны помнить те времена.

– Я не представился. Полковник Визгунов. Новый начальник управления.

– Все равно не запомню. Елена Макаровна Еланская. Вдова. Имею двух детей-вампиров, которые пьют мою кровь. Можете их забрать. Я не возражаю. Отца они в могилу спихнули. Похоже, за меня взялись.

– Наш приезд формальность. Это даже не допрос. Если хотите, вы можете не присутствовать, а вернуться к себе. К вам у нас вопросов нет.

– Я рада это слышать.

Женщина поднялась с дивана и направилась к лестнице. Визгунов так и не понял, что с ней происходило. Тут появилась горничная с девушкой, тоже заспанной, но достаточно оживленной и очень хорошенькой. Чернокожая горничная занялась своей хозяйкой, а девушка спустилась вниз.

– Быстро вы работаете. Даже поспать не дали. Как вы меня нашли?

И опять в разговор вступил Визгунов:

– Ничего сложного. Давайте начнем с вас, милая особа. От начала и до конца. Что вам известно?

– Хорошо, что вы приехали. Мне всякие кошмары снились. Я пришла к дяде Мише денег стрельнуть. Не знаю точного времени. Больше двадцати долларов он мне не давал, но мне и этого хватало на дискотеку. Меня всегда к нему пускают. В это время он находился в клубе. Самая работа. Я пришла, поднялась, дверь была приоткрыта, так что звонить мне не пришлось. Захожу, но кабинет пуст. Никого. Я решила его подождать. Прошла к столу и тут увидела его. Он лежал на полу с открытыми глазами и перерезанным горлом. Дальше я не помню. У меня закружилась голова, и я, вероятно, упала. Понятия не имею, сколько я так провалялась. Пришла в себя на улице от ударов. Кто-то хлестал меня по щекам. Я очнулась, и этот мужик поставил меня на ноги. Он вынес меня на руках во двор по лестнице, ведущей с балкона вниз. Охранники должны были нас видеть. Этого парня я не знаю. Видела впервые. На приятеля Колпакчи он не походил. У того были очень солидные друзья и постарше. Этому лет тридцать с копейками. Больше на спортсмена похож. Грубоватый, но красивый. Глаза яркие, светлые, а ресницы длинные и черные. Сам светлый. Я видела его очень близко. Он же меня на руках держал. Моя машина стояла перед клубом. Я отвезла его в центр, и там он вышел. Больше я о нем ничего не знаю. Я поехала домой. Это все.

– Значит, этот тип пришел в кабинет после вас?

– Наверное. Если только не прятался внутри. Я ведь тоже дверь за собой не захлопнула. Но не думаю, что он был убийцей. Если бы он зарезал Колпакчи, то зачем ему я? Лишний свидетель? Скорее всего, он не хотел неприятностей и просто сбежал и меня прихватил с собой.

– Убийство заказное, – вмешался капитан Угрюмов. – А парня раньше никто не видел. Приехал, сделал свое дело и свалил.

Девушка улыбнулась.

– Киллер должен оставаться незаметным. А этот тип слишком яркий, чтобы быть наемником. Такие запоминаются. Да и мне он не угрожал и ни о чем не предупреждал. Я его ничуть не испугалась. А когда он увидел, как я подхожу к машине, еще и напросился, сказав, чтобы я отвезла его к центру, поближе к морю. Я согласилась. Он попросил меня остановиться у яхт-клуба. Я до сих пор не могу в себя прийти. Кому надо было убивать безвредного человека? Дядя Миша никому никогда не сделал ничего плохого.

– Где ваш брат, Ксения? – спросил Визгунов.

– Понятия не имею. Он редко ночует дома. У своих девчонок, вероятно. Дома его не было, когда я вернулась.

Горничная подтвердила отсутствие Алексея. Она не видела его уже два дня.

Они выжали все из имеющихся источников, но следствие не продвинулось вперед ни на шаг.

7

У каждого человека имеется свое представление, как должен выглядеть убийца. Те, кто насмотрелся фильмов о маньяках, такими их и видят. Читатели романов Агаты Кристи строят для себя свой образ злодея. Гриша не любил кино и не читал Агату Кристи. Он воевал и был в плену. Видел наяву, как убивают людей, и при слове «убийца» у него рождался совершенно конкретный образ – неприметная личность, с ножом и автоматом. Тут похожие не встречались. А представить себе в роли убийцы этого обаятельного старика – хозяина отеля ему и в голову не приходило. Версия Лизы смахивала на маниакальный бред.

Старик всегда был внимательным к постояльцам, интересовался, все ли им нравится. А к Григорию относился с особым уважением и даже иногда подсаживался за его столик.

– Уже оклемались? После Москвы вам здесь жарковато. Я слышал, будто в Москве весна затянулась. Холода, дожди.

– Да, Аркадий Николаевич. Москве с погодой не везет. Зато здесь настоящий рай. Но, видимо, не для всех. Я обратил внимание, что у вас новый персонал.

– Да, тут вы правы. Один лишь Гера, мой официант, работает постоянно. И то потому, что местный. Мы нанимаем людей на сезон, а зимой сами справляемся. Да и зарплата у нас не высокая. Люди отрабатывают один сезон и пропадают. Даже если они приезжают на следующий год, то устраиваются в более богатые точки. А мы вынуждены набирать новых людей.

– Да, да. Я помню, у вас работала хорошенькая горничная. И очень скромного поведения, что удивительно. Помню ее огромные голубые глаза.

Зря он это спросил. Этим он себя выдал. Но Григорию очень хотелось взглянуть на реакцию хозяина. Старик никак не среагировал. На его лице ни одна мышца не напряглась.

– Вы, вероятно, Соню имеете в виду?

– Я не помню, как ее зовут.

– Да, красавица. Обещала приехать в этом году, но, как видите, так и не приехала. Думаю, она замуж вышла. Надеюсь, будет счастлива.

Гриша бросил взгляд на официанта Геру. Бугай под два метра ростом с накачанными мышцами. Такой мог работать в стриптиз-клубе вышибалой и получал бы в десять раз больше. Что же его здесь держит? В зале сидели все постояльцы. Все завтракали в одно и то же время. На дверях ресторана висела табличка:

«Завтрак с 9.00 до 10.00 часов.

Свободный вход в ресторан с 16.00 часов».


Интересно, что Лиза ни разу не взглянула в его сторону, в то время как вчера она таращилась на Гришу без стеснения.

Поблагодарив хозяина за вкусный завтрак, Григорий вышел на улицу. Перед отелем располагалась небольшая площадь. Здание стояло не на дороге, как все дома, а в небольшом кармане и резко отличалось своей готической скульптурой от общей однородности курортных улиц, где все дома имели одно лицо. По бокам площади стояли лавочки, и на одной из них сидел Фима, прикрывающий лицо газетой.

– Конспиратор хренов, – буркнул себе под нос Гриша.

Он хотел подойти к приятелю, но тот встал и влился в общий поток прохожих. Гриша последовал за ним. Нагнал он горбатого коротышку через квартал.

– От кого ты бежишь, Фима?

Тот оглянулся, потом свернул в переулок. Пришлось его вновь догонять.

– Ты меня слышишь, приятель? Или я со стеной разговариваю.

Тут он опять оглянулся и облегченно вздохнул.

– Следом за тобой из отеля вышла женщина. Красивая брюнетка лет пятидесяти.

– Думаю, что ей гораздо меньше лет. И что?

– А то. Это она интересовалась Соней.

Григорий сделал удивленное лицо, но не проронил ни слова.

– Я же тебе рассказывал. Сонин портрет стоял в моей витрине. Женщина увидела его, вошла и начала ею интересоваться. Мол, она из дома моделей, ищет манекенщицу.

– Да, да. Что-то припоминаю.

– У меня перед глазами сейчас вся раскадровка промелькнула, когда я ее увидел. А теперь скажи мне, на хрена она искала девушек на юге в ноябре месяце? И что она сейчас делает в отеле, где жила Соня? Значит, тогда она ее не нашла?

– Эту женщину зовут Елизавета Николаевна. Она тетка Сони. Разыскивает ее с тех самых пор. Я уже с ней разговаривал.

Ефим махнул рукой, и они пошли дальше.

– С чего бы ей врать? Она знала о наших отношениях с Соней из писем.

– А с того, что все бабы всегда врут! – возмутился Ефим. – Ты до сих пор этого не понял? Мозги надо включать, когда их слушаешь. Если она является ее теткой и переписывалась с Соней, зачем она приехала ее искать, когда та никуда не пропадала? Может, Соня от нее сбежала?

– Ты меня запутал, Фима, – начал злиться Григорий.

– Включи мозги! Портрет стоял в витрине целый месяц. И предполагаемая тетушка заглянула ко мне, потому что его увидела. А убрал я портрет по требованию Сони. Она пришла позже своей тетки на несколько дней. Теперь понял? Я Соне ничего не сказал о даме из дома моделей. А теперь, когда увидел ее в твоем отеле, понял, что она ее ищет. И очень давно. И никаких писем от нее не получала, потому что не знает, где ее искать. Я думаю так. Портрет в витрине увидел кто-то другой. Он позвонил этой тетке и сказал: «Соня где-то рядом. Приезжай сама и разбирайся». И Елизавета тут же приехала. Но она ей не тетка. Соня в бегах. Мне эта мысль кажется наиболее здравой. Телка с ее данными могла бы в любом месте чувствовать себя королевой. Но она выбирает нашу дыру. Мало того, не идет в стриптиз-клуб, а устраивается горничной в самую паршивую гостиницу. А после появления тетки вовсе исчезает. Она даже за своей пленкой не пришла. Ну? Что ты на это скажешь?

Григорий опешил. Он не знал, что сказать. Почему кто-то должен ему врать? А с другой стороны, Лизе нужен помощник. Она поняла главное: этот красавчик ничего о Соне не знает, значит, можно вешать ему лапшу на уши, типа хозяев-убийц и прочей ерунды.

– Послушай, Фима. Ты парень местный, со связями. Узнай историю хозяев отеля «Источник». Говорят, будто они монстры. Но я в эти басни не очень-то верю. И вообще, не знаю, чему можно верить, а чему нет. Я многое умею и могу, но мне нужно настроиться на определенную волну. Так, чтобы я видел цель. А сейчас я гуляю в потемках и шарю руками в пустоте. Мне даже сны видятся соответствующие. Будто я не умею плавать, а меня сбрасывают за борт в открытом море. Это соответствует моему состоянию. Я должен понимать ситуацию.

– Ладно. Сделаю, что смогу. Приходи ко мне вечером.

– Договорились.

Гриша развернулся и пошел назад. Он хотел искупаться, но вспомнил о забытых в номере плавках. Голова была забита всякой ерундой. Так часто бывает, если тебя настигают неожиданные открытия. Он ехал сюда отдыхать и повстречаться с девушкой, которую так и не смог забыть за год. Все просто. Когда он мотался по горячим точкам, у него был соответствующий настрой. Сейчас он чувствовал себя растерянным, беспомощным ребенком, потерявшим своих родителей.

У гостиницы стоял открытый кабриолет с яркой куклой за рулем. На девушку оглядывались прохожие. Она того стоила. Ему не очень-то хотелось разговаривать с этой девчонкой, но, похоже, она приехала не без повода. История с убийством ушла на второй план. Печальный эпизод, не более того.

Подойдя к машине, Гриша окликнул девушку:

– Соскучилась? Или тебе делать нечего?

Она повернула к нему голову.

– Садись. Мне надоело здесь светиться.

– Так не выпендривайся. Можно выглядеть и поскромнее, а не показывать всем цвет своих трусиков.

– Завязывай базар. Садись в машину.

Он сел, и автомобиль сорвался с места. Они мчались как на пожар. Девчонка прекрасно водила машину, и через полчаса они оказались в пригороде у крутого мыса, где не было ни души. Григорий вышел из машины и подошел к отвесному краю пропасти. Внизу, метрах в пятнадцати, шумные волны омывали камни, а дальше синий простор, слепящий глаза солнечными зайчиками.

– Стоять на краю, когда кто-то стоит за спиной, очень опасно.

– У меня есть глаза на затылке.

Гриша повернулся к девушке лицом. При дневном свете она была еще прекрасней. Его снова поразило ее сходство с Соней. У него даже мурашки пробежали по коже, но он всячески пытался не подавать вида, будто Ксения ему нравится.

– Хорошее местечко для пикников.

– И для убийств, – добавила она. – Спуска вниз здесь нет. Упал и с концами.

– Что за пессимистический настрой? В твоем возрасте надо радоваться каждому солнечному дню.

– А еще есть темные ночи. Здесь темнеет рано. Как только солнце заваливается за горы, так наступает ночь. Я не паникерша, Гриша. Сегодня ночью менты ко мне приходили. Слишком быстро взяли след. Похоже, мы имеем дело с толковыми ребятами. Многие это уже поняли. Мафия тоже спать не будет. Они избавляются от лишних людей, которые много знают, но не участвуют в темных делах. Это лишь одно из мест, где убирают неугодных. Таких на берегу немало. Жил человек и нет его. Уехал. В неизвестном направлении. Искать не будут. Люди слишком часто исчезают. Утром ты с ним разговаривал, а вечером никто не помнит, как его звали. Память у людей короткая. Каждый свою шкуру бережет.

– Сказки про мафию я уже слышал. Шайка подонков для тебя уже мафия? И при чем здесь мы?

Девушка вернулась к машине и открыла багажник. Вынула из него красивую корзину с крышкой и покрывало.

– Пикник так пикник.

Из корзины на поляну были выложены бутылки с вином, салфетки, хрустальные бокалы, бутерброды с курицей и ветчиной и даже штопор. Стол получился королевский.

– С какой это радости? – удивился Григорий.

– Может, ты расслабишься и начнешь меня понимать.

– Давай попробуем. А «Бордо» настоящее или местного разлива?

– В винном погребе моего отца нет фальшивок. Вино разлива сорок восьмого года. Он удавился бы за него, а теперь оно осталось бесхозным. Моя мачеха предпочитает вину кокаин. Так что можешь заказывать любое. Я принесу. Нам жизни не хватит, чтобы выпить весь погреб.

– Начнем.

Григорий открыл бутылку и разлил вино. Они выпили по-русски, как портвейн в подъезде. Тут уж ничего не поделаешь, в нашей стране алкогольные напитки создаются не для удовольствия, а для кайфа. Похоже, им обоим хотелось именно этого.

– И что ты рассказала ментам обо мне?

– Описала тебя и сказала, что высадила в центре. Не забывай, охранники видели, как ты на руках спускал меня по лестнице. Я просто сказала, будто потеряла сознание, увидев труп. Но главное то, что он был уже мертв до твоего прихода. Я не ментов боюсь, а тех, кто убил Колпакчи. Если менты всерьез возьмутся за это дело, то мафиози уберут всех свидетелей. Меня, тебя, охранников и всех, кто видел в этот день Колпакчи живым или мертвым.

– Но, как я понимаю, ты никого не видела. Я тем более. Какой смысл нас убивать?

– Они даже такого вопроса задавать не будут. Мы мелочь. Если они посмели убить моего отца, а следом Михаила Колпакчи, остальные не в счет. Идет раздел территории и собственности. Сейчас самое время закрепить свои позиции. На носу олимпиада. Старые гнилые менты уже наелись. Они хапнули столько, сколько прожевать не могут. Но они следили за порядком в кланах, знали обстановку. Ситуацию изнутри. Всю кухню. Сейчас какому-то идиоту понадобилось заменить их и поставить честных. А скорее всего, не идиоту, а дальновидному политику. Чего он этим добился? Убрал контроль. Старые менты сбежали. У них денег хватит на старость. Их виллы на берегу недолго будут пустовать. А что новые? И как это понимать, если начальник управления сам лично ходит по домам в поисках подозреваемых? Старый начальник никуда не ходил. Он точно знал, кто кого убил, и наводил порядок, не выходя из дома. Да при нем никого и не тронули бы. А при новых разделались с моим отцом и его другом Колпакчи. И никого никогда не найдут. Но на этом все не кончится. Это лишь начало.

– Ты не говорила, что твоего отца убили.

– И не скажу. Труп так и не нашли. Мы хоронили пустой гроб.

Ксения разлила вино. Вовремя. Григорий ничего не понимал, и ему требовалась пауза. Выпили. Помолчали.

– А ты уверена, что он мертв?

– Уверена. Мачехе по почте его палец прислали. В наших местах так принято. Убийцы отсылают родственникам палец, если с человеком покончено. Значит, его труп уже на дне моря. Таких утесов здесь много. А Колпакчи убили демонстративно. У всех под носом в разгар рабочего дня. Это знак. И прямой вызов новым полицейским. Вот, ребята, вам подарочек. Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват. До меня менты дошли. Значит, меня надо убрать. Дойдут до следующего – и его уберут. Это им должно стать уроком. Мол, не ходите в наш садик гулять, не то всех передушим. Ты следующий. Я тебя перехватила, чтобы рассказать о допросе. Возле твоего отеля на лавочке сидит мент. Балабанов. Заместитель главного начальника. Они тебя уже вычислили. Теперь будут допрашивать. Быстро работают.

– А как его зовут?

– Тимур.

– Отлично. С этим парнем я договорюсь. Мне он поверит. Ну а ты мастак рассказывать страшилки, – рассмеялся Гриша.

– Дурак ты, Гришка, хоть и красивый, но все равно дурак. Я в этой кухне с детства варюсь и с детства мечтаю свалить отсюда. Дожить бы до осени, а потом в Москву умотаю.

Они выпили еще вина.

– Ты не понимаешь, какие деньги здесь крутятся. Земля здесь стоит столько, будто каждая сотка покрыта не асфальтом, а толстым слоем золота. Тут никто не живет тихо и спокойно. Без ушей на макушке тут же сдохнешь. Даже если ты ни при чем. Так, под горячую руку попадаешь. Но при всем при том внешне здесь процветает идиллия. Важно не спугнуть непуганых идиотов с бесконечной морской полосы. Ты лишь краем коснулся повседневных событий. Чиркнул плечом по запретной зоне. А другие курортники понятия не имеют, что жарятся не на курорте, а в девятом круге ада.

Удивительно, но он уже не слушал Ксению, а просто смотрел на нее и думал о своем. Еще пару бокалов – и жизнь будет казаться не адом, а истинным раем. Он взял ее за шею и притянул к себе. Ксюша не сопротивлялась. От нее исходил сладостный аромат, а кожа была бархатной и невероятно нежной.

Она обняла его, и он понял, что ему все можно. И не ошибся.

8

Во время просмотра записей видеонаблюдения в клубе Балабанов обратил внимание на парня в бейсболке, который всячески увертывался от объективов. Но их было так много, что он все время попадал в поле зрения. Этот тип показался всем самым подозрительным. Отслеживали каждый кадр до того момента, как он направился к кабинету директора. На этом запись оборвалась.

– Надо установить его личность, – сказал Визгунов.

– Не надо, – обронил Балабанов. – Я знаю этого парня. Он из Москвы. А зовут его Григорий Федорович Казанчеев. Журналист. Военный корреспондент. Мы с ним были в Чечне в последнюю военную кампанию. Имеет Орден мужества. Ходил с нами в разведку. Бесстрашный малый. Попал в кольцо с отрядом Никиты Белова, потом в плен. Ему единственному удалось сбежать. Остальных бандиты зарезали, как баранов. Не хныкал, домой не рвался. За два года написал три десятка статей. Но такую правду печатать не решались. Потом я видел его в Москве. Собирался книгу написать по своим статьям. Одно могу сказать, в убийстве такой парень участвовать не будет. И потом. У него есть пистолет. Он мог выстрелить, а не орудовать ножом. Оружие наградное, документы на него есть.

– Тем более, его надо найти. Похоже, это он вынес на руках девчонку из кабинета Колпакчи. Внешние данные совпадают. Впрочем, у нас не так много свидетелей. Одна проблема. Здесь человека найти труднее, чем в Москве. Сплошные курортники, и никто их не регистрирует, – рассуждал полковник.

– Он не будет снимать угол в частном секторе, – возразил Балабанов. – Там ставят по пять – десять коек. А Гриша человек не общительный и любит уединение. К тому же он даже в отпуске работает. Ему нужна сосредоточенность. Деньги у него есть. Другое дело, что у нас бесчисленное количество мелких отелей, не считая пансионатов и санаториев.

– Выделим специальную бригаду, – предложил Визгунов, – человек двадцать. Надо прочесать город. Такого свидетеля нельзя упустить.

Задача поставлена. Надо исполнять.

Уже к утру Балабанов знал, где искать Григория Казанчеева.

Загрузка...