Энн Мэтер Зачарованный остров

Глава 1

Жемчужный свет раннего утра покрывалом окутывал чудесный остров, солнце поднималось все выше, прогоняя туман и подсвечивая золотом кудрявые облачка. На своем веку Джейсон повидал немало подобных рассветов, но каждый раз они брали его за душу, будто впервые. Он обратил свой взор в глубь острова, где среди колыхающегося моря сахарного тростника тут и там виднелись темные тростниковые крыши хибарок, принадлежавших рабочим. За поместьем простирались террасы, на которых в праздности и роскоши проводило свои дни белое население острова, а дальше, внизу, городок Эль-Тесоро. Говорят, один из испанских галеонов, груженный золотом и драгоценными каменьями, наткнулся на риф у Кордовы и затонул, эта легенда и дала название городу — Эль-Тесоро — «сокровище».

Эль-Тесоро был чудовищно перенаселен, чернокожий люд Вест-Индии проживал в ужасающих условиях, но рождаемость неуклонно росла. Джейсон как мог старался помочь местному населению, но почти все его состояние было вложено в дело, и, кроме того, бедняки не всегда приветствовали эту помощь. Несмотря на нищету, народ здесь жил гордый и независимый, и по большей части люди были абсолютно удовлетворены своей жизнью. Такое встретишь только у тех племен, которым ничего не известно о так называемых достижениях цивилизации и которых совершенно не интересуют борьба за власть, деньги и положение в обществе. Временами Джейсон даже завидовал им.

Его собственное семейство, де Кордова, правило островом с тех самых пор, когда триста лет назад на его берегах появился первый белый поселок. Столь небольшой островок — всего шестнадцать на двенадцать миль в самом широком месте — не представлял никакого интереса ни для Франции, ни для Англии. Белое население постоянно росло, и теперь здесь проживало около тридцати белых семей. Остальные семьдесят тысяч представляли собой смесь африканцев, индейцев и креолов в различных вариациях.

Туристы, конечно, не обходили этот остров стороной, но с наступлением темноты им приходилось убираться восвояси. Отелей здесь не было, и Джейсона весьма радовало это обстоятельство, иначе этот рай на земле мог запросто превратиться в очередной Тринидад или Мартинику.

Джейсон вернулся в спальню и сменил халат на хлопчатобумажные брюки и легкую рубашку — обычную рабочую одежду плантатора. Обувшись в высокие, до колен, кожаные сапоги и пробежав расческой по волосам, он спустился вниз.

Лестница, как и полы прохладного холла, была мраморной. Выходящие из холла коридоры вели в разные уголки дома, кухня и комнаты слуг находились в дальнем конце здания, в отдельной одноэтажной пристройке. Все стены были выкрашены в белый цвет, и в эти утренние часы в воздухе витал густой аромат пчелиного воска. Полы в жилых комнатах были деревянными, и Беула, горничная-негритянка, самозабвенно натирала их до зеркального блеска.

Позавтракав, как обычно, фруктами и булочками с кофе, Джейсон отправился на конюшню, прихвати с собой яблоко для любимого жеребца Аполлона. Якоб, который отвечал за имевшихся в хозяйстве двух лошадей и трех пони, уже оседлал Аполлона и с удовлетворением разглядывал свою работу, ожидая прихода хозяина.

— Mucho bello, senor![1] — улыбнулся он Джейсону, который легко вскочил в седло.

— Si, Jacob. Esta bien. Gracias[2].

Джейсон пришпорил жеребца и поскакал к пляжу. Воздух пьянил, словно молодое вино. Джейсон расслабился и отдал поводья, а потом и вовсе решил остановиться и полежать на песочке. Он спешился, закурил и лег на спину, наблюдая за шелестом листьев на фоне ярко-голубого неба. Безупречный день. Хотя Джейсон побывал во многих странах и даже учился в Англии, он был искренне уверен, что ни одно место на земле не может сравниться с его любимой Кордовой.

Но, как всегда, стоило появиться свободной минутке для размышлений, мысли его неизменно возвращались к Ирене. Вчера они сильно повздорили по поводу Серены и ее детей.

В последнее время супруги постоянно ругались из-за них. Ах, если бы только Антонио был жив! Но поскольку брат погиб, Джейсон чувствовал свой долг перед его вдовой и тремя малышами: восьми, семи и пяти лет. Им срочно требовалась гувернантка. Местные школы посещали только дети цветных, а белое население нанимало для своих отпрысков репетиторов или гувернанток. Если бы Антонио был жив, он бы сам приглядел за тем, чтобы его дети получили нужное образование. Из-за отношения Ирены к детям и ради сохранения мира в семье Джейсон долгое время старался оттянуть момент появления в доме учителя. Он как мог пытался самостоятельно заниматься их образованием, и, хотя самым распространенным языком на острове был испанский, Джейсону удалось добиться того, чтобы дети довольно сносно говорили по-английски и в будущем смогли бы посещать английскую школу.

Но в конце концов он решил, что больше не в силах отвечать за их образование. Времени, которое он проводил с ними, явно не хватало, и по большей части дети были предоставлены сами себе. Серена, сама еще ребенок, понятия не имела, как привить им дисциплину, и ее безразличие только усугубляло и без того печальное положение вещей. Если бы Ирена была нормальной, здоровой женщиной, расположенной к своим племянницам и племяннику, она бы так много могла сделать для них! Но Ирена вела себя так, словно детей вообще не существовало, и, несмотря на то что жили они под одном крышей, хозяйство велось отдельно. И для Джейсона и для детей ситуация была просто невыносимой, и ребята целыми днями пропадали в полях, играя с местной детворой.

Но теперь все, Джейсон решил, что так больше не может продолжаться, детям нужны не только знания, им необходимо привить твердые правила поведения, пока не стало слишком поздно.

Он перевернулся на живот и затушил сигарету о песок.

Если бы Серена была дочкой одной из испанских семей острова, то все могло бы повернуться иначе. Но брат его уехал на Тринидад, женился на прекрасной негритянке и привез ее на Кордову. Это было девять лет назад, Серене тогда едва исполнилось шестнадцать. Ирена пришла в бешенство. И хотя Антонио жил отдельно, дома их стояли рядом, и Серена пребывала в полной уверенности, что ей всегда рады. Попервости она частенько забегала к ним в гости, когда мужчины уходили на работу, пока однажды Ирена не накинулась на нее и не устроила дикую сцену. С тех самых пор женщины не разговаривали.

Серена была на восьмом месяце, и после этой ссоры у нее начались преждевременные роды, и они с ребенком выжили только чудом. С того момента Антонио ни разу не переступал порога дома Джейсона. Братья, правда, остались друзьями, и сам Джейсон нередко заглядывал к ним, но официальных контактов между семьями не было. По острову поползли слухи, и им еще долго перемывали косточки.

За последнее время ситуация еще больше обострилась. Два года назад Антонио был убит во время деловой поездки в Соединенные Штаты. Серена осталась вдовой с тремя детьми на руках, и денег — кот наплакал. Брат потерял свою долю в компании много лет назад, когда уехал на Тринидад, и по возвращении работал на Джейсона по найму.

После похорон Джейсон сразу же предложил Серене переехать к нему на виллу. Вначале молодая вдова отказывалась, но затем обстоятельства вынудили ее согласиться. Вот так они теперь и жили.

Некоторое время назад Джейсон решил дать объявление и нанять детям гувернантку.

— Да ты с ума сошел! Совсем, видать, рехнулся! — рвала и метала Ирена вчера вечером, когда он сказал, что вопрос решен. — Притащить в мой дом постороннюю женщину! Как будто тебе недостаточно, что я живу под одной крышей с этой черномазой ведьмой и ее полукровками!!!

— Ирена!

— Что Ирена? Ты хочешь поселить в доме постороннего человека? Неужели нет предела твоей щедрости к этим людям?

Джейсон лишь пожал плечами.

— Нет, Ирена, я не хочу, чтобы в доме жил посторонний человек, но эти дети на моих глазах превращаются в дикарей. Ради них я готов смириться с появлением этой женщины в нашем доме.

— Да они и есть дикари! — сжала кулаки Ирена. Она частенько выходила из себя и не контролировала свои действия.

Джейсон попытался успокоить ее:

— Ирена, прошу тебя! Тебе хоть будет с кем поговорить. Она в монастыре воспитывалась. Уверен, это само за себя говорит.

— Она католичка? — заинтересовалась Ирена. — Ты уверен?

Джейсон развел руками:

— Наверняка сказать не могу. Но кем еще она может быть? У протестантов ведь нет монастырей.

— Это правда. И все равно, Джейсон, я не допущу этого. Пусть возвращается, откуда приехала. Оплати ей обратную дорогу. Говоришь, она из Англии едет? Вот пусть туда и катится.

— Нет. — Джейсон был непреклонен. — Здесь я с тобой не согласен. Эта женщина приедет сюда и будет приглядывать за детьми, и тебе придется это принять. Господи помилуй, она даже не представляет, что ее тут ждет!

Ирена еще долго билась в истерике и спорила с Джейсоном, в итоге он устал и оставил ее, проклинающую свою злую судьбу, которая привела ее в этот дом.

Припомнив эту безобразную сцену, Джейсон провел рукой по бледному шраму, тянувшемуся через всю правую щеку, от виска до самого подбородка. Как только он начинал нервничать, в шраме тут же начинала резко пульсировать болевая точка. Усилием воли он прогнал от себя мысли об Ирене. Времени на самокопания не осталось, пора было ехать на пристань.

Загрузка...