100 великих филологов

Уильям Джонс (1746–1794)

Британский филолог, переводчик и востоковед, валлиец по национальности. Родился 28 сентября 1746 года в Лондоне в семье математика сэра Уильяма Джонса (1675–1749), который умер, когда сыну было три года, и Мэри Джонс, урожденной Никс, дочери столяра-краснодеревщика. С детства Джонс обнаружил необыкновенные способности к языкам, его называли «лингвистическим вундеркиндом». Еще во время учебы в школе Уильям, кроме своих родных английского и валлийского, выучил греческий, латынь, персидский, иврит и арабский, а также овладел основами китайской письменности. К концу своей жизни он свободно знал восемь иностранных языков, бегло говорил еще на восьми, имея под рукой словарь, и мог читать еще на двенадцати языках. Джонс учился в Хэрроу, одной из самых престижных школ Англии в 1753–1764 годах, а в 1768 году окончил Университетский колледж Оксфорда. В 1763 году, еще студентом, он сочинил на латыни поэму «Каисса» об изобретении шахмат, названную в честь вымышленной фракийской дриады, считавшейся в эпоху Ренессанса богиней шахмат. Джонс довольно быстро получил известность как филолог-востоковед. В 1773 году он защитил магистерскую диссертацию. После окончания Университетского колледжа Джонс в течение 6 лет работал репетитором и переводчиком. По просьбе короля Дании Кристиана VII он перевел с персидского на французский язык «Историю Надир-шаха» в двух томах (Muhammad Mahdī, Histoire de Nader Chah), написанную Мирзой Мехди ханом Астарабади. Этот перевод, вышедший в 1770 году, стал первой научной публикацией Джонса. В благодарность за сделанную работу король пожаловал Джонсу членство в Датской королевской академии наук и литературы. В 1770 году Джонс поступил в Миддл-Темпл и в течение трех лет изучал юриспруденцию, что стало подготовкой к работе в Индии. Он был избран членом Королевского общества 30 апреля 1772 года. В 1773 году Джонс также был избран членом Литературного клуба, а в 1780 году стал его президентом. Некоторое время он служил окружным судьей в Уэльсе. Во время Американской войны за независимость Джонс, поддерживавший независимость североамериканских колоний, вел безуспешные переговоры об урегулировании с Бенджамином Франклином в Париже, а в 1780 году столь же безуспешно баллотировался в парламент от Оксфорда.

Уильям Джонс. Гравюра с портрета кисти Дж. Рейнольдса. XVIII в.

4 марта 1783 года Джонс был назначен главным судьей Верховного суда в Форт-Уильяме, Калькутта, Бенгалия, а 20 марта был посвящен в рыцари. В апреле 1783 года он женился на Анне Марии Шипли, старшей дочери доктора Джонатана Шипли, епископа Ландаффского и епископа Сент-Асафского. Анна Мария использовала свои художественные способности, чтобы помочь Джонсу документировать жизнь в Индии. 25 сентября 1783 года они прибыли в Калькутту. Джонс увлекся индийской культурой и 15 января 1784 года основал в Калькутте Азиатское общество для ее изучения. Он познакомился с древнеиндийскими письменными памятниками, значительно усовершенствовал свои знания санскрита и перевел на английский язык многие важнейшие документы и памятники индийской истории. Иногда Джонс использовал псевдоним «Юнс Уксфарди», что по-арабски означало «Джонс из Оксфорда». В частности, под этим псевдонимом была опубликована его «Персидская грамматика» (A Grammar of the Persian language) (1771). Он сделал 11 ежегодных докладов перед Азиатским обществом о своих научных исследованиях. Джонс писал об индийских законах, музыке, литературе, ботанике и географии и сделал первые английские переводы нескольких произведений индийской литературы.

Уильям Джонс умер в Калькутте 27 апреля 1794 года от болезни печени.

За время своего пребывания в Индии Джонс опубликовал много работ по Индии, положив начало ее научному изучению практически во всех гуманитарных науках. В своей речи по случаю третьей годовщины образования Азиатского общества» 2 февраля 1786 года (Third Anniversary Discourse to the Asiatic Society) (1788) он предположил, что санскрит, греческий и латинский языки имеют общую основу и что все они могут быть связаны, в свою очередь, с готским и кельтским языками, а также с персидским. Джонс постулировал существование протоязыка, общего для санскрита, персидского, греческого, латинского, германского и кельтского языков. Он утверждал: «Пять основных народов, которые в разные века делили между собой, как своего рода наследство, обширный Азиатский континент и многие близкие к нему острова, – это индийцы, китайцы, татары, арабы и персы. Что это были за народы, откуда и когда они пришли, где они располагаются сейчас, и что нам сулит более глубокое их изучение, будет сказано, как я надеюсь, в пяти различных докладах, последний из которых продемонстрирует сходство или различие между народами и ответит на главный вопрос: есть ли у них какие-нибудь общие корни, и те ли это корни, которые мы обычно для этих народов устанавливаем». По поводу Индии он утверждал следующее: «Можно только пожалеть, что ни те греки, которые сопровождали Александра в его походе в Индию, ни те, кто долгое время был связан с этой страной в правление бактрийских князей, не оставили нам ни малейшей возможности узнать, какие местные языки они обнаружили, прибыв в эту империю. Мусульмане, насколько нам известно, слышали, что люди с полуострова Индостан, то есть из Индии, говорили на бхаша, живом языке весьма необычного строя, самый чистый диалект которого был распространен в местностях вокруг Агры, и главным образом в поэтической местности Матхура; его обычно называют языком Враджи. Возможно, пять из шести слов этого языка восходят к санскриту, на котором сочинялись религиозные и научные труды и который, судя по всему, создавался, как следует из его названия, путем тонкой грамматической систематизации из некого неотшлифованного говора. Но основа хиндустани, в особенности флексии и глагольное управление, так же отличается от обоих этих языков, как арабский от персидского или немецкий от греческого. Сейчас последствия завоевания для языков завоеванных народов в целом таковы, что эти языки остаются в своей основе неизмененными или изменяются лишь слегка, но заимствуют значительное число чужеземных слов, обозначающих как предметы, так и действия. Так было во всех случаях, какие приходят мне на ум, когда завоеватели – турки в Греции или саксы в Британии – не сумели уберечь свой язык от смешения с языком завоеванных. Такого рода аналогии могли бы заставить нас поверить, что чистый хинди татарского или халдейского происхождения был исконным языком Верхней Индии, куда санскрит был принесен в очень далекие времена завоевателями из других государств, ибо мы не можем сомневаться, что язык Вед использовался на обширных территориях страны (что уже отмечалось прежде), поскольку религия брахманизма в этой стране возобладала». Джонс так сформулировал суть сравнительной лингвистики: «Санскритский язык, какова бы ни была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий, более богатой, чем латинский, и более изысканной, чем каждый из них, но носящий в себе столь сильное сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в формах грамматики, что оно не могло быть порождено случайностью; родство настолько сильное, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих трех языков, не сможет не поверить тому, что все они произошли из одного общего источника, который, быть может, уже более не существует: имеется аналогичное основание, хотя и не столь убедительное, предполагать, что и готский, и кельтский языки, хотя смешанные с совершенно различными наречиями, имели то же происхождение, что и санскрит; к этой же семье языков можно было бы отнести и древнеперсидский, если бы здесь было место для обсуждения древностей персидских».

Джонс был первым, кто предложил расовое разделение Индии, связанное с вторжением ариев, на, по сегодняшней терминологии, австралоидов и европеоидов, но в то время не было достаточных доказательств в поддержку этого тезиса, сейчас общепринятого. Джонс придавал большое значение этимологии, но настаивал, что совпадение слов в разных языках необязательно говорит о родстве этих языков: «Без сомнения, этимология приносит определенную пользу историческим исследованиям; но как способ доказательства она столь ненадежна, что, проясняя один факт, затемняет тысячу других и чаще граничит с бессмысленным, чем приводит к точному выводу. Схожесть звуков и букв редко несет сама по себе большую убедительную силу; однако часто, не получая никакой помощи от этих преимуществ, она может быть бесспорно доказана внешними данными. A posteriori нам известно, что и fitz, и hijo […] происходят от filius; что uncle происходит от avus, а stranger – от extra […]; все эти этимологии, хотя их и нельзя доказать a priori, могли бы послужить подтверждением – если бы оно было необходимо – того, что некогда существовала связь разных частей великой империи. Но если мы производим английское слово hanger (небольшой меч) от персидского, потому что некоторые невежды так записывают слово khanjar, хотя оно и обозначает совсем другое оружие […], мы нисколько не продвигаемся в деле доказательства родства народов и только ослабляем те аргументы, которые в противном случае получили бы прочное подтверждение».

В «Эссе о т. н. подражательных искусствах» (Essay on the Arts called Imitative) (1772) Джонс указал на природные истоки романтической поэзии: «Если аргументы, использованные в этом эссе, имеют хоть какой-то вес, то окажется, что лучшие части поэзии, музыки и живописи выражают страсти… нижние части из них описывают природные объекты».

Уильям Джонс является автором следующих работ по филологии, кроме уже упомянутых: «Муаллакат, или Семь арабских поэм, которые были вывешены на храме в Мекке; с переводом и аргументами» (The Moallakát: or seven Arabian poems, which were suspended on the temple at Mecca; with a translation, and arguments) (1783); «Беседа об учреждении общества изучения истории, гражданской и естественной, древностей, искусств, наук и литературы Азии» (A discourse on the institution of a society for enquiring into the history, civil and natural, the antiquities, arts, sciences, and literature of Asia) (1784); «Диссертация по орфографии азиатских слов латиницей» (A dissertation on the orthography of Asiatick words in Roman letters) (1786), и др.