100 великих драм и трагедий истории

Жиль де Рэ: серийный убийца или герой Франции?

26 октября 1440 года на центральной площади города Нанта при большом стечении народа был казнен Жиль де Лаваль, барон де Рэ. Даже страшный список преступлений, зачитанный представителем церковного суда (среди них были и убийства детей, и занятия алхимией, и – самое ужасное! – связь с князем тьмы), не мог служить оправданием способу казни: Жиля де Рэ повесили над горящим костром, а затем его обгоревшее тело бросили в простой гроб и с позором провезли по улицам города. Правда, преступник принадлежал к одному из знатнейших родов Франции, поэтому похоронили его в Нантском монастыре со всеми полагающимися почестями.

Всегда интересно узнать, существовал ли реально человек, обвиняемый почти что во всех смертных грехах, и насколько соответствовал он препарированному народной молвой и биографами образу. Ибо ни для кого не секрет, как создаются ангельские портреты злодеев и очерняются достойные личности.

Так существовал ли в действительности Синяя Борода или нет? На этот вопрос можно ответить однозначно – да. Но дело основательно запутал Шарль Перро – создатель всемирно известной сказки. Судьба, видимо, решила жестоко подшутить над героем нашего рассказа – к женщинам-то он как раз относился вполне нормально. В истории можно найти более достойных прозвища «Синяя борода» для представителей знати и венценосцев, например Ивана Грозного, Генриха VIII и т. п., отличавшихся особым отношением к женщинам. Тем не менее в Бретани, Вандее, Анжу и Пуату – там, где находились владения нашего героя, – именно его и называли Синей Бородой!

Процесс по делу Синей Бороды стал самым известным судебным разбирательством по обвинению в чародействе в средневековой Франции. Подробности его стали доступны общественности только в начале XX века благодаря публикации материалов судебной комиссии.

Портрет Жиля де Ре. Рисунок Д.А. Смита

Жиль де Лаваль, барон де Рэ, родился в 1404 году. Благодаря заботам родителей мальчик получил превосходное образование, выучил древние языки, стал библиофилом. Когда Жилю было 11, его отец умер, а мать вскоре снова вышла замуж, так что мальчика воспитывал дед по отцу – отважный воин. Жиль увлекся фехтованием, соколиной охотой и верховой ездой. В 1420 году барон де Рэ вступил в брак с богатой и знатной Катрин де Туар.

Шла Столетняя война. Отважный барон не мог остаться в стороне от судьбоносных событий. Он на свои средства содержал воинский отряд и во главе его отчаянно сражался с англичанами. Получив задание охранять знаменитую Жанну д’Арк, он прошел с ней весь путь от Орлеана до момента ее неудачи под Парижем. После коронации Карла VII в Реймсе Жиль был возведен (в 25 лет) в звание маршала Франции и в сентябре того же года получил разрешение украсить свой герб королевскими лилиями.

После гибели Жанны Жиль теряет интерес к происходящему, покидает двор короля и возвращается в свое родовое владение Тиффож. Там в компании флорентийского священника Франческо Прелати он занимается алхимией, что не очень типично для представителя аристократического класса и воина. Но барон де Рэ не чурался и более привычных для его круга развлечений: охоты и пиров в шумной компании красавцев пажей и знатных соседей.

Жизнь на широкую ногу, а особенно его занятия наукой, требовали расходов: деньги постепенно таяли, и он был вынужден продавать леса, пастбища и даже некоторые из замков. Впрочем, все проданное де Рэ, согласно заключенным договорам, могло быть в любое время до смерти барона выкуплено обратно. А покупателей, и в их числе епископа Нантского, герцогского казначея Жоффруа Феррона и самого герцога Бретонского, это условие не устраивало. Выход был прост: нужно, чтобы Жиль де Рэ умер. А поскольку он был еще не стар и полон сил, ему следовало… помочь. Отравить? Но кто из преданных и обожающих своего господина слуг возьмется за такое грязное дело? Подослать наемного убийцу? Но в замке Тиффож полно воинов, да и сам маршал Франции способен за себя постоять. Остается одно: оклеветать, да так, чтобы дело не ограничилось слухами и сплетнями, а дошло до судебного процесса. Столь знатная особа подсудна только самому королю, который еще помнит воинские заслуги Жиля. Значит, нужен процесс, где король не сможет за него вступиться, – суд инквизиционный.

К сожалению, повод для начала преследований дал сам барон. Продав очередной замок Жоффруа Феррону, он отказался принять его брата, явившегося за бумагами, а когда тот стал настаивать, Жиль, будучи в сильном подпитии, избил его и заключил в тюрьму. Против барона де Рэ было начато инквизиционное и уголовное дело, а судебную комиссию возглавил епископ Нантский. Жиль де Рэ был официально объявлен оскорбителем церкви, еретиком и детоубийцей. Такое обвинение давало суду право конфисковать его собственность. Недоказанную вину сочли столь очевидной, что за 15 дней до начала суда герцог Бретонский уже распоряжался землями барона де Рэ.

Обвинение, собственноручно написанное епископом Нантским, состояло из 47 пунктов. Основными были: оскорбление служителя церкви (за совершение насилия над братом Феррона), вызывание демонов; сексуальные извращения с детьми и человеческие жертвоприношения, а также хранение и чтение запрещенных магических книг. Говорилось также, что Жиль де Рэ приказал «сжечь тела вышеназванных невинных детей и выбросить их в рвы и канавы вокруг упомянутых замков и в выгребные ямы».

13 сентября 1440 года подсудимый был официально вызван в гражданский суд города Нанта, куда и явился. Заметим: добровольно и не сделав попытки бежать! На закрытом заседании прокурор ознакомил Жиля де Рэ с обвинением и предложил представить свои оправдания, на что самонадеянный маршал тут же согласился. Он даже не напомнил о своей неподсудности судам города Нанта! Это была роковая ошибка. В самом деле: духовный суд мог судить его только за действия, направленные против церкви; у него к Жилю имелись претензии только в связи с оскорблением священства, ведь избитый Феррон – лицо духовное. Обвинения же в ереси были сформулированы так невнятно, что барон, скрывавший свои занятия наукой, легко мог отпереться.

8 октября в Нанте состоялось уже открытое заседание по тому же делу. Теперь барон де Рэ, поняв, что натворил, попытался заявить, что неподсуден суду епископа. Протест отвергли, во-первых, на основании предыдущего согласия де Рэ выступить в качестве ответчика, во-вторых, из-за обвинения в ереси и колдовстве, то есть в преступлениях, которые теперь выдвигались обвинением на первый план. Епископский суд передавал барона в руки инквизиции.

После пятого заседания барон де Рэ, отвергавший возводимые на него обвинения, был подвергнут пытке, после чего сознался «добровольно и свободно» (формулировка суда). Духовные суды завершились решением о передаче барона светским властям для наказания. Тем временем гражданский суд под председательством канцлера бретонского парламента снова предъявил обвинение в убийстве (чего не могли сделать церковные суды) и вскоре осудил маршала и за это преступление. Но судьи продолжали настаивать, что подсудимый что-то скрывает, и продолжали терзать его пытками. Наконец доведенный до отчаяния маршал воскликнул: «Разве не возвел я на себя таких преступлений, которых хватило бы, чтобы осудить на смерть две тысячи человек!»

В итоге «объективный и беспристрастный» суд признал барона де Рэ «еретиком, вероотступником, вызывателем демонов, повинным в преступлениях и противоестественных пороках и осквернении неприкосновенности святой церкви» и приговорил к смерти через повешение с последующим сожжением трупа.

Разбирательство по делу де Рэ даже его современникам казалось незаконным. Ни один из пяти тысяч слуг барона не был вызван в суд для дачи показаний, а его приближенные подвергались жестоким пыткам, в результате которых двое соратников умерли.

Чтобы барон не отрекся от сделанного в минуту отчаяния признания, ему была обещана «милость» в виде удушения перед сожжением. Один уважаемый хронист высказался так: «Большинство дворян Бретани, особенно те, что находились с ним в родстве, пребывало в величайшей печали и смущении от его позорной смерти. До этих событий он был более знаменит как доблестнейший из рыцарей».

Заставляет насторожиться странный факт: когда «садиста и детоубийцу» вели на казнь, его приветствовала толпа. А за гробом «страшного преступника» шла, рыдая от горя, его жена – Катрин де Туар, все эти годы жившая с ним в любви и согласии.

Основные свидетели на суде, некие Анри Гриар и Пуату, путались в числе якобы убитых бароном детей: в протоколах суда зафиксированы цифры 140, 499 и 800. Однако ни в замках маршала, ни в указанных свидетелями местах захоронения не нашли ни одного трупа. Доказаны были лишь занятия барона алхимией.

До сих пор историки спорят о том, был ли виноват Жиль де Рэ в тех злодеяниях, которые инкриминировала ему инквизиция, стремившаяся заполучить его богатства.