12 апостолов блокадного неба

Ценой жизни

Стоял погожий летний день. Валька, только что окончивший девятый класс, сидел на большом подоконнике возле открытого окна и читал любимую книгу «Три мушкетера». Юноша знал этот роман почти наизусть; более того, он и его друзья не раз разыгрывали сценки, представляя себя на месте героев Александра Дюма.

– Эх, повезло мушкетерам – жили в героические времена. Как жалко, что время подвигов закончилось, – сокрушались ребята, мечтавшие драться с врагами, как Атос, Портос, Арамис и Д’Артаньян. – Разве в наше время продемонстрируешь свою отвагу? Уж мы бы показали неприятелям, где раки зимуют.

Тогда они и не представляли, с какой бедой им вскоре предстоит встретиться лицом к лицу. И что все их книжные представления о героизме будут проверены реальной жизнью.

– Валька! Валька! – услышал паренек голос друга. – Спускайся. Тут сказали, что надобно собраться возле школы в двенадцать часов.

– А кто сказал? – откладывая книгу, спросил Валя.

– Женька, а ему – тетя Клава из столовой. Говорят, будет экстренное сообщение.

– Бегу!

Парень спрыгнул с подоконника и, погладив по голове своего пса, помчался вниз по лестнице.

Когда они подошли к зданию, перед глазами предстала толпа, густо окружившая школу. Люди с напряжением смотрели в сторону громкоговорителя, который мерно издавал тревожные звуки музыки. И вот в 12:15 раздалось страшное слово… ВОЙНА! Взрослые оцепенели, переполненные страхом, а ребята, переглядываясь с недоумением, лишь смутно осознавали масштаб надвигающейся катастрофы.

Валька, не говоря ни слова, бросился к дому. Когда он вернулся, то застал родителей в комнате. Его маленькие сестры копошились тут же.

– Я так решил, – сказал отец, собирая вещи. – Сама посуди, могу ли я, участник гражданской войны, коммунист, отсиживаться в кабинете, когда на нас надвигается враг?

– Но твоя нога… или ты забыл о ранении? Тебя не возьмут, медкомиссия не допустит.

– Пусть только попробуют, – сердито отозвался отец.

Заметив стоявшего в дверях сына, родители замолчали.

– Батя, ты на фронт? Я тоже хочу! – вырвалось у Вальки. – Я пойду с тобой.

– Нет, сынок, – подошел к нему отец и ласково потрепал по щеке. – Ты останешься тут, с матерью и сестренками. Кто будет их защищать, если все мужчины уйдут?

– Но я тоже хочу бить фашистов!

– И на твоем веку найдется место подвигам, – набрасывая на плечо рюкзак, ответил отец и, обняв жену и детей, покинул квартиру.

К началу июля положение на фронтах стало настолько плохим, что по городу прокатилась весть об эвакуации. О ней начали говорить уже после первого налета вражеской авиации, случившегося через несколько дней после объявления войны, но тогда еще никто особо не верил, что все это надолго.

– Подумаешь… месяц-другой, и мы растопчем гадину, – слышалось повсюду. – Наша доблестная армия затопчет гадюку, отбив у нее охоту скалить зубы.

Но когда двадцать восьмого июня пал Минск, оптимизм горожан сменился тревогой.

– Сынок, мы должны собираться, – придя как-то с работы, сказала мать. – Наше учреждение эвакуируют. Нам только что приказали явиться завтра утром с вещами на вокзал. Так что иди, собери свои вещи. Много не бери, разрешили взять только самое необходимое.

– Мама, я не поеду, – тихо произнес Валя.

– Как это – ты не поедешь?

– Мы с ребятами решили податься к партизанам… Ничего не говори, это мое решение, я не отступлю.

– Валя, ты же слышал, что сказал твой отец! – воскликнула мать, прекрасно зная о пороке сердца у сына. – Тебе нельзя… ты должен остаться с нами. И в эвакуации будет место подвигам. На заводах и фабриках нужны руки. Твои руки.

– Мам, я все решил. Рекс пойдет со мной. Его все равно не разрешат брать с собой, а я не могу его бросить. Он мой друг.

Видя, что не сможет переубедить сына, женщина смирилась. Да и что мать могла сделать? Воспитывая с отцом единственного мальчика в духе беззаветной преданности стране, партии, делу, они с детства приучали его к неукоснительному выполнению своего долга перед Родиной.

На следующий день, простившись с сыном, мать с малышками отправилась на поезде вглубь страны, а Валя, собрав трех товарищей, принялся составлять план действий.

– Значит, вы хотите воевать? – внимательно рассматривая вновь прибывших ребят, с трудом пробравшихся через линию фронта в тыл противника, поинтересовался командир недавно сформированного партизанского отряда.

После взятия Минска Ставка выпустила директиву, призывая в оккупированных немцами районах организовывать партизанские отряды для борьбы с вражеской армией. Туда-то и направлялись многие подростки, воспитанные в духе патриотизма, на примерах героев гражданской войны. Они рвались в бой и были готовы ради Родины отдать свою юную жизнь.

– Да, – смело заявил Валя, глядя на коренастого человека, рассматривавшего карту местности. – Возьмите нас, не пожалеете. Мы шустрые. Пролезем туда, где не пройдет взрослый. Мы – внимательные наблюдатели и необычайно проворны: лишняя пара глаз, весьма зорких, и пара лишних ног, весьма быстрых.

– Это я уже понял, – хмыкнул командир. – Мне сказали, что вы из Могилёва? Это правда? Как же вы пересекли линию фронта? Тут гитлеровцев как грязи.

– Я же сказал, что мы шустрые, – усмехнулся Валька, не став рассказывать об испытаниях, выпавших на их долю.

– Верю… Собака твоя?

– Да, это Рекс. Он хороший. Нюх, как у охотничьих псов. За версту чует приближение людей.

– А вам известно, чем мы занимаемся?

– Уничтожаете гадов, – выпалил друг Вали. – Мы тоже хотим. Возьмите!

– Ладно, оставайтесь, не отправлять же обратно, – впервые за время разговора улыбнулся командир. – Да, собственно, и отправлять вас некуда. Только что стало известно, что на улицах Могилёва идут ожесточенные бои.

Приказав разместить и накормить ребят, командир партизанского отряда продолжил изучать карту.

В течение следующих двух месяцев ребята и взрослые совершали дерзкие, часто граничащие с безумием вылазки: факелами мести взвивались сеносклады, самодельные мины рвали полотно мостов. Выкраденное зерно, мука и картофель щедро раздавались нуждающимся, укрепляя авторитет партизан в глазах местного населения. Каждая такая акция становилась плевком в лицо оккупационной власти, демонстрацией того, что сопротивление живо и крепнет. И даже подводы полицаев, груженные отнятым у крестьян продовольствием, содрогались под их натиском. На счету вчерашних школьников числились взрывы железнодорожных путей, изувеченные автомобильные дороги, развороченные склады с боеприпасами, а однажды они на время лишили связи сорок шестой моторизованный корпус второй танковой группы самого генерала Гудериана. И всякий раз отважные мстители, ведомые своим бесстрашным «д’Артаньяном», ускользали от самой смерти. Но капризная фортуна, как известно, не вечна. Спустя три месяца после вступления в юных бойцов в отряд удача отвернулась от них, оставив наедине с беспощадной реальностью.

– Санёк, это мы… иди, погрейся. Моя смена, – похлопав по плечу замерзшего друга, проговорил Валя. – Все тихо?

– Да, даже как‑то непривычно. Обычно постоянно слышишь канонаду, ну или хотя бы далекие автоматные очереди. А тут… тишь. Не нравится мне это.

– Ты каким‑то мнительным стал, – беззвучно рассмеялся его друг. – Наверное, сказывается усталость. Пойди поешь и вздремни пару часиков. Только осторожно, хорошо?

Стояла глубокая ночь. Как и говорил Сашка, царило полное безмолвие, не нарушаемое ни далекими артиллерийскими залпами, ни автоматными очередями, ни даже одиночными выстрелами. Вслушиваясь в тишину, Валька и предположить не мог, что через несколько минут его жизнь оборвется.

– Тихо, Рекс, тихо, – услышав ворчание собаки, попытался успокоить ее Валька. – Ты чего? Или почуял кого‑то?

Собака замолчала, но по ее тревожному состоянию юный партизан понял: что‑то происходит. Верный друг еще ни разу не подвел мальчика.

– Твой чуткий нос и острый слух услышали то, чего не слышу еще я? – Валя уставился в темноту, пытаясь разглядеть то, что давно уже заметил его пес. И тут внезапно до партизана донесся звук работающего двигателя. Звук нарастал с каждой секундой, и вскоре среди деревьев замаячил свет движущегося транспорта.

– Немцы, – прошептал юноша, завидев колонну. – Может, проедут мимо?

Он тогда еще не знал, что высшим немецким командованием был дан приказ во что бы то ни стало найти и обезвредить группу подрывников, орудующих на территории района.

– Рекс, тебе нужно предупредить наших… на всякий случай. Кто знает, что на уме у этих фрицев.

Он погладил собаку и, приказав той найти Сашку, слегка подтолкнул упирающегося пса.

– Иди, Рекс, иди! Я подойду чуть позже. Ищи Сашу! Вперед!

Послушный пес бросился было в лес, но, остановившись, обернулся и поглядел на хозяина.

– Иди! Чего стоишь? Искать! – настойчивее произнес Валя.

Собака бросилась в чащу, а юный партизан продолжил наблюдение за колонной гитлеровцев.

– Одна, две, три, – считал юноша проезжавшие грузовики, – четыре, пять… да сколько же вас тут?

Неожиданно машины остановились. В свете фар Валька заметил, что из них выпрыгивают солдаты, вооруженные автоматами. Выстроившись цепью, они ждали лишь команды.

«Что же делать? – лихорадочная мысль бешено запульсировала в голове парня, отчаянно осознававшего, что времени, отпущенного на решение, почти не осталось. – Я не успею добежать, да и Рекс – тоже. А если он и успеет, то, пока наши поймут, в чем дело, их уже окружат немцы… Что же мне предпринять? Как предупредить наших?»

И тут его взгляд упал на лежавшую рядом ракетницу. «Жизнью своей никто не дорожит, когда речь идет о спасении Родины, – вспомнил он слова отца-коммуниста. – А советские люди всегда защищали, защищают и будут защищать свою страну. С рогатиной, с мечом, с винтовкой, с шашкой. Вот и ты должен вести борьбу с теми, кто хочет сломить нашу волю, кто хочет поработить и уничтожить наш народ».

– И я сделаю это, – прошептал юноша и, взяв ракетницу, выстрелил в воздух.

Он прекрасно понимал, что своим действием привлечет врага, но по-другому Валя не мог. Схватив автомат, юный партизан замер, напряженно наблюдая за противником. Возле машин послышались возбужденные возгласы, немцы напоминали растревоженный улей. Но вскоре их удивление прошло, и вслед за четкой командой послышались первые автоматные очереди, бившие наугад.

– Ближе… ближе, – шептал Валя, не сводя взгляда с идущего навстречу врага. – Еще ближе. Сейчас я отомщу за каждый сантиметр нашей земли, который вы топчете сапожищами, за каждую загубленную вами жизнь… Идите, я уже жду вас!

Продолжая стрелять беглым огнем по лесу, фрицы подошли достаточно близко, прежде чем Валя открыл ответный огонь. Юный партизан прекрасно осознавал, что у него не хватит патронов, чтобы уничтожить всех врагов, слишком уж неравны были силы, но в его власти было выиграть время, дать своим товарищам шанс занять крепкую позицию. Короткими очередями юный герой прижимал фрицев к земле, не давая им поднимать головы. Расстреляв все патроны, вчерашний девятиклассник выхватил гранату и, подпустив немцев к себе вплотную, вынул чеку…

Перед взрывом Валька на мгновение смог разглядеть удивленные лица карателей, заметивших того, с кем они вели бой. Юному солдату, беззаветно защищавшему своих товарищей и Родину, было всего шестнадцать лет…