Татьяна Ефремова Вся собачья жизнь

Глава 1

Человек в нелепом красно-синем костюме неторопливо бежал по жухлой осенней траве. Бежать было тяжело – костюм, конечно, здорово защищал, но при этом плохо гнулся, сковывал движения, да и весил, судя по всему, немало. Удивительно, как человек вообще ухитрялся бегать в подобной одежде.

– Пуск!

С противоположного конца огороженной хлипкими ленточками площадки сорвалась черно-рыжая молния и устремилась вдогонку.

В несколько прыжков огромная овчарка настигла убегающего и, прыгнув, повисла на плече рядом с горлом.

Раздались аплодисменты.

Человек крутился на месте, пытаясь сбросить зверя, стряхнуть, оторваться. Только руками он себе совсем не помогал, если не считать методичных ударов гибкой резиновой палкой.

– Ай, молодец! – раздалось сбоку. Вот только непонятно, кто удостоился похвалы – собака, висевшая почти на шее или человек, не прекращающий попыток освободиться.

Я украдкой посмотрела по сторонам. Зрители не скрывали восторга от происходящего.

– Прекратить! – раздалась усиленная мегафоном команда.

Красно-синий вдруг замер на месте. Коренастый парень, стоящий на другом конце площадки, крикнул коротко:

– Ша!

В ту же секунду черно-рыжий зверь легко отпустил добычу и, подбежав к коренастому, замер у левой ноги.

Зрители снова захлопали и загудели одобрительно.

– Краса-а-а-авец! – протянула стоявшая рядом со мной тетка в ярко-красной куртке. – У-у-умница!

Я оглянулась на Ларку, надеясь, что она испытывает те же смятенные чувства, что и я. Где там! Лара, похоже, поддалась общему восторгу. По крайней мере, никакого недоумения на ее лице я не заметила. Радуется, в ладоши хлопает. Мама дорогая, куда я попала?


Попала я сюда как раз благодаря Ларке. Эта особа мало того, что сама постоянно вляпывается в истории, так еще и виртуозно втягивает в них окружающих.

Надо сказать, Лариса Веденева не похожа ни на кого из моих многочисленных знакомых. Она вообще мало на кого похожа. В первую очередь своим незамутненным восприятием окружающей действительности. Про таких в народе говорят: «жизнь ничему не учит». Каждый день Лариска будто приходит в наш мир заново. Смотрит на него чистыми глазами, всему радуется и удивляется. И совершенно ничего не боится. С одной стороны это хорошо – жить в постоянном страхе значит лишать себя половины жизни. Но лишенная страха Лариска не соблюдает элементарных правил личной безопасности. Открывает дверь всем подряд, даже в глазок не посмотрев, бродит поздно вечером по неосвещенным пустырям, если через них дорога короче, бросает кошелек и мобильник на видном месте. Никакие уговоры и запугивания на нее не действуют. Я даже, отчаявшись хоть как-то повлиять на эту святую душу сама, попросила однажды своего приятеля, Димыча Захарова, работающего опером в городском убойном отделе, порассказать каких-нибудь «страшилок» из милицейской практики. Может, хоть это заставит ее задуматься.

Димыч отнесся к делу ответственно, живописал все с леденящими кровь подробностями. Даже не поленился несколько фотографий принести из последнего дела. Лариска слушала, затаив дыхание, ахала и охала, испуганно прижимала руки к груди. А над фотографиями несчастной девчонки, изнасилованной и зверски убитой два месяца назад на окраине дачного поселка, даже заплакала. И призналась потом, что фотографии эти ей несколько дней снились.

Но по темным переулкам ходить не перестала.

Правда, надо признать, что расплачиваться за свое легкомыслие Ларке приходится не так часто. Видно, ангел-хранитель ей попался ответственный. Обычно ее необдуманные действия неприятных последствий не имеют.

Но в тот раз все было иначе.

Лариска бежала через пустырь, ежась от холода. Выходила она из дома днем, когда солнце припекало совсем по-летнему, на небе не было ни одного облачка, и прогнозам синоптиков, обещавших кратковременные дожди и похолодание, верилось слабо. На всякий случай она прихватила с собой легкую курточку, досадуя, что придется теперь весь день таскать ее в руках.

К вечеру, действительно, резко похолодало, побрызгало холодным осенним дождиком, и Лара, замерзшая как цуцик в короткой юбке и легкой кофточке, радовалась, что хоть в куртку может закутаться частично.

Стемнело, по ее представлениям, рано. Часов в восемь вечера еще можно было что-то разглядеть, а к девяти, когда она вышла на своей остановке, было совсем темно. Все-таки, конец сентября – это вам не лето с его короткими, словно ненастоящими, ночами.

Чтобы поскорее оказаться дома, в теплом кухонном уюте, Ларка припустила почти бегом через заброшенный сквер, доходящий до самого ее двора, но не освещенный ни одним фонарем. Только лампочка над дверью в продуктовый павильон слегка высвечивала пятачок перед входом.

Из-за шороха листьев под ногами да своего сбивчивого дыхания она не сразу услышала шаги за спиной. А когда услышала, решила, что ей показалось. Мало ли, что ночью в лесу почудится. Лара прибавила шагу, но в тот же самый момент ее резко дернули за ремень висящей на плече сумочки, так что с трудом получилось устоять на ногах. Вцепившись в ремень обеими руками, она повернулась, пытаясь разглядеть причину, и прямо за спиной увидела, похолодев, темный мужской силуэт, от которого невыносимо воняло дешевым табаком.

Сама Лариска была заядлой курильщицей, но граждан, курящих плохие дешевые сигареты не переносила в буквальном смысле на дух.

– Дай сюда, – сказал мужик и еще разок дернул сумку. Ларка крепче сжала пальцы и замотала головой. – Ты че, не поняла?

Мужик дергал сумку с одной стороны, Ларка не отпускала с другой.

– Пусти, сука! – прошипел потерявший терпение грабитель и ударил ее в левый висок. В голове зазвенело, и моментально брызнули слезы.

– Эй! Ты что творишь? – раздался сбоку от них женский голос. – А ну отпусти ее!

Грабитель ударил Лариску еще разок и, не давая ей опомниться, сдернул с плеча сумку и бросился бежать сквозь деревья.

– Стой! – крикнула невидимая женщина. – Стой по-хорошему!

– Сумка, – всхлипнула опомнившаяся Ларка, не особенно надеясь, что ее кто-то услышит, а главное, сможет хоть чем-то помочь.

Но ее услышали. Тот же голос крикнул коротко и непонятно, и в поле зрения вдруг появилась собака. Мелькнула она всего на секунду, Ларка даже испугаться толком не успела. А в следующий момент раздался дикий вопль убегающего грабителя.

Оцепенев от страха, смотрела она на катающегося по земле, истошно вопящего мужика, и молча треплющую его овчарку.

– Сумку бросай, придурок, – прокричала, пробегая в ту же сторону невысокая полненькая женщина. – Бросай, хуже будет!

Продолжая орать, мужик выпустил из рук сумку и даже попытался оттолкнуть ее подальше от себя.

– Аус! – крикнула загадочная тетка, и пес выпустил из пасти изрядно уже порванный рукав.

Мужик перевернулся на пузо и резво уполз в ближайшие кусты. Там, судя по звукам, он вскочил на ноги и, не разбирая дороги, стал ломиться подальше от этого места.

Все произошло в считанные секунды, Ларка даже в себя толком не пришла, а неожиданная спасительница уже протягивала ей сумку. Рядом сидел, вывалив язык, здоровенный пес.

– Спасибо! – с чувством поблагодарила Лариска и покосилась на зверя. Тот не выказывал никакого интереса, вертел башкой по сторонам и громко дышал.

– Не за что, – отозвалась хозяйка. – Ты чего по темным местам бродишь? А если бы нас рядом не оказалось?

– Вы ведь тоже бродите, – пожала плечами Ларка.

– Так я с собакой. Мне чего бояться? Его, кстати, Гектором зовут. А меня Светланой. А ты?

– Лариса. А почему вы его отпустили? Его надо было в милицию сдать.

– Милиции нам только не хватало. От них потом не отвяжешься.

– Почему? Вы же преступника задержали.

– Ага, задержали. А как? Он заяву напишет, что я его, бедненького, собакой травила, и виноватыми окажемся мы с Гектором. Нет уж! Пусть милиция сама его ловит.

Ларка потрясенно пыталась понять только что сказанное.

– Как же так? Он меня чуть не ограбил, а виноваты вы? Несправедливо.

– А в жизни вообще справедливости мало, – махнула рукой Светлана. – Формально я не имела права собаку пускать на задержание. Так что, если этот хмырь додумается пожаловаться, штрафа нам не избежать. Плюс компенсация вреда и морального ущерба. Окажется, что куртка его бешеных денег стоит, вот увидишь. Мы через это уже проходили. Ты, кстати, дай мне свои координаты – если что, я тебя свидетелем назову. Ну, чтобы не вышло, что я просто так людей собаками травлю на улице.

Обменялись телефонами и адресами. Оказалось, что живут Светлана и Гектор в соседнем доме. Они проводили дрожащую от холода и остаточного страха Лариску домой. Помощь ее как свидетеля не понадобилась, но знакомство на этом не закончилось. Очень уж запал в Ларкину душу умница-Гектор.


– Вот он, мой спаситель! – торжественно представила она его сегодня нам с сыном. Спаситель вывалил набок длинный розовый язык и смотрел мимо нас. По его скучающему виду можно было догадаться, что таких вот спасенных дурочек, вроде нашей Ларки, у него – как у аса-истребителя сбитых самолетов. Впору звездочки на фюзеляже рисовать.

Сынуля мой шестилетний моментально впал в экстаз и полез с Гектором обниматься, предварительно глянув вопросительно на Светлану. Хорошо хоть догадался спросить разрешения, а то хлопнулась бы я при всем честном народе в обморок при виде этих жарких объятий. Но Светлана разрешила, и я немного успокоилась, рассудив, что злобного пса она бы гладить не позволила. Ребенок от такого развития событий окончательно воспрял духом и пошел «в народ» – отправился вдоль шеренги зрителей, останавливаясь возле каждой собаки и завязывая приятные знакомства.

Собак было много. Очень много. И все, на мой взгляд, страшные и опасные. В основном, овчарки и ротвейлеры. Оставалось только поверить Светлане, заверившей нас, что собаки не опасны, главное, спрашивать разрешения и гладить только тех, чьи хозяева не возражают.

– Понимаешь, не все собаки любят детей, – объяснила она, сразу перейдя на ты. – Тебе кажется, что собака мирная и спокойная, а ее, может, в детстве ребенок обижал. Хозяева знают, как собака на кого реагирует, поэтому могут и не разрешить гладить. Это не из вредности, а для вашей же безопасности. А вообще, не бойся, здесь все псы дрессированные – другие в «Русском ринге» не участвуют. Ничего твоему пацану не грозит.


Соревнования тем временем продолжались. После вызвавшего всеобщий восторг овчара выступили еще двое ротвейлеров, приближалась очередь Светланы и Гектора.

– Только бы успеть, пока Юра не выйдет, – начала вдруг волноваться Света.

– А Юра – это кто?

– Это фигурант. Он только что с Райсом своим выступал. А сейчас оденется и на площадку выйдет, на замену. Не хотелось бы «под него» попасть, если честно.

Судья выкрикнул в мегафон фамилию следующего участника, и Светлана убежала на старт.

После этого я смогла убедиться, что кусается Гектор в самом деле отменно. Молниеносная атака, прыжок – и вот уже огромный пес висит, как приклеенный на плече у фигуранта.

Надо сказать, наша «группа поддержки» выгодно отличалась от остальных зрителей.

– Гектор, любовь моя! – орала восторженная Лариска, ничуть не заботясь, какое впечатление ее вопли производят на окружающих. Сынуля, радуясь, что его никто не одергивает, верещал в голос, подбадривая «нашу собачку». А мне оставалось только смириться и принимать посильное участие – аплодисментами. Все-таки, орать: «Любовь моя!» в адрес лохматого зверя я не готова.

Светлана вернулась очень довольная, прямо светилась вся.

– Не Райс, конечно, но тоже кое-что можем, – сказала она в ответ на наши похвалы.

– А Райс – это кто?

– Ну как же! В начале выступал. Яркий такой немец. Юркин пес. Мне повезло, что Юрик еще не на площадке, а то, боюсь, постарался бы он подгадить конкурентам.

– Как это?

Света обреченно махнула рукой.

– Фигурант, если сильно захочет, любую собаку может «сломать». И ничего никому не докажешь. Все согласно правилам. А Юрка на этот счет товарищ гниловатый. Всего можно ждать. Райсу и так конкурентов нет, но он все равно может подгадить, из вредности.

Батюшки, и тут интриги. А я думала, собачники – святые люди. Животных любят и душой рядом с ними отдыхают. А у них все не просто, оказывается.

Надо отдать должное Светлане, она очень терпеливо и подробно объясняла, что происходит на площадке, так что через некоторое время я уже могла и сама увидеть, какая собака работает «формально», а какая от души. Кто хватает «полной пастью», а кто только обозначает хватку. Оказывается, у каждой собаки своя тактика. А я думала, кусаются все одинаково.

– Что ты! – рассмеялась Света. – Они все разные. Разный темперамент, разная физическая подготовка. Это же спорт. Самый настоящий. Спортивное единоборство, только противник у собаки – человек. Сейчас следующий этап будет – «двойка» – там еще интереснее.

– Двоих кусать будут? – встрял мой невоспитанный ребенок.

– Точно! Собака сначала за одним погонится по команде, а в это время на хозяина второй нападет. А собака будет хозяина защищать.

Сын слушал, раскрыв рот, да и мы с Ларкой увлеклись не на шутку.

Тем временем на поляне разворачивались поистине трагические события. Собака, как и предсказывала Света, погналась за первым «злодеем», и почти уже догнала, почти вцепилась в толстый рукав. Но убегающий вдруг повернулся лицом к преследователю и направил на пса невесть откуда взявшийся пистолет. Раздался выстрел, второй – мы вздрогнули от неожиданности.

– Он хотел собаку убить? – прошептал ошеломленный ребенок.

– Нет, это стартовый пистолет, из него не убьешь. Он просто проверяет, испугается собака пистолета или нет.

Пес пистолета совсем не испугался, ринулся в атаку как ни в чем ни бывало. Когда он уже висел, рыча, на плече «вооруженного бандита», из-за щита с рекламой соревнований, стоящего тут же неподалеку на поляне, вдруг появился второй, одетый в такой же толстый защитный костюм, только зеленого цвета. «Зеленый» побежал в противоположную сторону – к хозяйке, топтавшейся на очерченном белым стартовом квадрате.

– А-а-а-а-а! Ко мне-е-е-е-е-е! – истошно завопила хозяйка.

Мы с Ларкой снова вздрогнули. Да уж, натурально у них тут все: и выстрелы, и крики. Мне вдруг подумалось, что если бы я не была заранее подготовлена Светланой к происходящему, то и поверила бы, пожалуй. Вот иду я, скажем, от автобусной остановки в лесочек прогуляться, и вдруг из-за деревьев слышу выстрелы и крики. Что тут можно подумать? Грабят кого-то или даже, судя по выстрелам, убивают.

Они бы хоть объявление повесили на остановке, чтобы несведущие граждане в милицию не звонили почем зря. Вот смешно будет, если кто-нибудь ментов вызовет, и они приедут на «разборки со стрельбой». ОМОН какой-нибудь. Уложат всех лицом вниз вместе с собаками. Доказывай потом, что это просто такие соревнования. Чистый спорт, никакого криминала.

Тетка завывала все громче, с переходом на банальный бабий визг. «Зеленый» подбежал к ней и замахнулся резиновой палкой. В ту же секунду на руке у него повис подоспевший пес. Тетка моментально перестала изображать жертву и завопила с азартом:

– Так его! Взять! Хорошо, Арчи!

Арчи рвал «злодея» самозабвенно, даже отпустил не сразу. Хозяйке пришлось оттаскивать его за ошейник.

– Это плохо, – охладила наши восторги Светлана. – Собака должна по команде сниматься, без механического воздействия. За «механику» штрафные баллы начисляются. Собака не только кусаться должна хорошо, но и быть управляемой в любой ситуации.

После Арчи выступили еще пять или шесть собак. Потом объявили пятиминутный перерыв и на площадку вышли два других фигуранта, сменив предыдущих. Света внимательно следила за их перемещениями и в конце концов вздохнула облегченно:

– Юрка во «вторые» пошел. Это нам очень на руку. Пусть лучше в засаде сидит, чем собак приличных калечит.

Ненавистный Юра, ставший из-за дрессировочного костюма еще коренастее, в самом деле ушел «в засаду» – спрятался за щит и даже присел там на корточки, оперевшись затылком на крашенные доски.

– А почему один дяденька в каске, а второй нет? – напомнил о себе притихший было сын.

– Это не каска, это шлем защитный.

– А почему второй без шлема?

– Выделывается, – коротко объяснила Светлана.

Это было, пожалуй, самое точное определение всех последующих действий Юры. Все, что он делал – сидел ли в засаде, расслаблено откинувшись на щит, выбегал лениво или имитировал нападение на участника-хозяина – все это он делал напоказ, демонстрируя публике себя, любимого, и свое пренебрежительное отношение к возможным трудностям. Складывалось впечатление, что пришел он сюда, на соревнования по «Русскому рингу» после долгих уговоров и слезных просьб, безо всякого интереса для себя, опытного и мудрого кинолога.

Света эти мои впечатления полностью разделяла. Она потихоньку начинала нервничать – им с Гектором предстояло скоро отрабатывать «двойку» с участием вальяжного Юры.

На старт вызвали худенького паренька с огромным ротвейлером. Следующими должны пойти наши.

Судья в мегафон поинтересовался, готовы ли фигуранты и участники, и скомандовал:

– Начали!

Крупный ротвейлер неожиданно быстро для такой-то туши догнал убегающего человека, и, проигнорировав выстрелы, вцепился в рукав.

Собака трепала фигуранта уже достаточно долго, но Юра не торопился «нападать» на тщедушного хозяина. Так и сидел, привалившись спиной к щиту, свесив голову на грудь.

– Совсем обнаглел, – прошипела Света. – Собака первого отработала, сколько можно тянуть-то? Это он нарочно, паразит!

Судья тоже заинтересовался необычным поведением фигуранта.

– Второй пошел! – рявкнул он. – Уснул что ли? Юра!

Тот никак не отреагировал, даже не пошевелился.

– Прекратить!

Первый фигурант замер на месте, паренек отозвал ротвейлера.

Света всплеснула руками.

– Нет, ну вы поглядите, что этот гад делает! Собака перегорела, сейчас даже если повторный пуск разрешат, так хорошо он уже не выступит. А ведь реальный претендент на призовое место. Ну Юрик, ну скотина!

Среди болельщиков согласных с такой версией событий было большинство. Раздавались возмущенные крики и ропот.

К Юре, не реагирующему на недовольные зрительские вопли и крики судьи, направились два боковых арбитра. Подойдя вплотную к строптивому фигуранту, один из них – высокий жилистый дядька – схватил его за плечо и довольно резко встряхнул.

Юра мотнулся за дядькиной рукой и вдруг медленно, словно опять делая одолжение собравшимся, повалился на бок.

Второй судья, шустрая невысокая тетечка, наклонилась к нему и вдруг отпрянула, зажав рукой рот. Дядька растерянно озирался по сторонам.

Почуяв неладное, вокруг них стали собираться зрители.

Мы со Светой одновременно крикнули: «Сидеть!» – она Гектору, а я сыну – и тоже бросились в густеющую на глазах толпу.

Юра лежал на боку, скрючившись, и издалека походил на сваленную как попало кучу телогреек. Он терялся в недрах стоящего колом дрескостюма, видна была только голова, на которой не было защитного шлема.

Он прижимался левой щекой к свалявшейся траве и смотрел неподвижным взглядом на ворох желтых листьев прямо перед своим носом. На правом виске темнела начинающей подсыхать кровью маленькая аккуратная дырочка.

– Вот ни фига себе! Это как он так? – Света растерянно посмотрела вокруг.

Все молча переглядывались и дышали друг другу в затылок, пытаясь протиснуться и рассмотреть.

С противоположного конца поляны, из-под деревьев, понесся, набирая силу, протяжный собачий вой.

– Это Райс, – сказал кто-то.

Вой подхватили одна за другой все собаки, привязанные по периметру площадки. Он плыл над осенним лесом, забивая уши, перечеркивая недавние азарт участников и восторг зрителей, стирая солнечные блики на ярких листьях, гася окончательно Юрин остановившийся взгляд.

– Жуть какая, – прошептала Ларка, впиваясь в мою руку холодными пальцами. – У меня прямо мурашки по коже.

Загрузка...