А Неча Нас Родиной Пугать!!!

Первая любовь или политотдел на страже...

Было это в ЦГВ, в славном городке ВМ. Если кому интересно, когда, скажу так – в середине семидесятых.

Служил я тогда, в управлении Н-ской Краснознознаменной дивизии. Был молод, холост, нагл и самоуверен. Не могу сказать, что блистал красотой, но говорят, что симпатичности лишен не был.

Вырос я в нормальном московском дворе и до армии прошёл все уличные «университеты» того времени. Т.е. за плечами было регулярное посещение разных модных в то время молодёжных московских тусовок, типа «Метлы», «Лиры», «Ангары», «Лабиринта», «Жигулей» и пр. Много читал, так что язык был подвешен и правила подхода-отхода знал и умел. Но в то же время с женщинами был робок и несмел, хотя мозги запудривал на раз, если уж подойти решался.

Как и все холостяки жил, я в Мито, в общаге. Большое серое здание рядом со штабом. В первом этаже общаги располагалась столовая для холостяков и прочих беспризорных военно и т.п. служащих. Там же питались и ребята из интерната.

Вот там то я впервые и увидел. Кого? В силу моей сексуальной наклонности – конкретный лесбиян по жизни, не подумайте чего плохого, а просто постарайтесь представить. Молоденькая (десятый класс, значит лет шестнадцать-семнадцать), роста чуть выше среднего, длинные тёмные волосы, немного смуглая кожа, огромные чёрные, нет, не глаза – глазищи. Постоянно-неловкая застенчивая улыбка. Непременно в туго обтягивающих – такие нельзя одеть, в таких надо родиться – джинсах (это при том, что тогда стренчей не было), легкомысленной рубашечке или блузочке типа топика (при размере груди около третьего), обязательно на высоких каблучках. Девушка размера 44, так что пропорции и формы округлостей – впуклостей-выпуклостей представьте сами. Я до этого опускаться не буду. Ибо здесь речь не о сексе, а о чувствах молодого человека, имеющего в то время, смею надеяться, некие моральные принципы. Звали это чудо, скажем так, нет, не будем говорить, нет, всё равно скажу - Даша. И была она дочерью (это всё впоследствии выяснилось) какого-то работника посольства. Какого? Да какая в принципе разница. Если училась в нашем интернате, значит определённо дружественной и братской страны или нашего в Чехословакии. Вообще Болгарского, чего уж тут.

Я немного потерял голову, т.е. потерял конкретно. Влюбился, одним словом, как мальчишка. Хотя именно таковым тогда я и являлся. Было-то мне тогда чуток больше двадцати. Вот.

На обед я приходил всегда в числе первых и, стоя на крылечке, тоскливо потягивал пиво и покуривал, не сводя глаз с крыльца интерната. Ждал, пока появится она, моя мечта, чтобы насладиться видением. Подойти-то стеснялся.

И вот однажды стою, жду. Появляется солнышко. Не идёт, а просто плывёт девочка. И эта улыбка, сводящая с ума и вызывающая томление в чреслах. А я стою за колонной ... и глаз с неё не свожу. Стесняюсь себе потихоньку. На крылечке я, конечно, не один был. Стояли там, кроме прочих, трое парней из 265 полка. Они жили в одной комнате и были все одинаковые – в том смысле, что как из одной, пардон, задницы вылезшие, потому что другим местом таких уродов родить мама не могла. Нет, правда. Всегда какие-то мятые, немытые … вообщем непонятно кто. И вот один из них – лейтенант, между прочим, когда мой нежный идеал поднималась по лестнице. Вид-то был, ребята … Сверху – вниз, а вырез блузочки … а в вырезе всё такое упругое, смуглое, подрагивающее при каждом цоке каблучков …Ой !!! Ну, стой спокойно, смотри и наслаждайся. Нет, этот гамадрил немытый, эта злобная карикатура на офицера, эдак развязно и через губу, не вынимая из своей вонючей пасти обмусоленный окурок Гуцулки:

- Дашк, дай за сиську подержаться !

Громко так, противно. И сразу га-га-га !!! Ну, я и … короче въехал я этому поручику в е… , т.к. лицом его харю назвать трудно. Проглотил он окурок вместе с зубом. Конечно, он не остался безучастным. И хотя я успел несколько отклониться, но задел он меня по носу. Нос у меня слабый по жизни. В результате – у него фингал и разбиты губы, у меня кровь из носа и саднит скула. Мы ж не по разу взмахнули, пока нас растащили. Стоим по углам, раны зализываем.

Даша моя прошла уже в столовую. Я платком каким-то утираюсь, этот тоже. Конечно за кордонами ребят, нас разделивших, обмениваемся мнениями – кто из нас кто. И вдруг солнышко моё яркое выходит обратно и подходит … ко мне, протягивает со своей застенчивой улыбкой мне свой платочек, смочила его, умница. Я прямо чуть не заплакал, ей Богу. Слёзы то навернулись точно.

Вообщем суть да дело, но вечером мы с Дашей отправились на прогулку. А была это ранняя осень. Вторая половина сентября. Тепло, тихо, одним словом идиллия. И стали эти прогулки повторяться достаточно часто. Так как я служил в управлении, то рабочий день был весьма упорядочен, и проблем особых не было со временем по вечерам. Да ещё и все мои ребята в отделе мне сочувствовали. Даже шеф относился лояльно. И вот что самое интересное – не возникало у меня тогда желания проявлять какие-то всякие разные там действия выходящие за рамки платонических отношений. Максимум – за ручку держались, честное слово, не вру. Можете не верить, но так было.

Мы с ней гуляли, в кино ходили. Один раз даже на озеро купаться пошли. Купаться не стали, но позагорали. Сами понимаете, спину я себе сжёг. Когда девушка в купальнике предстала, я … чуть было не ослеп. Но …, повторюсь. Это было светлое чувство, хотя и тяжелая физическая пытка.

Я, почему об этом так подробно. Потому что дальше начинается, ёлка зелёная, колючая, политотдельская грязища, пошлятина и мерзость.

Долго эта идиллия продолжаться, без вмешательства руководящей и направляющей на великие дела и свершения воли и силы, не могла. Мы же ни от кого не прятались. Даже, более того, вели себя, по тем временам и в тех условиях даже вызывающе, хотя ничего такого не делали. Просто дружили девочка и мальчик. Ну и радовались бы, ревнители морали. Так нет, радоваться за других – это ж не партийный подход.

Прихожу однажды я на службу, шеф мрачнее тучи. Задаёт мне вопрос в лоб. Что у меня, мол, с этой девочкой и т.д. Этот разговор происходит при ребятах. Я обомлел сразу-то, что там мекнул, но даже и не пойму – ведь ещё вчера он добродушно подтрунивал, и все было чудесно. Встрял старпом – капитан, и очень хороший мужик. Настоящий старший друг, даже брат, я бы сказал. Вы мол, чего, тащ полковник – не похмелившись. Мы же все в курсе. У человека любовь, а вы тут …. знает о чём. Мы офицеры или где? Какого … ? Он правильный был чувак, хотя и строгий. Шеф фуражкой об стол – в смысле, ёж небритый этому аисту в глотку, мне чего больше всех надо. Нас с тобой … пусть будет Фурманов (это наш начПО) вызывает. Пошли, чтоб ему до конца жизни Ильич на броневике снился с Чапаевым в обнимку …..

Пошли, а куда денешься. От этих не спрячешься.

Что было в политотделе – Вы понимаете. Я хоть и объяснять пытался, и говорить чего-то, и шеф тоже не молчал, но начПО был непреклонен. Вердикт был следующий. Ещё один сигнал и 24 часа – в Союз. Родины-то я не боялся, но это ж значило, что Дашу я больше не увижу никогда. А это мне тогда было …… хуже и горше наказания не придумаешь. Короче поставили мне условие, что сегодня вечером я должен встретиться с ней в последний раз, объясниться и … одним словом прекратить все отношения, а не то раз-два и в тюрьму. И было это сказано безо всяких шуток. Я думаю, что было ему (начПО), в принципе, всё это барабану, но вдруг до начальства политического докатится. Ему ж тогда аллес капут.

Пришли мы от начПО. Рассказал я ребятам. Старпом говорит, а касторки им, детям собачей матери, политодельским, в горло. Договорились мы так, Никаких свиданий на територрии гарнизона и лучше ваще в Мито. Воскресенье твое. С ноля часов и до шести утра понедельника. А в будни – не выёживайся, должен быть примером в соблюдении дисциплины и правил пребывания.

Вечером я Дашеньке мой нежной все объяснил. Оказалось, что всё это пошло из интерната. То-ли воспитательнице девушку вложили, то-ли она сама увидела, но, испугавшись, зело, мало ли чего, радости моей тоже вливание сделала. А та её просто послала, вместо того, чтобы снивелировать ситуацию. Ей-то радости моей, что, максимум от мамы схлопочет, да и то, как показало время, было нереально, ибо мам её была человеком абсолютно нормальным и достаточно лояльным. Подумали мы с ней и решили, что лучше всего будет сделать так, как придумал старпом.

И началось. Я в воскресенье с первым автобусом, это где-то часа в четыре уматывал в Прагу – три с лишним часа в один конец. Радость моя меня встречала. Весь день мы с ней шатались по Праге, вечером я уезжал на рейсовом автобусе, она на посольской машине. Вместе-то нам было нельзя. Настал тогда аллес капут моим мечтам о покупке ковров и люстр. Зарплаты хватало только на любовь и кое-что на одежду. Надо ж было выглядеть.

Но все проходит, да. Родители Дашки заинтересовались – где дочка по воскресеньям пропадает, какие, ё моё, музеи. Девка приходит домой с распухшими губами и несколько, мягко выражаясь, перевозбуждённая. Ну, Дашенька всё маме и рассказала. Короче при очередном моментальном контакте в Мито, т.к. мы всё же урывали у жизни сладкие моменты, я был предупреждён, что в следующий приезд должен соответствовать предстоящему знакомству с родителями. Я – то сначала стреманулся. А потом подумал – куда деваться. Во-первых, контакт с родителями, дело нужное. Если все пройдёт хорошо, то имел я в ввиду политотдел вместе с его руководящей и направляющей. Мне её мама с папой разрешили с дочкой встречаться. Во-вторых, зима началась. И хоть в Чехии она, как Вы помните, мягкая, но всё одно зима.

Короче предстал я перед предками. И видимо понравился. Мы могли целый день сидеть у неё в комнате, но ни разу никто не подумал поинтересоваться, а что там происходит. Очень умные и тактичные люди. Папа даже настоял, чтобы я вечером с девочкой на машине возвращался в Мито, но мы с ней больше любили на автобусе. Во первых дольше, во-вторых без соглядатаев типа водителя или ещё хуже мамы или папы. Добирали вообщем недобранное за день. Даже в Мито опять стали, и гулять и в кино ходить. Это после того, как папа однажды сам приезжал в интернат, дочку навестить, и поговорил заодно с воспитательницей, объяснил, что ничего зазорного в нашей, кхе-кхе, дружбе не видит. А дружба была уже очень крепкая, но обойдётесь без подробностей.

Тут, правда, особист меня попытал – каким образом я с папой познакомился и тыр-пыр, но потом отстал. Он у нас не вредный был, по крайней мере, в этом вопросе.

Потом была весна, у Даши экзамены, выпускной. Меня не позвали. Нет, она предлагала пойти, но я отказался – чего гусей то дразнить. Официального то приглашения от администрации не было. Были даже слёзы, но договорились. И вообще этот роман были на редкость (для меня) бесконфликтный и почти без ссор и выяснений отношений. Просто идиллия.

Было бурное расставание. Три дня (шеф отпустил, учитывая обстоятельства) в Праге мы вообще друг от друга не отлеплялись.

Поехала радость моя учиться дальше, конечно в МГУ. Предполагалось для того, чтобы мы с ней видеться могли.

Были письма, поначалу частые и нежные. Потом пореже – учеба, мол, всё время отнимает.

И вот приехал я в отпуск. В конце года. Не виделись мы с ней около полугода. Полетел я к ней в общагу …

Вообщем, ребята, всё банально. Новая компания, новые друзья. Свободные нравы. Ну, встретились, ну поговорили. Верите, нет, но это была единственная в Москве и последняя вообщем-то встреча.

Вот так!

А я ведь, по большому счёту, погонами и дальнейшей судьбой рисковал. Подойди начальство принципиальнее и …... Уборщиком в общественный туалет не устроился бы.

Вот такая история.

Пиво и прилагательные …

Почему и прилагательные? Потому что «пиво» – имя существительное, остальное – прилагательное.

Сами понимаете, Чехословакия. Ну, где было советскому гражданину ещё пива хорошего попить? Только в загранкомандировке. Это если вволю и от души.

Рассказывать про все интересные случаи, связанные с употреблением означенного напитка … это никакого времени не хватит. Но кое-что вспомнить можно.

Количество сортов. Это вообще обсудить невозможно. После Союза, где, хватило бы пальцев на одной руке: «Жигулёвское», «Ячменный колос», «Московское», «Рижское», «Столичное» … ну сколько ещё? В этой стране был сумасшедший дом. Помимо сортов центральных и общеизвестных типа «Праздрой», «Старопрамен», «Будвар» … в каждом уважающем себя чешском или словацком городке или даже деревне была своя пивоварня, или две. А в Словакии было одно место (это то, что я знаю доподлинно) которое называлось Шаришь. Т.е., строго говоря, это две деревни Велки Шаришь и Малы Шаришь. Так там помимо трёх пивоварен был ещё и спиртозаводик.

И варили, на этих пивоварнях местных, пиво обычно двух сортов. Десятку и двенадцатку. И было оно, чес слово – везде разное. По вкусу, аромату … понимаете, везде качественное, вкусное но РАЗНОЕ !!! Это для нашего советского восприятия мира в пивном разрезе, было ОЧЕНЬ удивительно и непривычно.

В любом, даже самом маленьком, самом деревенском магазине всегда стояло на полках пять-десять сортов, и обязательно присутствовало пару сортов тёмного пива и хоть один сорт пива «про ржидичи», это для водителей, значит. Безалкогольное, говоря современным языком. Я попробовал как-то, но … не проникся. Вот такое пивное изобилие. И никаких осадков, бутылки только тёмного стекла, никогда за шесть лет не попалось ни разу прогорклое или кислое … только свежак, только ….

Потом, когда вник в тему, узнал следующее. У них, у местных, были очень строгие правила на этот счёт. Пиво за сутки до окончания срока реализации, если был непроданный остаток, снималось с прилавка и отправлялось обратно на пивоварню, … на переработку в какие то добавки скотине, если какая-нибудь комиссия находила такое пиво (на грани окончания срока или просроченное) на прилавке … это грозило потерей разрешения на торговлю пивом.

А магазины, в большинстве своём, уже в то время были кооперативные. Т.е. была у них система потребкооперации (и не одна, между прочим). Называлась она “JEDNOTA”. На мой взгляд, это было хорошо организованная сеть частных, чаще всего семейных торговых и общепитовских заведений. Также к этой системе относились и много мелких производственных предприятий. Перерабатывающих и т.п. Так что эта бумага имела огромное значение. И вообще за шесть лет пребывания в стране я не могу припомнить ни одного случая приобретения кем-либо некачественных продуктов (к системе Военторга это не относится).

Но мы тут о пиве.

Разливное пиво, или бочковое, Это как угодно.

При каждой пивоварне было обязательное питейное заведение. Кабачки такие назывались «Хостинец» или «Похостинство». Это в мелких посёлках, или деревнях, но и в городах их было много. Встречались и ресторанчики, т.е. на вывеске значилось – «ресторан». А ещё вдоль всех дорого были «моторесты», а «колибы» … много было таких и разных заведений. Я не знаю, чем отличались эти заведения друг от друга, видимо предполагалось, что в ресторанах, в отличие от прочих, можно было заказать и горячую пищу. Хотя я не помню, чтобы нельзя было покушать и в остальных. Еще, наверное, была разная наценка на предлагаемые напитки и еду, но только не на пиво. Стандартно – цены полулитровой кружки пива: десятка – крона девяносто (девятнадцать копеек) и двенадцатка – две двадцать. Кажется, только Прздрой стоил дороже, вроде две девяносто.

Картонку под кружку (картонок у мня этих где то лежит … ящик) и пожалуйста, пейте на здоровье.

Пиво было всегда охлаждённое. Именно охлаждённое, а не холодное. Про седьмую ступеньку слышали? Это вроде притчи, но всё же. Пиво в погребе нужно хранить не ниже седьмой ступеньки, тогда температура напитка для потребления в самый раз. Не холодное, не теплое, … а именно то, что доктор прописал.

За шесть лет почти, которые провёл я в Чехословакии, и потом ездил туда раз ...дцать. Так вот ни разу, нигде я не встречал пива очень холодного или тёплого. Всегда в меру охлаждённое, всегда то, что надо. Причём это не зависело, где его пьёшь. В шикарном ли ресторане, моторесте у дороги, деревенском кабачке или киоске на улице ...

Посуда. Чаще всего не кружка, а стакан. Высокий и узкой. Разной формы. С логотипом сорта пива или ресторана, но пиво из таких стаканов почему-то вкуснее, чем из кружек пить. Не знаю почему, но вкуснее.

И вот ставят перед вами такой стакан, он слегка запотевший, шапка пены, которая опадает медленно и равномерно. Ни в коем случае не проваливается, а именно равномерно оседает плотной шапкой. Вкус, цвет, запах ….

Вы его не пьете, … а наслаждаетесь напитком. Практически едите. Вот уж действительно жидкий хлеб.

Закуски. Традиционно пить пиво безо всякой закуски. Сидят местные, пиво потягивают, в карты играют, телевизор смотрят, или просто разговаривают. Могут с одной кружкой часа два сидеть. Могут и больше … Ну иностранцы, что с их взять.

Так случилось, что я не был в Чехии восемнадцать лет. Т.е. после отъезда оттуда и до следующего приезда прошло столько времени. И вот в первые же часы мы зашли в Праге в столовую Марии-Терезии. Или ресторанчик пивной – это кому как нравится. На Соколовской. Это такой подвал, в нём, кстати, за восемнадцать лет ничего не изменилось. Длинные столы, грубые лавки, кафельный пол … одним словом настоящий пивной ресторан. Пиво там разливают в середине зала. На разливе стоит дядька такой огромный, пузо у него, как три я (а был я тогда – максимум сорок восьмого размера). По пояс голый и в кожаных штанах, в кожаном же фартуке. Личность калоритнейшая, скажу я вам …

Заказали пиво. Покушать, конечно, тоже, но пиво в первую очередь подаётся. И вот я поднёс кружку к организму, и оторваться уже не смог. Официантка отойти на три метра не успела, у меня уже пустая. Этот крендель на меня смотрел. Аж крякнул и сделал удивлённое лицо. Официантка обернулась и тоже не поняла, подумала, наверное, что забыла подать. Я, конечно, на кружку показываю, повторить мол. Она вторую … вообщем третью я осилил только до середины. И не жадность это была, а просто … ну как-то само собой так получилось. Третью я тоже быстро допил.

С четвертой кружкой этот мужчина подошёл сам. Поставил её на стол, посмотрел на меня уважительно и спросил – где это я так к пиву пристрастился, и пить его научился, вроде по комплекции никак не вписываюсь в стандарт. Ну, я ему и говорю, что работал в стране, было дело, долго, и вот восемнадцать лет …. Он покачал головой, мол, как же ты жив то до сих пор … и объявил, что всё пиво, которое мы выпьем – за счёт заведения.

Очень пользительно было употреблять с пивом кнедлики. Мне больше всего нравились картофельные, хотя и мучные тоже были хороши, с моравскими колбасками или мадьярским гуляшом … Хотя и парки (сосиски) тоже были хороши. Шпекачки (свиные сардельки, поджаренные на углях в шкафу. Т.е. сардельки развешивались на полках типа, а угли были внизу), на мой взгляд, были жирноваты … больше под водку подходило.

Но королевой закусок, или вернее королем, на мой взгляд, был, всё-таки татарский бифштекс.

Это блюдо из смеси свежайшего сырого мяса. Самый лучший татарски готовили в Словаки, всё-таки.

Итак, смесь телятины, свинины и баранины (хотя и из одного сорта мяса тоже вкусно). Мясо разбивалось деревянным молотком. Перемалывалось до состояния однородной массы.

Вот французы пропускают мясо через мясорубку, и оно, мясо, получает привкус железа, … ну что тут скажешь. Они, французы, кроме лягушек, наверное, ни в чём не понимают.

И вот такую мясную смесь выкладывают на деревянном подносе, доске практически, розеткой. Внутрь розетки разбивается яйцо. Вокруг, небольшими кучками, выкладывается рубленый репчатый лук двух, а то и трёх сортов, чеснок, зелень. Ставится на стол стойка с пряностями всевозможными и кувшинчики с соусами и маслами растительными нескольких видов. Соль, естественно.

И вот начинаешь ты смешивать это мясо со всеми составляющими. Добавляешь по вкусу, что считаешь нужным, и что тебе, естественно, нравится.

Смешиваешь …пробуешь … смешиваешь … пробуешь … Смешал. Получилось вкусно и готово.

Берешь топинку. В правую руку. Это краюха хлеба чешского, поджаренная. Мажешь, или вернее намазываешь, приготовленную смесь на этот хлеб. Посыпаешь сверху мелко нарубленной зеленью, можно слегка присолить и поперчить, но это на любителя. Потом в левую руку берёшь полдец (стаканчик, ёмкостью пятьдесят грамм) Боровички. И … приступаешь к процессу. Сглотнул можжевеловую и хрусть !!! Хрусть … хрусть. Запиваешь этот, с вашего разрешения, бутербродик пивичком … и кушаешь, кушаешь …

Порция татарски, обычно триста грамм. Размазывается на три топинки, если кушать правильно. Три полдеца … пиво, правда, уходит больше.

Так вот я не видел ни одного человека, кто съел бы что-то ещё после татарски. А если что-то было съедено до татарски, по неопытности, то доесть было сложно. И ни разу, никто, не был пьяным, … сколько и чего бы потом не выпили.

Вообще, кто пробовал, тот поймёт. Кто не … всё равно – сколько ни кричи «халва» - во рту слаще не станет. Это пробовать надо.

Конечно, впервые было сложно психологически – всё-таки сырое мясо. Но это только до первого укуса. Правда, потом домешивал остаток. Потому что сразу не сообразил чего и как добавлять. Например, обязательно надо добавить по капле подсолнечного, оливкового, масло виноградных косточек, грецких орехов. Но по капелюшечке … и про уксус не забыть. Лучше красный.

Почему татарский? История этого блюда такова. Во времена давние, Чингисхана ещё, в походе, татарские воины утром клали кус мяса под седло. Оно за день размочаливалось и пропитывалось конским потом. А потом, вечером мясо это намазывали на жареный хлеб и съедали.

Ой, хватит, мы же о пиве.

Конечно же, мы, советские, употребляли и излюбленную нашу к пиву закуску. Т.е. вяленую рыбу. Местные её практически не ели – называли «мёртвая рыба», но были и те, кто распробовал. Особо не приветствовалось, есть рыбу в заведениях, мусора много. Ну, смирялись, конечно. Чистили заранее, хотя и смак уже конечно не тот был. В некоторых точках, особенно в тех, какие находились в непосредственной близости к гарнизонам, препятствий никто не чинил. Считалось нормально. Приносился либо поднос большой, либо стол застилался скатертью бумажной, поверх матерчатой, чтобы, значит, удобнее убираться было.

Креветок там или раков не помню. Не употребляли. Наверное, в ресторанах были креветочные салаты или там ещё что, но не помню, чтобы мы заказывали. В основном баловали себя мясными или рыбными блюдами, приготовленными на гриле.

В условиях домашних, т.е., извините, вне, но в заведениях … ну там в служебных помещениях и т.п. излюбленным пивом была, конечно, десятка. Во первых цена была более демократичная, во вторых пиво было полегче. И, что характерно, это было повально в Группе. Больше пили десятку. Потому что, наверное, всё же и ассортимент был шире и местный колорит ощущался острее что ли.

Так вот. Под это пиво покупались в магазинах бутерброды. Какие там были бутерброды … И салатика на ветчинку там, или колбаску – буженинку, чехи клали. Салатика не листик, а с майонезиком. Перчика маринованного кусочек или огурчика дольку. Хлеб всегда был свежайший, … заворачивали их так аккуратно, и в такую бумагу, что сам по себе свёрток с бутербродами являл собой некий признак «заграничной» жизни.

Или лосось. Мелкие-мелкие стружки слабосоленого лосося. Хлеб или рогалик с маслом и лососиком. Ну, ничем по вкусу от красной икры не отличался этот продукт.

Однажды занесло нас в Пльзень. Что там недалеко происходило. То ли учения, то ли в какую то часть с проверкой занесло, но поехали мы на пивной завод. С кем-то из ребят, кто недалеко там служил и имел в знакомых главного технолога старого завода. Так мне запомнилось. Может, человек и кем другим там работал, но явно был начальником. Потому как был у него свой кабинет и пропустили нас по его команде быстро и сопровождали … почти почётно.

Повёл он нас на экскурсию по заводу. Интересно конечно было. Всякие там дробилки, месилки, чаны и прочее.

И вот дошли мы до места, где готовое пиво выдерживается. Я уже не помню точно сроков и т.п., поэтому, за точность не ручаюсь. Но главное было в том, что приготовленное за день пиво сливалось в одну большую цистерну. А цистерна эта двигалась по рельсам узкоколейки. И, продвигаясь по этой дороге, ровно на длину одной цистерны выталкивала к розливу соответственно тоже одну такую же цистерну. Путь этот занимал две недели, кажется, но за точность, повторю, не ручаюсь.

И вот пошли мы вдоль этой дороги, примерно через каждые три цистерны, пробуя пиво, которое настаивалось. Напробовались,… очень получилась вкусная экскурсия.

Запомнилась одна фраза, сказанная этим чехом. Пиво, говорил он, и у вас варить умеют очень хорошее и качественное. Но вот технология … Положено пиво две недели выстаивать, а у вас … стоят рядом два чана. В одном неделю стоит, и в другом тоже неделю. Слили вместе – две недели. А разливают как … В ПРОЗРАЧНЫЕ БУТЫЛКИ !!! Это было сказано с таким ужасом в голосе, что мы аж вздрогнули. Да ещё в светлом месте храните. Вот и получается. Не пиво, а … Он, между прочим, в Союзе учился, так что знал это всё не понаслышке.

Вот так.

Ну а на прощание, снабдив нас несколькими коробками пльзеньского пива разных сортов … да-да разных сортов и накормив на дорогу, опять же под приличную дозу пенящегося свежайшего янтарного напитка, сказал, что если бы ему дали возможность свободно покомандовать заводом им. Бадаева в Москве, он бы на нашей воде такое бы пиво варил, что лучшего бы в мире не было … Это, не скрою, было приятно, тем более что, как мне показалось, говорил он искренне и даже с некоторой болью.

Тема пива … она неисчерпаема. Можно долго рассказывать о том, например, как я впервые попробовал «Золотой фазан», или о прелести сырной закуски к пиву, или ….. Но это уже другие истории.

Ма-а-а-а-аленькое дополнение …

Пожалуй, всё-таки стоит немного добавить о закусках.

Ну во первых это, конечно, утопленец. Для тех, кто не знает – это маринованная (не варёная или как-то там ещё приготовленная), именно маринованная сарделька. Сочная, мягкая, ароматная … В зависимости от того как и кем приготовлен утопленец, он может быть подфарширован (именно подфарширован) луком, огурчиком или паприкой. Подаётся она, как правило, с маринованным же луком. Маринад в различных заведениях может отличаться друг от друга, … поэтому вряд ли можно найти утопленцы одинакового вкуса. Это в меру острые, практически с неощущаемым вкусом жира, что ли, хотя сардельки весьма и весьма поросячьи … С охлаждённым ли пивом или чем покрепче типа сливовицы или боровички … Одним словом вкус сисипический … одну съешь, вместо «спасиба» на языке крутится только «дай ещё…»

Есть ещё, приготовленный подобным образом, козий сыр, … но это, действительно, на любителя.

Кстати, в связи с новыми евросоюзовскими нормами прошёл слух, что утопленцы и татарски не проходят по санитарным нормам и будут запрещены … Не знаю, правда или нет, но будет обидно, если … Хотя чехи вряд ли откажутся от своих традиционных закусок.

Также хороша и тлаченка … это сорт колбасы такой … со специями и луком. Их несколько видов существует, поэтому надо пробовать сначала, по маленькому кусочку. Иногда бывает, что не оторвёшься, а иногда, на мой вкус, бывает перебор с пряностями и есть как-то не очень. Нюхать – да!

Или – гусиная печень. В винном, луковом и т.п. соусах. Блюдо весьма коварное, потому что очень сытное. По неопытности съешь по порции в винном и луковом соусе, и … уже наелся. Так что осторожнее надо.

Гусиная тема – тема сама по себе отдельная.

Весьма оригинальная закуска – гусиные потрошки … Жареные … печёночки, желудочки, сердечки, кишочки … Это нечто. Летит в организм, как семечки, но вкуснятина … необыкновенная. И готовятся все эти потрошки в печи. Поэтому достигается такая необыкновенная вкусовая гамма. А запах … это просто … сознание теряешь. Представьте такие тонкие спиральки, зажаренные до хруста. Именно зажаренные, а не засушенные. Тает во рту, практически.

Под Братиславой, на Дунае, вернее в районе гидроузла очень многие люди разводят гусей. И вот там в этих сёлах лучше всего эти гусиные радости и испытывать. Просто в палисаднике, у дома, накроют тебе стол. Угостят домашним пивом, вином или сливовицей, потом зажарят или приготовят еще, как захочешь (но захочешь обязательно жареного в духовке настоящей печки) гуся … и обойдётся то недорого, но впечатлений – ощущений … на всю жизнь хватит. И местный колорит, и условия и радушность хозяев … не говоря уж о самой еде и питье …

Ну а излюбленным блюдом в нашем круге была всё-таки сырная закуска. Готовилась она очень просто. Как правило, на любом выезде каждый из нас имел баночку, в которой была эта мняка. Женатикам, конечно, готовили супруги, а холостяки варганили себе сами.

Процесс был совершенно несложный.

Плавленый сырок … практически любой. Хоть «Дружба», хоть «Волна» хоть с сыром, хоть с грибами. Мельчился этот сырок, как правило, на крупной тёрке, но можно было и меленько порубить – нашинковать. Потом чеснок. От зубчика до … в зависимости от вкуса готовившего. Специи. Мелко-мелко … и ещё мельче нарубленная смесь зелени. Опять же от вкуса и предпочтений зависящая.

Ну и конечно немного майонеза или сметаны …

И вот мажется эта мазилка на кусочек слегка поджаренного, лучше бы ещё горячего хлеба … Представили? Вот то то же.

Хорошего замполита «должно быть много»

Дело вовсе не в количестве тела, а … но по порядку.

Наш «большой» заместитель командира по политчасти, главный то бишь, политический вождь говорил про него так:

- Я Филиппова держу для экзотики. Потому что второго такого больше нет нигде.

И хотя сам по себе этот политический вдохновитель и направитель авторитетом среди личного состава полка всех категорий не пользовался, а офицерами и прапорщиками был просто презираем за его «ласковый и нежный ндрав», тут не согласиться с ним было сложно.

Каждый, кто служил, представляет себе офицера двухгодичника. Как правило, это закоренелый и абсолютный пофигист, хотя в среде военных это слово произносилось по другому, но очень похоже. Даже по внешнему виду двухгодичник определялся «на раз». Манеры поведения, разговора, не говоря о таких элементарных, для кадрового офицера, пусть даже и очень молодого, жестах, как например, поправить фуражку или «отдать честь» в исполнении двухгодичника выглядели как элементы некой клоунады.

Но!

Лейтенант Филиппов двухгодичником не был. Он был нормальным кадровым, строевым офицером. Но всё вышесказанное, плюс безграничное добродушие и глубокая внутренняя интеллигентность, которую Толька (так его звали) пытался держать именно там – внутри, не показывая никому и даже чтобы намёка не было ... снаружи. И конечно очки! Потому что Толя был несколько близорук. Этот аксессуар и непременная Толькина принадлежность имела не одну историю.

Но главное - с Толькиными очками была связана его главная, приводившая нас просто в восторг, привычка.

Любая жидкость, которую Толя собирался употребить, употреблялась в сопровождении некоего ритуала. Ёмкость с жидкостью, которая должна была быть употреблена, причём независимо от вида этой ёмкости: стакан, рюмка, фужер, бутылка или солдатская фляга возносилась Анатолием на уровень правого виска, потом после торжественно произнесённой фразы «Будьте здоровы Анатолий … (не помню уже отчества)…», сосуд подносился к дужке оправы и соприкасался с ней. Затем рука вздымалась вверх, и … никогда не было по-другому. Описать нюансы практически невозможно. В зависимости оттого, какой напиток был в ёмкости, выбиралась интонация, мимика, одним словом, фраза … ставилась. Это было неподражаемо.

Служил Толя в должности замполита батареи управления. В боевых, стартовых, батареях замполитов не было. Наверное, потому что там на двадцать шесть человек личного состава было шесть офицеров и пять прапорщиков. Хотя со временем, насколько я слышал, такую должность ввели.

Попал он на эту должность случайно. Совершенно. Толя окончил какое-то командное училище и был направлен для дальнейшего прохождения действительной службы в ЦГВ. Толя, появившись в отделении кадров штаба нашей дважды Краснознамённой дивизии, сумел настолько понравиться начальнику, что был направлен на должность замполита. Это, по тем временам, было, мягко говоря, не совсем обычно. Хватало выпускников политических училищ.

Очки же легли и в основу отношений с большим замом. Когда Толя приехал в Мито, столицу нашей дивизии, то до назначения его на должность и непосредственно отъезда в полк, прошло дня три. И Толя, отправившись прогуляться по городу, увидел магазин «Оптика». Вы представьте – семьдесят девятый год, молодой, двадцатидвухлетний парень оказывается за границей. Он постоянно носит очки. Естественно он заходит в этот магазин. А там … моднющие, нескольких видов, оправы. Да такие, что … он только на картинках раньше и видел. А тут – нате вам. И цены. Аванс то нам, вновь прибывшим в Группу, выдавали в день приезда. Так что - легко!!!

Вообщем через час Толину физиономию украшали новые Очки. Именно так – с большой буквы. Тонкая золотистая сверхмодная металлическая оправа. А стёкла … представляете себе – хамелеон. Чтобы построить такие очки в Союзе, Толе понадобились бы все подъёмные, которые он получил, и, наверное пришлось бы добавить. А тут, … какой то несчастный четвертак. Представьте себе, насколько у молодого человека прибавилось самоуважения. А потом, ещё была предложена такая заманчивая должность. Человек то готовился к роли взводного, а тут сразу заместитель командира подразделения. И не просто заместитель, а по политической части!!!

И вот день спустя Толик прибыл в полк. От сияния его сверкающей на пошитой на заказ парадной фуражки кокарды, новехоньких необмятых ещё золотых погон с шитыми звёздами и купленного в военторге парадного ремня, расшитого золотистыми металлизированными нитями строевая часть, куда Толя гордо вошёл, просто ослепла.

Толя представился. Вручил документы жестом, каким послы вручают верительные грамоты главам государств, где им предстоит работать. Знай мол, наших.

После ни к чему не обязывающего разговора, как мол там Союз и т.п. Толе было разъяснено, что командир с замами находится на совещании у начальника гарнизона и … мол погуляй лейтенант часок, придут – разберутся с тобой. И Толя пошёл прогуляться. Прошло некоторое время.

Тут и начальство прибыло. Естественно толстячок наш, капитан Швырёв, начальник писарей и хранитель личных дел, т.е. главный в этой строевой, тут же замполиту всё и доложил. Он вообще был такой всегда с начальством ласковый, чуть чего где узнает новенького бежит докладывать. Или замполиту или особисту. Всегда.

Замполит задаёт вопрос. Где, мол, лейтенант? Получает ответ и решает тоже выйти на территорию. И с новым замполитом батареи познакомиться, в неформальной, так сказать, обстановке.

Вышел замполит из штаба. Прошёлся немного. Видит стайка офицеров стоит на крылечке чепка. А среди них незнакомый лейтенант в парадке. Понятно, кто! Ну и пошёл к офицерам, напустив на себя строгий и даже грозный вид. Что мол за сборища во время отведённое для занятий с личным составом. Ребята зама увидели, Толе, конечно сказали – мол вон твой начальник идёт ну и расступились конечно, чтобы Толя представиться смог, как положено. Толя сделал несколько шагов навстречу. Идёт, простая душа, улыбается. Перешёл, как положено, на строевой шаг, ручку приложил, докладывает, что, мол так и так, прибыл там туда сюда, такой то, затем то …

И всё бы хорошо. Одет лейтенант красиво, по форме. Подошёл правильно, доложил молодцевато. Радуйся большой зам. Вон какое тебе пополнение прибыло. Умный бы и обрадовался, но наш расстроился. Была одна деталь в Толькином туалете, которая майора (большой зам майором был) расстроила. Догадались?

Стоит Толя, по стойке «смирно» перед замом. Ждёт, пока начальник руку протянет для крепкого приветственного рукопожатия, а пока свою держит у виска. И сверкает Толя при этом своими золотыми частями, включая очки. А день солнечный. Яркое такое солнышко светит. Стёклышки в очках приобрели прекрасный золотисто-коричневый оттенок. Это, если посмотреть на очки снаружи, а изнутри, так сказать, Толе то это и не заметно.

Стоит Толя и не понимает, чего начальство медлит. А начальство потихоньку, но неуклонно свирепеет.

- Ты чего напялил?

- ??? – Толя начинает косить глаза. Влево, вправо, вниз … всё вроде нормально.

- Что за вид, лейтенант? В голосе главного руководящего и направляющего элемента полка уже угрожающие ноты …

- Н… не понял, товарищ майор? Толя даже и не пытается скрыть недоумевающих ноток.

- На морде у тебя что???

Тут до Толи доходит, что речь идёт об очках. Но только это. Ну не привык ещё человек, что очки затемняются автоматически, без учёта пожелания хозяина.

- Очки, товарищ майор! Я близо …. Фразу он закончить не успевает.

- Вижу, что не сапоги! Какого … ты чёрные напялил? …

- Они … золотистые, товарищ майор!

- Я что дальтоник, по-твоему? Какие они на … золотистые? Почему на вас, чёрные очки, тащ литант!?

Пауза. Толя тихо охреневает. Наконец до него начинает доходить … И тут Толя совершает первый свой легендарный поступок на территории полка. Это потом вошло в анналы. Он спокойно, даже равнодушно задаёт вопрос:

- Разрешите идти?

Теперь охреневать приходит очередь большому заму.

- Куда?

- Устав перечитать, товарищ майор!

- На кой …?

Следует кивок в сторону, расположенного в шаге от места, где происходит событие плаката - "Служи по уставу - завоюешь честь и славу!"

- Хочется найти место в Уставе, где написано что офицеру, имеющему медицинские показания, запрещено носить очки … с затемнёнными стёклами в том числе!

Толя не просто произносит эту фразу. Он её чеканит даже не по словам, а по буквам.

Немая сцена и сдавленные хрюкания стоящих в нескольких шагах офицеров.

Все, конечно, помнят, что святее занятий по политподготовке не было ничего. Вообще! Личный состав могли отрывать для выполнения каких-либо работ, или ещё по каким то причинам от любых занятий по любой боевой, строевой или …. Одним словом всегда. НО! Время занятий по политподготовке было святым. Ни одна машина не могла выйти из парка, ни одного солдата, прапорщика или офицера не должно было находиться в это время нигде, кроме как в месте проведения этих самых занятий. Исключение составляли только лица, находящиеся в суточном наряде. Последняя фраза – цитата. Так говорил наш большой политический представитель руководящей и направляющей…, замполит в общем. Даже больным в санчасти в это время читали передовицы из всех, имеющихся в наличии газет.

Во вторник и четверг, сразу после завтрака, жизнь в полку замирала на два часа. Ну, был конечно один перекур.

В эти дни наша доблестная политчасть, вернее политодел … вообщем политическая секция – фракция выходила ,… чуть не сказал «на охоту» … в дозор выходили политрабочие. Большой зам, секретари – комсомольский и партийный, и начальник клуба. Два старших и два младших офицера гуляли по части, поделив её на сектора. Заглядывая в классы и другие места проведения этих самых занятий, отечески подбадривали и иногда задавали контролирующие вопросы. Нерадивых журили, старающихся хвалили … одним словом, мудро и доброжелательно направляли и контролировали процесс.

Страшное горе и великая беда ждали тех, кто попадался на глаза политическим контролёрам. Невзирая на должности, личности и звания (исключение – заместители командира полка) лица, попавшиеся в поле их зрения в эти часы карались беспощадно и сурово, причём незамедлительно. И не было им, отлынивающим нарушителям, никакого не то чтобы прощения, а даже самого малейшего снисхождения.

Я это почему всё рассказываю? Да потому что, любой военнослужащий мог не знать как, например, называется ... ну скажем, какая-то деталь автомата, или там установка, внутри которой ему пришлось бы воевать, если что. НО!!! Не знать какое партийное мероприятие, типа пленума, или съезда сейчас проводится в Москве, если таковое имело место быть…, или если вдруг забыл полный титул всенародно любимого и гениального генерального … расстрел на месте, вплоть до повешения. Вот такие были порядки. А вот, если военнослужащий, скажем, вышеозначенные и им подобные вопросы мог осветить кратко, чётко и полно, то этот человек мог позволить себе и не знать с какой стороны из автомата пули вылетают … всё равно отличник.

Был у нас один прапорщик, начальник столовой, молодой, холостой … молдаванин. Так вот выпало ему счастье быть направленным в командировку, в Союз, для выполнения важного правительственного задания. На уборку урожая. Как это называлось «на целину» … Помимо прочих негативных факторов, которые заключало в себе это мероприятие, оно подразумевало ещё и потерю полугодового валютного оклада и вообще на полгода оставался только один оклад. Это было грустно.

Так вот решил товарищ, подсказали ему конечно более опытные и сообразительные «заботливые» сослуживцы, завалить итоговую проверку по политподготовке. С таким «хвостом» мол, тебя никуда не пошлют.

Человек сжёг в кочегарке все конспекты и лекций и первоисточников. Правда глупо поступил. Он сначала их предъявил на предварительной проверке, чтобы не заставили переписывать, а потом сжёг. На проверке молчал как самый идейный партизан. И что вы думаете? Получил всего четвёрку ,… не дотянул до пятёрки … немного. И поехал таки «на целину».

Вы спросите, почему я так подробно всё это рассказываю? Да чтобы было понятно, какое важное место в системе боевой подготовки того времени занимала политическая составляющая.

Так вот Толик на эти занятия, а он как замполит батареи обязан был их проводить с личным составом, плевал. Ну, образно, конечно, но плевал. Он мог два часа рассказывать солдатам содержание какого-нибудь нового фильма или пересказывать интересную книгу. А то просто разговаривать «за жизнь». И что интересно – в часы самоподготовки лекции личным составом аккуратно переписывались, первоисточники конспектировались, карта изучалась. И никто ни разу Толю не заложил, хотя стукачей у большого зама хватало.

До того как нас перевооружили, каждые полгода полк выезжал на полигон в Словакию. Пострелять. Находился полигон в горах. В Высоких Татрах. А словаки сплошь и рядом гнали сливовицу и прочие сорта самогона из фруктового сырья. Хотя находились такие умельцы, что … Менделеев отдыхает. Даже популярный лимонад Кофолу использовали в качестве основы для перегонки в живительную влагу с прекрасным, кстати, ароматом и вкусом.

Вот там, в Словакии, Толя, что называется, и «подсел» на эти прекрасные напитки. По возвращению в родные пенаты при прямом попустительстве и даже, не побоюсь этого слова, пособничестве командования ремонтной роты был спроектирован (весьма, кстати, остроумно и технически грамотно) и изготовлен компактный, удобный и производительный … самогонный аппарат. В ход шло всё. Сухофрукты зимой, просто фрукты летом. Причём, по мере созревания, обдиралась черешня вдоль дорог, малина, в окружающем нашу часть, лесу. Потом сливы и яблоки. Позже рябина. Одним словом производство кипело. Круг лиц, который знал, где была расположена подпольная винокурня и заготовительный цех, был очень узок. Практически, три-четыре человека, которые были вовлечены в процесс. Причём активно. Продукт у ребят получался … супер чудо, что за продукт. Ну а на вопрос «где взяли?», который естественным образом возникал у тех, кто сподобился попробовать, ответ был простой – «угостили словаки». Этим проблема и снималась.

И шло бы так себе и шло … кто-то может, и догадывался, но молчали. Из любви к продукту и из уважения к Толику, несомненно.

Но … «всё проходит…».

Направили полк на перевооружение. Поэтому производство было свёрнуто, аппаратура демонтирована, законсервирована и спрятана на антресоли в квартире. Специальные герметические бидоны с хитроумными клапанами и штуцерами для подключения к перегонной части аппарата были переданы на хранение надёжным людям, остающимся в полку.

Продукт, выработанный перед выходом полка на мероприятие, был тщательно упакован, т.е. разлит и погружен, а затем … это банально, чего об этом. Но было вкусно и приятно, и что удивительно, обошлось без головной боли, в прямом смысле этого слова. Эффект двойной перегонки и очистки произведённой через … хотя это уже технология, а мы тут не о машине проклятой, а о человеке.

Отучились мы, получили новую технику, отстрелялись и вернулись домой. Уже в дороге довели до нас «радостную» новость. В смысле того, что полк не вернётся на свои «зимние квартиры» в Шумперке (большой, по меркам Чехии город), а будет теперь дислоцироваться в районе деревни Червена Вода. Это такая горная деревушка, расположенная в местности, которую сами чехи называли «Чешская Сибирь». И не за климат вовсе, а за то, что селили туда в основном нехороших, по их чешским социалистическим меркам, человеков. Но база там была оборудована очень хорошо. И городок был обжитой.

Ну, приехали, обжились, устроились. Начали быт организовывать. Так как квартир было в достатке, то даже некоторые холостяки сподобились устроиться в отдельных хоромах, а не в общежитии. И одну из таких квартир получил новый начальник клуба, выпускник Львовского политического, тоже Толик. Квартира эта была на одной площадке с моей, я, поэтому и знаю эту историю … в деталях.

Два Толика подружились. И в силу того, что были оба молодые и в силу того, что принадлежали к одному клану. Политотдел, это вам не комар чихнул!

Старший Толя, наш герой, частенько захаживал в гости к Толе младшему, который из клуба. Они даже совместными усилиями косметический ремонт произвели. В обеих квартирах. Сначала у старшего, а потом уже и у младшего. Поэтому жена Толи замполита против этой дружбы не возражала особо.

Служебные помещения обживались тоже, но медленней, поэтому место для организации производства живительной влаги никак не находилось. Тут много условий надо было соблюсти. И в плане конспирации и в плане обеспечения ресурсами. И было одно очень важное, практически главное условие - хорошая вентиляция.

А потом случилась ещё одно неприятное событие. Человек, которому на хранение были переданы заготовительные ёмкости, неожиданно был направлен в академию, пока мы переучивались. Поехал и поступил. А про ёмкости сменщику, видно постеснялся объяснить, вот и канули … герметичные из нержавейки с хитрыми клапанами и надёжными удобными штуцерами … пропали, одним словом.

Да в принципе всё это были мелочи жизни. Но было обстоятельство. Одно, но важное. Люди, ближайшие Толины сослуживцы, и друзья жаждали продукта. Конечно, могли купить спокойно в магазине, конечно спирт был почти у каждого, регламенты то проводились регулярно, но … Толин продукт – это было лакомство, практически. Вообщем суть да дело, но была взята фляга и запущен процесс производства сырья для фирменного продукта из красной горной рябины, благо её – рябины этой в округе немеряно. Октябрь подходил к концу и россыпь терпко-сладких ягод в изобилии украшали окрестности. Итак, сырьё, для приготовления чудо напитка было, что называется, затёрто вовремя и было в срок готово для дальнейшей переработки.

Только вот один вопрос стоял остро – где?

Вот тут то и пригодилась квартира молодого начальника клуба. Отказать то он в принципе не мог. Ведь мужская дружба и офицерское братство … ну это понятно, без дополнительных объяснений.

Если кто не очень представляет себе, то процесс происходит примерно так. Сырьё, или в просторечии брага заливается в посуду, которая закрывается практически герметично. Очень хорошо для этой цели подходит обычная скороварка. Недостатком её использования является только лишь малая ёмкость. Ёмкость ставится на плиту, и нагревается до кипения. Кипеть жидкость должна на медленном огне. Пары поступают в змеевик, который должен постоянно охлаждаться и, конденсируясь, вытекают из змеевика в жидком виде, который и является готовым продуктом. Для достижения более высокого градуса может быть произведена вторичная перегонка, а для чистоты напитка – фильтрация.

Последнее осуществлялось при помощи противогазных коробок. Всё равно пропадали без дела.

Итак. Ввиду отсутствия герметичной ёмкости и даже скороварки было решено использовать совершенно обыденный алюминиевый бидон. В крышку бетона был врезан импровизированный штуцер, и … Крышка бидона была уплотнена самым древним и традиционным способом. Мякишем. Хлебным.

Конечно, при наличии нормального оборудования запах при выходе продукта присутствует. Но весьма слабый. А вот при описанном выше способе и оснащении, пары распространялись с ужасающей быстротой и заполняли совершенно немыслимые объёмы. Но увлеченным процессом и дегустацией продукта сотрудникам политотдела было невдомёк, что фактор демаскирующий процесс уже вовсю работает … против них. Аромат, ибо запах – всё таки звучит как то …, выполз за пределы кухни и квартиры. Он заполнил лестничную площадку и начал распространяться по подъезду. Причём, абсолютно (и это справедливо) уверенный в своем технологическом опыте Толя, прибавил, что называется, газу, отрегулировав процесс первичной перегонки на максимум. Это вторая перегонка должна быть более медленной, а первач … он и есть первач. Прямо пропорционально скорости процесса был и объём выделения ароматических веществ в виде газообразного облака, распространяющегося по указанному маршруту. И был этот аромат такой, что называется ядреный, что, наконец, происхождением его заинтересовались и другие, проживающие в нашем подъезде. А проживали в нём, естественно, только офицеры и прапорщики полка, большинство которых было в курсе невинного Толиного увлечения. А многие из них неоднократно и дегустировали эту амброзию.

Поэтому нашлись личности, которые, унюхав призывный аромат, немедленно вспомнили о различных неотложных делах вне своих квартир и … вскоре в холостяцкой квартире начальника клуба развернулась небольшая офицерская вечеринка. Гуляли под плавленый сырок и засохший рогалик, т.е. закусывали сигаретами, «курятиной», как мы называли. А продукт свежий, практически с пылу с жару, поэтому кондиция наступила быстро. Кто-то, употребив, покидал тёплую компанию, кто-то заглядывал «на огонёк», некоторые возвращались вновь. Через некоторое время, устав то и дело открывать дверь входящим, замок был поставлен на предохранитель, и на звонки звучало «открыто!». Т.е. налицо была потеря бдительности и вопиющая … вообщем была совершена грубая ошибка, хотя это и ничего не меняло, по сути.

В нашем подъезде, на четвёртом этаже проживал ЗНШ по строевой части. Капитан Ш. Представьте себе низенького, но очень толстого капитана с вечно недовольным выражением лица и постоянно бегающими глазками. Он был … мало того, что вредный. Он был ещё и подловатый. Власти, как таковой, Ш. не имел, и очень от этого страдал. Ещё он был трус по натуре, поэтому действовал всегда исподтишка. Методы, которыми он пользовался для сведения счётов или просто для того, чтобы насолить кому-нибудь из неугодивших ему сослуживцев были не то, чтобы изощрённые, но очень гаденькие. Он «совершал» ошибки в заполнении проездных документов. Едет человек в отпуск, с семьёй. Садится в поезд, сдаёт проводнику требование, которое является оплатой проезда по территории Чехословакии, а там ошибка. Значит, оплачивай проезд наличными. Если с собой, а это было нормой, нет крон, то в Чопе, получив деньги, надо было бегать туда-сюда по разным кассам и комендантам. Потом, по возвращении из отпуска, надо было написать рапорт, приложить билеты и прочее и деньги офицеру выплачивались, но это было потом. А кому и когда в отпуске хватает денег? И ведь надо было многое купить, чтобы это многое потом взять с собой в Чехословакию, чтобы там не тратить валюту. По некоторым позициям запас создавался на год. Вот вам и проблема.

Или неправильно оформит Ш. представление на звание, например, и пошла, гулять бумага по штабам сначала туда, а потом обратно. И задержка в присвоении была обеспечена. А очередное звание для офицера, в мирное время, это как награда, если хотите. И даже материальный аспект имел место быть, опять же.

Вообщем был мелкий и подлый человечишка, но амбиции имел непомерные. Перед старшими он не просто юлил, он ползал на брюхе. А вот с теми, кто от него зависел и с ним не «дружил» …

И вот унюхал, наконец, этот самый Ш. аромат, распространившийся по подъезду. Сам аромат вопросов у него не вызвал. Было предельно ясно – чем пахнет. Но источник? И вот не поленился Ш., пошёл выяснять, т.е. вынюхивать – откуда запах. Решил добраться до источника, так сказать.

Спустился он на первый этаж, а там кто-то толи выходил, толи заходил, … и стало ему, этому Ш. сразу ясно, как низко пали офицеры политотдела. Чья квартира – он прекрасно знал. Это ж практически не просто нарушение всех мыслимых норм и правил пребывания советских людей за границей. Не просто запредельное попирание норм социалистической морали и поведение, порочащее высокое звание коммуниста и офицера, это, в конце концов, абсолютное наплевание на советские законы.

И побежал Ш., в одних тапочках побежал … Куда? Да в соседний дом. Дом руководства. Где жили, помимо командира, все замы, начальники служб и офицеры штаба. Прибежал, запыхавшись, и не отдышавшись даже, доложил. Чем, понятное дело, очень сильно расстроил большого замполита, который, в свою очередь, испортил настроение командиру. Зам, может быть, и промолчал бы, но что знал Ш., то знал весь полк. Ибо помимо прочего был этот тип ещё и сплетником закоренелым.

Понятное дело, что через десять минут на вечеринку в квартиру начальника клуба зашли командир с замполитом. Происходило это так. Сначала в квартиру вообще, и в кухню в частности вошёл Ш.

- Тебя, кто звал? … был задан ему тут же вопрос, прямо в лоб. – Ты чужой на этом празднике жизни!!! … вердикт был однозначный.

- А нас, почему не позвали? - Из-за спины Ш. появились командир и зам.

Сцену в «Ревизоре» помните? Вот-вот. И только Толя не пал духом.

- Вообще то тут только для своих, но раз зашли … - и Толя взяв в руки чайник, наполнил две кофейные чашки, которые и протянул командиру с замом ……………..

Скандала, как такового не было, просто начальник клуба вернулся в общагу, а квартиру его отдали кому-то из вольнонаемных, особо приближенных. Вызвал человек семью и был счастлив.

Вот такой был Толька Филиппов. Человек и замполит.

Внеслужебные «развлечения». Про хор.

Почему «развлечения» в кавычках? Давайте вспомним всевозможные спортивные и т.п. праздники, проводимые обычно в воскресные и праздничные дни. Давайте вспомним, что с точки зрения, в основном замполитов и им подобных, нас должно было «развлекать» и «радовать» в редко выпадающие дни праздников и календарных выходных. Ведь их фантазии не было границ. И временами она был весьма изощрена.

У нас в полку – 716 ЗРП – это 48 МСД, была попытка создания свободного хора военно- и прочих служащих гарнизона. Расскажу, что из этого вышло.

Был у нас замполит полка. А у кого их не было? Молодой энергичный майор. Михальчук – фамилия, если кому интересно. Парень был из тех, кто и дома любое обращение к семье, по моему, начинал словами «…. Я, как и весь советский народ, воодушевлённый решениями очередного …… пленума ЦК ….» и дальше в том же духе.

Так вот. Решил он создать в полку хор. Ну, решил и решил – пусть его. Начались спевки. В хору (или в хоре – как правильно?) поначалу стали петь, естественно, военнослужащие срочной службы и те офицеры и прапорщики с членами своих семей, кто от оного замполита зависел или был у него на крючке по грехам своим тяжким. Ну и конечно те, кто очень сильно любил петь хором, особенно с замполитом.

Казалось бы, все хорошо – пойте себе, хоть запойтесь.

А ему мало. На очередном разводе заявляет замполит – сделаю, мол, полк поющим, как в кино. Хоть бы святого не трогал. (Это я про фильм). Через одного зелёного будет стоять бирюзовый и цветной. Что? Мы тоже не сразу поняли. Это он имел в виду порядок построения поющих в хоре: солдат, офицер или прапорщик, женщина и т.д. Вообщем, слушай полк приказ: после службы (а когда же ещё – это ж развлечение) все в клуб на спевку. Угадайте, кто пришёл? Правильно – всё те же самые и совсем мало нестойких.

Утром снова – здорово, и так настойчиво... Мол, туда – сюда, пятое – десятое. Он ведь, как сказал в итоге – саботируете мол, товарищи, важное мероприятие политотдела и ППР – это так партполитработа называлась, если не вдаваться в подробности. Короче, кто вечером не придет – поимеет. Даже, если ты в наряде – то пришли жену.

Ему вопрос – а если таланта нету. Ну, это же замполит. Тут же ответ. Комиссия, состоящая из политрабочих и членов женсовета, будет прослушивать. Мы, говорит, все таланты выявим. Тут мы несколько затосковали. В городе чехи афиши повесили, вечером кино. «Боже, как я низко пала». Кино, я Вам должен доложить – дюже завлекательное. Кто не видел – очень рекомендую. Занимательная история. Рассказывать не стану. Да и смотреть потом неинтересно будет.

Поговорили в курилке и решили. Если двое – трое не придут, получат. А если наоборот…. Вообщем вечером у чехов в кинотеатре, сами понимаете, был аншлаг.

Идем из кино, обсуждаем. Подходим к полку – что за е-моё. Вой, дым, огонь. «Общий сбор», одним словом.

И у КПП дежурный – все в строй. А мы в гражданке. Давай-давай. И с жёнами Без разговоров. Зашли. Встали. Картина маслом – 70% офицеров и прапорщиков полка стоят в цивильном. Жены позади строя. Вообщем, направо и в клуб – на спевку. Ну, мы с-п-е-е-е-ли. До сих пор, наверное, в Червенке местные эту гастроль вспоминают.

Послушал это безобразие зам. Командира м-р Баранов (классный был мужик, без дураков) и послал он нас …. По домам. А то, говорит, солдатам спать не даёте.

Вышли мы из полка, а Коля Еремеев и говорит – пошли, ребята, ко мне. Накатим, споём. А, вообще-то, очень мы это любили. Не надо ухмылок – и выпить, и спеть. У Коли жена, Катерина, казачка кубанская, певунья была – мама родная, да и сам он как затянет – какая там Каруза, даже Кобзон отдыхает.

Сказано – сделано. Собрались. Накрыли поляну. Вообщем разошлись под утро, охрипшие.

А утром замполит. Грустный такой. Печально ему – понял, видно за ночь, что хора не будет. Так вот он и говорит на разводе. Иду вчера домой с тревоги (это он так сказал, не я), у Еремеевых окно открыто, а из окна … такие голоса, так поют, я, говорит, пол часа стоял. Слушал. Что ж вы петь-то не хотите? Ну а Коля ему в ответ – соловьи, мол, в неволе не поют.

Расстроился замполит.