Абсолютный слух. 100 классических композиций, которые должен знать каждый

Георг Фридрих Гендель «Мессия»

Почти никогда невозможно решить, какое именно произведение композитора является главным. Неужели можно определить, какая работа Моцарта самая великая, если мы не можем решить, какой из его фортепианных концертов – лучший? Тем не менее, если речь о Генделе, несмотря на созданные им сорок две оперы, двадцать пять ораторий, более сорока произведений для оркестра и многое, многое другое, одно из его сочинений стоит значительно выше всех остальных.

Оратория «Мессия» неизменно ассоциируется у нас с Рождеством. Каждый год я жду середины декабря, когда у меня появится повод переслушать «Рождественскую ораторию» Баха и духовный шедевр Генделя. Первая, очевидно, рассказывает о рождении Христа, но второе на самом деле должно было исполняться на Пасху.

Тем не менее здесь вы не найдете ни нарратива, ни драматургии. В отличие от других ораторий Генделя, в «Мессии» нет четко обозначенных персонажей и почти отсутствует прямая речь. Вместо них мы слышим скорее размышления о жизни и значении Иисуса Христа, Мессии, которые должны укрепить заново нашу веру в возможность через нее обрести спасение («I know that my Redeemer liveth» – «Я знаю, что мой Искупитель жив»).

Первое исполнение «Мессии» состоялось в Дублине 13 апреля 1742 г. Завершив работу над партитурой всего лишь за двадцать четыре дня, Гендель привез ее с собой в Ирландию, где должен был дать серию концертов. Изначально исполнение «Мессии» не входило в его планы, но слушатели требовали все больше, и композитор решил представить ораторию на благотворительном концерте во время Страстной недели. Реакция была ошеломительной. «Словами не передать изысканнейшее удовольствие, которое доставила она толпе почитателей, – писали в «Даблин Джорнал». – Возвышенная, величественная и трепетная музыка, на которую положено величественное и трогающее слово, очаровывает и восхищает сердце и слух».

Оратория действительно делает это и даже больше. Воистину, ее грандиозность заключается в изображении и сопоставлении множества контрастных эмоций: тяжесть (в Увертюре) и надежда Ev’ry Valley («Всякий дол»), страх For behold, darkness shall cover the earth («Ибо вот, тьма покроет землю») и надежда For unto us a Child is Born («Ибо Младенец родился нам»), ужас Thou shalt break them («Ты поразишь их») и наслаждение в хоре Hallelujah («Аллилуйя»).

Рекомендуемая запись: Emma Kirkby, Judith Nelson, Carolyn Watkinson, Paul Elliott, David Thomas, Academy of Ancient Music, Choir of Christ Church Cathedal, Christopher Hogwood, L’Oiseau-Lyre, 1980