Глава восьмая

Инквизиторы? Хитренькие ублюдки. Полезные, да, даже необходимые, но я у них и подержанного аэрокара не купил бы.

Судья-генерал Бекс ван Штурм


В результате, конечно, у меня не осталось другого выбора, как только смириться с происходящим. Сам лорд-генерал выбрал меня для этой миссии, так что мне оставалось только надеяться на лучшее, но быть готовым и к худшему. К счастью, пока Донали вел переговоры с тау, мне представилась возможность немного отдохнуть, и я сумел изобрести такой план действий, чтобы все думали, будто я иду в бой впереди войск, в то время как в действительности я оставался бы от огневого рубежа на расстоянии достаточном, чтобы наслаждаться полной тактической картиной. Кастин и Броклау загорелись энтузиазмом, едва я сообщил им о приказе. Они были уверены, что интерес лорда-генерала к моей персоне предвещает хорошее будущее всему подразделению, в результате чего мне удалось свалить на них руководство операцией. Между собой мы разработали план, который мог сработать, по крайней мере, если синеньких (так солдаты начали называть тау, подхватив словечко из местного сленга) удастся убедить, не принимать нашу вылазку в город как попытку удара в спину. Но тут уж все было в воле Императора, а у него и без того много дел, так что я покрутил большим пальцем одной руки по ладони другой[27] и занялся прочими делами, требующими моего внимания.

Я не мог избавиться от подозрения, что мы упускаем что-то важное, что заговорщики, которые пытаются разжечь полномасштабную войну на этом никудышном шарике, не отступят так просто от своих намерений. Эти мысли меня тревожили, но я постарался задвинуть их подальше. Мне никогда не понять, на какие дивиденды они рассчитывали, сталкивая стороны лбами, а, не зная целей своих врагов, нельзя разработать и мер противодействия. Я не боюсь признать, что меня это раздражало. Моя хроническая паранойя позволяет мне оказываться на добрый прыжок впереди событий, и даже у культистов Хаоса обычно есть некий план (хотя чаще всего он сводится к тому, чтобы убить всех и каждого на планете), и этот план обнаруживает себя рано или поздно. Впрочем, для чего-то ведь у нас существуют инквизиторы, так что я пожелал Орелиусу всей возможной удачи, какую только можно наскрести по Империуму, и оставил эти раздумья, озаботившись тем, как получше утереть нос мятежным отрядам СПО. Что оказалось к лучшему, я полагаю. Если б я тогда узнал, что творится на самом деле, то потерял бы сон.


— Они не смогли бы обеспечить нам большие удобства, даже если бы постарались, — с удовлетворением сказал Броклау, всматриваясь в гололитическое изображение.

Я, ссылаясь на необходимость скоординировать действия нескольких подразделений, убедил лорда-генерала одолжить нам тот конференц-зал, куда он давеча вызывал меня, и теперь Броклау радовался огромному монитору в столешнице, как, наверное, ребенок радовался своему первому набору солдатиков. Я бы не удивился, обнаружив к моменту отправки, что стол уперли на борт нашего корабля.

Майор указал на расположение ксенофильски настроенных подразделений.

— Как вы, артиллеристы, говорите? «На один фраг»?

— Обычно. — Полковник Монстрю из 12-го полка полевой артиллерии коротко кивнул.

В его обращенных на меня льдисто-голубых глазах светилось что-то похожее на подозрение. Все время, пока я занимал пост в его соединении, он старался думать обо мне как можно лучше, но из всех офицеров батареи он наиболее близко подошел к пониманию того, что в действительности произошло на Дезолатии, и, кажется, никогда по-настоящему не доверял мне. Что с его стороны было чрезвычайно разумно, если хорошенько подумать. Он с почти неприличной поспешностью удовлетворял мои запросы на заградительный огонь вблизи моей позиции в тех редких случаях, когда мне приходилось это затребовать, что я, в свою очередь, предпочитал относить насчет ревностного исполнения им своей работы. За время, прошедшее с нашей последней встречи, он совершенно не изменился, в отличие от Диваса, на котором пролетевшие годы оставили хорошо различимый след. Майор находился здесь же, все еще слегка хромая после стычки с ксенофилами неделю или около того назад, и светился все тем же ничем не сдерживаемым энтузиазмом.

— Просто как блин, — уверенно заявил он.

— Вам, может, и просто, — ответила Кастин. — Но мы будем там, где этот блин может оказаться слишком горячим.

Ксенофилы в основном были легко вооружены, в плане огневой мощи ничего сильнее ракетниц у них не было, и артиллерийскому подразделению не приходилось бояться ответного огня, но, к сожалению, враг догадался окопаться на Высотах и вокруг них. Значит, нам предстояло выковыривать переживших артиллерийский налет из развалин каждого здания, как моллюсков из раковин, а это обещало стать тяжелой и кровавой работой. К счастью, опыт Кастин и Броклау в городских боях позволял надеяться, что для мужчин и женщин 597-го, переживших столкновение с тиранидами на Корании, перебежчики из СПО окажутся легкой добычей.

— Специально для вас мы заставим их пригнуть головы, — пообещал Дивас. — Все, что вам потребуется для дальнейшей зачистки, — это половая тряпка.

Кастин и Броклау переглянулись, но решили не комментировать это заявление.

Дивас имел лишь смутное представление о городских боях, но он хорошо знал возможности артиллерии, и я тоже провел вблизи нее достаточно времени, чтобы разделять в некоторой степени его уверенность. Предатели-ксенофилы стекались на Высоты, набиваясь все плотнее и плотнее в сеть бульваров и парков, окружавших особняки, — с тем же успехом они могли выстроиться внутри огромной мишени, начертив ее вокруг своих позиций.

— На мой вкус, уж слишком аккуратненько все выходит, — сказал я. — Можно было бы предположить, что у них хватит здравого смысла, чтобы рассредоточиться.

— Дилетанты. — Монстрю излучал презрение.

Как и большая часть старших офицеров Гвардии, он был невысокого мнения о большинстве соединений СПО, несмотря на то, что я лично встречал несколько таких, которые могли бы на равных поспорить с отрядом Гвардии. В данном случае, впрочем, его мнение казалось вполне оправданным. Тяжелый артобстрел выбьет большинство, в этом я не сомневался. Конечно, выжившие хорошо окопаются, и их тяжело будет выкурить из-под щебня, но вряд ли их останется настолько много, чтобы представлять существенную угрозу. Определенно ничего такого, с чем 597-й не мог бы справится, и справиться достаточно быстро.

Но, даже делая скидку на отсутствие у мятежников боевого опыта, такое поведение выглядело необыкновенной глупостью, в которую мне трудно было поверить. Ощутив покалывание в ладонях, я постарался сосредоточиться на совещании и не думать о подводных течениях заговора, которые, я был уверен, Орелиус отслеживал в то самое время, пока мы заседаем тут. Я надеялся, что смогу немного успокоиться, допросив тех идиотов из СПО, что сбили аэрокар тау, но, несмотря на мой приказ арестовать их, преступники словно испарились. Или присоединились к предателям, что, в свою очередь, поднимало новые вопросы, и я не был уверен, что хочу знать ответы на них.

— Что вы об этом скажете? — спросил Броклау, не отрывая взгляда от монитора.

Я проследил за его пальцем и увидел взвод лояльных солдат СПО, которые блокировали пару индустриальных зданий вблизи Старого Квартала. Я пожал плечами:

— Просто местные ребятки, которые не хотят марать руки.

Значок в центре заставы отмечал контакт с неприятелем, но не похоже было, что лоялисты спешат сжимать окружение. В которое, похоже, угодил кто-то опоздавший к исходу на Высоты. И тут же я понял, что могу использовать эту мелочь, чтобы увильнуть немного в сторону от опасности.

— Я смотаюсь туда и посмотрю, нельзя ли их слегка встряхнуть, — сказал я. — Это не слишком большой крюк.

К тому времени, когда я закончу эту небольшую импровизированную работенку, которую я себе только что нашел, Кастин и Броклау должны будут уже разобраться с выжившими ксенофилами. Если все пройдет удачно, когда я окажусь поблизости от линии огня, там уже и пыль осядет. Мне показалось, что моя удача все еще со мной.

— Вы уверены, комиссар? — Кастин смотрела на меня с любопытством, а в глазах Монстрю снова появилось то же застарелое подозрение. — Не похоже, чтобы это было столь важно. Ведь это может подождать, пока мы не разберемся с основными силами противника?

— Возможно, это и ждет. — Я пожал плечами. — Но лорд-генерал лично доверил мне зачистить всю эту пакость. Не хотелось бы, переломив хребет заговору, обнаружить в тылу мятеж, который за это время может окрепнуть. Я хотел бы знать наверняка, что они не вырвутся до тех пор, пока у нас дойдут до них руки.

— Верно, — кивнула Кастин.

Я решил, что пора немного разрядить обстановку, и улыбнулся.

— Кроме того, — сказал я, — не думаю, что кому-либо из вас требуется нянька. Полагаю, вы уже набились различать, где у лазгана дуло, а где приклад.

Кастин, Броклау и Дивас рассмеялись, Монстрю же изобразил вежливую улыбку.

— Я бы все же не стала разделять войска,- добавила Кастин. — Раз уж нам надо вымести этих любителей синень… ксенофилов, я бы хотела, чтобы накинутая на них сеть была плотной.

— Согласен, — поддержал я. — Мы будем следовать графику, я только ненадолго отлучусь, нагоню страх императорский на этих бездельников из СПО, которые охраняют периметр, удостоверюсь, что никто из мятежников не сбежит, покуда мы заняты, и догоню вас. Я вернусь прежде, чем начнется веселье.

— Готова поставить на то, что вернетесь,- улыбнулась Кастин. — Я видела, как Юрген водит.

Конечно же, она бы потеряла свои денежки. Я собирался приложить все силы к тому, чтобы усмирение этого сброда из СПО задержало меня до тех пор, когда стрельба уже утихнет. Если бы я только знал, во что себя втравил этим маневром, я, не медля ни удара сердца, лично возглавил бы атаку на Высоты!


Донали наконец-то вышел на контакт, примерно в час пополудни, чтобы сообщить: тау не то чтобы будут рады гвардейским отрядам, носящимся по городу, но до тех пор, пока операция находится под моим контролем и в рамках представленного нами плана, они не будут вмешиваться. Конечно же, изложено все это было витиеватым дипломатичным языком, но сводилось именно к этому. Я также осознавал подтекст, еще до того, как Донали любезно разъяснил его специально для меня, и заключался он в том, что, ежели там почуют хоть намек на заговор, они начнут наступать нам на пятки с дымящимися стволами быстрее, чем кто-либо успеет сказать «варп побери».

Таким образом, когда силы, которыми я номинально командовал, покинули расположение войск и вошли в город, я чувствовал на себе немалый груз ответственности, настолько давящий, что не смог как следует насладиться той уникальной должностью, в которой оказался[28].

Как я уже сказал, я был достаточно благоразумен, чтобы позволить Кастин и Броклау принимать тактические решения, потому как их опыт в городских боях был обширнее и свежее, чем мой, и я пребывал в уверенности, что у нас на руках достаточный набор ресурсов, чтобы достичь поставленной цели. Рассудив, что ландшафт станет весьма прихотливым к тому времени, как артиллерия закончит резвиться, они предложили двигаться пешим ходом, с отрядом «Стражей» в качестве тяжелой огневой поддержки. Шагающие машины должны были произвести неизгладимое впечатление на выживших после артобстрела — по крайней мере, я на это надеялся. О том, чтобы вводить в ближний бой «Химеры», вопрос даже не стоял, потому как их гусеницы превратились бы в лохмотья, едва соприкоснувшись с обломками зданий, но, высадив солдат, они могли держать периметр, огнем своих тяжелых болтеров заставляя залечь тех мятежников, кто захотел бы в ином случае завязать бой. Мы обсудили возможность прихватить для вящей убедительности бронетанковое подразделение, но решили этого не делать. Парочка «Леманов Руссов» не сделает погоды против окопавшейся пехоты, особенно после того, как «Сотрясатели» полковника Монстрю выполнят свою работу. К тому же не хотелось втягивать в операцию еще одно соединение. Учитывая деликатность ситуации, я хотел свести возможность дурацких ошибок к минимуму, а моя разыгравшаяся паранойя убеждала ограничиться только тем, что диктовала нам жесткая необходимость. Кроме того, танки замедлили бы наше продвижение, а залогом успеха операции была именно скорость. Особенно если я хотел, чтобы дело было практически закончено до моего возвращения.

— Чем быстрее вы будете продвигаться, тем лучше, — резко подвел я итог совещанию и кинул пристальный взгляд на Суллу, которая что-то прошептала соседу и хихикнула. — Вопросы?

Вопросов не было, значит, мой план был либо блестящ, либо настолько плох, что никто не заметил изъяна, так что я просто отбарабанил одну из стандартных воодушевляющих речей, которые я выдавал автоматически с тех самых пор, когда начальство моей академии выдало мне красный кушак и велело проваливать с глаз долой. После этого распустил собрание. Сержанты и офицеры бросились выполнять свою часть плана. Я поймал взгляд Лустига, и он ухмыльнулся мне. Моими стараниями его отряд, был определен на острие атаки, потому как я полагал, что настоящий жаркий бой будет полезен для их боевого духа. Расстрел лоялистов из СПО, я знал, оставил у солдат привкус горечи, хотя, будучи достаточно хорошими солдатами, они понимали, для чего это было сделано. Парочке пришлось поговорить с капелланом, но, в общем, они держались на удивление хорошо. Если дать солдатам время размышлять о происшедшем, их боевой дух начнет деградировать, поэтому я счел благоразумным предпринять определенные шаги до того, как гниль сомнения распространится.

— Я так понимаю, вы согласны, сержант, — сказал я.

Всегда стоит найти время поговорить с солдатом как с человеком. Это одна из тех важных истин, что я уяснил за годы службы и теперь стараюсь привить кадетам. Друзьями вы не станете никогда (разве что, если повезет, с парочкой офицеров), и вам никогда не добиться от пехтуры желаемого, но они пойдут за вами гораздо охотнее, если будут думать, что вам на них не наплевать.

И, что еще важнее, по крайней мере, для меня, они прикроют вашу спину, когда начнется стрельба. Уж и не упомню, сколько раз какому-нибудь оказавшемуся поблизости простому солдату случалось снять не замеченного мной изменника или ксеноса прежде, чем те влепили бы мне заряд к спину. Я в свою очередь поступал так же, поэтому и размениваю уже второе столетие, в то время как кладбища забиты комиссарами, опиравшимися лишь на устрашение.

— Хороший план, сэр,- кивнул Лустиг. — Мои парни и девчонки вас не подведут.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал я. — Меньшего я от них и не жду.

Он слегка зарделся от прилива гордости.

— Я передам им ваши слова, сэр.

— Обязательно.

Он отдал честь и удалился, я же оглянулся вокруг в поисках Юргена. «Проблем с боевым духом в отряде Лустига быть не должно», — подумал я. Моего помощника нигде не было видно, так что я направился к двери, пробираясь между рядами кресел. Насколько я знал Юргена, он должен был быть в машинном парке, добросовестно проверяя состояние нашей «Саламандры».

— Комиссар.

Я обернулся, немного напуганный голосом, прозвучавшим на уровне локтя. Оказалось, что это Сулла. Она все еще сидела здесь, с раскрасневшимся от несвойственной ей нервозности лицом, и теребила лежащий на коленях планшет.

— Вопросы, лейтенант? — спросил я нейтральным тоном.

Она поспешно кивнула, пару раз сглотнув.

— Не совсем вопрос… Скорее… — Она встала, так что ее макушка оказалась на уровне моих глаз, и вскинула голову, чтобы посмотреть мне в лицо.- Я просто хотела сказать… — Она снова помедлила, потом поспешно выпалила: — Я знаю, что у вас сложилось обо мне не слишком высокое мнение с тех пор, как вы присоединились к нашему подразделению, но я признательна за то, что вы дали мне шанс. Вы об этом не пожалеете, обещаю.

— Уверен, что так оно и будет, — улыбнулся я, точно отмерив дозу теплоты в голосе, чтобы укрепить ее уверенность в себе. — Я сразу выбрал ваш взвод для этой миссии, потому что знаю, что ваши ребята вполне способны выполнить эту работу.

В действительности, мне нужно было задействовать отряд Лустига по причинам, которые я объяснил выше, а остальной взвод прилагался к нему. Но Сулле об этом знать необязательно.

— Объединение двух подразделений в одну боевую единицу всем далось нелегко, особенно тем, кому пришлось занять ответственные должности, к которым они не были готовы. Я считаю, что вы справились превосходно.

— Благодарю, комиссар. — Она заметно покраснела и выбежала, немного неточно отдав честь.

Что ж, это было непредвиденным, но приятным сюрпризом. Теперь я мог надеяться, что она, стремясь оправдать мое несуществующее доверие, не доставит мне новых неприятностей, по крайней мере, некоторое время. И хотя меня мало радовала перспектива сражения, в моей походке, когда я направился искать Юргена, появилась определенная пружинистость.


Первая часть плана сработала точно как часы. Мы построились в главном машинном парке, два полных взвода, что, как я полагал, было достаточно для предстоящего дела, плюс «Стражи», которые с шипением процокали по камнебетону, похожие на громадных механических куриц. Выглядят они довольно неуклюже, но попробуйте как-нибудь прокатиться на одном из них. Мне случалось бывать в лодке во время шторма, и там меня мутило меньше, чем на «Страже». К тому же, когда альтернатива тошноте состоит в том, чтобы быть разорванным на клочки орками, я всегда выберу первое. Да, и если вам кажется, что такой выбор сил выглядит слабовато, напомню, что самих ксенофилов насчитывалось всего около десятка отрядов. Так что мы все равно превосходили их числом, а в свете напряженной политической обстановки я не хотел тащить с собой больше солдат, чем необходимо. Кроме того, я рассчитывал, что артиллерийская подготовка уничтожит большую часть наших врагов, так что имевшаяся у нас огневая мощь казалась вполне достаточной.

Да, и, предвосхищая ваш интерес, скажу, что идея бомбить тот самый город, который нас послали защищать, в то время действительно казалась нам несколько парадоксальной, но это все вопрос опыта. Я рассуждал так: все, кто оставался в зоне поражения, оставались там по собственной воле, и все гражданские, кто не сбежал, были либо предателями, либо настолько тупыми особями, что, устраняя их из генофонда, мы оказывали услугу будущим поколениям.

Я занял место в командной «Саламандре», которую добыл Юрген, и оглядел свои экспедиционные войска, ощущая странный прилив гордости вместо обычной тревоги. Отряды пехоты погрузились в «Химеры», две командные машины выделялись благодаря вокс-антеннам, сгрудившимся на их крышах. Голова и плечи Суллы торчали из верхнего люка ее машины, наушники защищали се от рева двигателей. Поймав мой взгляд, она поднесла передатчик на запястье к губам.

— Третий взвод готов, — доложила она.

— Пятый взвод готов, — подтвердил лейтенант Фарил, упрямый, начисто лишенный воображения командир, который тем не менее располагал уважением и доверием своих солдат, главным образом благодаря своему суховатому чувству юмора и серьезной заботе о их благополучии. Он не из тех, кто станет рваться вперед, столкнись мы с жестким сопротивлением. Я выбрал его именно поэтому, зная, что в опасной ситуации он дождется поддержки «Стражей», а не будет разбрасываться жизнями своих солдат, глупо рискуя.

Конечно, потерь не избежать, но я хотел свести их к минимуму. Если бы первое боевое столкновение нового подразделения окончилось легкой победой, это подняло бы их уверенность в себе и укрепило боевой дух, в то время как большое число убитых легко могло стереть результаты той тяжелой работы, которую мы проделали, возвращая им боевую форму.

— Все эскадроны готовы, — доложил капитан Шамбас, глава отряда «Стражей».

Девять шагающих машин — значительный перегиб в плане боевой мощи, учитывая характер ожидаемого сопротивления, но ничто так не придает уверенности в себе, как подавляющее огневое превосходство.

— Подтверждаю. — Голос Броклау присоединился к остальным в моем воксе.

Майор находился в еще одной «Саламандре», которая, как и моя, была оборудована в качестве командной единицы. Моя представляла собой более легкую, разведывательную модификацию, уже давно бывшую моим излюбленным средством передвижения (люблю уметь бегать быстрее неприятностей). Кроме того, я хотел иметь возможность лично и тщательно наблюдать за событиями. Командная модель была оснащена тяжелым огнеметом, который мог пригодиться в жестоком ближнем бою, намечавшемся среди превращенных в щебень Высот.

Мысль об этом напомнила мне…

— Артиллерия, огонь, — произнес я.

Через мгновение земля под нашими машинами задрожала, «Сотрясатели» полковника Монстрю начали свою работу. Я оглянулся вокруг, оценивая собранную оперативную группу. Десяток «Химер», девять «Стражей» и две «Саламандры». Я вызволил свой цепной меч из ножен и указал на ворота.

— Вперед! — скомандовал я.

Юрген дал газа, и наша машина шатнулась, начиная движение. Привыкнув за годы совместной службы к его грубоватому стилю вождения, я легко удержал равновесие. В открытом заднем отделении машины позади нас я видел плечи и голову Броклау, который встретился со мной взглядом и поприветствовал взмахом руки, когда его водитель плавно тронул машину. Я знал, что Кастин с удовольствием взяла бы командование на себя, но уступила это удовольствие своему подчиненному. В конце концов, он тоже заслужил возможность проявить отвагу. Да и операция технически была не настолько значительной, чтобы ее лично курировал сам полковник. Еще один пример того, что подразделение начинало функционировать так, как ему положено.

Кастин все же была здесь, наблюдая за нашим отбытием, вместе со всеми теми, у кого не было неотложных дел (или теми, кто считал, что может от них увильнуть на пару минут). Вслед нам неслись одобрительные выкрики тех из наших товарищей, чья глотка была способна переорать рев двигателей, лязг «Стражей» и раскатистые громовые удары «Сотрясателей».

Когда мы вылились на улицы, город пришел в смятение. Конечно же, мы держали свои планы в секрете, так что никто из местных не имел ни малейшего понятия о том, что происходит; они разбегались перед нами, как помойные крысы, и Юрген поддавал газу в двигатель. Впереди поднимался столб пыли и дыма, отмечавший цель нашего мероприятия. Я перещелкнул каналы вокса на тактическую сеть. Лоялистским отрядам СПО было приказано оставаться на позициях и пропустить нас, что я воспринял с некоторым облегчением, хотя, будучи недисциплинированным сбродом, многие спорили или требовали объяснений происходящего.

— Майор, — я переключился обратно, — пока что оставляю все на вас. Придержите парочку залпов и для меня, а?

— Буду стараться.

Броклау помахал нам, когда наша «Саламандра», ведомая Юргеном, отделилась от конвоя и, скосив парочку декоративных кустов и мусорный бак, стремительно завернула с широкого бульвара на более узкую поперечную улицу, которая должна была привести нас в индустриальный район.

Приглушенные разрывы фугасов уже были слышны, и каждому предшествовали пронзительный визг и завывание; эти звуки расчищали улицу перед нами эффективнее, чем это могла бы сделать сирена арбитров. Через несколько мгновений, совершив пару поворотов с таким креном, что любой водитель, кроме Юргена, завалил бы машину набок, мы оказались на местности, где здания имели отчетливо индустриальный вид. Надо признать, что и в их архитектуре тоже имел место этот проклятый Императором ксенофильский стиль, но они были достаточно грязны, чтобы с очевидностью выдавать свое предназначение.

— Говорит Броклау. — Голос майора был спокойным и властным. — Прекратить артобстрел. Мы на позициях.

Я был рад слышать это. Я еще не начал выполнять импровизированное поручение, данное самому себе, а он уже был готов уничтожать предателей. Юрген сбросил скорость, и с чувством дежа-вю я увидел вышедшего навстречу нам с поднятой рукой офицера СПО. Нас обступали стены промышленных зданий, достаточно высокие, чтобы погрузить улицы в тень, но за исключением этого человека в форме вокруг не было ни души. Это показалось мне странным, потому что рабочая смена должна была быть в самом разгаре.

— Комиссар,- неуверенно позвал Юрген.- Вы слышите стрельбу?

Он заглушил двигатель, и я понял, что он имеет в виду. Я подумал было об акустике, решив, будто слышу эхо перестрелок на Высотах, которые, как я понял по быстрым обменам короткими сообщениями в сети, уже начались. Потом до меня дошло, что звуки доносятся из-за линии кордона СПО.

— Что происходит? — спросил я, в упор глядя на офицера.

Он явно пребывал в легкой панике.

— Я не уверен, сэр. Нам дали приказ держаться, но их слишком много. Вы привели подкрепление?

— Боюсь, что мы и есть подкрепление. — Я решил тянуть время. — Против кого вы держите оборону?

— Я не знаю. Нас вытащили из казарм вчера ночью и приказали блокировать район.

«Он не старше того офицера, которого я застрелил», — внезапно подумал я, и его сбивчивая речь подсказывала мне, что он на грани паники. Во что бы я ни вляпался, это что-то стремительно приобретало сходство с выгребной ямой, если не по форме, то по сути. Впрочем, отступать было поздно.

— Нам только приказали оцепить район до тех пор, пока не вернется отряд инквизитора…

Император милосердный, все веселее и веселее. Определенно Орелиус растревожил лежачие камни, и те, кого он под ними обнаружил, выражали твердое намерение оставить свои тайны тайнами, из чего следовало — никто не выйдет за этот периметр живым…

— Инквизитор не сказал, что он там потерял? — спросил я, и офицер покачал головой:

— Я не говорил ни с ним, ни с кем-либо из его отряда. Говорил капитан, но он уже мертв… — Офицер почти срывался на крик, истерика уже клокотала в его глазах.

Я спрыгнул на дорожное покрытие, чувствуя, как оно вибрирует под подошвами моих сапог, и стараясь излучать властность и ободрение.

— Тогда, я так понимаю, вы здесь за старшего, лейтенант? — Это его проняло. Он коротко и судорожно кивнул. — Ну, так докладывайте. Куда они отправились? Когда? Сколько их было? Что еще вы можете сказать?

Его челюсть задвигалась, как будто он насильно заставлял ее работать. Выстрелы и крики эхо разносило между зданиями. В одном из окон на верхних этажах полыхнула лазерная вспышка, и луч, прошипев между нашими головами, врезался в борт «Саламандры». Я пригнулся, увлекая за собой в безопасное место и офицера, а Юрген уже развернул совершенно не пострадавшую, прочную маленькую машину так, что установленный на ней тяжелый болтер уставился в сторону цели. С коротким ревом болт вырвал из стены изрядный кусок кладки, превратив снайпера в неаппетитное пятно.

— Благодарю, Юрген. — Я снова обратил свое внимание на молодого офицера. — Инквизитор что, прямиком туда направился?

— Да, со свитой. Прямо перед рассветом. Нам было приказано никого не впускать и не выпускать до их возвращения.

Значит, примерно десять с половиной часов назад Орелиус вошел туда — и что-то мне подсказывало, что он в скором времени вряд ли вернется, если вообще вернется.

— Сколько человек с ним было? — спросил я.

Лейтенант задумался.

— Я видел всего шестерых, — ответил он, наконец. — Четверо мужчин и две женщины. Одна из них казалась немного странной.

Видимо, псайкерша Рахиль.

— Что можете сказать о неприятеле?

— Они тут везде, их десятки… — Он нервно дернул головой, стараясь держать в поле зрения всю улицу.

— Где? В здании склада?

— В основном.

Он вскочил, готовый бежать, и очередной лазерный заряд тут же нашел его плечо. Лейтенант рухнул, всхлипнув, как ребенок.

— С тобой все будет в порядке, — сказал я, взглянув на рану.

Если уж есть что-то хорошее в ранении лазерным лучом, так это то, что он сам же и прижигает рану, если заденут по касательной — шансы не истечь кровью довольно велики; пару раз это спасало и мою презренную жизнь. Я окинул взглядом улицу, стараясь засечь, откуда стреляли, и заметил какое-то движение за горой ящиков. Я указал туда офицеру.

— Там наши или враг?

— Не знаю! Кровь Императора, больно-то как…

— Будет еще больнее, если сию секунду не перестанешь тут сопли размазывать! — внезапно заорал я. — Твои солдаты там умирают! Если не будешь вести себя как офицер и не поможешь мне спасти их, я сам тебя пристрелю!

Конечно, это было бы последним делом, ведь своими воплями он, по ходу, отвлекал на себя вражеский огонь, и мои шансы уцелеть таким образом возрастали. Но еще больше они возрастут, если парень начнет шевелить мозгами. Вероятно, он вспомнил, что случилось с последним отрядом СПО, который решил встать на дороге у комиссара.

— Они все в гражданской одежде, — выдохнул он через мгновение. — Любой человек в униформе — наш.

— Благодарю. — Я запихнул его между мусорными баками. — Не высовывайся и будешь в порядке.

Я залез обратно в «Саламандру», порадовавшись, что вокруг меня снова бронированные борта.

— Броклау вызывает Каина! — зазвенел голос майора в моем воксе. — Вы в порядке? Мы получаем странные передачи на вашей частоте.

— Пока в порядке. — Я проверил огнемет и обнаружил, что он наилучшим образом снаряжен и готов к бою. Благослови Император Юргена и его аккуратизм. — Похоже, ребятки из СПО все-таки не удержались от драки.

— Сопротивление не сильное… — Его голос на секунду потонул в треске статики, похоже, настройку сбил выстрел одного из «Стражей». — Но предстоит еще какое-то время повозиться.

— Ко мне не спешите, — ответил я.

У мятежников не должно было быть ничего серьезнее лазганов, насколько я мог судить, и броня «Саламандры» была достаточной защитой от них. Я пощелкал переключателем частот в поисках внутренней тактической сети отряда СПО, но нашел только статику. Мне следовало бы раньше догадаться[29], но со старыми привычками не поспоришь.

Еще несколько лазерных вспышек за ящиками выдали дислокацию мятежников и совершенно испоганили нам краску на кузове, так что я нажал на курок огнемета и послал струю горящего прометия вдоль по улице. Результат был впечатляющ. Ящики объяло пламенем, и скрывавшиеся за ними мятежники превратились в факелы. Они повыпрыгивали из укрытия, пытаясь сбить огонь с одежды и волос и визжа. Юрген заставил их замолчать выстрелами болтера. Тела разрывались и разлетались брызгами горящих ошметков, вызывая у меня неуместные воспоминания о фейерверке.

— Давай-ка побыстрее сделаем эту работенку, — сказал я, и мой помощник завел двигатель, прокатив нас над горящим прометием, который теперь устилал улицу.

Оглянувшись, я увидел, как офицер СПО таращится на произведенное нами разорение округлившимися глазами.

Улица заканчивалась Т-образным перекрестком, по одну сторону тянулась стена склада. Низкое подвывание лазганов разносилось эхом в параллельных проездах, и, когда в поле нашего зрения оказалась большая часть здания, мне стали видны сполохи огня, вырывающиеся из окон, и облачка испаряющегося камнебетона там, где ответные выстрелы врезались в стены. Огонь велся из верхних окон. Внутри можно было разглядеть темные силуэты, которые резко высовывались, чтобы выстрелить, и быстро прятались обратно в укрытие, так что трудно было понять, кто они, главное — они все были в гражданском. А еще они были весьма разношерстным сбродом. Прежде чем окатить весь фасад здания из огнемета, я мельком засек бархат и гербы одной из торговых гильдий, а также человека в колпаке булочника. Хорошая вещь огнемет. Стрельба сразу же прекратилась, оконные рамы запылали, а воздух прорезало несколько быстро оборвавшихся криков.

— Это заставит их не высовываться, — удовлетворенно сказал Юрген, досылая очередь из болтера вслед прометию, чтобы уж наверняка. Густой черный дым окутал здания, и рев был поддержан неровными приветственными криками.

Я обернулся и увидел, как из противоположных складу зданий и импровизированных укрытий из припаркованных грузовиков и разного уличного мусора осторожно выбирается группка солдат СПО. Несколько недружных выстрелов донеслось издалека — похоже, панически бегущий враг наткнулся на солдат с другой стороны кордона. Столб густого черного дыма должен быть хорошо виден с их позиции, и, думаю, они наслаждались этим зрелищем. Я спрыгнул с «Саламандры».

— Сержант Красе, Сорок девятый полк Гравалакских СПО. — Высокий человек с седыми волосами четко отдал честь, при этом не спуская глаз с улицы, и это был первый солдат СПО, встреченный мной на этой планете, который, по всей видимости, знал, что делает.

Я ответил на его приветствие.

— Комиссар Каин, приписан к Пятьсот девяносто седьмому вальхалльскому полку.

Я в очередной раз с удовлетворением отметил про себя, как среди солдат пронесся приглушенный, но восхищенный шепот, весьма лестный моему самолюбию.

— Мы благодарны за вашу поддержку, — произнес Красе. — Вас послал инквизитор?

Я помотал головой.

— Я просто заглянул поинтересоваться, — признался я. — Заметил заварушку на тактическом экране и захотел узнать, что у вас тут происходит.

Красе пожал плечами:

— Вам придется спросить кого-нибудь из офицеров.

— Я уже спросил. — Я кивнул на наш проезд, который после того, как догорел, представлял собой коридор из выжженного, черного камнебетона. — Там. Кстати, ему не помешало бы внимание медика.

— А-а. — Красе, похоже, не был удивлен. — Я, честно говоря, думал, что он сбежит.

Я ничего не ответил, и это словно подтвердило какие-то его соображения, но через минуту он уже отрядил одного солдата за аптечкой.

— Вы держитесь в бою лучше, чем большинство СПО, — сказал я.

Красе снова пожал плечами:

— Я быстро учусь. К тому же я привык стоять за себя. — Учитывая его физические данные и настороженный вид, я в этом и не сомневался.- Прежде чем вступить в СПО, я служил арбитром.

— Странный, на мой взгляд, карьерный ход, — заметил я.

Он на секунду поджал губы.

— Кадровые махинации.

Я сочувственно кивнул.

— В Комиссариате этого тоже навалом, — сказал я ему.

Нашу беседу прервал громкий треск, предваряющий обрушение одного из пролетов горящего склада.

— Отведите отсюда своих людей, — посоветовал я. — Этот склад вот-вот рассыплется.

— Полагаю, вы правы.

Он подозвал связиста, передал ему приказ и перебежками повел своих людей дальше по улице. Я еще раз взглянул на склад. Он пылал снизу доверху. Я забрался обратно на борт «Саламандры», Юрген завел мотор и тронул машину.

Внезапно я осознал, что внутри горящего здания ведется стрельба из автоматического оружия, которую я чуть было не принял за треск пожара.

— Красе, — окликнул я по воксу, раздраженный необходимостью передавать сообщения через его отрядного связиста, — в здании есть ваши люди?

Он начал было что-то отвечать, когда связь с ним внезапно пропала, забитая сообщением, прошедшим по командному каналу. Я достаточно часто проделывал такое, но меня самого уже давненько так нагло не прерывали. С другой стороны, это, скорее всего, означало, что Орелиус вес еще жив и я не приготовил жаркое из верных подданных Императора. Я испытал некоторое облегчение, потому что еще не закончил с писаниной, касающейся причиненного мной ущерба силам планетарной обороны.

Я уже было подумал, что слышанные мною выстрелы были просто взрывами оставленных боеприпасов или что ксенофилы-предатели решили застрелиться, чтобы не гореть заживо, но тут голос Красса снова раздался в моем воксе:

— Комиссар. Отряд инквизитора прижали к стенке там, внутри склада. Он требует немедленной эвакуации.

«Ну, — подумал я, — что он требует и что он получит — две большие разницы». Лезть в этот ад равносильно самоубийству. Пусть Красе попробует, если хочет, но, по моему мнению, Орелиус и его свита скоро будут лично докладывать Императору о текущей обстановке в Империуме, и ни я, ни СПО помешать этому никак не сможем.

И тут меня словно обухом по голове стукнуло. Я же поджег здание. Если Инквизиция решит, что я, пусть и нечаянно, ускорил гибель их коллеги и все это время оставался в стороне, любуясь игрой пламени, я стану — в лучшем случае — трупом. На мгновение, показавшееся вечностью, я застыл в замешательстве, потом принял решение.

— Не вмешивайтесь. Мы справимся, — ответил я Крассу и нагнулся к водительскому отделению, чтобы крикнуть Юргену: — Внутрь здания!

Как обычно, там, где другой на его месте стал бы колебаться или спорить, он просто, не задумываясь, выполнил приказ. Наша «Саламандра», качаясь из стороны в сторону, рванулась к горящему зданию со всей скоростью, на какую только была способна.

— Там! Ворота! — ткнул пальцем я, но мой верный помощник уже был готов, и за секунду до того, как мы влетели в проем, болтерная очередь разорвала створки в клочки.

Из-под гусениц летели куски раздираемого покрытия. Мы нырнули в темное нутро склада, затянутое клубами дыма. Я закашлялся, сорвал свой комиссарский кушак и обмотал им лицо. Большой пользы от этого не было, честно говоря, но мои легкие все же были благодарны.

По лобовой броне нашей «Саламандры» зачиркали лазерные вспышки, что, по крайней мере, подсказало нам, где находится неприятель. Юрген едва не ответил из тяжелого болтера, но я успел задержать его.

— Подожди, — сказал я, — так ты можешь задеть инквизитора.

Это было бы уже верхом иронии. Юрген кивнул и позволил машине пойти юзом. «Саламандра» врезалась в штабеля ящиков, за которыми скрывался враг, и завалила их на мятежников. Вопли оборвались быстро. Я закрутил головой, стараясь найти какой-нибудь ориентир, и тут все просторное помещение затопил яркий оранжевый свет — это крыша разом занялась огнем.

— Варп побери все это! — крикнул я и уже готов был приказать Юргену отступать, как внезапно заметил группку людей, спешащих к нам.

Я ткнул в их сторону пальцем, и Юрген лихо выдернул «Саламандру» из остатков баррикады и направил машину к бегущим. Их было пятеро, и они спасались от преследования неких неясных фигур, сосчитать которые не представлялось возможным. Я сразу же узнал Орелиуса, который на ходу отстреливался из болтерного пистолета. Несколько преследователей упали, но лазерные заряды продолжали рассекать воздух вокруг инквизитора и его свиты. Еще там был мускулистый тип, которого я видел в качестве охранника на приеме губернатора, и он тоже стрелял, пока его не настиг один из лазерных зарядов. Орелиус помедлил, но даже с моего места было видно, что парень скончался раньше, чем его тело рухнуло на пол.

Положение маленькой группы было незавидным, так что, несмотря на мое естественное нежелание работать мишенью, я пробрался к установленному на лафете болтеру. Такие были не на каждой «Саламандре», но мне уже не раз приходилось порадоваться его наличию, так что, в очередной раз благословив свою предусмотрительность и преимущества, которые мне давала машина, я открыл огонь поверх голов инквизиторского отряда, по их преследователям. Их полегло немало, разбежалось еще больше, но, к моему удивлению и облегчению, те, что остались в строю, по-прежнему сосредотачивали огонь на инквизиторе и его людях.

Помощник, которого я видел с Орелиусом, бежал впереди с удивительной для человека его лет сноровкой; длинная седая борода развевалась за его плечом. Только после того, как я увидел, что попавший ему в ногу лазерный заряд всего лишь выбил искры, но не замедлил продвижения, я понял, что нижние конечности у старика — искусственные. За ним бежали две женщины: Рахиль, зеленое платье которой было сейчас сильно запачкано кровью, текущей из раны на груди; ей помогала женщина, закутанная в плащ с капюшоном самого глубокого черного цвета, который я только видел. Этот плащ, казалось, поглощал любой падавший на него свет, размывая ее силуэт. Я заметил, что она вздрогнула, когда лазерный заряд обжег ткань плаща, но не замешкалась ни на секунду, с удивительной легкостью волоча на себе невнятно лепечущую псайкершу.

Я снова выпустил очередь по преследователям, но вместо каждого упавшего, кажется, вставали двое других. Они двигались с жутковатой непреклонностью, которая показалась мне чем-то знакомой. Впрочем, времени, чтобы размышлять об этом, не было. Я потянулся, чтобы ухватить старого писца за руку, которая, как я уже без удивления отметил, тоже оказалась имплантом, и втащить его на борт.

— Премного благодарен,- сказал он, вваливаясь в отсек для экипажа и оглядываясь с заинтересованным видом. — «Саламандра» Имперской Гвардии. Хорошее крепкое оборудование. Изготовлено, если я не ошибаюсь, на Триплекс Вейле…

«Наверное, шок», — подумал я и обернулся к остальным:

— Юрген! Помоги женщинам!

Орелиус схлопотал лазерный заряд в плечо и выронил болт-пистолет. После всего, что я уже сделал, глупо было потерять инквизитора возле траков своей машины, так что я спрыгнул вниз, вытаскивая свой лазерный пистолет, и поспешил ему на помощь.

— Комиссар Каин? — произнес он несколько неуверенно. Я стащил свою импровизированную маску, которая все равно не особо-то помогала от дыма. Вокруг нас все пылало, жар был ужасный, и я внезапно вспомнил о баках с прометием для тяжелого огнемета на борту «Саламандры». Но беспокоится об этом, очевидно, было уже поздно. — Что вы здесь делаете?

— Я прослышал, что вам нужна попутка, — сказал я, поднимая Орелиуса на ноги и наугад стреляя по врагу.

Потом потащил его к машине, где Юрген, как мог, старался подсобить женщинам, хотя Рахиль вовсе не собиралась облегчать ему эту задачу. Он, похоже, наводил на нее ужас, псайкерша отчаянно вырывалась из рук своей напарницы, стараясь сбежать.

— Он ничто! Ничто! — визжала она.

Я счел это несколько невежливым. Конечно, Юргена трудно назвать очаровашкой, но когда привыкнешь к его запаху и коллекции кожных заболеваний, обнаруживаешь, что у него есть хорошие стороны.

Псайкерша внезапно дернулась и отключилась, выпустив пену между стиснутых зубов.

Я запихнул Орелиуса на борт и, будто мешок с картошкой, протянул Рахиль писцу. Он легко поднял ее на борт своими аугметическими руками, и я тоже забрался назад, расположившись рядом с женщиной в черном, в то время как Юрген вернулся на водительское место и завел двигатель.

— Юрген! Убираемся отсюда! — проорал я, хотя он уже вдавил педаль газа до упора.

— С удовольствием, комиссар.

«Саламандра» прыгнула вперед, проскакала по горящим обломкам и высекла фонтан искр, шарахнувшись о дверной проем. Когда мы выбрались наружу, дышать стало легче, хотя краска на бортах нашей машины вся шла пузырями. Я облегченно выдохнул и, хотя меня била нервная дрожь, постарался охватить сознанием то, насколько рискованную вещь только что проделал. В качестве последнего штриха, призванного подчеркнуть, насколько близко мы были к гибели, позади нас обрушилось здание.

Ну что ж, какой смысл дразнить смерть деянием безумной храбрости, если некому воздать тебе хвалы. Я связался по воксу с Крассом.

— Сержант, — передал я, — инквизитор в безопасности.

— Именно так.

Женщина в черном отбросила капюшон, открыв лицо, которое я не раз вспоминал за последние дни. Ее светлые волосы и синие глаза были даже прекраснее, чем я их помнил, а в голосе, исполнявшем сентиментальные песни, чуть прибавилось хрипотцы, которая заставляла мое сердце пропускать удары.

Эмберли Вейл смотрела, как я сижу с отвисшей челюстью, и, я так понял, это здорово забавляло ее, а я углядел на ее запястье на мгновение приоткрывшееся инквизиторское электроклеймо.

— Благодарю вас, комиссар.

Ее слова сопровождала приятная, милая улыбка.

Загрузка...