Ольга Никонова ЛЕШИЙ

Полуденное солнце октября светило, но совсем не грело, как впрочем, и в другие месяцы года в этом проклятом и Богом, и Чертом месте. Сухая, чахлая трава качалась в такт дыханию ветра. На полуголом пригорке одиноко чернел силуэт сидящего человека. Человек допил минералку из маленькой бутылочки, аккуратно свернул пустую пачку из-под витаминного печенья, засунул ее в пустую пластиковую бутылку и завинтил крышку. Бутылка отправилась в рюкзак. Человек сосредоточенно всматривался вдаль, туда, где одиноко, словно рука утопающего, маячила в сером, безликом небе полосатая труба ЧАЭС.

* * *

Марат не был молодым, ищущим острых ощущений и новых впечатлений, человеком. Наоборот, жизнь столько раз его била, что удивительно, как еще не сломала. В свои сорок восемь он выглядел на все шестьдесят, но только внешне. Совсем лысый, немного сутуловатый и коренастый, но сильный, как вол, и мощный, как танк, он сохранил какой-то особый огонек в глазах, за что его и прозвали Леший.

Волосы покинули его голову еще в 87, через год после того, как его роту направили ликвидировать последствия катастрофы на четвертом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции. К окончанию срока службы в живых из всей роты остались пятеро.

Как и многие пацаны после армии, Марат женился на той, которая его дождалась. Марина была самой красивой, нежной и доброй девушкой из всех, что он встречал в своей жизни, и стала ему любящей, верной и преданной женой. Марат был безумно рад своему счастью и наслаждался каждой минутой, что проводил рядом с ней.

Беда пришла внезапно и, как водится, не одна. Однажды вечером, когда молодая семья Усмановых возвращалась домой, Марину, находящуюся на четвертом месяце беременности, сбила машина. Марат остановился, чтобы прикурить сигарету, а она стала переходить дорогу. Он до сих пор очень смутно и какими-то обрывками помнил события тех часов: ее розовое платье, она оборачивается посмотреть, почему его нет рядом, не глядя ступает на проезжую часть, визг тормозов, ее крик… кровь… темнота… руки Марата смыкаются на шее водителя серебристой иномарки… темнота… посиневшее лицо и полные ужаса глаза водителя… темнота… чьи-то руки заламывают его руки… щелчок наручников на его запястьях… кровь на капоте, кровь на асфальте, кровь в ее русых волосах… темнота…

Шестнадцать лет строгого режима тоже не преминули оставить свои печати на его теле и душе. Отсидев от звонка до звонка, Марат вышел на свободу, но от былого пылкого юноши остался лишь блеск в глазах, вспыхивающий в те минуты, когда он вспоминал о том, как был счастлив с ней.

Не желая чувствовать на себе осуждающие или сочувствующие взгляды окружающих, Марат уединился в глухом тамбовском лесу — устроился работать лесником. В свои тридцать семь он отпустил окладистую бороду, и окрестные ребятишки звали его не иначе, как дед Марат.

В лесу ему нравилось: здесь никто не отвлекал докучливыми разговорами, а животные, чувствуя его настроение, сами подходили к сторожке или же, наоборот, старались обходить ее стороной.

Перемены произошли апрельской ночью 2012 года. Выпив, как полагается, 50 грамм перед сном, Марат отправился спать. Однако уснуть ему в эту ночь все никак не удавалось. Что-то смутное и непонятное ворочалось у него в душе. В памяти всплывали неясные образы 1986 года. Фонящие радиацией руины, оставшиеся после взрыва от четвертого энергоблока атомной электростанции, запах смерти, невидимой, но неотвратимой, и весь тот ад, что там творился — все казалось таким недавним, что Марату стало не по себе.

Телевизор он не смотрел больше года, а радио слушал редко, только по весне, когда говорили о погоде и паводках. На сегодня прогноз был хорошим, подъем воды незначительный, но что-то все равно не давало покоя. Он налил себе и выпил еще 100 грамм водки, но легче не стало.

Марат вышел на улицу. Близилась полночь, и на небе спелым апельсином висела луна. В кустах сопели и топали недавно проснувшиеся ежики. Ветра не было, стояла теплая, даже душная, апрельская ночь. Привычные звуки леса немного успокоили его, и лесник решил, что пора ложиться спать. И вот в тот пограничный момент, когда сознание еще не полностью выключилось, он услышал Ее голос.

— Иди ко мне, ты мне нужен.

На фоне ярко-алого неба красовался остов полосатой трубы ЧАЭС, а рядом, в столбе невероятно яркого света стояла Она — воплощение женской красоты, нежности, чувственности, и Она звала его, Марата, самым лучшим из всех голосов — голосом его Марины.

— Марат, я здесь. Я жду тебя.

Марат очнулся, словно в горячечном бреду: сердце кувалдой лупило по ребрам, лоб покрылся испариной, из пересохшего горла сипло вырывался воздух, а руки судорожно сжимали одеяло. Через несколько слишком долгих минут реальность начала возвращаться. Сердце сменило галоп на размеренную рысь, а онемевшие конечности вновь становились родными руками.

— Нет, зря я на ночь пью, — сказал он сам себе и, подойдя к ведру с водой, с размаху погрузил туда лицо. — Завязывать пора. Или бабу завести.

Некстати возникшая мысль о бабах невольно натолкнула на мысль об измене Марине, и, вынырнув из ведра, Марат залепил себе две звонких оплеухи, то ли смахивая остатки сна, то ли выгоняя мысль о бабах. В эту ночь он так и не заснул.

На следующий день в избушке лесника заработал простаивающий год без работы телевизор. Канала было всего три, и те центральные, но даже здесь с самого утра твердили о каком-то Выбросе, о какой-то Зоне. Марат не вслушивался. Стараясь наладить антенну, он не смотрел на экран и лишь случайно глянул в зеркало, которое поставил напротив телевизора специально, чтобы видеть качество настройки изображения. На экране рядом с полуразрушенной АЭС стояла Она.

Марат разом взмок и выпустил из рук антенну. Изображение тут же пропало. Судорожно глотая ртом воздух, он опустился на пятую точку опоры.

Заставить себя вновь подойти к телевизору лесник смог лишь через час, кода 250 граммов прозрачной горючей жидкости придали ему уверенности в своих силах и немного развеяли нереальность всего происходящего. В выпуске новостей на этом же канале снова показывали одну и ту же картинку: труба АЭС, а недалеко от нее столб ярко-белого чего-то, сразу и не поймешь, чего, но никаких женщин не было и в помине. Марат немного успокоился и вскоре вернулся к своим ежедневным обязанностям. Ночь без сна, напряжение и, наконец, алкоголь, в итоге сделали свое общее дело — к вечеру он уснул здоровым, крепким сном.

Под утро видение повторилось, но было немного другим. Марат стоял на пригорке, а к нему словно по воздуху шла Она. Руки ее были распростерты в объятья, а голос стал немного ниже и сильней.

— Иди же ко мне. Я собираю всех своих сыновей, вы мне нужны, а я нужна вам. — Она подошла к нему, встала рядом и обняла за плечо, — Смотри.

Вместе они поднялись над землей и полетели с огромной скоростью. Под ними простирались просторы Ее земли, на которой россыпью лежали какие-то непонятные вещи, то тут, то там крутились маленькие смерчи и вспыхивали молнии, то ли табуны, то ли стаи каких-то незнакомых, диковинных зверей неслись куда-то, а Марат поднимался все выше и выше. И вот он уже видит границу, танки, БТРы, блокпосты… Какие-то люди пытаются обойти заставы и проникнуть внутрь охраняемого периметра.

— Это тоже мои сыновья.

Они уже поднялись на такую высоту, что трудно было различить какие-либо здания — даже самые крупные постройки сливались с ландшафтом. Марат посмотрел на свою спутницу, но никого рядом не увидел. И тогда он начал падать. Земля с неимоверной скоростью приближалась к нему навстречу, ветер со свистом вырывал из глаз слезы, размазывая картину места его вечного упокоения. Животный страх парализовал волю и где-то на уровне инстинкта Марат испустил предсмертный крик.

И проснулся. В своей постели. Весь «уютный» быт его холостяцкого жилища вдруг показался ему таким серым и пресным, что захотелось плакать. В глазах блеснул давно забытый огонек азарта, а в памяти всплыли очертания пейзажей, диковинные россыпи и странные вихри и молнии. К стаям и табунам в силу специфики профессии лесника Марат уже привык, а вот люди, пытающиеся обойти блокпосты и заслоны, его изрядно заинтересовали.

— А что, если это не бред и не сон? Она сказала, что мы — Ее сыновья.

В детдомовском прошлом Марата не было воспоминания о матери, и тут Ее удар попал в цель — Марат стал собираться в Зону.

* * *

Попасть за периметр оказалось даже легче, чем он ожидал. Увидев, что около блокпоста крутится бродяга с рюкзаком, начальник патруля сам подозвал его.

— Отец, тебе тоже туда надо, что ли?

— Надо, сынок, надо, — нарочито по-стариковски прошамкал Марат.

— Ты хоть знаешь, что там? — солдат явно сочувствовал беспомощному деду, — Там Зона, дед, Зона!

— Ты, сынок, меня зоной не пугай — не испугаешь, — с видом бывалого ответил бывший лесник.

— Это другое, там смерть на каждом шагу. Если зверюга не сожрет, так в аномалию какую влетишь, пусть ученые сначала разберутся. Понимаю, молодые прутся — у них кровь горячая. А ты-то куда? Сидел бы дома со своей бабкой!

Марат резко взглянул на патрульного, и тот невольно сделал шаг назад, испугавшись того, что мелькнуло в глазах этого «деда».

— Ладно, дед, надо — значит надо. Готовь «десятку», подходи к полуночи. — Солдат сплюнул в сторону и уже тише добавил: — Одним придурком меньше будет.

Десяти тысяч у Марата не было. Зато было ружье — отличный помповый дробовик. Он копил на него деньги, два года работая лесником. По должности ему, конечно, полагалось иметь оружие, но это было какое-то допотопное ружьишко, обычная двустволка. А этот «Ремингтон» он увидел, кода зашел в магазин «Охотник» за патронами к своему «динозавру». Восьмизарядный дробовик, усовершенствованный помповый механизм, матовый блеск вороненой стали… Марат начал копить деньги. Через два года его лесниковой зарплаты хватило, наконец, для исполнения заветной мечты.

И вот сейчас, стоя посреди поселка возле блокпоста, Марат нежно поглаживал свой дробовик, оттягивая момент расставания с «близким другом». Тут собрались такие же, как он, охотники попасть за периметр. Кто-то пытался подработать и накопить денег на безопасный проход, кто-то самостоятельно штурмовал колючку, и последних Марат после этого больше не встречал. Преимущественно все были при оружии, и даже с избытком, поэтому в подвале местного сельпо обосновался подпольный в прямом и переносном смысле слова торговец оружием. К нему-то будущему сталкеру и посоветовали обратиться.

Увидев ствол, который Марат предлагал на продажу, барыга не выказал ни малейшего интереса — в его арсенале была даже английская штурмовая винтовка LR 300 и швейцарский SIG 550, не говоря уж о «калашах» и обычных обрезах охотничьих ружей, от которых хозяева избавлялись и сплавляли подешевке, не желая тащить на себе лишнюю тяжесть. Глядя на то, странный лысый дед дорожит своим ружьем, торговец нарочно занизил цену, предлагая за почти новый «Ремингтон» пять тысяч, хотя продавал такие же за восемнадцать, объясняя тем, что дорого обходится ремонт, да и за аренду помещения платить надо.

В конце концов, Марат выторговал за дробовик восемь тысяч и старенький ПМ с двумя обоймами к нему, чтобы ненароком не погибнуть при первой же встрече с местной фауной. По словам барыги, за блокпостом тоже были торговцы, которые, в случае чего, и с оружием помогут, и снаряжение специальное подберут.

Здесь же, в деревне, Марат узнал, что за периметром, кроме опасностей, есть еще и «призы» для особо удачливых сталкеров — артефакты, за которые платят неплохие деньги. Собственно, мысль о быстрой наживе и гнала многих за «колючку», заставляя забыть об опасностях. При упоминании об артефактах перед глазами Марата встала картина из его ночного видения — россыпи каких-то камешков. Теперь он был уверен, что все увиденное им не было полным бредом. Значит, должна быть и Она. Что же здесь все-таки происходит? Наверняка было ясно только одно — надо быстрее попасть за периметр.

Ближе к полуночи Марат, как и было условлено, явился к блокпосту. Лил сильный дождь, часто вспыхивали молнии. От группы солдат отделилась фигура в мокрой плащ-палатке и направилась к нему.

— Здорово, дед! Деньги принес? — голос был уставший и раздраженный.

— Принес, принес, только тут не хватает маленько, — Марат замешкался.

— Маленько — это сколько? — солдат явно нервничал.

— Семьсот… Ну нету у меня больше! — Марат умоляюще заглянул под мокрый капюшон.

— Хрен с тобой, давай сюда, — солдат сплюнул, взял пачку, завернутую в целлофановый пакет, и пошел вдоль ограды. — Двигай за мной. Не отставай.

Шли долго, то спускаясь в овражки, то поднимаясь на пригорки. Оба то и дело скользили, и Марат даже чуть было не угодил в какую-то круглую яму. Его провожатый тяжело дышал, но темп не сбавлял.

— Все, пришли, — патрульный остановился перед небольшой, поросшей кустарником, канавкой. — Спускайся и ползком под «колючку», ты худой, пролезешь, только рюкзак сними. Удачи, дед!

— И тебе удачи, сынок, — горько сожалея о проданном ружье, сказал Марат и полез в канаву.

* * *

Как только он оказался за периметром, дождь начал стихать, а всполохи молний стали реже. Вскоре гроза и вовсе кончилась. Ветер разогнал облака, и луна осветила скудную, чахлую растительность.

— Ну, вот я и пришел!

Марат опустился на колени и поцеловал грязную глину под ногами. В ответ ему по всей земле, насколько хватало глаз, слуха и осязания, прошла волна невидимой энергии, которая разбудила все аномалии на пути Марата и яркой вспышкой замерла под полуразрушенным железнодорожным мостом. На уровне подсознания Марат запомнил расположение опасных ловушек и направился под мост.

Бывший лесник двигался бесшумно и осторожно, как привык ходить у себя дома. Здесь, в Зоне, он чувствовал себя даже увереннее, чем в своем лесу. Все было каким-то знакомым и родным, даже аномалии он чувствовал, как хороший детектор. Сунувшись, было, вперед, Марат вдруг почувствовал резкую головную боль и остановился. Он пригляделся внимательнее и заметил в том месте, куда собирался поставить ногу, едва заметное колыхание воздуха — как над раскаленной печкой. Когда в это место угодил брошенный им комок земли, то там вспыхнул яркий факел, словно подожги дыру в газопроводе высокого давления.

— Это Она меня предупреждает, — сам себе заметил Марат и стал лучше прислушиваться к своим ощущениям.

Под железнодорожным мостом, в том месте, Где была вспышка, Марат нашел какой-то причудливый камушек, переливающийся оттенками голубого и сиреневого.

— Пригодится, — резонно отметил он и бросил камень в полупустой рюкзак.


Первых сталкеров Марат заметил на рассвете. Они группой стояли в полуразрушенном поселке. Один из них помахал ему рукой.

— Здорово, дед, давай к нам, а то собаки сожрут.

Марат обернулся и действительно увидел невдалеке каких-то тварей, похожих на собак, только облезлых и безглазых. Что было сил, он рванул в деревню: перспектива остаться один на один с этими песиками с одним ПМом в руках как-то не воодушевляла.

А сталкеры уже начали отстрел живности. К тому времени, как Марат добежал, пес остался всего один, да и тот удирал, припадая на подстреленную ногу, под канонаду АКМов.

— Ну что, дед, живой? Давай с нами, а то и до Кордона не дойдешь! — все четверо дружно заржали.

Марат тем временем разглядел своих спасителей: молодые, сильные мужики, защитные комбинезоны у всех одинаковые — черные с красными вставками, на рукавах нашивки со словом «Долг».

— Я Грач, старший квада, а это мои бойцы. Мы из «Долга», проводим здесь зачистку территории, — увидев непонимающий взгляд Марата, принялся объяснять парень со шрамом, проходящим от переносицы до мочки уха. — А ты, гляжу, новичок?

Марат кивнул.

— Из-за периметра давно? — не слишком интересуясь, спросил Грач.

— Ночью, — честно признался Марат.

— Вот и хорошо, сутки точно проживешь, пока с нами держаться будешь!

Снова раздалось дружеское ржание. «Да, они Ее точно не слышат»- подумал про себя Марат, а вслух сказал:

— Спасибо, мужики, жаль, отблагодарить не смогу — нечем. Деньги все на посту отдал, даже ружье свое продал.

— А с чем же ты в Зону-то шел? — удивился старший. — Здесь же одни мутанты, и каждый тобой пообедать норовит.

— Да вот, — лесник достал ПМ.

— Хм-м, — сочувственно вздохнул Грач. — До Кордона дойдешь — и назад давай, на Большую Землю. Не место тебе тут, не протянешь. Ну что, идешь?


По дороге на Кордон Марат успел узнать про «Долг», «Свободу» и про, мягко говоря, несовпадение их взглядов на проблему Зоны; про таинственную полусекту-полугуппировку «Монолит» и про загадочный Исполнитель Желаний, который те, якобы, охраняют; про ученых, пытающихся здесь же приоткрыть завесу тайны, свинцовым куполом накрывшей аномальную территорию; про бандитов, кучками поджидающих честных сталкеров и лишающих их и хабара, и жизни. Все свое повествование Грач сопровождал красочным описанием того, где он некоторых из них видел и к какой матери хотел бы их послать.

— А вы Ее не слышите? — ненавязчиво поинтересовался Марат.

— Кого — ее? — заинтересовался командир и даже остановился.

— Ну, Зону… — смущенно ответил сталкер.

— Мужик, если ты еще не понял, Зона — это язва на теле планеты, и чем быстрее ее вылечим — тем лучше. Ученые вот ищут, как это сделать, вы, сталкеры, помогаете им, таская всякую дрянь, а «Долг» охраняет тех и других, чтобы быстрее все это закончилось. Чего там можно слышать.

— Капитан, слышь, а он, часом, не мутант? — подал голос один из долговцев.

Четыре ствола обернулись на Марата.

— Мужики, вы чего? — он попятился.

— Как ты ночью в Зоне выжил без снаряги, без нормального оружия, без простого детектора? — Грач сделал шаг навстречу сталкеру. — Да еще и Зону слышишь? Покажи руки и ноги, куртку расстегни.

Марат послушно выполнил все требования, даже продемонстрировал отсутствие хвоста, после чего долговцы, наконец, успокоились.

— Давай, дед, Кордон там, — главный махнул рукой на юго-запад. — Некогда нам с тобой возиться. Возвращаемся на базу, этот сектор мы уже зачистили, — последнее высказывание было обращено уже бойцам, и бравые хлопцы, не попрощавшись, развернулись и направились перпендикулярным курсом.

— Спасибо Тебе, — сказал Марат, похлопав рыжую, влажную после ночного дождя, землю.


Дойти до Кордона проблемы не составило. В остатках небольшого хутора квартировались такие же новички, как и он.

— Здорово, сталкер, как жизнь? — поинтересовался молодой парень в куртке из плотной кожи с брезентовым капюшоном, — Прикинь, Сидорович вообще обнаглел, стволы сломанные толкает. Вот крыса! Гранату бы ему в каморку закинуть.

— А где он? — поинтересовался Марат.

— Да вон там, направо за углом его подвал. Сходи, сходи, и тебе некондиционку впарит.

— Посмотрим, — мрачно пробурчал лесник и скрылся за углом.


Торговец, как обычно, был у себя.

— Здорово, сталкер, хабар принес? — сказал он, не отрывая взгляда от ноутбука на столе.

— И тебе здорово, Сидрыч! — Марат радушно улыбнулся.

— Леший, чертяга, а ты-то тут как? — Сидорович, услышав низкий голос с легкой хрипотцой, так быстро вскочил со стула, что чуть из окошка своего не выпрыгнул, — Неужто в сталкеры подался?

— Как видишь. Может, нальешь за встречу?

— Да запросто! Вот не думал, что и в этой зоне встретимся. Погоди, дверь только закрою.

Март не хотел сильно откровенничать с бывшим смотрящим, но встретить «своих людей» здесь было приятно.

— Ты сам-то как тут оказался? — после первой выпитой стопки спросил Марат.

— Да как освободился, так домой к матери вернулся. Я же сам родом из-под Киева, — Сидорович снова наполнил стаканы. — А потом этот взрыв. Ну, я и подумал: надо налаживать инфраструктуру — и людям польза, и науке, и я при деле.

— Ты дело себе всегда найдешь, — согласился Марат.

— Да, Леший, что в той зоне, что в этой, человеком трудно оставаться, но жизненно необходимо. Зверья тут и своего хватает, а ты вот не озвереть попробуй! Подомнет Зона — и нет человека… Ну да ладно, что-то я расчувствовался, — торговец подцепил вилкой ароматную шпротину и отправил в рот вслед за выпитой стопкой. — Колись, где арт такой надыбал? Неужто сталкерюгу какого матерого грохнул? Не верю я, чтоб на Кордоне такие «подарки» валяться стали.

— Сидрыч, ты ведь меня знаешь, я по совести жил и тут свои принципы менять не собираюсь. Сказал — нашел, значит нашел.

— Ну, это твои дела. Хоть даже и грохнул. Снарягу я тебе подгоню, ствол тоже не последний дам. Если у тебя и вправду чутье на это дело — далеко пойдешь, а я тебе помогу, когда рублем, когда советом, и с нужными людьми сведу. А что уж тебя сюда привело, можешь не рассказывать, я и знать-то не очень хочу.

— Давай, Сидрыч, за твое дело, — сказал уже изрядно осоловевший Марат.

— И за твою новую кликуху, Леший. Понимаешь, не зовут у нас тут по именам. Саньков, Серёг, Маратов — полно, а Леший один будет. Замараешь кликуху — уже не отмоешь, так что сам дорогу выбирай.

Марат и торговец просидели допоздна, вспоминая общее, не совсем светлое, прошлое и строя планы на яркое будущее, где Лешему отводилась роль разведчика и добытчика, а торговцу — снабженца и информатора.


Нехитрое обмундирование в виде потрепанной, но крепкой, кожаной сталкерской куртки и первую информацию сталкер получил от торговца уже утром следующего дня. Оказывается, нездоровые видения не одного Лешего мучили. Многие сталкеры бредили по ночам, а то и днем. Но видения эти были вызваны или пси-воздействием неизвестного происхождения, или ментальными ударами контролеров. Ни под одно описание сны Марата не подходили. Однако плату за не совсем точную и совсем не нужную информацию Сидорович запросил недетскую: добыть ему ночную звезду.

— Раз уж лунный свет на Кордоне валяется, может, и звездочку где найдешь.

В Зоне по счетам принято платить. Сидорович и так пошел на уступку, предоставив инфу и снаряжение без предоплаты. Не принести артефакт было бы бесчестно, а Марат слово держал. Новоиспеченный сталкер смутно представлял себе, где будет его искать, да и то, как выглядит ночная звезда, запомнил по нечеткой картинке в КПК торговца, однако согласился. По словам Сидоровича, артефакт можно было обнаружить лишь ночью, потому что днем он ничем не отличался от крупного куска щебня.

К ночной вылазке Марат начал готовиться с утра.

Сначала решил пристрелять оружие. Сидорович вооружил его обычной двуствольной вертикалкой и дал патронов к ней на выбор: дробь, дротик или «Жекан». Марат, как бывший лесник, больше привык к дроби, но и от других отказываться не стал.

— На кровососа лучше дробью заряжай, кучно бьет, наверняка, — напутствовал его торговец, — а собаку дротиком снимай, подпусти поближе — и в голову. Контролера… Слушай, давай про него не будем… Не успеешь ты перезарядить, если он тебя заметит. Вот если ты его первым засечешь… — Сидорович замолчал.

— Ну? — нетерпеливо переспросил сталкер.

— Что «ну»? Никто его первым не засекал! А если и выживал кто, то случайно: или контролер больной был — цеплял не сильно, или действительно стрелок хороший, раз с такой кашей в голове еще и прицелиться сумел. Да ты не боись, на Кордоне еще ни одного контролера ни разу не было.

— Лунного света, по твоим словам, тоже, — резонно заметил Марат.

— Да, меняется Зона, меняется, что ни Выброс — то новые причуды. Ты, кстати, далеко не забредай, к обеду завтра Выброс обещают, — как бы между прочим заметил Сидорович.

А Марат про себя подумал: «Если бы не разговор о контролерах и причудах Зоны, сказал бы он мне о Выбросе? Хорошо, что я не рассказал ему всю правду о себе, еще бы принял меня за душевнобольного. К таким доверия в Зоне нет, а оно мне пока нужно. В смысле, доверие».

Разобравшись с оружием, сталкер по прозвищу Леший решил опробовать детектор, любезно предоставленный ему торговцем. Некоторые аномальные образования ему легко были видны и невооруженным глазом. Жарки, электры и воронки он уже на второй день обходил «на ура», а вот с каруселью и трамплином было посложнее. В первый день, вернее, ночь, его от верной гибели спасла дикая головная боль, парализовавшая все тело и не давшая наступить в жарку. Марат еще пару раз приближался к этой аномалии, но уже ясно видя ее — эффект тот же: чем ближе подходишь, тем сильнее болит голова.

При приближении к электре кончики пальцев начинали покалывать вплоть до полной парализации при опасном приближении к аномалии. На воронку тело реагировало резкой судорогой в ногах. Только на карусель реакции почему-то не было. Но вот сама аномалия как-то странно реагировала на приближение Марата. За секунду до того, как он должен был оказаться в неизбежной ловушке, карусель активировалась — перед лицом начинал крутиться маленький смерч и высоко над головой раздавался громкий хлопок разрываемого пространства.

После полуторачасовой прогулки сталкер решил вернуть детектор торговцу — тот срабатывал позже, чем его организм самостоятельно обнаруживал наличие аномалий, и своим назойливым писком сбивал хозяина с толку. Подумав еще немного, он все же решил оставить прибор себе: вспомнился разговор с долговцами и то, как они удивились и приняли его за мутанта из-за отсутствия у него сталкерского снаряжения и детектора аномальной активности. Аппарат занял свое место на поясе, но включил Марат только счетчик Гейгера — радиацию на вкус и цвет он пока не различал.


К тому времени, как Леший закончил с приготовлениями, день уже вступил во вторую половину. Пообедав в лагере теплой перловой кашей с мясом из консервной банки, он отправился спать. Ему уже давно не давал покоя один вопрос, то и дело всплывающий из глубины его лесниковского подсознания. Ведь сталкеры питаются в основном консервами, и вскоре, по его мнению, Зона должна была попросту захлебнуться консервными банками. Вон их сколько возле лагеря валяется.

Ответ пришел во сне. Марату снилось, что он попал под Выброс. Сталкер забился в какую-то щель между камнями, а вокруг него словно дьяволы в аду плясали. Все аномалии действовали одновременно, ни одна не стояла на месте, все крутилось, вертелось и неслось куда-то. В аномалии попадали сухие ветки, кости, те самые консервные банки, осколки бутылок. Прямо перед Маратом в трамплин швырнуло около дюжины консервных банок, дохлую псевдособаку и два массивных куска щебня. Раздался оглушительный хлопок, и перед изумленным сталкером повисла ночная звезда. Она была совсем не такая, как в КПК у Сидоровича, но Марат знал, что это именно она. Его как будто подняло над тем местом, где он лежал — сталкер узнал южный сектор Кордона, а потом бросило на землю. Внезапное падение с высоты, как и тогда, в его сторожке, вернуло его к реальности.

— Мужик, ты чё, дурной? Чего орешь, спрашиваю, — усатый детина рьяно тряс его за плечо.

— А? — недоуменно оглядываясь, переспросил Марат.

— Орешь, говорю, чего? Спать ведь охота. Если приснилось чё — так ты поди, погуляй или снотворное выпей, лучше сразу грамм 200.

— Снотворное — это хорошо, — невпопад сказал Марат и стал собираться.

У костра сталкер Леший окончательно пришел в себя. Кто-то протянул ему недопитую банку с энергетиком, он сделал два больших глотка, банку снова забрали.

— Слышал, Сидорович тебя за ночной звездой отправляет? Так ты на Кордоне не шарься, Сразу на Янтарь подавайся, там места богатые, или к Выжигателю — вообще клондайк! — молодой парень в куртке из грубой кожи с брезентовым капюшоном не то сочувствовал Марату, не то подтрунивал над ним.

— Если не приду — гранату ему в каморку закинь, — нашелся в свою очередь Марат.

— Ты сам с ним водку жрал, сам, небось, по пьяни и натрепался. Вот и ищи теперь, — парень ответил не злобно, но с явной ноткой зависти.

— Спорим, со звездой утром приду? — в глазах Лешего плясали огоньки костра. Или не костра?

— Чего с тобой спорить? Снаряга латанная, да и та в кредит, ружьишко никакое. Иди, дед, я убогих не обижаю.

— Я тебе не дед! — резко обрубил Марат и встал. — А за убогого еще поговорим.


Как только Леший миновал патрульного на краю деревни, в его руки привычно легло ружье. Прямой дороги на юг не было, и идти пришлось по пересеченной местности. Первым делом он, как и тогда, в свою первую ночь, опустился на колени и поклонился земным поклоном, уткнув лоб в сухой бурьян и пыль. Волна энергии снова прокатилась, но Леший уже не смотрел на места, где отметились аномалии. Он просто закрыл глаза, встал и пошел, полностью доверившись своим ощущениям.

Так, с закрытыми глазами, он спустился под горку и открыл их только тогда, когда споткнулся об огромный булыжник. Здесь, если верить его сну, он прятался от выброса. Значит и звездочка где-то рядом.

Марат скинул рюкзак и полез в узкую щель между двух камней. Щель оказалась глубже, чем он предполагал. «Еще немного вперед и назад уже не получится, так и сдохну тут». Его рука сдвинула лежащий на земле плоский осколок породы, и узкое пространство заполнило холодное бело-голубое свечение.

— Вот ты где, звездочка!

Пыхтя и посапывая, Леший вылез-таки наружу со своей добычей.

— Надо было тебя на спор развести. Проиграл бы ты свою куртку, молодой.

Разговаривать сам с собой Марат начал давно и плохой привычкой не считал. При таком дефиците общения это был просто единственный выход, чтобы окончательно не сойти с ума. (Хотя некоторые считали как раз наоборот).

Завернув артефакт в кусок брезента и спрятав сверток в рюкзак, Марат направился к лагерю. Он снова закрыл глаза и пошел вперед. Со стороны это больше походило на сомнамбулизм, чем на продвижение по смертельно опасной территории.

Планомерное движение к цели прервали автоматные очереди и собачий лай метрах в двухстах левее его. Леший вышел из транса. Стреляли из «калаша», причем тот клинил после каждого пятого выстрела, заставляя хозяина передергивать затвор и терять драгоценное в такой ситуации время. По лаю бывший лесник определил, что тварей было пять, и за время перестрелки ни одной не убавилось.

Не долго думая, Леший рванулся навстречу канонаде и протяжному лаю. Он уже знал, кого найдет за ближайшим леском. Вот только вопрос: живым или мертвым? Лучше бы первое. На бегу меняя дробь на дротик Леший несся по лесу, словно у себя в Тамбове. Наконец один из песьих голосов оборвался на высокой ноте. Сталкер выбежал на поляну, где четверо слепых псов атаковали парня в куртке с брезентовым капюшоном.

Метким выстрелом Леший отправил к праотцам дальнюю псину. Стараясь не задеть парня, он прицелился и снял еще одну. Остались две. Одна из них уже повалила молодого на землю. Перезаряжать времени не было. Леший выхватил нож и в прыжке полоснул собаку по брюху. Она перелетела через парня, роняя ошметки слюны и щедро поливая его своей кровью и содержимым кишечника. Последней, той, что уже рвала на молодом сталкере куртку, Марат точным ударом рукоятки ножа сломал позвонок в основании черепа.

Парень, судорожно хватая ртом воздух, отполз назад, сел и оглядел побоище. Потом за ремень подтянул бесполезный «калаш» и попытался встать. Ран на нем не было, но сказывалось психологическое последствие бойни.

— Первый раз? — поднимая и перезаряжая ружье спросил Леший.

— Угу, — растерянно промычал незадачливый сталкер.

— А Сидрыч и вправду козел, раз такое дерьмо толкает, — спокойно продолжил Марат.

— Да нет, ствол-то нормальный был, только забился, наверное.

— Ты что, его не чистишь, что ли?

— А чё, надо?

— Ты хоть в армии-то служил? — в голосе Марата скользнули нотки презрения.

— А ты мне кто, военком? — взвизгнул молодой.

— Я сталкер, а ты щенок. Слепой.

Ни говоря больше ни слова Леший пошел в сторону лагеря.

Молодой вернулся через час с хвостами пяти собак и до утра рассказывал у костра, как один положил их. Новички обычно в лагере дольше трех-четырех дней не задерживались. Те, кто Зайца не знал, охотно слушали, а те, кто знал — сонно зевали. Заяц здесь был уже полгода.


Сидорович немного удивился, увидев Марата ранним утром на пороге своей каморки.

— Я же говорил тебе, ее только ночью видно. Ты что же, не пошел?

— Уже пришел, — сталкер положил рюкзак на ящик и начал аккуратно развязывать тесемки.

— И что, хочешь сказать, принес? — Сидорович откинулся на стул и с интересом следил за его манипуляциями.

— Хочу и скажу, — Марат положил на стол тряпочный сверток, обмотанный веревкой. — Свет выключай.

Сидорович щелкнул рубильником и присвистнул от удивления, когда каморка наполнилась бело-голубым сиянием.

— Ну ты и жук, Леший! Колись, кто тебе инфу по артам сливает.

— Никто не сливает. Говорю же, чувствую я их, — устало ответил Марат, складывая тряпочку. — Ну что, в расчете?

— Будем считать, что да.

Сталкер понимал, что заплатил слишком высокую цену за никчемную информацию, но было поздно. По слухам, за те два артефакта, что Марат слил Сидоровичу, в лагере ученых на Янтаре могли снарядить до зубов, причем самыми лучшими средствами защиты как от врагов и монстров — в плане оружия, а так же от аномалий и радиации — в плане обмундирования.

— Слушай, Леший, тут такое дело, — Сидорович замялся. — В общем, мутанты одолели, весь Кордон заполонили. Может, поможешь? Я заплачу…

— Я сюда не зверье стрелять пришел. Вон, Зайца найми. Он, говорят, один пять собак положил, — Марат закончил упаковывать рюкзак и закинул его на спину.

— Дело говоришь. Заяц давно тут торчит, опыта уже поднабрался. Вот его-то и пошлю, — согласился торговец. — А ты теперь куда?

— На Север.

— Неужто к Исполнителю? Брось, сказки все это, — Сидорович с довольным видом вертел в руках каменюгу, бесполезную на первый взгляд и при освещении. — Ну, если что — Бармену я о тебе нашептал, обращайся к нему.

— Бывай, Сидрыч, — Леший пошел к выходу.

— Удачной охоты, сталкер!


После обеда, как и говорил торговец, был Выброс. На Кордоне трясло не сильно. Марат даже удивился, сравнивая реальные ощущения с теми, что испытал во сне. Наяву все оказалось даже легче, чем он предполагал.

— И это все? — спросил Леший бывалого сталкера, забредшего на Кордон и по случаю вместе с ним пережидавшего Выброс в подвале.

— Если до Выжигателя дойдешь — увидишь всю Ее мощь, — парировал собеседник. — И дай Бог тебе от туда в своем уме вернуться.

— А что, были случаи? — поинтересовался Марат.

— Весь Янтарь зомби кишит. Эти тоже когда-то не верили и вернуться хотели. Если на Север собрался — сам увидишь, — бывалый направился к выходу, показывая, что разговор окончен.

— Увижу, — ответил Леший сам себе и тоже стал собираться.


Миновав пустой полуразрушенный армейский блокпост с ржавым БТРом, Марат оказался на Свалке. Об этом достоверно свидетельствовали кучи всевозможного мусора, простирающиеся на всем обширном пространстве, пока взор не упирался в горизонт. Здесь, если верить Сидоровичу, Лешего могли ждать крупные и не очень неприятности. Помимо мутантов, которыми Свалка изобиловала, здесь любили устраивать засады бандитские шайки. Поэтому продвигаться следовало с особой осторожностью.

Сталкер затаился за полусгнившим остовом автобуса. Пока ничего подозрительного не было. Мелкими перебежками Леший добрался до автобусной остановки, подозрительно хорошо сохранившейся и от этого еще более нелепо и зловеще смотрящейся среди всеобщей разрухи.

Он снова прислушался. Впереди потрескивала жарка. Придется обходить сзади, где угрожающе нависла проржавевшая насквозь стрела башенного крана. Между задней стенкой остановки и горой всевозможного хлама оставался узкий проход. Марат еще раз оглянулся назад. Там было открытое пространство, хорошо просматриваемое и простреливаемое со всех сторон. Выбор был невелик, и сталкер пошел по наиболее, как ему казалось, безопасному пути — то есть полез за остановку.

Не успел он сделать и двух шагов, как земля и небо резко поменялись местами, а он остался болтаться вверх ногами, крепко удерживаемый веревкой незамысловатого капкана, который иногда ставят аборигены на дичь в джунглях. Веревка была привязана к стреле, которая на самом деле оказалась намного прочнее, чем показалось вначале. Внутри остановки послышалась возня и через несколько секунд оттуда вышли трое.

— Оба-на! Фраерок попался! — прогнусавил один из них пьяным голосом.

— Вот, Скунс, полюбуйся. А ты говорил, нафига здесь засаду делать, — поддержал другой. — Я же говорил, трусливые они, падлы! Чем под обстрелом по открытому лугу переться, лучше через задницу полезут. Им лишь бы где зашкериться.

— Х-хорош т-трепаться, — заикаясь сказал самый крепкий. — С-срезай его.

По веревке резанули ножом, и Марат вниз головой свалился к ногам бандитов. В том, что это были именно бандиты, он не сомневался. На свободных сталкеров они были не похожи ни манерой одеваться, ни разговорами, ни поведением. Судя по всему, один из них был изрядно пьян, а остальные находились в состоянии глубокого похмелья.

— Обш-шмонай его, — сказал Скунс. Он явно был здесь главным.

Ногой он наступил на грудь Марату, ноги которого и так были связаны веревкой. Положение усугублялось еще и тем, что бандит превосходил сталкера по всем антропометрическим показателям.

— Скунс, он пустой, по ходу, — сказал тот, что был потрезвее, обыскав карманы и рюкзак Лешего.

— С-сука, только капкан попортил! Вали его!

Тот, что был потрезвее, передернул затвор и прицелился.

Марат вскинул руку, одновременно выбрасывая припрятанный в рукаве кинжал, и резанул Скунса под коленями. Тот взвыл и рухнул на него всей своей тушей, одновременно закрывая от пуль, которые предназначались сталкеру.

Не ожидавший такого поворота событий напарник опешил и прекратил стрелять. К этому времени Скунс был уже мертв, а ноги Марата освободились от веревки. Все еще прикрываясь мертвым телом, сталкер с двух шагов выстрелил из своего ПМа, снося голову стрелку.

Пьяный, казалось, вообще не понимал, что здесь происходит, лишь тупо таращился, так и не достав оружия. Через мгновение и его постигла участь напарника.

Обыскав трупы поверженных врагов, Леший не нашел ничего особо ценного: у Скунса оказался артефакт под названием морской еж, а остальные «любезно» поделились своим боезапасом.

Выйдя из-за остановки, он пошел дальше, в сторону Бара.


До долговского блокпоста перед Баром Леший добрался спокойно.

Патруль на блокпосту внимательно досмотрел сталкера. Когда тот представился, старший приказал открыть ворота.

— Скоро снорков с контролерами в Бар пускать начнем — они тоже на людей похожи, — злобно выругался один из патрульных, в котором Марат узнал Грача.

— Тебе какое дело? Воронин лично приказал этого Лешего пропустить. Вот пусть сам и решает…

— Его! — остроумно закончили фразу с другой стороны.

Раздался знакомый хохот, и ворота со скрипом открылись.


Весть о сталкере, не боящемся мутантов и аномалий и разгуливающего по Зоне без детектора быстро добралась до Бара, обрастая по пути новыми подробностями. Кто-то приписывал Лешему даже дружбу с контролерами, а кто-то наличие у того сверхсекретных иностранных препаратов, делающих его неуязвимым для любых аномальных проявлений Зоны.

Как бы то ни было, но когда Леший пришел в Бар, его знали заочно уже все, и смотрели кто с завистью, кто с уважением, кто со страхом, а кто и с плохо скрываемым презрением.

— Здорово, Леший! Стаканчик за счет заведения за твои наличные? — Бармен был рад, как если бы встретил лучшего друга.

— И тебе не хворать, — недовольно буркнул Марат.

— Там Воронин просил тебя зайти на базу «Долга». Дело у него к тебе. Эксклюзивное.

— Лично расстрелять? — горько ухмыльнулся сталкер.

— Ты, оказывается, еще и шутить умеешь? — торговец снова улыбнулся. — Воронин — мужик нормальный. Кого попало на базу не пропускают, а вот тебя он сам просил зайти. Если приглашает — то дело того стоит. Снаряга у них, опять же, не чета нашей, самодельной. Видал, небось?

— Даже имел честь быть лично знакомым с доблестными представителями лучшего клана во всей Зоне, — Леший сплюнул на пол сквозь зубы.

— Не горячись! Дуболомов и среди нейтралов хватает. А к Воронину сходи.

— Схожу. Завтра. Пожрать есть чего вкусного?

— Глаз плоти под белым соусом, то есть под майонезом, — с видом официанта лучшего столичного ресторана гордо произнес Бармен.

— Нет, лучше перловочки разогрей из банки. Как-то не возбуждают у меня аппетит местные деликатесы. И для вывода радионуклидов что-нибудь эффективное.

— Эффективнее этого только невкусная химия, — хозяин заведения поставил на стойку запотевшую бутылку водки.

— Невкусную химию ешь сам.

Леший забрал со стойки водку, открытую консервную банку, не слишком чистые вилку и стакан и направился к самому дальнему столику, где никто не сидел. Расплатой за ужин и ночлег послужил трофейный бандитский ежик.


Ночью Марату снова снился сон.

Он сидел на пригорке. Перед ним слева виднелись остатки того, что до 1986 года было городком энергетиков, справа протекала река Припять, а впереди высились корпуса полуразрушенной электростанции с одиноко торчащей в небо трубой.

Ее голос:

— Ты уже рядом. Хорошо, что пришел. Тебе надо торопиться.

Громада ЧАЭС с неимоверной скоростью начала приближаться, или это он полетел ей навстречу, Марат не понял. Детали пейзажа становились все четче, как при наведении резкости у бинокля. Движение прекратилось также резко, как и началось. Марат стоял перед какой-то дырой, наполовину прикрытой поваленной бетонной плитой.

— Ты там, в саркофаге? — спросил Марат у своей невидимой собеседницы.

— Не совсем, но рядом. Иди ко мне.

Он снова посмотрел на лаз. Теперь оттуда бил неимоверно яркий ослепительно-белый свет, проникающий в каждую клетку, разрывающий ее на атомы. Марат закричал, как от дикой боли, и проснулся.

— Чего, мужик, кошмары? Мне вот тоже снятся, — на соседней кровати полусидел немолодой уже сталкер с лицом, вдоль и поперек исполосованным шрамами. — Как перепью или недопью — обязательно опять эту зверюгу вижу.

— Это же меня кровосос так отделал, — сталкер провел по лицу тыльной стороной ладони. — Уже высосал наполовину, когда его ребята завалили. Думали, не донесут до Доктора. Но ничего, живой! Тебе тоже твари снятся?

— Нет, женщина, — растерянно ответил Марат.

— Баба! Ха! И ты так орешь? Чего она там с тобой делает-то?

— Да не баба, а женщина… Ну, как мать, понимаешь? — Леший почему-то испытывал симпатию к своему изуродованному соседу.

— Мать… — задумчиво произнес тот. — Моя уж мне, наверное, за упокой души в церкви ставит. Я ведь еще в 86 здесь был, саркофаг этот проклятый клепал. Нам тогда в стройбате кроме лопаты мало чего доверяли, разве что водку — для борьбы с радиацией.

— В 86? В каком месяце? — оживился Марат.

— В декабре.

— Я уже в госпитале валялся.

— Тоже ликвидатор? Держи пять, братуха.

Два сталкера скупо, по-мужски, обнялись и похлопали друг друга по плечу.

— А чего опять-то сюда подался? За приключениями или за длинным рублем? — спросил Марат.

— Денег у меня и там навалом было. Только зачем, когда с бабой никак… Может, пить тогда больше надо было, — сосед сплюнул и закурил. — А тут нет их — и жалеть не о чем.

Сосед нервно докурил, погасил сигарету и завалился на кровать.

Марат долго лежал и думал, как ему повезло, что у него была Марина. Потом с ненавистью посмотрел на тлеющий окурок соседа. Сигареты и табачный дым он возненавидел лютой ненавистью с той горькой ночи.


Наутро, как и обещал Бармену, Леший зашел на базу «Долга».

— Здорово, брат! — Воронин и четверо бойцов охраны были у себя в подвальчике, оборудованном под кабинет начальника расположения группировки.

— И давно у тебя в братьях мутант завелся? — злобно ответил Леший.

— Не горячись, долг у нас такой, извини за каламбур. Зона — она ведь каждый день разная, и мы должны быть начеку.

— Давай без извинений. Чего хотел? — тон сталкера немного смягчился.

— Правду про тебя говорят, что ты аномалии лучше любого детектора чувствуешь?

— Зона — не скамейка, сталкеры — не бабки, без дела трындеть не будут.

— Значит, правда, — сделал вывод Воронин, — Есть у меня к тебе дело. Снаряжение возьмешь любое, какое тебе надо. Огнем мы тебя прикроем. Поможешь?

Генерал не договаривал.

— В чем суть? — Леший был спокоен.

— А суть-то вот в чем. Сбросили нам посылку с вертолета, а вот с точкой приземления ошибочка вышла. Упал ящик в аккурат на армейские склады. А там кроме «Свободы» еще и аномалий с мутантами полно, уж не знаю, что хуже. Мы своими силами достать пытались — толку мало: кого свободовцы не положили — те в аномалии повлетали. Уже два квада не вернулись. Ребят жалко, а дело сделать надо. К тебе со стороны «Свободы» претензий нет, да и с аномалиями ты дружишь. Притащишь ящик — проси, что хочешь.

— Что же там такого ценного, что «Долг» идет на должностное преступление, извини за каламбур, и даже готов ради этого сотрудничать с мутантами, — язвительно поинтересовался сталкер.

— Да так, внутренняя документация, — расплывчато ответил Воронин.

— Это ваше дело, можете и не говорить. А мне, в свою очередь, много не надо. Во-первых, хороший костюм без долговской символики — это для выполнения вашего же задания, — начал Марат, — радиацию я пока не различаю.

— Значит, соглашаешься, — забегая вперед поинтересовался генерал.

А во-вторых?

— Два квада для сопровождения в Припять.

— Нет, так дело не пойдет. У меня здесь людей наперечет, а от Выжигателя еще никто нормальным не вернулся. Если вам все равно, мута…

— Адьёс, генерал! — сталкер отсалютовал и направился к выходу.

— Постой, Леший!.. Извини, — генерал окликнул Марата, когда он уже взялся за ручку двери.

Тот остановился, но не обернулся.

— Посиди в Баре до вечера, что-нибудь придумаю.

Не говоря ни слова, Леший вышел с базы «Долга» и направился в Бар.


Любопытных было много, но докучать вопросами одинокому сталкеру, сидящему за самым дальним столиком никто не рискнул.

После обеда за Лешим пришел посыльный Воронина и снова пригласил к генералу.

— Ну как, годится, — спросил Воронин, указывая на экзоскелет, лежащий на диване в его кабинете. Нашивки были спороты, а красные вставки закрашены желтой краской, — Свой отдаю.

— Годится. Как насчет второй части?

— Уже распорядился, командиры квадов в курсе. Только придется немного подождать. Мы связались с учеными на Янтаре. Они там проводили свои опыты, в результате чего пришли к выводу, что если под шлем надеть на голову сетку из тонкой вольфрамовой проволоки, то можно избежать, правда, частично, пси-воздействия некоторого происхождения, в том числе и воздействия Излучателя возле Припяти.

Леший представил себе, как при подходе к Радару головы долговцев начинают светиться, как лампочки, и улыбнулся своему удачному сравнению.

— Повторю, излучение блокируется частично, и я дам приказ солдатам покинуть опасную зону, как только излучение достигнет критического уровня. Думаю, ты станешь ближе к Припяти на добрые две трети пути. Иначе бойцы примут тебя за фантом и просто расстреляют из восьми стволов. Сейчас мои ребята вяжут себе «шапочки». Как только закончат — я тебе сообщу.

— Буду в Баре, — Леший развернулся и пошел наверх.

— Кстати, на твою долю связать? — крикнул вслед генерал.

— Обойдусь, — не оборачиваясь бросил сталкер и вышел.

— Говорю же, он — мутант, — послышался из-за неплотно прикрытой двери голос адъютанта генерала. — Таких отстреливать надо.

— Тебе ничего не отстрелить, чтобы болтал меньше, — сказал Воронин и передернул затвор.

Вопрос о принадлежности сталкера по прозвищу Леший к отряду мутировавших организмов больше не поднимался.


Выдвигаться на Армейские Склады решили ночью. Долговцев такая перспектива радовала мало, но желания обсуждать приказы было еще меньше.

Отряд числом тринадцать человек во главе с Лешим проследовала мимо последнего долговского блокпоста около полуночи.

— Мужики, «Свободу» бить идем? Я с вами! — незадачливый караульный рыпнулся было за отрядом, но получил от последнего идущего долговца прикладом «Грозы» в солнечное сплетение и отлетел метра на два назад.

— Делай свое дело, солдат!

Бронированная толпа тяжелой рысью двинулась дальше.

Из вооружения Леший взял на базе «Винторез», «Грозу» и минимальный боекомплект к обоим. Если все пройдет гладко — к утру он будет уже на месте.

Как только добрались до шлагбаума, обозначавшего начало территории «Свободы», отряд разделился. Один квад остался на нейтральной территории — им предстояло вернуть злосчастный ящик на базу. Остальные бойцы заняли позиции на холме, откуда должны были отстреливать мутантов, если тем вздумается приблизиться на опасное расстояние к Лешему. Лучше бы было обойтись вообще без стрельбы: не привлекая внимания «свободных» забрать ящик и идти дальше. Это в идеале, а там уж как получится.

Чтобы не провоцировать и без того нервных хлопцев из «Долга» Леший в этот раз не стал бить земной поклон, а лишь опустился на одно колено, закрыл глаза и вдохнул полной грудью морозный воздух октябрьской ночи. Ему на миг показалось, что в него вошла вся энергия Зоны — наполнила так, что затрещал экзоскелет.

И тогда Марат выдохнул.

Энергия вышла из него, прокатилась по звенящей от мороза земле, гася все аномалии на пути до цели, пугая и разгоняя несчастное, изувеченное Зоной зверье. Бойцы «Долга» за его спиной напряглись, переглянулись, но стрелять не стали.

Сталкер поднялся с колен и прогулочным шагом направился к месту предполагаемого нахождения секретного ящика.


Две тени легко и неслышно отделились от зарослей кустарника. Мягко щелкнул затвор легкой штурмовой винтовки. Марат заметил это слишком поздно, чтобы что-то предпринять.

— Куда прешь, мэн? — в голосе говорящего не было враждебности.

— Да… это… за хабаром, — ничего более или менее вразумительного ошарашенный сталкер придумать не смог.

— Слышь, Беляш, он к нам за хабаром пришел. Один. Ночью.

— Мэн, ты больной или самоубийца? — пробасил двухметровый Беляш. — Тут поле минное, если ты не в курсе, а хабаром у нас давно не пахло.

— Ну, тогда я это… пойду? — Леший сделал попытку к бескровному отступлению.

— Куда? Стоять! — холодная сталь ствола неприятно уперлась в затылок, — Говорить будем. Не здесь. Оружие на землю, руки за голову, шагай вперед, Лукаш разберется.

— Мужики, а может не надо? — Леший тянул время, отмечая боковым зрением положение противника.

— Не разводи балаган, мэн, — Беляш подбирал брошенную «Грозу».

В этот момент ему на голову опустился тяжелый бронированный кулак.

Одновременно уходя с линии огня второго свободовца, Марат быстро, насколько позволял экзоскелет, развернулся и наотмашь ударил его в солнечное сплетение. Парень выкатил глаза и стал оседать, судорожно пытаясь вдохнуть. Второй удар поверг его в глубокий нокаут.

Леший подобрал «Грозу» и еще раз посмотрел на поверженных врагов. Оба были живы, но без сознания. Постояв и подумав, он отцепил ремни от их винтовок, связал обоих по рукам и ногам и пошел дальше.

Шагов через десять он снова остановился и оглянулся. Два тела чернели на покрытой серебристым инеем земле. То, что он их оставил в живых, еще ничего не означало.

Марат сплюнул и снова вернулся на место побоища. Оглядев окрестности в поисках безопасного места, он не нашел ничего лучшего, чем полусгнивший домик на сваях на берегу неглубокого озерца. Осложнялась ситуация лишь тем, что укрытие находилось на другой стороне пресловутого минного поля «Свободы».

Приглядевшись лучше, Марат заметил легкую цепочку следов, проходящую как раз между минами. Сталкер последил взглядом: цепочка обрывалась метрах в тридцати за избушкой. Там же был и хозяин ног, что проделали эту тропу. Вот только теперь ноги простились со своим хозяином и валялись вокруг на разном расстоянии — осторожная плоть все-таки налетела на мину. Но — спасибо ей за это! — она проложила практически безопасную дорогу к избушке!

Не долго думая, Марат навалил на плечо обмякшее тело недавнего врага и понес по направлению к укрытию.

С двухметровым Беляшом пришлось сложнее. Он оказался тяжелым, и лишь благодаря усиленному экзоскелету Леший смог его поднять. Мало того, на полдороге он начал стонать и приходить в сознание. Марату ничего не оставалось делать, кроме как добавить анестезии с левой. Беляш снова замолчал и обмяк.

Лишь когда оба свободовца оказались в относительно безопасном месте, Леший смог продолжить свой путь, мысленно благодаря их за то, что не убили сразу, а себя ругая за то, что расслабился.


Вернулся он через сорок минут взмокший и уставший, ибо ящик был немыслимо тяжел. Четверо бойцов из запасного квада дружно подхватили трехпудовый сейф и отправились на базу. Оставшиеся восемь проводили товарищей завистливым взглядом: им теплая еда и огненная вода светили не раньше завтрашнего обеда, если вообще светили.

Леший сел на траву, снял шлем и провел рукой по гладкой лысине, вытирая испарину. На морозе от его головы шел пар. Оставалось ждать, когда первый отряд прибудет на базу, и Воронин даст «добро» на следующий марш-бросок.


«Добро» было дано через час, за который сталкер успел отдохнуть, а долговцы — заскучать.

— Через Барьер соваться смысла нет. Там «Свобода», а я в вашу войнушку играть не хочу, — на ближайшее время роль руководителя операцией возлагалась на Лешего. — Пойдем с запада, через Черный лес.

— Там же мутанты и аномалии одна на одной! — попытался возразить Седой — старший первого квада.

— На счет аномалий положитесь на меня, а с мутантами разбираться — это же ваш долг, или я что путаю? — Сталкер надавил на слабое место.

— Жду приказа, — отсалютовал Седой.

— Вот и ладушки. Рассредоточиться и выдвигаемся. Готовность — сорок секунд.


Лес действительно был черным, и виновата в этом была вовсе не ночь. Черно-зеленые лапы вековых елей скрывали небо. Черные стволы поросли черным мхом. Хвоя, перегнивая, становилась еще чернее. Бойцы тяжело дышали, продираясь через густой черный подлесок. Седой возглавлял отряд, его квад держался справа от Лешего. Квад Беркута двигался слева, а сам он шел замыкающим.

Счетчик Гейгера молчал, и Леший решил снять шлем, чтобы лучше ориентироваться в привычной для него лесной среде. Хотя привычной ее назвать было сложно. В лесу царила мертвая тишина. Никаких звуков, даже шуршания мелких зверюшек в подлеске, слышно не было. Тишина давила на уши, заставляла подчиняться ей, двигаться бесшумно. Последнее получалось только у бывшего лесника. Он то и дело останавливался, вслушивался в беспросветную черную тишину, и, не услышав ничего подозрительного, давал команду на продвижение вперед.

Легкий треск веток, раздавшийся справа, в этой тишине прозвучал громче пулеметной очереди.

— Противник! — крикнул Седой.

Четыре ствола грохнули разом, разрывая на куски невесть откуда взявшуюся почти безобидную плоть.

С левой стороны мелькнула черная быстрая тень и послышалось рычание. Через секунду всполохи автоматного огня озарили расстрелянного снорка.

Тяжелый сырой воздух Черного леса наполнился запахами пороха и крови.

— Двигаемся быстрее. Если кто и есть в этом лесу, то он непременно явится на звуки выстрелов, — скомандовал Леший.

Однако, пройдя не больше двадцати метров, он почувствовал что-то странное и остановил отряд. Ощущение было не из приятных: словно кто-то, кого ты не видишь, смотрит тебе в глаза. Бойцы тоже нервничали, озирались и перебирали оружие. Неясный свет луны кое-где все же пробивал сквозь непроглядную темноту. Леший достал «Винторез». Впереди была небольшая полянка с грудой наваленных неизвестно кем огромных валунов.

Сталкер прильнул к оптике и начал медленно осматривать полянку. Куча камней показалась довольно безобидной. Он убрал винтовку и потер слезящиеся глаза. Ощущение не исчезло. Леший снова взял оружие.

Теперь он увидел: за камнями явно стоял человек. Марат смотрел на него в упор, но не понимал, что все это значит.

И тут их взгляды встретились. Последней здравой мыслью в его голове вспыхнуло одно слово: контролер. После этого в мозгу Марата взорвалась атомная бомба, сознание оплавилось и стало его покидать. Балансируя на грани обморока, Леший все же успел отдать бойцам приказ атаковать полянку.

Грохот выстрелов и взрывов из подствольных гранатометов звучал для него, словно из другого мира. Тело становилось невесомым, а разум отказывался повиноваться. В мозгу пульсировала, то приближаясь, то удаляясь, отвратительная морда с проникновенно глубокими, бездонными глазами-омутами, подчиняющими себе, растворяющими в себе, заставляющими окунуться в них и забыть обо всем…

Вдруг земля резко ударила его по затылку, и в мозгу постепенно начало проясняться. Лежа с закрытыми глазами, Леший слышал, как вполголоса переговариваются долговцы:

— Живой? — спросил один.

— Ничё, оклемается. Попить ему дайте, — ответил другой.

К губам Марата поднесли фляжку с водой. Он открыл глаза и попытался сесть. Получалось пока плохо.

— Контролер? — тихо спросил сталкер.

— Был, — ответил Седой. — Лихо ты его засек. Хорошо, что первым.

— Да уж, — потирая ушибленную голову простонал Леший. — Странно, почему меня накрыло, а вас — нет?

— Ты сам от шапочки отказался, — сказал старший, похлопывая себя по шлему. — Зато теперь я наверняка знаю, что ты не мутант. Держи пять, братан!

Долговец подал руку, и Леший встал.

— Хватит рассиживаться, — сказал Беркут с другой стороны поляны. — Сейчас зомбаки попрут, контролер один редко ходит. Все на позиции.

Через пару минут зомби действительно появился. Одинокий, он шел, качаясь, и нес свое оружие.

— Мочи… Кроши… — невнятно бормотал он, потрясая бесполезным автоматом. Судя по остаткам формы, раньше это был военный.

Пуля долговского снайпера, попавшая в полусгнившую переносицу, оборвала его скорбный монолог. Зомби упал и забился в конвульсиях. Вторая пуля успокоила его навсегда.

Аномалий в Черном лесу, вопреки сложившемуся мнению, было мало, а продвижение к цели осложняли лишь изредка появляющиеся полуживые порождения Зоны — зомби.


Первым серьезным препятствием стал блокпост «Монолита», находящийся на выходе из Черного Леса. Обойти его возможным не представлялось в силу особенностей рельефа местности: с одной стороны была топь, а с другой — достаточно высокие скалистые образования.

Штурмовать решили на рассвете.

Судя по переговорам, которые Леший с долговцами перехватили по рации, силы противника превосходили их собственные в полтора — два раза, да и вооружены те были не в пример лучше. Чего стоили одни только электромагнитные гаусс-пушки, о которых легенды по зоне ходили. Если бы у «Долга» или «Свободы» имелся хотя бы один снайпер, вооруженный таким оружием, вопрос превосходства численности группировки быстро решился бы в пользу его обладателя.

Поэтому в предстоящей схватке главную роль играл элемент неожиданности. Монолитовцы, скорее всего, слышали ночную стрельбу, и надо было их убедить, что боеспособных стрелков в лесу, за исключением зомби, не осталось. Дальнейшее продвижение по лесу Леший постарался сделать как можно более бесшумным. Авторитет его среди бойцов «Долга» после схватки с контролером заметно поднялся, да и перспектива завладеть гаусс-пушками явно подстегивала бойцов.

Снайпера на пригорке Леший заметил первым и на одного сократил численность врага.

Дальнейшие действия требовали тщательной подготовки. Замаскировавшись, как могли, травой и мхом, бойцы разделились на квады и с флангов начали приближаться к блокпосту. Марат остался по центру и занял укрепленный район, откуда должен был снимать ничего о нем не подозревающих монолитовцев, которые в это время будут отражать атаку сразу с двух флангов.

Сигналом к началу операции послужил меткий выстрел Лешего, которым он снял снайпера в кузове старого ГАЗ-53.

Застигнутые врасплох защитники Монолита открыли прямой огонь в сторону предполагаемого противника. В этот момент по незащищенным флангам ударила тяжелая артиллерия «Долга». Шквальный автоматно-гранатометный огонь смял оборону противника. Леший помог, как сумел, сняв с вышки монолитовского гранатометчика и еще двух обладателей серо-зеленого камуфляжа.

Через семь минут выстрелы стали звучать реже, а еще через две стихли совсем.

Леший вылез из своего укрытия. Живых монолитовцев на посту не наблюдалось, но и со стороны черно-красных были потери: трое бойцов убиты, двое ранены, один из них тяжело. Последним оказался Седой.

— Да, братуха, это ты здорово придумал, размолотили мы их, — тяжело дыша, произнес командир квада и закашлялся кровью.

— Раздевайте его, — приказал Леший и принялся освобождаться от своего экзоскелета.

Когда оба сталкера остались в одном исподнем, Марат подошел и попытался поднять старшего, но тот явно превосходил его габаритами.

— Надо отнести его на тот пригорок, — сталкер указал на одиноко торчащий посреди заросшего бурьяном поля абсолютно лысый холмик. — Чем быстрее — тем лучше.

Двое бойцов аккуратно подняли своего командира и, не говоря ни слова, понесли в указанном направлении. Во главе процессии шел босой Леший.

На вершине холма долговцы оставили их одних.


Марат опустился на колени и закрыл глаза.

— Исцели его! — мысленно обратился он к Ней.

— Нет, — раздался в голове знакомый голос.

— Почему?

— Он убивал моих детей, — ответила Она.

— Я тоже твой сын, и он стал мне другом. Исцели его! — не унимался Марат.

— Ты мой любимый сын, а я, наверное, плохая мать, если балую своих детей, — в Ее голосе скользнули нотки снисхождения.

— Ты самая лучшая мать! Исцели его.

— Хорошо.


Бойцы группировки «Долг», стоявшие через дорогу, наблюдали странное явление: с абсолютно безоблачного неба — что само по себе уже необычно для Зоны — ударила ярчайшая молния и попала прямо в стоящего на коленях человека. Он раскинул руки и приподнялся над землей, а потом какая-то неведомая сила швырнула его обратно на землю.


Леший вернулся через полчаса. Один. Его густая, некогда черная борода была абсолютно седой, да и сам он постарел лет на десять: лицо осунулось, а черты его заострились; руки безвольно висели вдоль тела, а ноги, казалось, переступают лишь по инерции.

— Никто пусть сейчас туда не ходит, через час он сам вернется, — голос его был глухим и сиплым.

Даже повидавшие всякое на своем сталкерском веку долговцы невольно попятились, а Леший пошел осматривать трупы убитых врагов. Он долго ходил по полю боя, то и дело переворачивал трупы и явно что-то искал.

— Ну кто так стреляет, а? — бормотал себе под нос полоумный старик. — Я вас спрашиваю, кто так стреляет?

— А что не так? — осмелился подать голос Беркут.

— Ни одного целого костюма, все изрешетили. В чем я теперь пойду?

— Тебе же Воронин свой отдал. Вон он, — недоумевающее глядя на него ответил долговец и махнул в сторону лежащего на земле экзоскелета.

— Вот и отдайте его Воронину, скажите спасибо, — Леший продолжил поиски, — а я до Исполнителя хочу живым дойти.

— Ну конечно же! — словно вспомнив что-то важное седой дед в кальсонах с грязными коленками полез в кузов газика. Там он снял неповрежденный комбинезон с убитого им в голову монолитовца и стал натягивать на себя. — Вот это другое дело!

Долговцы вскинули винтовки, увидев, как из кузова выпрыгивает живой монолитовец.

— Ну, как, впечатляет? — Леший откинул шлем.

— Да уж, — Беркут покачал головой.

— Спасибо вам за приятную компанию, дальше я сам, — Леший пожал руку старшему. — Как Седой вернется — сразу лесом уходите. Мне придется вызвать на этот блокпост подкрепление. Я же теперь другой масти!

Марат похлопал себя по комбинезону серо-зеленой расцветки группировки «Монолит».

— Я ничё не понял, — растерянно заморгал боец, стоящий рядом с Беркутом.

— А тебе и не обязательно, — ответил командир.

Леший подхватил «Винторез» и трусцой направился через поле.

* * *

Равнина сменилась холмом. Марат решил отдохнуть на его вершине. Он достал из одного кармана трофейного костюма пачку печенья, а из другого — маленькую бутылку минералки. С холма открывался прекрасный вид на город-призрак Припять. Чуть дальше находилась ЧАЭС. Где-то в этих местах дислоцировался их полк в далеком 1986. Однако воспоминания о том времени были такими неясными, словно из другой жизни.


Жизнь… Здесь она и в самом деле была другой, более настоящей, но такой короткой, со своими ценностями, индивидуальными для каждого. Каждый сам выбирал себе свой идеал и следовал ему, искренне и слепо веря, что только он прав…


Последнее печенье, последний глоток воды.

Леший аккуратно сложил пачку и засунул ее в бутылку, чтобы меньше было мусора. Бутылку он убрал в рюкзак и оглянулся: пять фигурок в черно-красных экзоскелетах медленно приближались к кромке Черного Леса. Пора. Подхватив «Винторез», Леший стал спускаться к Припяти.


— Стой! — ствол «Вала» больно уперся ему в грудь. — Кто такой?

— Нападение на блокпост у Черного Леса, по экипировке — «Долг», — выпалил Леший. — Я один ушел. Остальных положили.

— Караул, в ружье! — заорал патрульный монолитовец. — Цель — блокпост у Черного Леса!

В наступившей суматохе на Лешего никто не обратил внимания, и он спокойно продолжил свой путь.


В Припяти шли уличные бои. Кто и с кем воевал — Марат не знал, да и не хотел разбираться, просто постреливал иногда для проформы по черно-зеленым армейским камуфляжам.

Его словно вела чья-то невидимая рука, заставлявшая обходить одни кварталы и идти через, казалось бы, глухие дворы. В голове пульсировала одна мысль: «Я уже рядом! Быстрее, быстрее, быстрее…»

Вот и разлом в стене, прикрытый бетонной плитой. Марат нырнул в него и побежал. Как оказалось — вовремя. Сзади раздался грохот взрыва, плита рухнула, завалив вход. На пороге ускользающего сознания мелькнула последняя здравая мысль: «А как же я назад?», но ее тут же оттерла другая, наполовину чужая: «Я дошел!»

Петляя в лабиринтах подземных катакомб, он то и дело попадал в тупики, натыкался на трупы, спотыкался об них, падал, но продолжал идти, даже сам толком не зная куда, но четко осознавая зачем.

Очередной коридор закончился массивным завалом почти под самый потолок. Марат полез на него в надежде протиснуться. В узкий просвет могла влезть только голова, но он решил все же заглянуть туда.

Картина, которую он увидел, полностью парализовала его сознание. Небольшое помещение было заполнено неземным бело-голубым сиянием, а источник этого сияния парил в полуметре над землей. Не чувствуя ни боли, ни страха, Марат стал разгребать завал, сдирая кожу до крови, но продвигаясь все ближе к своей цели. Он больше не слышал ни звуков канонады, ни разрывов гранат, в его душе словно пели ангелы, а все естество наполнил этот божественный свет. Позади что-то обрушилось, и Марат понял, что как бы ни старался, больше он вперед не продвигается. Он еще не знал, что его сердце уже не бьется, а позвоночник переломан в трех местах. Мозг был еще жив.

Бело-голубой шар качнулся и двинулся навстречу. Приглядевшись, Марат заметил, что это Она несет его.

— Ты пришел. Я ждала тебя. Я вижу твое желание.

Она наклонилась и отдала ему шар.

Марат взял его в руки и посмотрел ей в лицо. На него, улыбаясь, смотрела его жена.

— Марина! — последнее слово сорвалось с мертвых губ, и мертвые руки отпустили шар.

— Да, — сказала Она.


Шар стал переливаться всеми цветами спектра и расти в объеме, пока не взорвался, выпустив из себя столб яркого белого света.

Над Зоной прогремел Выброс небывалой мощи, сметающий на своем пути все живое и не оставляющий надежды на спасение.

* * *

Она обернулась, поняв, что его нет рядом.

— Ты снова куришь?

— Хочешь, я брошу ради тебя? — он погасил сигарету.

— Нет, я хочу, чтобы ты бросил ради своего здоровья, — Марина улыбнулась.

— Тогда пойдем, купим конфет, — предложил Марат, гася сигарету.

— Я буду толстая! — Марина надула губки.

— Ты у меня была, есть и будешь самая красивая! — Марат подхватил ее на руки и понес в сторону магазина.

По дороге мимо них на бешеной скорости промчалась серебристая иномарка.

— И откуда только у людей деньги берутся? — завистью глядя вслед удаляющейся машине, сказала Марина.

— Не переживай, у нас тоже когда-нибудь будет своя машина.

— И квартира бы не помешала! — рассмеялась она.

— Я для тебя достану

С неба ночную звезду.

И лунный свет хоть со дна океана

Я для тебя принесу.

— Сам придумал? — восхищенно глядя ему в глаза и улыбаясь спросила Марина. — Как красиво! Я тебя люблю!


Через четыре месяца и двенадцать дней на свет появился Усманов Игорь Маратович.

* * *

Ребенок сладко спал в своей кроватке.

Трехмерная картинка стала тускнеть, подернулась рябью и вскоре пропала совсем.

— Ты думаешь, теперь у нас получится? — спросил Он.

— Я просто уверена, — сказала Она.

— А он придет?

— Конечно, ведь в нем — часть меня.

— А если земная часть победит, и он откажется?

— Посмотрим, — ответила Она.

КОНЕЦ
Загрузка...