Глава 22


– Мы входим, – предупредил через двустворчатые двери библиотеки глубоким шотландским выговором один из близнецов МакКелтар.

Джесси одарила Кейона развязной усмешкой.

– Думаешь, они утомились от ожидания.

– Да, кажется, это действительно так, дорогая, – ответил он, проводя пальцем вниз по внутренней серебристой поверхности зеркала. Она соединила подушечку своего указательного пальца с его.

Она будет очень рада, когда он, наконец, освободится от этого проклятого зеркала!

Оно призвало его прямо из душа. Рано утром, когда они, наконец, рискнули выйти из библиотеки и блуждали по коридорам, заглядывая во все комнаты в поисках ванной.

Они нашли одну, соответствующую замку и королю, с невероятной душевой кабиной, имеющей сложную систему подачи воды и сидячую скамейку. Они снова и снова занимались любовью, ласкали друг друга, намыливая, поскальзывались, сталкивались и ополаскивались под насыщенными парами брызгами. Затем могучий, мускулистый темный Горец упал на колени, прижал ее спиной к стене, раздвинул ее бедра руками и в то время, когда она могла бы поклясться, что уже не способна испытать еще большее удовольствие, целовал, облизывал и кусал ее, подводя к следующей дрожи оргазма.

Она узнала за долгую, ошеломляющую ночь, что этот Кейон МакКелтар, представляющий для всего мира угрозу, не был таковым в постели наедине с женщиной.

Этот мужчина преодолевал препятствия, заставлял раскрыться свою любовницу, используя мельчайшие нюансы, о которых она даже не подозревала. Он следил за каждым взмахом ее ресниц, изучал, что ей нравится, что вызывает у нее улыбку. Он поддразнивал ее с игривостью человека, у которого было семь сестер, которых он, очевидно, обожал.

Этот мужчина исчез, когда она целовала его, оставив ее одинокой в душе, покинутой и целующей воздух.

Она с силой сжала руки в кулаки, расстроенная очевидным ущербом.

Это был ужасный момент, его смягчала только мысль о том, что через пятнадцать дней он будет свободен от дурацкого зеркала навсегда.

Закончив ополаскиваться и выйдя из душа, оценив ситуацию со стороны, она решила, что им очень повезло, что Дэйгис забрал их внедорожник. Обстоятельства, возможно, не могли сложиться лучше.

Теперь они находились в очень безопасном замке потомков Кейона. Она была полностью уверена, что, несмотря на то, что его потомки, кажется, были столь же колючи и набиты тестостероном, как он, они, тем не менее, сделают все, что в их власти, чтобы оградить его от Луки, пока не наступит время оплачивать десятину. (А когда это закончится, она возьмет кувалду и разобьет это проклятое зеркало на тысячу крошечных серебристых кусочков. Кого заботит, что это реликт? Оно держало пленником Кейона в течение одиннадцати столетий, и она хотела уничтожить его.)

Неоднократно в течение вчерашнего дня ее терзали воображаемые картины, как она могла бы встретить этот день. Это великолепное солнечное Горное утро было наполнено пламенной, страстной любовью. К тому же, она провела всю ночь с мужчиной ее грез в очень безопасном месте, где у них была надежда в виде подарка из двух других Друидов, чтобы поставить дополнительную охрану между нею и Кейоном, и любой угрозой, которая могла бы возникнуть, чтобы подобраться к ним.

– Вы пристойно выглядите? – окликнул женский голос в осторожно приоткрытую дверь.

– Нет, но мы одеты, – мурлыкал Кейон.

Джесси засмеялась. Он точно не выглядел пристойно. Мужчина был откровенно бесстыден. Он был животным в постели. И вне ее. Очень крупным, голодным, диким животным.

И она обожала его.

Сначала в библиотеку стремительно ворвалась Гвен, следом Хлоя. Их сексуальные мужья замыкали шествие. В это утро Джесси с интересом рассматривала близнецов. Она была слишком взвинченной и так волновалась о Кейоне вчера вечером, что толком не разглядела их. Теперь она изучала их на предмет сексуального вызывающего наркотического опьянения.

Они были великолепными мужчинами, с одинаковыми ярко выраженными кельтскими чертами: золотистой кожей, крупными носами и резко очерченной челюстью, покрытой пробивающейся темной щетиной.

Хотя они были близнецами, у них имелись существенные различия.

Длинные темные волосы Дэйгиса были свободны этим утром и блестящим полуночным шелком струились до талии. У Драстена они были приблизительно на шесть дюймов ниже плеч. Глаза у Дэйгиса были золотыми как у тигра, у Драстена сверкали осколками серебра и льда. Хотя у обоих было мощное телосложение и приличный рост – более шести футов и нескольких дюймов, Дэйгис был более худощав и мускулист; Драстен был чуть выше и шире, и плотно упакован мышцами. Оба были экстраординарными мужчинами, но Джесси могла держать пари, что все мужчины Келтар были такими. Все те доминирующие мужские качества, которые так уникально проявились в Кейоне, столетия спустя все еще были присущи его потомкам. Просто в их голубой крови имелось нечто особое, запрограммированное на уровне их королевских генов.

Гвен тепло улыбнулась ей.

– Мы подумали, что тебе захочется одеть что-нибудь чистое. Хлоя и я порылись в наших гардеробах и принесли тебе несколько вещей. Несколько недостающих вещей мы взяли для тебя из Серебряной Комнаты.

Удивленная и обрадованная, Джесси вышла вперед. Чистая одежда! Утро становилось все лучше и лучше. Поскольку она стремительно пересекла однотипные коврики, то мимо ее внимания прошли зачарованные пристальные взгляды Дэйгиса и Драстена сосредоточенные на зеркале.

– Ты что-нибудь можешь сказать о рунах на рамке, Дэйгис? – спросил Драстен.

– Я ведь не знаю языка, не так ли?

– Нет, – ответил Драстен.

Джесси взяла маленькую груду одежды, на миг забыв о мужчинах. Гвен и Хлоя принесли не просто “несколько вещей”, они принесли ей все, в чем она нуждалась. Здесь была пара джинсов фирмы «Paper Denim & Cloth» с низкой посадкой и ширинкой на кнопках, которые она, возможно, никогда не смогла бы себе позволить, тонкий розовый топ с кружевным глубоким вырезом и мягкий шерстяной жакет в тон. Они также принесли трусики, носки, туфли и, о, чудо, лифчик! Она, в конце концов, не собиралась преждевременно потерять форму. Она с благодарностью трогала простой белый спандекс.

Гвен подошла поближе и тихим голосом, так чтобы мужчины не могли услышать, сказала:

– Я знаю, что он не очень красивый, но это – единственное, что у меня было, что, я думаю, могло бы подойти. Я носила его во время беременности.

– О, он великолепен, – сказала Джесси пылко. – Этот лифчик. Я не могла бы быть более счастливой. Спасибо. Вам обеим, – улыбнулась она им.

– Если вы планируете на какое-то время задержаться у нас, – сказала Хлоя, – мы можем пойти по магазинам. Или, если вам нужно держаться ближе к замку, мы можем заказать некоторые вещи через Интернет.

Джесси моргнула, ощущая себя пристыженной этими двумя добрыми женщинами. Точно так же, как тем, что они приняли ее. Она ворвалась в их дом без объявления и без приглашения. Они ничего не знали о ней и все же приняли ее. Они принесли красивую одежду для нее. Они беспокоились о том, чтобы у нее был красивый лифчик.

– Спасибо, – повторила она чистосердечно.

– Здесь есть небольшая ванная комната по коридору налево, рядом с большим залом, если хочешь, можешь переодеться там.

Кивнув, Джесси поспешила выйти, с нетерпением ожидая, когда сможет снова надеть чистую одежду.

Когда она вернулась в библиотеку, МакКелтары расположились около огня.

Они перетащили Темное Зеркало с того места, где оно стояло, опираясь на книжный шкаф, к стене рядом с каминной полкой прямо перед ними.

Кейон стоял, широко расставив мощные ноги, одетые в джинсы, прижав ладони на что-то вблизи внешних краев зеркала – она почти не сомневалась, что это была каменная стена с каждого края – оглядывая библиотеку.

На нем снова была черная трикотажная футболка, и мышцы на его татуированных руках при малейшем движении перекатывались ниже коротких рукавов. Она испытала эти руки на себе повсюду, отзываясь на них полностью во всех возможных смыслах вчера вечером. Она с большим нетерпением ждала еще большего продолжения сегодня вечером или всякий раз, когда он будет свободен. Основание зеркала упиралось в тахту, чтобы избежать скольжения по полированному деревянному полу.

По соседству на журнальном столике были расставлены аппетитные, покрытые сахарной глазурью булочки, различные фрукты, сыры и печенья и три мягко парящих графина.

– Белый графин с кофе, серебряный с какао, а из слоновой кости наполнен горячей водой для чая, – сказала ей Гвен.

Джесси торопливо подошла к столу, с благодарностью налила себе чашку кофе и дотянулась до мягкой, покрытой сахарной глазурью булочки, перед тем как сесть и присоединиться к ним.

Экспроприировав несколько булочек себе в зеркало вместе с полным графином какао к великому изумлению и восхищению Хлои и Гвен, которые заставили его отправить это назад, а затем повторно забрать обратно, Кейон четко объяснял их ситуацию своим потомкам в промежутках между глотками сливочного шоколада и укусами печений.

Джесси уже слышала это прежде, и сейчас он не добавил к этому никаких деталей. Никто никогда из военной разведки не сможет обвинить этого мужчину в избыточном объеме информации. Он сообщил им, что его к Темному Зеркалу привязал маг по имени Лука Тревэйн одиннадцать столетий назад, тем самым обеспечив для себя бессмертие.

– Так, вот каково его предназначение! – воскликнул Дэйгис.

Кейон кивнул и продолжил, рассказывая им, как он висел под охраной Луки то на одной, то на другой стене в течение 1 133 лет. И только несколько месяцев назад что-то произошло в Лондоне, что уничтожило все охранные заклинания, защищающие собственность Луки, пока он был за границей; и вор украл дорогую коллекцию Тревэйна; и зеркало передавалось от торговца к торговцу в течение нескольких месяцев перед тем, как, в конце концов, попасть в руки Джессики.

Он коротко рассказал о десятине, закрепляющей контракт с Темным Двором Сидхе. О том, что это должно произойти через каких-то пятнадцать дней, и что ему необходимо оставаться свободным от Луки в течение двух следующих недель до окончания полуночи на Самайн, и что он просит их лишь о небольшой услуге – помочь ему добиться этого и предоставить защиту “его женщине”.

Ей нравилось слушать эти слова! Его женщина.

– А что потом? – Драстен задал тот же самый вопрос, который Джесси озвучила, когда услышала историю Кейона. – Как только десятина не будет уплачена и контракт потеряет силу? Что ты планируешь делать потом?

Кейон опустил свою голову, упираясь макушкой головы на внутреннюю часть зеркала. Когда он поднял ее снова, его глаза цвета виски сверкали дикой яростью.

– Тогда исполнится моя месть ублюдку, который заманил меня в ловушку.

На миг комната погрузилась в молчание.

Затем Дэйгис произнес:

– Ты сказал, что десятину золотом нужно платить каждую сотню лет по старому способу летоисчисления?

Кейон кивнул.

– Да.

– И что Лука Тревэйн был первым, кто заплатил ее?

– Да, – ответил Кейон.

– Хм, – сказал Дэйгис. Он некоторое время выдерживал паузу, а затем мягко сказал: – Месть может быть очень обоюдоострым мечом, а, родственник?

Кейон пожал плечами.

– Да. Может. Но в данном конкретном случае я просто обязан сделать это.

– Ты настолько уверен в этом?

– Да.

– Некоторую кровь было бы лучше не проливать, предок.

– Нет, ты думаешь, что знаешь меня, Келтар? Ты не знаешь.

– Ты можешь очень сильно удивиться.

– Я сомневаюсь в этом, – прервал Кейон. – И ты не знаешь Луку. Он должен умереть.

– Почему? – сопротивлялся Дэйгис. – Из-за того, что он засадил тебя в тюрьму? Ты пытаешься отомстить из-за такой малости? Получается, что эта месть ценнее всего для тебя?

– Что ты знаешь о цене мести? Что ты знаешь о цене вообще чего-либо?

– Я знаю многое. Я нарушил клятву постоянных камней и вернулся во времени, чтобы предотвратить смерть моего близнеца. Какое-то время я был охвачен тринадцатью душами Драгаров…

– Боже, ты воспользовался запретными друидскими камнями для личной выгоды? Ты что, сошел с ума? Даже я предавал большое значение этой легенде! – Кейон казался удивленным.

– Кажется, это единственная вещь, которой ты придал большое значение, – сказал Драстен многозначительно. – Или не ты на самом деле стал магом, предок?

Джесси рассвирепела. Кейон был хорошим человеком. Она уже собиралась открыть рот и озвучить это, но Кейон прохладно ответил:

– Я завязал с магией. Но, кажется, что твой брат тоже не случайно переступил через клятву Келтаров.

«Вот так. Таким образом, здесь, – думала Джесси, – никто не был безупречным». Она не была полностью уверена, что точно поняла, что сделал Дэйгис, но это, кажется, было довольно ужасным.

– Дэйгис поступил так из-за любви. Ты же не поведал нам, ни как дошел до того, что на твоем теле так много места занимают татуировки защитных рун, ни как ты оказался в этом зеркале.

– Защитные руны? – отозвалась эхом Джесси. – Каково происхождение этих татуировок, Кейон? Я хочу услышать от тебя ответ. Если эти руны – знаковая система, то что они означают?

Хлоя стала тем, кто просветил ее.

– Они отражают отдачу после использования черной магии, – объяснила она услужливо. – Я в последнее время читаю о них.

– О, – Джесси моргнула, задаваясь вопросом, в какую черную магию впутался Кейон. Она решила, что они слишком заняты в данный момент, чтобы прессовать его по этому поводу. Позже, когда они останутся наедине, она спросит его.

Именно в этот момент Кейон отвечал на пристальный взгляд Драстена язвительной улыбкой. Она была не уверена, что ей понравилась эта улыбка. Она была холодной. И казалась вдвойне пугающей по сравнению с виденным ею чувственным изгибом его губ несколько часов назад.

– И все же, я не собираюсь обсуждать это, – рычал Кейон. – Это не имеет никакого значения. Что было, то прошло. Что было сделано, уже нельзя изменить. Все, что нужно теперь сделать – это остановить Луку.

Дэйгис начал:

– Не обязательно…

– Ох, да, «обязательно», – оборвал его Кейон. – Я еще не все рассказал тебе, Келтар, так вот, Тревэйн недавно определил местоположение нескольких страниц из Темной Книги Темного Двора Сидхе. Он охотился за нею с девятого столетия. Ты действительно имеешь представление о реликвиях Темного Двора Сидхе?

Дэйгис напрягся и его золотистые глаза.

– Тысяча чертей!

– Вот именно, – подтвердил Кейон категорически.

– Он ищет Темную Книгу Темного Двора Сидхе? – воскликнул Драстен. – Ты думаешь, он реально может найти ее?

– Да, он сделает это. Это просто вопрос времени.

– Минуточку, – вставила замечание Джесси. – Что из себя представляет «Темная Книга Темного Двора Сидхе»? – Хотя Кейон упомянул об этом однажды, она была настолько озабочена своими собственными проблемами, что не запомнила того, что он сказал.

– Ты знаешь, что такое Темный Двор Сидхе, девушка? – спросил Драстен.

Джесси одарила его недоверчивым взглядом.

– Гм... феи? – о, просто это казалось ужасно глупым. Даже для девочки, которая теперь верила в магов, заклятия и Друидов.

Но, кажется, больше никто в комнате так не думал.

– Вообще-то, – сказала Гвен, – мы называем их «Чарами», Джесси, но на самом деле – это раса существ из другого мира, немыслимо развитая цивилизация, известная как Туата Де Данаан. Они прибыли на Землю за тысячи лет до рождения Христа и обосновались в Ирландии.

Джесси хватала воздух.

– О, Боже, я читала о Туата Де Данаан в Книге Вторжений! Это одна из мифических рас, наряду с Фир Болг и Немедийцами. Предположительно, они спустились с неба в облаке тумана и мглы. Вы говорите мне, что они существуют? Что они фактически вторглись в Ирландию?

– Да. Они реальны, хотя они не вторгались в Ирландию. Сначала они приветствовались ее населением, – сказал Дэйгис. – Только намного позже возникла непримиримая вражда. В сущности, они прибыли задолго до Книги Вторжений. И хотя теперь они скрыты от нас, они остались здесь. Туата Де разделен на два Двора. Светлый или иначе Светлый Двор Чара, у которых мы, Келтары, состоим на службе. И Темный – Двор Тьмы, которого мы избегаем. Хотя они разделены, но неразрывно связаны. Некоторые говорят, что Светлый Двор Сидхе произошел от Темного, другие говорят, что это Светлый Двор преобразовывался в течение долгого времени. Никто не знает наверняка. Действительно, или это только слухи, но они, скорее всего, принадлежат к одной и той же расе. Во всех легендах говорится, что куда идет один, другой – следует за ним. Похожие на голову римского Януса, у которого былого два отдельных лица на одном черепе.

– Значит, они прибыли в наш мир – О, это, кажется, настолько сверхъестественным! – и принесли с собой Темные Реликвии? – спросила Джесси.

Дэйгис кивнул.

– Темный Двор Сидхе принес Темные, а Светлый Двор Сидхе принес Светлые Реликвии. У каждого Двора свои собственные могущественные артефакты. Согласно старинным преданиям, давным-давно наводящий ужас Темный Двор Сидхе каким-то образом сдерживался Светлым Двором. Несмотря на то, что они находятся на одной земле с нами и, как говорится, участвуют в жизни нашего мира, как это делает Светлый Двор, Темный Двор не имеет возможности свободного передвижения за пределами того места, где он находится. В древних свитках написано, что вскоре после пришествия Туата Де в наш мир произошло восстание, в результате которого кое-кто из Темного Двора Сидхе практически вырвался на свободу. Во время схватки их Реликвии, в том числе и Темная Книга, были утеряны. В течение тысячелетий люди и Чары в равной степени пытались разыскать эти могущественные артефакты. По всей вероятности, Темное Зеркало изначально предназначалось для того, чтобы держать в заключении одну из беспощадных Повелительниц Темного Двора Сидхе. По прошествии длительного времени оно преобразовалось во что-то иное, как это произошло со многими предметами Темного Двора Сидхе. Они становятся многофункциональными предметами, по крайней мере, так говорят. Видишь эти черные пятна по периметру оправы?

Джесси кивнула.

– Говорят, что однажды, если будет уплачено достаточно много десятин, Темное Зеркало затопит полная тьма, и тогда оно станет совершенно иной вещью, разумной вещью.

Джесси пробрала дрожь. Она посмотрела на Кейона.

– Ты знал об этом?

Он покачал головой.

– Нет. Но это еще одна причина предотвратить уплату десятины.

– Без шуток. Жуть, какая-то!

– Ты правильно выразилась, дорогая, все Реликвии Темного Двора Сидхе – «жуть», сказал Кейон. – Они тьма и холод.

– Этот холод присутствует и внутри зеркальной тюрьмы? – спросила она, припоминая, насколько ледяной была чернота по краю.

Он пожал одним мощным плечом.

– Да, милая. Время от времени я ощущаю это больше, чем другие. Но об этом не стоит беспокоиться. – Переведя озабоченный взгляд на близнецов, он сказал, – Лука сумел достать три из Темных Реликвий. Вор вместе с моим зеркалом также украл амулет и шкатулку. Я не знаю, смог ли Лука вернуть их себе. Они могут быть до сих пор не возвращены обратно.

– Ох, Христос, – мягко вздохнул Драстен. – И находятся в руках какого-нибудь, не подозревающего ни о чем дурака!

– Вот именно, – сказал Кейон.

– Так все же, каково содержание этой Темной Книги? – спросила Джесси. – Что делает ее настолько опасной?

– Согласно знаниям Драгаров об этом, – сказал Дэйгис, – в ней находятся заклинания, чтобы стереть границы между измерениями, заклинания, чтобы управлять временем, и даже заклинания, чтобы уничтожать миры. Но хуже всего, что кроме Темного колдовства, она, якобы, содержит в себе Истинные Имена самых мощных из Чара – членов королевской семьи Темного и Светлого Дворов Сидхе.

– Мне показалось, будто ты говорил, что тяжелый груз воспоминаний Драгаров покинул тебя, – сказал Драстен, пытливо вглядываясь в глаза Дэйгиса.

Дэйгис сухо ответил:

– Это не так. Это подобно наличию тринадцати тысяч с различными сюжетами книг в моей голове. Всякий раз воспоминания то одного, то другого просачиваются из какого-то уголка. Мне известно о Темной Книге, потому что им хотелось, чтобы я занимался ее поисками в то время, как я направлял все свои усилия на розыск других книг, чтобы избавиться от них. Это желание было преобладающим в их душах среди других, имеющихся у них. – Его губы изогнулись в насмешливой улыбке. – Я был не единственным, кто искал способ освободиться; они также очень желали расстаться со мной.

– Что настолько страшного в Истинных Именах? – спросила Джесси. Как странно думать, что Дэйгис обладал воспоминаниями тринадцати других людей в своей голове. Ей интересно, испытывал ли он когда-нибудь головную боль от этого.

– Тот, кто знает Истинные Имена Туата Де, – сказал Кейон из зеркала, – может что угодно приказать Чарам, вплоть до собственного уничтожения.

– Я предполагала, что обитатели волшебного царства должны быть бессмертными, – возразила она.

– В большинстве своем они бессмертны, девушка, – ответил ей Кейон. – Это очень большая редкость, когда один из них умирает, их практически невозможно убить, но это можно сделать. Чары обладают невообразимой мощью. Оказавшись не в тех руках, Темная Книга может быть использована, чтобы применить эту мощь. Аморальный человек может высвободить полный хаос, разрушить не только этот мир, но и множество других. Хотя Темная Книга написана сложными магическими символами, и говорят, что они фактически изменяются при каждом открытия Книги, Лука расшифровал несколько кодов в прошлом, когда получил копии. Ему потребовалось очень много лет, но он справился с этим. Я не сомневаюсь, что он может сделать это снова.

– У тебя есть предположения, где все это время находилась Темная Книга? – спросила Хлоя Кейона. – Разве она не отсутствовала многие тысячелетия?

– Да. Лука и я полагали, что какой-то клан был или назначен, или, столкнувшись с ней в далеком прошлом, назначил себя самостоятельно ее хранителем, оберегая знания так же, как Келтары, – сказал Кейон помрачнев. – Но, кажется, недавно что-то случилось с ее хранителями, потому что Лука говорил со слов своего человека, что Книга на короткое время всплыла и была увидена несколькими людьми, которые теперь мертвы. Человек, рассказавший об этом, был также убит за несколько недель до кражи зеркала, но получил копии обложки и нескольких страниц из нее прежде, чем она исчезла снова.

– Так значит, совсем недавно люди на самом деле видели Книгу! – воскликнула Хлоя.

– Да.

– Можем ли мы быть уверенными, что это действительно была Темная Книга? Эта вещь реально существует? – спросила Гвен.

Кейон кивнул.

– Я мельком видел копии страниц. Лука не скрывал того, чем он занимался в своем кабинете. Я думаю, отчасти из-за того, что он надеялся подстегнуть мой интерес и заручиться моей помощью, поскольку я всегда был лучшим маг-м... Друидом.

– И кто, в конце концов, был заключен в зеркало? – бормотал Дэйгис.

Кейон ощетинился, его глаза сузились, ноздри раздувались.

Дэйгис пожал плечами.

– Я просто констатировал факт.

Кейон и Дэйгис с негодованием смотрели друг на друга. Тогда Кейон фыркнул, расслабившись, и продолжил.

– Сама книга, скорее всего, настолько могущественна, что ее непрерывное воздействие изменяет человека, и не в лучшую сторону. Даже обычные копии страниц пульсировали Темной силой. А они не были даже нормальными пергаментными листами. Я нисколько не сомневаюсь, что это реальная вещь. Точно так же, как я не сомневаюсь, что Лука точно найдет ее, и в самые короткие сроки. Завладеть Темной Книгой всегда было конечной целью Луки, и он не остановится ни перед чем, чтобы добиться этого. Я наблюдал, как за столетия выросла его сила и знания Черной магии. Для него не существует правил. У него нет ни грамма чести. Я знаю направление его мыслей. Я – единственный, кто может остановить его.

– Здесь присутствуют еще два Друида рода Келтар, родственник, – сухо сказал Драстен. – Я со всей определенностью могу сказать, что мы можем оказать какую-то помощь.

– Ты не имеешь ни малейшего чертова представления, о чем говоришь. Зеркало делает Луку бессмертным, вы не сможете уничтожить его своими средствами. Они будут бесполезны. Если только ты в действительности не готов начать разукрашивать себя татуировками, родственник? – сказал Кейон вкрадчиво.

Драстен одарил его презрительным взглядом.

– Я полагаю, что нет. – Взгляд, который Кейон бросил ему в ответ, был столь же презрительным. – Мужчина делает то, что он должен. Или он вовсе не мужчина.

– Это твое «должен» является спорным. Не обязательно прибегать к этому, – проникновенно ответил Драстен.

– Ох, тогда ты чертовски глуп. Оставь Луку мне. Держись подальше от этого.

– Я не думаю, что этот Тревэйн настолько могущественнее нас.

Кейон язвительно улыбнулся.

– Ах, вот и оно – знаменитое эго Келтаров! Я все задавался вопросом, когда увижу его. Я совершил ту же самую ошибку. Будучи уверенным, что я настолько сильнее его. А я был таким. И все же не заметил, как оказался здесь. Только я буду иметь дело с Лукой. Вы поможете, если предоставите нам убежище здесь до праздника Всех Святых. Мне нужно будет установить дополнительную охрану, когда освобожусь. Позвольте сделать это. Это все, о чем я прошу.

Дэйгис молчал, пока его брат и Кейон спорили. Но теперь он вскинул голову, и его золотые глаза странно мерцали.

– Теперь я понимаю, – сказал он. – Так именно поэтому ты планируешь сделать это. Это показалось мне бессмысленным. Особенно после прошлого вечера.

Это ей показалось, или Кейон действительно внезапно напрягся? Джесси следила за ним пристально.

Пожатие плеч ее возлюбленным Горцем казалось немного демонстративным, когда он сказал:

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Да, ты знаешь.

– Ты не можете читать мои мысли, только не с моими блоками, и я не убирал их с тех пор, как мы встретились. Ты хорош, но не настолько.

– Тем не менее. Мне не нужно этого делать. Я знаю принцип действия десятины.

– Возможно, знания, которые ты почерпнул у своих жестоких Драгаров, являются неточными, Друид, – сказал Кейон прохладно. – Я уверен, что даже они могли случайно ошибиться.

– Нет, – сказал Дэйгис также прохладно. – Это я узнал из наших томов в подземной библиотеке в поисках способа избавиться от тринадцати душ. И я знаю, что ты тоже читал их.

– Что? – спросила Джесси, переводя взгляд с одного на другого, ощущая смертельное подводное течение в океане недосказанности. – О чем вы говорите?

– Не делай этого, родственник, – сказал Кейон резко, глухо и напряженно. – Оставь это. Прошу как мужчина мужчину.

– Нет, это слишком важно, чтобы продолжать умалчивать об этом. Она имеет право знать.

– Это не тебе решать.

– Мне не пришлось бы делать этого, если бы ты не поступал неверно, не посвящая ее.

– Не посвящая ее во что? – потребовала ответа Джесси.

– Ничего, о чем тебе стоит беспокоиться. Не вмешивайся в это, черт возьми, – рычал Кейон на Дэйгиса.

– Нет. Только не после того, что произошло между вами прошлым вечером. Она имеет право знать. Или ты скажешь ей, или это сделаю я. Это единственная уступка, на которую я могу пойти.

– Кейон? – Спросила Джесси вопросительно.

Он долго молча вглядывался в нее. Его желваки играли. Он резко развернулся в зеркале.

И исчез за серебристой завесой. Она покрылось рябью позади него, и снова стала плоской поверхностью.

Джесси недоверчиво уставилась на зеркало. Что такого, настолько ужасного могло произойти, что после невероятной близости, которую они недавно разделили, он повернулся к ней спиной и ушел?

– Что происходит? – Она обратила жалобный взгляд на Дэйгиса. Низ ее живота свело от нехорошего предчувствия, и она знала, просто знала, что узнает что-то, что вызовет у нее желание заткнуть уши, чтобы не слышать этого.

Когда Джесси уловила, как Кейон тихо шепчет короткое заклинание, назначение которого она уже знала, у нее вырвался тревожный крик. Украшенное драгоценными камнями лезвие, которым была зарезана убийца, маскирующаяся под служащую гостиницы, вылетело из зеркала и вошло в стену позади Дэйгиса на волосок слева от его головы.

– Не отвечай ей, ты, ублюдок, – донеслось дикое рычание из серебристого стекла.

– Нанеси вред кому-нибудь из нас, и я разобью твое болтливое зеркало, – сказал Драстен очень, очень спокойно. – Если бы я не был уверен, что ты преднамеренно промахнулся, я уже сделал бы это.

Внутри зеркала раздался еще один дикий рык, заставивший сотрясаться стекло в рамке.

– Что? – слабо повторила Джесси. – Скажите мне что?

Дэйгис вздохнул, его точеные черты омрачились.

– Все сделки с Туата Де, девушка, как со Светлым Двором, так и с Темным Двором Сидхе, должны периодически подтверждаться золотом. Договор Келтаров, например, был скреплен самым чистым золотом и нуждался в подтверждении только в случае, если в его рамках происходили изменения или если он был нарушен одной из сторон соглашения. Но Темная магия, которая противоречит природе вещей, требует более высоких и более частых десятин. Так как Кейон сказал, что Темному Зеркалу нужно платить каждую сотню лет, в годовщину первоначальной даты заключения, в полночь. – Печальные золотые глаза привлекли ее внимание, и нехорошее предчувствие стало разъедать ее изнутри. – Кейон был пленен на Самайн, девушка. Если десятина не будет уплачена тем, кто заключал контракт, в данном случае, Лукой точно в полночь тридцать первого октября, то контракт будет аннулирован, и все годы, которые Кейон и Лука прожили, и которые не были отмерены им по жизни, будут востребованы. Сразу. В мгновенье ока.

Комната погрузилась в тишину. Это тяжело давило на нее, вызвав удушье.

– Ч-что ты с-сказал? – запиналась Джесси.

– Ты знаешь, о чем я говорю, Джессика, – сказал Дэйгис мягко. – Кейон вернулся в Шотландию по единственной причине: умирать. Это – его месть. Это – его способ не дать Луке заполучить Темную Книгу и окончательно покончить с этим раз и навсегда. В момент, когда десятина не будет уплачена, они оба умрут. Все закончится. Бессмертный маг умрет, без единой капли крови. Все, что Кейону нужно сделать – это не попасться в руки Луке до двенадцати часов одной минуты первого ноября. И он прав, это действительно самый простой, самый эффективный способ покончить с ним. Действительно, очень чистый. Тогда Драстен и я сможем отыскать Темную Книгу и попытаться либо вернуть ее хранителям или защищать ее самостоятельно.

Джесси ошеломленно смотрела на Дэйгиса. Внезапно все слова Кейона, произнесенные им с того момента, как они встретились, смешались в единую кучу. Единственное, что она сейчас понимала, что ее счастье оказалось слишком коротким. Словно пелена спала с ее глаз. Она мотала головой, зажав рукой свой рот.

Теперь, когда она знала правду, все факты настолько идеально сошлись, что она была ошеломлена, что не догадалась об этом раньше.

Они никогда не говорили, что будет после его «крайнего срока». Даже тогда, когда она спросила о том, чем он собирается заниматься, как только заклятие будет снято. Никогда не звучало «Боже, насколько замечательно будет стать свободным снова!» Никогда не упоминалось ни о чем, что ему захотелось бы сделать, как только он уничтожит Луку, как, например, посмотреть кино, закатить пир, путешествовать по миру и размять немного свои ноги. На самом деле, не было даже малейшего упоминания о том, что он вообще убьет Луку. И зачем ему это делать? Он никогда реально не планировал, физически «убить» его.

«Не будет новых знакомств», – сказал он.

Он все время знал, он не думал о свободе через пятнадцать дней.

Он собирался умереть через пятнадцать дней.

Точно через две недели и один день, начиная с сегодняшнего дня, Кейон МакКелтар, мужчина, с которым она только что испытала самую удивительную, пылкую, страстную, великолепную ночь в ее жизни, собирался стать не более чем тысяча сто шестьдесят трех летней древней грудой пыли.

Она неуклюже повернулась к зеркалу. Ее собственное испуганное отражение смотрело на нее. Кейона нигде не было видно.

Трус.

Ее лицо было бледным, глаза – огромными.

– Ах ты, сукин сын, – выдохнула она.

Перед тем как разрыдаться.

Загрузка...