Адмиралы Грейги: оклеветанные и забытые

Глава IV. Алексей Самуилович Грейг Жизнь во славу России и флота Черноморского

«Граждане города Николаева. День разлуки с вами любезные граждане, преисполнил сердце моё чувствами невыразимой и высокой признательности к тому беспримерному усердию, привязанности и любви вашей ко мне, коими, выше ожидания моего, я имел счастие с избытком насладиться в незабвенное угощение ваше. Оно останется в душе мой самым сладостным воспоминанием из всех, какие могут представить мне счастливейшие дни протекшей моей жизни. Так, любезные граждане, я не нахожу слов к изъяснению Вам вполне чувств искренней моей благодарности, коею обязан я столь лестному расположению ко мне вашему: мне остаётся токмо уверить вас, что я почту первейшим желанием моим прилагать и впредь, сколько от меня зависеть будет, старания мои о драгоценном для меня благополучии вашем, дабы тем хотя бы частию оправдать те высокие похвалы, которыми осыпан я был в произнесенных от имени вас реечи, и которые много преевышают мои заслуги. Да пребудет над вами благословение Всевышнего и да ниспошлёт вам Превечный долголетие и благоденствие, чего душевно желает вам истинно преданный и почитающий вас, Ваш, милостивые государи, Покорнейший слуга Адмирал Грейг. 9 октября 1833 год». Но до этого заявления ещё 17 лет.

Алексей Самуилович Грейг

Алексей Самуилович Грейг родился в Кронштадте 6 сентября 1775 года. Еще до его рождения Екатерина II пообещала матери: родится девочка – станет фрейлиной, родится мальчик – станет мичманом. Императрица сдержала слово, и через несколько дней после рождения мальчика последовал ее рескрипт о пожаловании младенцу Алексею первого офицерского чина: «Ея И. В. всемилостивейше изволила новорожденного сына вице-адмирала Грейга во флот мичманом. О сем благоволит Адмиралтейская коллегия объявить его отцу». Мальчика назвали в честь соратника С. К. Грейга – графа Орлова. Он и Екатерина стали крестными родителями младенца. Образование А. С. Грейг получил домашнее, его отец, что вполне естественно, приобщал сына к морскому делу. 23 июня 1785 года, в возрасте 10 лет, А. С. Грейг был отправлен на стажировку в Англию, где плавал на судах английского флота, там же получил чин лейтенанта. Через три года стажировки вернулся в Россию и 19 мая 1788 года был назначен на корабль «Мстислав». Он – флигель-адъютант в штабе своего отца. Узнав об этом назначении, Самуил Карлович пишет своему другу вице-президенту адмиралтейств-коллегии графу Чернышеву: «милость, которую мне оказал Его Императорское Высочество наш Августейший начальник генерал-адмирал [В. К. Павел Петрович – Н.К], составляет верх моего счастья, милость эта особенная и я не найду слов, чтобы выразить всё, что я чувствую и что я должен сказать по этому случаю. Я сам, конечно, никогда не осмелился бы просить о том, что составляет теперь счастие отца и сына». На этом корабле Алексей, под командованием отца Самуила Карловича, участвовал в Гогландском сражении. Алексею тогда было 13 лет. Когда отец умер, Алексей остался старшим в семье. Через пять лет, когда А. С. Грейгу исполнилось 18 лет, умерла его мать. Императрица, как уже упоминалось, не бросила семью и взяла под своё покровительство. 4 декабря 1788 года Алексей Грейг был произведен в капитан-лейтенанты. Младшие его братья, Карл и Самуил, стали мичманами. Алексей служил за границей и вернулся в Россию в 1791 году, но на следующий год его опять отправили в Англию, где он служил под командованием известного адмирала лорда Худа. В 1796 году А. С. Грейг был назначен на корабль «Ретвизан» и совершил плавание под командованием бригадира Чичагова. В 1798 году, уже капитан 2 ранга, А. С. Грейг получил в командование своё первое судно, этот самый «Ретвизан». Плавал А. С. Грейг у берегов Англии в составе эскадры вице-адмирала Макарова, крейсировал в Немецком море с союзной английской эскадрой у острова Текселя и заслужил похвальный отзыв знаменитого адмирала Нельсона. Новый 1799 год начался для Алексея Самуиловича с присвоения ему звания капитана 1 ранга. Интересная история связана с этим «Ретвизаном». Идя за английским кораблем, «Ретвизан» встал на мель. При отливе команде пришлось укрепить корпус стрелами, чтобы тот не упал. До ночи снять корабль не удалось, шторм угрожал кораблю гибелью. Тогда капитан предложил оригинальное решение: приказал обрубить якорные канаты и поднять стакселя, после чего ветер сдвинул судно с мели. В своем донесении Алексей Самуилович потом написал, что «находился в совершенно отчаянном состоянии, и не иначе как особливым Божиим милосердием спасен». Да чудо здесь ни при чем: благополучное разрешение трудной ситуации произошло благодаря решительности и умению будущего адмирала. В этом году Грейг участвовал в высадке десанта на голландский берег и взятии крепости Гельдер. За успешные действия получил первую награду: орден Св. Анны 2-й степени[44].

Новый век – новые успехи. В 1801 году А. С. Грега назначают председателем Комиссии «для исправления Кронштадтского порта». В 1802 году вступивший на престол Александр I, учитывая большой опыт и знание кораблестроения Грейга, назначает его членом учрежденного Комитета «для исправления флота». Грейгу 27 лет и он единственный капитан 1 ранга среди шести адмиралов. В том же, 1802 году, Алексей представлен к ордену Св. Георгия 4-го класса за личную храбрость, проявленную при взятии у крепости Гельдер голландского корабля «Вашингтон». В июне 1801 года граф Кушелев писал: «Государь Император Высочайше указать мне соизволил, за взятие вами при атаке и сдаче голландского у Гельдернской крепости флота в 1799 году корабля «Вышектота» («Вашингтона) – объявить вам Монаршее Его величества благоволение, представляя вам право, так как от командующего тогда российского эскадрою представления о том не было, просить о награждении вас за дело сие в капитуле ордена Св. Великомученика Георгия когда оный откроет свои заседания в Петербурге». В 1803 году А. С. Грейг становится капитан-командором, получая право командовать отрядом судов и небольшими эскадрами.

Наполеон начинает продвижение по Европе, Россия в состоянии войны с Францией. В 1804 году, возглавив эскадру из 4-х судов, Грейг отправился в Средиземное море к острову Корфу. Объединив в свою эскадру все бывшие там русские суда, Алексей, вместе с английской эскадрой, высадил десант в Неаполе. В Корфу вступил под командование вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина, ученика и соратника великого флотоводца, адмирала Ф. Ф. Ушакова. Дмитрий Николаевич и привез Алексею Грейгу новое повышение – чин контр-адмирала, пожалованный ему в 1805 году.

Но тут новая напасть: Турция, поддерживаемая Наполеоном, объявила в 1806 году России войну. Сенявин пошел к Константинополю, поручив Грейгу овладеть важным опорным пунктом турок у входа в Дарданеллы – островом Тенедос. Алексей Самуилович лично вел десант на штурм и 18 марта 1807 года приказ был выполнен. На Тенедосе была создана база русского флота для тесной блокады Дарданелл. Турецкий флот попытался снять блокаду, но 10 мая был атакован и бежал под прикрытием береговых батарей. На следующий день, с отрядом судов, Грейг был послан атаковать неприятельский флот. А. С. Грейг загнал три неприятельских корабля на мель, где они благополучно застряли, а сам высадил десант и захватил остров Лемнос. Правда, 19 июня турки попытались вернуть Тенедос и произошло сражение у Афонской горы. Отряд Грейга из 3-х кораблей атаковал оставшиеся после боя турецкие корабли, взял в плен турецкий адмиральский корабль, три других неприятельских корабля бежали. Сенявин приказал захватить их. Наши догнали вражеские корабли в заливе Монте-Санто, но турки намеренно сели на мель и сожгли свои корабли. Боевые действия русского флота в Средиземном море прекратились после заключения мира с Наполеоном. За боевые успехи Алексей Самуилович был награжден орденом Св. Анны 1 степени. В 1808 году Сенявин отвел флот в Лиссабон, откуда Грейг и был вызван в Петербург. Началась новая война, уже с Англией. По происхождению отца Грейг оставался подданным Великобритании и по договору не имел право воевать против своей страны. Как и все англичане, служившие в России, Грейг был отправлен в Москву. Находился он там почти четыре года, получив прекрасную возможность расширить свои знания по разным наукам, к которым имел большой интерес. Все знания Грейг применил, став впоследствии главным командиром Черноморского флота. Не зря в своих воспоминаниях о Грейге Н. Закревский писал: «Вникая в ограниченность средств, которые ассигновало правительство на приведение и выполнение какого-либо предприятия, нельзя не сказать, что адмирал нисколько не отставал от времени, а напротив, тщательно требованием его по возможным усовершенствованиям, от капитальных до мельчайших предметов, обращал внимание на существенно-полезное, на прочное и, приводя в исполнение что-либо под личным своим руководством, многое сам совершенствовал, не придавая притом ничему педантичного блеска сусальною позолотою и фальшивыми топазами. При этих началах, при этих предначертаниях и при таких помощниках-специалистах, какие созданы были адмиралом Грейгом для выполнения всего им предначертанного, легко уже было продолжать начатое и идти вперёд, как по готовому и широко проложенному пути. В этих живых фактах высказывается высокий ум адмирала Грейга, его творческие способности, поставившие его на степень государственного деятеля»[45].

Когда началась Отечественная война 1812 года, Грейг получил назначение в ставку главнокомандующего Молдавской армией и Черноморским флотом адмирала П. В. Чичагова, оттуда Грейг был командирован в Одессу, Константинополь, острова Мальту и Сицилию с дипломатическим поручением привлечь южные страны к войне против Наполеона. В Петербург А. С. Грейг вернулся в 1813 году и сразу получил назначение командовать парусной и гребной флотилией при осаде Данцига. Алексей Самуилович неоднократно лично водил матросов своих судов на штурм вражеских батарей. Данцинг был взят, Грейг произведен в вице-адмиралы и награжден орденом Св. Владимира 2-й степени. Наверное, именно тогда он понял, что нельзя иметь две родины: надо выбирать. Он выбрал Россию и принял русское подданство. Первый этап жизни – этап морской закалки и боевой выучки, закончился и начался новый, самый трудный.

2 марта 1816 года вице-адмирал Алексей Самуилович Грейг был назначен на должность Главного командира Черноморского флота и портов и военного губернатора Николаева и Севастополя. Работы адмиралу предстояло много. Состояние флота, портов и городов находилось в крайне запущенном состоянии; почти всё требовало немедленных и значительных исправлений, и улучшений, а многого и вовсе не было. А. С. Грейг приступил к трудной работе и делал её честно, как учил его отец, в течение почти 18 лет, до 1833 года. И как учил Петр Великий: «Когда тебе что приказано будет сделать, то управь сам со всяким прилежание, а отнюдь на своих добрых приятелей не надейся и ни на кого не уповай». Грейг и управлялся: за судостроение принялся как отличный знаток не только теории, но и практики кораблестроения. Но не всё получалось быстро, многое не получалось и не получилось. Да и как могло получиться, когда председателем «Комитета для исправления флота» был государственный канцлер, граф Александр Романович Воронцов, который в самом начале царствования Александра I написал: «России быть нельзя в числе первенствующих морских держав по многим причинам, да и в том ни надобности, ни пользы не предвидится. Посылка наших эскадр в Средиземное море и др. далекие экспедиции стоили государству много, сделали несколько блеску и пользы никакой. Прямое могущество и сила наша должны быть в сухопутных войсках; оба же сии ополчения в большом количестве иметь было б несообразно ни по числу жителей, ни доходам государственным. Довольно, если морские силы наши доставят нам охранение берегов и гаваней наших на Черном море, для чего нужно иметь там силы, соразмерные турецким, и достаточный флот на Балтийском море, чтобы на оном господствовать». Видимо с подачи Воронцова император, не чувствовавший особой любви к морскому делу, не мог уделить ему много внимания. Сам признался в этом, когда, осматривая морские учреждения в Николаеве, обратился к адмиралу Грейгу и сказал: «В прочем я сужу о морском деле, как слепой о красках. Вина не моя: лучшие годы мои прошли в сухопутной войне». Но задача Комитету была поставлена: «извлечение флота из настоящего мнимого его существования и по приведению его в подлинное бытие» и для исполнения задачи был собран сильный состав исполнителей: адмиралы В. П. Фондезин, Н. С. Мордвинов, И. П. Балле, М. К. Макаров, вице-адмирал П. К. Карцев, контр-адмирал П. В. Чичагов и капитан 1 ранга А. С. Грейг. Но Воронцов оставался на своем месте, поэтому вводимые во флоте реформы, несмотря на усилия группы специалистов морского дела, нередко не давали отдачи. Флот не получал ни внимания, ни средств, какие требовались для его существования и развития. Большинство стоящих во главе морского управления лиц не сознавало лежащей на них ответственности перед родиной и не принимало никаких мер для поддержания морской силы на подобающей для России высоте. Несколько десятков выдающихся морских офицеров не в силах были спасти флот от грозившего ему вырождения. Прав был историк Е. И. Аренс, написавший: «Флот и его представление не были в особенной чести. Пренебрежение к особенностям морской силы и стремление оставить его в сухопутные рамки неизбежно должны были привести флот к захудалости и упадку. Подвигов не ценили, а всякое лыко в строку ставили. При таких условиях и выдающиеся личности [Гр. Сенявин] мало что могли изменить в общей картине». Дело осложнялось тем, что император проявлял слабость характера. Огюст Феррон Ла Ферроне посол в России, констатировал: «Император чрезвычайно недоверчив и подозрителен, что свидетельствует о слабости, которая представляет собой тем большее зло…». Австрийский дипломат Клеменс фон Меттерних, видимо помня, как на Веронском конгрессе ему удалось «склонить на свою сторону российского императора и удержать его от заступничества за единоверцев», когда Греция восстала против турок, писал: «Император усваивал какую-нибудь идею и вскоре начинал плыть по течению, на которое она его увлекала. Требовалось около двух лет, чтобы идея достигла полного развития и мало-помалу приобретала в его глазах значение системы. Во время третьего года, он оставался верен избранной системе, привязывался к ней и с подлинной благожелательностью выслушивал её защитников и сторонников… На четвертый год, когда становились очевидны последствия, пелена начинала спадать с его глаз. 5-й год являл собой картину бесформенной смеси исчезающей системы и новой идеи, начинавшей зреть в его мозгу. Зачастую эта новая идея была полной противоположностью только что оставленной». Так чему удивляться, что решений ждали много лет; что многие задумки и представления Грейга доделывал Лазарев и ему их потом в заслугу и приписали.

А. А. Асланбегов об этом времени писал: «Итак, деятельность портов умолкла, корабли гнили в гаванях, флот перестал плавать, и в то время, когда гром непрерывных побед сопровождал русскую армию от Москвы до Парижа, когда она записывала в свои летописи Смоленск, Бородино, Красной, Дрезден, Лейпциг, Краон и Монмартр, Черноморский флот был в полном и безмятежном усыплении. Застой этот продолжался и в последующие четыре года, и в это-то время апатии и бездействия прибыл в Николаев и вступил в командование Черноморским флотом и портами Алексей Самуилович Грейг»[46].

Вот в такое время получил флот А. С. Грейг. И где бы он ни работал, какой бы области ни касался, всюду вводил новое, совершенное, передовое. Современники писали: «Этот передовой деятель представлял собой идеал глубокого ученого-моряка, моряка-практика и цельно образованного человека». Алексей Самуилович удивлял и поражал современников своими профессиональными знаниями моряка и широким научным кругозором. Кроме кораблестроения, мореплавания и артиллерии, Грейг интересовался математикой, медициной, физикой, астрономией, юриспруденцией, экономикой, химией. Знания Грейга были энциклопедические: «Познания адмирала Грейга были разнородны и многосторонни. Моряк по призванию, он знал морское искусство в обширном смысле этого слова. Так, он был основательно знаком с кораблестроением, корабельной архитектурой, механикой и инженерными науками и со всем, что относится к морскому делу. Естествоведение, экономические науки, история, литература, музыка – все эти знания уступали сильному, настойчивому и многообъемлющему уму… Отличительными чертами его характера были: редкая общительность, ясность в предположениях, строгая определенность во всем и точность в действиях»[47].

С первых же дней Грейг обратил внимание на совершенствование конструкций судов Черноморского флота и технологии их постройки. Николаевское адмиралтейство и Черноморский флот при Грейге возродились заново. Адмиралтейство Алексей Самуилович застал таким, каким оно было еще при Потемкине: стапеля и строения догнивали, суда несколько лет не строились, эллинг «дошел до совершенной ветхости»; леса, «по камышам лежавшие»; «мастеровых не хватает… поэтому новый корабль ещё не заложен, денег для выплаты подрядчикам нет». И кто возьмется строить, предыдущие-то работы не оплатили? Сразу же, 23 сентября 1816 года, Грейг в рапорте морскому министру докладывал о «плохом сохранении леса, недостатке специалистов, о том, что нет ни одного парового судна, проекты боевых кораблей оставляли желать лучшего, да и просто не хватало судов. В Николаеве осталось два ветхих эллинга, на которых несколько лет не строили судов». Так что же, конкретно, сделал для флота Алексей Грейг с 1816 по 1833 годы?

Я не буду подробно и как бы со знанием дела описывать усовершенствование кораблей, в моем случае это было бы просто глупо, просто перечислю то, что нашла и в документах, и в воспоминаниях. Итак, начнем:

Ввел механизацию многих технологических процессов;

Разработал новые, улучшенные проекты кораблей, использовал в производстве паровые машины и донецкий каменный уголь; (судя по письму Лазарева Меншикову, он озаботился применением не дров, а донецкого угля, куда как позже. Потом и о нем забыли, стали покупать за границей[48].). Но видимо, злоупотреблений не избежали[49].

Разработал проект канонерских лодок, вооруженных 3-мя орудиями. О них очень хорошо написал один из моряков: «Эти канонерские лодки не представляли с виду картинку, но имели хороший ход, сильную артиллерию и большие выгоды в боевом отношении по несложности рангоута: две мачты, из которых передняя имела уклон на перед и вместе служила бушпритом. Мачты эти снимались в случае боя, и в то же время парусность на рейках, называемая «латынью», свертывалась и опускалась на концах за борт, следовательно, путаницы от вооружения не могло быть и вместе с тем осколков от ядра сравнительно бывало менее». Для Дунайской флотилии предложил использовать малые суда, иолы. При нем было построено 40 канонерских лодок и 49 иолов;

Впервые создал на Черном море паровые суда;

Лично спроектировал первый на Черном море 120-пушечный корабль «Варшава» и мощные канонерские лодки типа «Дерзкая»; Первый военный пароход «Везувий» вооруженный 14 орудиями; спущен на воду первый в России фрегат «Штандарт», вооруженный 60 орудиями;

Постройка нового Спасского адмиралтейства в Николаеве и Адмиралтейства в Измаиле;

Начато сооружение Севастопольских доков; 9 из 11 эллингов построены при Грейге;

При постройке разработал и использовал на практике математический («параболический») метод проектирования судов, по которому на Черном море, при адмирале, было построено 54 судна разного класса;

Использовал якорные цепи вместо канатов; водоотливные помпы; иллюминаторы; переговорные трубы; опреснительные установки, чтобы из морской воды получать пресную; вместо сальных свечей использовать в каютах фонари. Это предложил и широко применял еще его отец, Самуил Карлович, но об этом благополучно забыли;

Для оперативного управления флотом в 1819–1820 гг. Грей-гом были выработаны дневные (флажками) и ночные (фонарем) сигналы. Дневные флажные сигналы, разработанные на Черном море, были введены для всего российского флота.

Был изобретен новый оптический телеграф и установлена первая на Юге телеграфная линия. В 1826 году линия соединяла Николаев и Очаков, в 1828 году линию продлили до Севастополя, в 1830 году – от Севастополя до Херсона, а потом до Измаила. Это была самая длинная телеграфная линия в России. (Об этом более подробно чуть позже). При осаде Варны в 1828 году был применен полевой оптический телеграф для связи между флотом и войсками графа Воронцова. Буквенный телеграф, введенный Грейгом, оказался при осаде Варны удобным для передачи длинных многословных приказов с флота на берег.

В 1821–27 гг. добился постройки батарей с ядро-калийными печами, для нагрева ядер при нападении противника;

При Грейге устанавливались маяки (о них тоже чуть позже, это надо видеть) и навигационные знаки; углублялись фарватеры с помощью паровой землечерпалки; благодаря этой паровой землечерпальной машине, были очищены ингульский и очаковский фарватеры. Это позволило отказаться от камелей (плавучий док, состоящий из двух понтонов) и отправлять корабли с полным парусным вооружением своим ходом.

Ввел правила противопожарной безопасности;

Установил на кораблях громоотводы, что спасло не мало кораблей;

Определил держать порох в латунных бочках; станки для карронад, единорогов и орудий гребных судов; упростил крепление пушек на корабле;

На 100-пушечных и выше судах, разработал орудия с удлиненными стволами. Предложение было отослано в столицу в 1827 году, тогда же разрешение изготавливать длинные пушки было получено. В 1830 году было решено изготавливать пушки по чертежам Грейга для всего флота;[50]

Большой знаток химии, Грейг еще в 1821 году изобрел новый зажигательный состав для брандскугелей, который горел дольше обычного;

Открыл училище для дочерей нижних чинов; штурманское училище;

Построил обсерваторию в Николаеве;

Содействовал созданию в Севастополе морской библиотеки, а в Николаеве – библиотеки при Депо карт; само Депо было реорганизовано и создана гидрографическая служба во главе с братьями Манганари;

В Севастополе так же были построена двухэтажные казармы и учреждена верфь, с которой были спущены: шлюп «Диана», фрегат «Рафаил»; корвет «Сизополь»; бригантины «Елизавета», «Нарцисс»; шхуны «Севастополь» и «Смелая»; тендер «Жаворонок» и другие суда. Вообще, всё то, что касается Севастополя, надо бы писать отдельно. Потому, что адмирал большую часть представленного в 1826 году отчёта в «Комитет образования флота», посвятил именно Севастополю. Там сообщено не только в каком состоянии Грейг нашел будущую базу Черноморского флота при вступлении в должность, но и то, что было сделано им, Грейгом, за 10 лет на те крохи, которые Александр Павлович изволил выделять. Документы приведу. В этом отчете – описание, ведомости и план реконструкции за подписью Главного командира Черноморского флота вице-адмирала Грейга. Вот некоторые данные из этого отчета:

Грейг открыл офицерские курсы;

Построил водопровод в Николаеве и Севастополе; в Севастополе установил музыкальные часы и фонтан.

В Николаеве организовал мощение улиц, высадку деревьев.

Грейг выписывал научную и техническую литературу, следил за новостями науки и техники и все полезное внедрял для Черноморского флота. Увидев, что на кораблях, обшитых медными листами, железные гвозди «съедают медь», распорядился крепить листы медными гвоздями. Это продлило срок службы кораблей. Это всего лишь малый перечень дел Грейга. Первое, на что обратил внимание Грейг: на низкое качество кораблей и маленький срок их службы. В рапорте морскому министру он писал: «Известно, что почти ни одно судно не про-служивало поныне сего времени (15 лет), а большая часть оных обыкновенно приходит в ветхость по истечении шести лет, а с 10 – при всех исправлениях делаются уже никуда не годными, кроме в разломку». Один из первых его приказов по флоту: «Корабли, составляющие Черноморский флот, вообще имеют недостаток в постройке, что не могут выдержать продолжительного крейсерства без повреждений в корпусе или течи в подводной части, происходящих единственно от движения членов при качке; а особливо сто-пушечного ранга корабли имеют сей недостаток более, да чрезмерная оных перегибь доказывает слабую постройку. По важности сего предмета считаю нужным принять меры к улучшению кораблестроения». В результате улучшений, введенных Грейгом, возросла прочность, герметичность и долговечность судов. Корабли, построенные при Грейге, до тимберовки, (ремонт корпуса судна с постановкой его в док) служили 11–13 лет, а с тимберовкой – до 17 лет. Стремясь к повышению «остойчивости» военных судов, Грейг обратил внимание на их рангоут и парусность. Обычно их размеры отдавали на «откуп» капитанам. Поэтому Алексей Самуилович распорядился ввести правила для вычисления размеров рангоута и толщины такелажа в зависимости от ранга и размера судна. Были введены правила вычисления толщины якорных цепей (канатов) и веса якорей, определения числа команды на военных и транспортных судах. Для продления срока службы судна и его сохранности Грейг распорядился в мирное время снимать часть носовых и кормовых орудий для облегчения оконечности и снижения перелома судов. Чтобы исключить пересыхание корпусов и рангоутов при стоянке в портах, Грейг отменил стоянку у стенки и рассредоточил суда по акватории порта, что допускало свободный поворот и равномерный прогрев. При каждом посещении Севастополя Грейг лично контролировал сохранение судов в порту… Не только все перечисленное, но и много больше из того, что было сделано по приказаниям Грейга, есть в книге «Постановления о улучшении кораблестроения, адмиралом Грейгом в разное время сделанные». Мало того. Начиная с 1817 года каждую кампанию флот выходил в море для учебы. Сам Грейг ежегодно участвовал в этих плаваниях и проводил в море 5–6 недель. Экипажи учились маневрировать в составе эскадры и стрелять. Если он видел какую-то неточность в исполнении маневра, то переезжал на корабль и заставлял повторить манёвр в своем присутствии. Именно в эти годы получили мореходную и военную практику те моряки, что потом прославились в боях с турецким флотом. Алексей Самуилович Грейг добился того, что корабли превратились в грозную боевую силу.

Юлия Михайловна Грейг (Сталинская).

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою…»

Но больше всего мне хочется рассказать о семье Грейга, его жене, детях и всех родственниках, о которых удалось узнать. Тем более, что многих из них тоже оклеветали. Женился Алексей Самуилович поздно, ему было уже 45 лет, на двадцатилетней Лее (Юлии) Сталинской. В то время такая разница в возрасте была в порядке вещей. Л. Сталинская приехала в Николаев заключать контракты на поставку леса для строительства кораблей. Лея – дочь владельца гостиницы в Могилеве, по национальности – еврейка. Для многих, это как красная тряпка для быка. Сначала Лея Сталинская стала, как бы сейчас сказали, гражданской женой Грейга. Брак был заключен позже, и свидетельство о нем есть. А вот тут гложат сомнения. Лея появилась в 1820 году, старший сын появился в 1825 году. Вопрос: либо до заключения официального брака они не были сожителями (как писали), либо она не могла 4 года забеременить? Но, что только не говорили, что только не писали по этому поводу «писатели», какой только грязью не обливали, вырывая из переписки, где она упоминалась, фразы и вставляя их куда угодно по собственному произволу.

Заметим на руке Юлии Михайловны браслет с портретом мужа и, главное, – кольцо на пальце. Ю. М. Грейг была верной и любящей женой.

Вроде всё ничего. Вот только смущает фраза: «официально признали женой в 1873 году»[51]. Да и что такое «экономка-содержанка»: либо то, либо другое. Кто признал? «Высший свет?». Вообще-то есть документ с датой бракосочетания: 30 ноября 1824 года. Ф. Ф. Вигель, не одобрявший этот брак, тем не менее писал, что Юлия Михайловна, о происхождении которой знал весь Новороссийский край, была одной из двух красавец-дочерей владельца гостиницы в Могилеве: «В Новороссийском краю все знали, что у Грейга есть любовница-жидовка и что мало-помалу, одна за другой, все жены служащих черноморским флотом и людей его окружающих, начали к ней ездить, как бы к законной супруге адмирала, только не по доброй воле, а по требованию Грейга». Классическая подтасовка Шигина в том, что перед словом «только» у Вигеля написано: «Проезжим она не показывалась, особенно пряталась от Воронцова и людей его…» Но смысл изменился кардинально, не правда ли? «Любопытство, насчет этой таинственной женщины было возбуждено до крайности, и оттого узнали в подробности все происшествия её прежней жизни, так же как Потоцкая, была она сначала служанкой в жидовской корчме под именем Леи или под простым названием Лейки. Она была красива, ловка и умением нравиться наживала деньги»[52]. Вообще-то, так называемая «корчма» – это семейное дело отца Леи и работала она на семью. О ней и Белле, сестрах «дивной красоты», вспоминал И. П. Липранди. «Могилевская Белла» вызывала восхищение приятеля А. С. Пушкина В. П. Горчакова: именно последний рассказал Пушкину о сестрах. И когда некто Шигин, в своей книге, пишет, что сказка Пушкина о старике, старухе и разбитом корыте – это о Юлии и Алексее Грейгах – это наглая ложь, потому, что сестры Лея и Белла послужили Александру Сергеевичу прообразом Дуни из «Станционного смотрителя». Липранди написал о самом Вигеле, что он «брался за перо… если был рассержен на советника, чиновника, показавшегося ему в обращении с ним не раболепствующим, тогда чернила его обращались в желчь и все попадающие под его перо беспощадно казнились. А вот если советник на неоднократное приглашение сесть, не исполнит этого или выйдет из коляски, не доезжая до его подъезда, тогда Ф.Ф. бывал в восторге, в своей тарелке… и тогда его перо изображало всё в розовом свете, что, впрочем, бывало очень редко, ибо он во всех думал видеть врагов своих, не ценителей его достоинств, его ума, в котором, конечно, никто ему не отказывает и не откажет». Очень интересную эпиграммку на Вигеля, самую знаменитую и приличную из всех неудобопечатаемых, написал С. А. Соболевский:

7 января 1834 года Пушкин записал в своём дневнике: «вчера был он у меня – я люблю его разговор – он занимателен и делен, но всегда кончается толками о мужеложестве». Прочитав «Философское письмо» Чаадаева, Вигель опустился до доноса петербургскому митрополиту Серафиму. В 1836 году Вигель в частном письме высказывает мнение о «Ревизоре»: «Читали ли вы сию комедию? Видели ли вы её? Я ни то, ни другое, но сколько о ней слышал, что могу сказать, что издали она мне воняла. Автор выдумал какую-то Россию и в ней какой-то городок, в который свалил он все мерзости, которые изредка на поверхности настоящей России находишь, сколько накопил он плутней, подлостей, невежества. Я, который жил и служил в провинциях, смело называю это клеветой в пяти действиях [это не читая-то? – Н.К], а наша – то чернь хохочет…». Дальше круче: «…и нашим-то боярам и любо; все эти праздные трутни, которые далее Петербурга и Москвы России не знают… приобретают новое право презирать своё отечества… Говоря: «вот она Россия». Безумцы, я знаю автора – это юная Россия во всей её наглости и цинизме». Всё как всегда: не читал, но осуждаю! Страшная всё – таки вещь – зависть. Вигель умер в полном одиночестве, семьи он не имел, по понятным причинам, а о его порочных наклонностях, из-за которых он даже был удален со службы, известно всем. Вряд ли целесообразно приводить слова Вигеля о жене Грейга как истину в последней инстанции.

Продолжим о детях А. С. Грейга. В генеалогическом справочнике В. В. Руммеля и В. В. Голубцова отмечено, что в период с 1827 по 1835 год в семье Грейгов появились на свет три сына и три дочери. Но это не так. Кроме этих детей, был еще один сын, старший – Алексей[53], родившийся в 1825 году в Николаеве. О нем ничего не пишут, было даже предположение, что он сын Юлии Михайловны от первого брака, усыновленный Алексеем Самуиловичем, но документов об этом нет, поэтому домыслами заниматься не будем, да и дата рождения это опровергает. Возможно ли, что Алексей родился до заключения официального брака, тем более что тот же Шигин писал, что был заключен «тайный» брак в 1827 году? Шигин написал ложь. Брак Грейгов был заключен, как уже упоминалось, 30 ноября 1824 года, а документ об этом, выдан 20 августа 1833 года католической церковью (видимо, при отъезде из Николаева, а значит Алексей родился в законном браке, как и все остальные дети). Упомянутый Шигиным В.К Константин женившийся на польке (ставшей княгиней Лович), венчался вообще два раза: по католическому обряду и по православному, и ничего. Алексей Алексеевич Грейг родился в законном браке, как и все остальные дети… В архиве Николаева есть запись, что в 1827 году, в честь рождения первенца Самуила, Грейг заказал ученику Академии Художеств Р. Кузьмину, пансионеру Черноморского флота, проект павильона «Храм Весты». Очень скоро этот белокаменный павильон, посвященный Юлии Михайловне, как богине Весте – беспорочной деве и хранительнице домашнего очага, был сооружен в Диком саду.

Но тем не менее Алексей был! В метрической книге Кладбищенской церкви читаем: «Умер от тифа отставной подполковник Алексей Алексеевич Грейг 20.03.1876 г. в возрасте 53 лет». Если судить по этой записи, Алексей должен был родиться в 1823 году. Где ошибка – неизвестно, но в дальнейшем дата рождения будет достоверно установлена: 1825 год. После переезда в Петербург Алексей и Самуил Грейги были приняты в самое элитное учебное заведение России – Пажеский корпус. Запись об этом событии сохранилась в «СПб ведомостях» от 25 сентября 1840 года: «Пажеский Его Императорского Величества Корпус имеет честь известить родителей и родственников нижеперечисленных пажей, что на вакансии, открывшиеся ныне в Пажеском Корпусе, Государь Император Всемилостивише соизволил назначить следующих пажей, кандидатов сего Корпуса-по экстренной вакансии: экстерна Алексея Грейга и Самуила Грейга, сыновей адмирала». Учились обычно в корпусе 5 лет, но было еще два специализированных класса. Алексей отучился всего два года (выпущен в 1842 году), может потому, что Алексею при поступлении было уже 17. По окончании Пажеского корпуса его направили в конноартиллерийскую легкую № 4 батарею прапорщиком.

Первая заметка о его жизни в Николаеве датируется декабрем 1860 года, где он числится в списках на выдачу квартирных денег. С 1861 году Алексей уже состоит в должности заведующего артиллерийскими складами в Николаеве; обзавелся друзьями, снискал уважение, доверие сослуживцев в том числе и потому, что многие помнили заслуги его отца перед Николаевым и Черноморским флотом. О том, что Алексею Алексеевичу доверяли, свидетельствуют метрические книги, где он записан крестным у 11 человек. Дослужился Алексей до звания подполковника, и, не позднее ноября 1864 года, вышел в отставку. Чем жил после отставки, чем занимался – непонятно. Правда, от отца Алексею достались два участка виноградника в Симферопольском уезде при урочище Магарач (Ялта), но они были проданы за долги с торгов. Алексею была положена пенсия, он ее почему-то не получал.

В изданной в США книге «Фамилия Грейг в России» написано: «Вице-адмирал [уже неправда, вице-адмиралом был только его отец – Н.К] Алексей Алексеевич родился в 1825 году и умер, не оставив завещания, в 1876 году. Он был третьим поколением российских адмиралов из рода Грейгов [не был-Н.К]. Отличился при осаде Севастополя в Крымскую войну против сил Великобритании, Франции, Турции и Сардинии, но Митчелл сообщает, что на адмирала Грейга пала тень подозрения относительно его решения участвовать в военных действиях против его соотечественников. Он умер, не поддерживая никаких отношений с другими членами семьи». По поводу адмирала мы выяснили, он им никогда не был, а что касается «тени подозрения», так Грейгам не впервой сталкиваться с ложью и домыслами. Но если бы подозрения оказались хоть чуточку обоснованными, то, надо полагать, никто не дал бы Алексею пенсию и орден Св. Станислава 3 степени (хоть орден и низший в ранге орденов, и его давали всем, ушедшим в отставку). С женитьбой Алексея Алексеевича история тоже запутанная. Его жена – Мария Степановна Степанова (урожденная Беляева), николаевская неграмотная мещанка. Первый ее брак состоялся примерно между мартом и августом 1865 года. Сын Михаил был узаконен по первому мужу. Но похоже, не так уж неграмотна была мещанка. Нашелся вот такой документ, как ей это удалось – загадка. Да ещё через 29 лет после смерти Алексея Алексеевича Грейга.

Потом Мария Степановна родила сына Ивана. В метрической книге читаем: «Умер от чахотки 7 июня 1904 года сын подполковника Иван Алексеевич Грейг, в возрасте 43 лет». Похоронен в Николаеве. Если все верно, то родиться он должен в 1861 году, но мать его была в это время замужем не за Грей-гом. С другой стороны, ошибки в указании возраста в метрических книгах в то время были очень распространены. Проблема в том, что больше нет никаких документов: ни о венчании, ни о рождении детей, ни об их усыновлении. Похоже, где-то должна найтись ещё одна поддельная справочка об отцовстве Алексея Алексеевича Грейга. Поэтому в настоящее время это все, что известно о первенце Алексея Самуиловича и Юлии Михайловны[54]. История, согласитесь, более чем запутанная. Конечно, хорошо было бы покапаться в архиве Николаева, но думаю, Юрий Семенович Крючков нашел бы, не доверять ему, причин нет никаких. Но видимо, не нашел.

Самуил Алексеевич Грейг

Самуил Алексеевич Грейг родился в Николаеве 9 декабря 1827 года. В честь его рождения был сооружен павильон «Храм Весты». Назван Самуил в честь деда, великого флотоводца Самуила Карловича Грейга. Детство Самуил Алексеевич провел в Николаеве, потом был определен в Пажеский Корпус. 21 июня 1836 года был назначен пажом ко Двору Его Императорского Величества. В Пажеском Корпусе Самуил Алексеевич подружился с Великими князьями и часто бывал в царских дворцах. Когда в 1845 году умер отец Самуила, на него, 18-летнего, легла вся забота о семье. В 1851 году Самуил был назначен личным адъютантом к Светлейшему князю Александру Сергеевичу Меншикову; 1854 году в чине штабс-ротмистра служил адъютантом при Великом князе Константине Николаевиче. Самуил Алексеевич участвовал в Крымской войне; в сражении при Инкермане был контужен в голову, но уже 15 ноября вернулся в Севастополь. 1 января 1862 года С. А. Грейг был назначен в Свиту Его Императорского Величества, а 28 марта 1880 года утвержден почетным гражданином Севастополя. В 26 лет Самуил Алексеевич женился на Александре Петровне Макаровой, дочери вольноотпущенного крепостного господ Мятлевых. Александра Петровна окончила театральное училище (отделение балета), служила в балетной труппе танцовщицей. Один из современников вспоминал: «красивый, обаятельный и светски блестящий Самуил Грейг, женился на простой танцовщице (даже не солистке), потому что имел от нее детей. Таким образом, пустое увлечение корнета покрыто более серьезным, на всю жизнь союзом сановника с женщиной совершенно иного с ним мира и не красавицей, только доброю, которая не требовала даже этого союза»[55].

Венчание Самуила и Александры состоялось в придворной Церкви Зимнего Дворца[56]. Сохранилось акварель с изображением церкви того времени: многим ли было разрешено в ней венчаться?

После войны Самуил Алексеевич служил в Морском министерстве: сначала в Комиссариатском департаменте, затем в должности вице-директора и директора канцелярии Морского министра. С 15 октября 1867 года С. А. Грейг – генерал-адъютант, с 31 марта 1874 года – полный генерал, Государственный Контролер России, девятый министр финансов, член Государственного Совета. В 1876 году С. А. Грейг избран почетным членом Петербургской академии наук. Именно он предложил идею создания Адмиралтейского сада в Санкт-Петербурге к 200-летию Петра I. А еще, по воспоминаниям друзей и родственников, у Самуила Алексеевича был прекрасный, очень красивый голос. Он часто исполнял романсы и арии на приемах и в салонах. Жил С. А. Грейг вместе с матерью в её доме на Васильевском острове, а потом переехал в дом Бека на Галерной улице. Так как Самуил Алексеевич Грейг был когда-то президентом Российского садоводческого общества, директор С.– Петербургского ботанического сада Эдуард Август фон Регель в 1873 году назвал в его честь вид тюльпанов Tulipa gregii. Была выпущена и марка. Мало того, дикорастущий тюльпан данного вида (внизу на фото) занесен в Красную книгу Республики Казахстан. Охраняется растение в заповеднике Аксу – Джабаглы. Скорее всего, фон Регель в свое время облагородил этот дикорастущий тюльпан, так как расцветок цветка множество.

Награды С. А. Грейга впечатляют:

• Орден Красного Орла – рыцарский орден королевства Пруссия «За храбрость»

• Родовой Орден Саксен-Эрнестинского дома – девиз «Верно и стойко», династический орден. Присваивался всем членам рода и лицам, имевшим заслуги перед родом.

• Орден Заслуг Герцога Петра-Фридриха-Людвига, династический орден за военные и гражданские заслуги

• Орден Святого Маврикия и Лазаря – рыцарский орден Савойского владетельного дома и Итальянского королевства

• Орден Дубовой Короны – государственная награда Великого Герцогства Люксембургского

• Орден Леопольда 1 – высшая награда Королевства Бельгии

• Гвельфский Орден – рыцарский орден

• Орден Меча – государственная награда Королевства Швеции. Присваивался только отличившимся в военном деле

• Орден Данеброг – второй по значимости рыцарский орден Дании

• Орден Льва и Солнца – персидский орден

• Орден Князя Даниила – династическая награда Черногорского Королевства, за подвиги в войне против Турции. Девиз «За независимость Черногории»

• Орден Короны Италии – орден Итальянского королевства, для гражданских и военных лиц.

• Орден Св. Анны 2ст. 15 марта 1854 г.

• Золотое оружие с надписью – «За храбрость» 19 января 1855 г. за Инкерманское сражение.

• Императорская корона к ордену Св. Анны 2ст 20 сентября 1858 г.

• Орден Св. Владимира 3ст. 8 сентября 1859 гг.

• Орден Св. Станислава 1ст. 30 августа 1862 г.

• Орден Св. Анны 1ст. 19 апреля 1864 г.

• Орден Св. Владимира 2ст. 27 марта 1866 г.

• Орден Белого Орла 17 апреля 1870 г.

• Орден Св. Александра Невского 16 апреля 1877 г. Алмазные знаки к нему 17 апреля 1877 г.

• Орден Св. Владимира 1ст. 19 февраля 1880 г.

В семье С. А. Грейга было две дочери. Старшую Юлию, родившуюся в 1856 году, назвали в честь бабушки. Она была гоффрейлиной Императрицы Марии Федоровны, вышла замуж за внука Егора Францевича Канкрина, – Георгия Александровича[57], офицера лейб-гвардии Преображенского полка. Его отец – Александр Егорович, капитан лейб-гвардии, предводитель дворянства Екатеринославского уезда, первый почетный гражданин Александровска и сын министра финансов Е. Ф. Канкрина. Мать – Елена Дмитриевна Башмакова, младшая дочь действительного статского советника, Таврического губернского предводителя дворянства – Дмитрия Евлампиевича Башмакова и внучки генералиссимуса А. В. Суворова – Варвары Аркадьевны Суворовой. У Юлии и Георгия было три сына: Александр, Дмитрий и Георгий.

Александр Геогриевич – граф, вице-адмирал; был женат на Эллен – Яне (Елене) Грейг, родившейся в Риге 26 ноября 1871 года. Она – его кузина, дочь Василия Алексеевича Грейга. Это видно из «Послужного списка»:

Сразу хочу сказать, что год рождения скорее всего описка, т.к. в других документах стоит год 1871. Ну, а был ли он руководителем разведки при Николае I, как некоторые писали – большой вопрос. Доказательств нет, те кто об этом писал, документы не указали. Присланный мне список фондов из РГВИА, где могут находиться эти сведения-огромен, пересмотреть, жизни не хватит. Да и сидеть в Москве слишком накладно.

В этом же деле имеется «Свидетельство о приписке к призывному участку». В фонде 432 находится прошение бабушки, вдовы генерал-адъютанта Александры Петровны Грейг, опекунши Александра и Георгия Канкрины, в Канцелярию Морского Кадетского Корпуса и свидетельство о рождении Георгия Георгиевича Канкрина.

Вторым мужем Юлии стал Станислав Владимирович Рушковский. Был и сын от него.

Вторая дочь Самуила и Александры Грейгов, названная в честь матери Александрой, родилась 20 марта 1858 года. Александра Самуиловна вышла замуж за лейтенанта Германа Германовича Стенбока, который был управляющим Двора Великого князя Сергея Александровича и его адъютантом.

Их единственный сын, тоже Герман (Гарри), в 1916 году окончил Пажеский Корпус, после чего служил ротмистром в лейб-гвардии Конном полку. В Гражданскую войну Герман служил в войсках барона П. Врангеля, а потом эмигрировал в Турцию. Какое-то время Герман жил в Югославии, где служил в английском консульстве в Сараево. Последние годы Герман Германович жил в Англии, где и умер в Оксфорде 1 мая 1977 года. Я не знаю, остались ли у него дети, но вполне возможно, они были. Александра Самуиловна жила в Санкт-Петербурге на Моховой улице в доме № 30 и умерла 26 января 1915 года в возрасте 57 лет, она уже не застала выпуск сына из Пажеского Корпуса.

В конце жизни Самуил Алексеевич Грейг тяжело и серьезно заболел, и уехал лечиться на воды в Германию, где и скончался. Похоронен в Петербурге на Смоленском лютеранском кладбище вместе с женой.

Старшая дочь, ЮЛИЯ АЛЕКСЕЕВНА ГРЕЙГ, так похожая на отца, родилась в 1829 году. Когда ее семья переехала в Санкт-Петербург, то поселилась на Английской набережной, где их соседями был почти весь цвет Петербурга. Замуж Ю. А. Грейг вышла за соседа, тайного советника, посла в Италии Николая Борисовича Штиглица. Там, в Италии и был написан этот чудный портрет, нежный и воздушный. Родившуюся дочь Штиглицы назвали в честь матери: Юлией. Сама Юлия Алексеевна прожила недолго, всего 36 лет. Умерла глупо, бессмысленно: на балу, во время танца, партнер не удержал эту тоненькую, хрупкую, молодую женщину, она упала и сломала себе позвоночник, после чего прожила только несколько дней. Дочь ее – Юлия Николаевна, внучка Алексея Самуиловича Грейга выросла и вышла замуж за красивого молодого гусара Федора фон Кубе. Он, впоследствии стал генералом, камердинером Зимнего дворца. Его брат, Николай фон Кубе был министром народного просвещения при Николае 1. В браке родилось двое детей: дочь Евгения и сын Федор. Евгения вышла замуж за Николая Алексеевича Загсе, родила дочь Лидию, которая стала последней представительницей рода Грейгов и передала в Николаевский архив многие документы и неизвестные портреты. Хотя… Возможно есть потомки в Англии, Шотландии или в Прибалтике. Кто знает! Лидия вышла замуж за профессора Эрнеста Неезе, оба умерли в Лейпциге, там и похоронены. Федор был адъютантом Великого князя Андрея Владимировича. Полковник. Умер в Кисловодске от тифа. Но был ещё один фон Кубе – Николай. Племянник этого самого гусара Федора фон Кубе и личный адъютант Великого князя Кирилла Владимировича.

Красивую легенду (а, может быть, и правду) поведала последняя представительница рода Грейгов, праправнучка Алексея Самуиловича Грейга – Лидия Неезе.

Юрий Семенович Крючков был у неё в Лейпциге в 1984 году, за год до её смерти. Среди многих воспоминаний, было и семейное предание, передавшееся от адмирала Самуила Карловича Грейга всем его потомкам: «18 июля 1769 года Екатерина II, отправляя русскую эскадру в первый раз в Средиземное море, прибыла на корабль «Евстафий», где собрались все командиры кораблей во главе с адмиралом Спиридовым – командующим эскадрой. Она благословила моряков на этот трудный поход, надела на шею Спиридова образ Иоанна-Воина, чтобы он вдохновлял старого адмирала на подвиги, а Самуила Грейга пожаловала в бригадиры. Лично зная его как прекрасного моряка, императрица сняла с пальца перстень с изображением Святой Варвары и надела его Грейгу, сказав, что этот святой талисман защитит его от всех бед и не даст Грейгу утонуть. Уж не знаю, перстень ли помог, но Грейг участвовал в трёх знаменитых сражениях – Хиосском, Чесменском и в Гогландском – и не только не погиб, но не был даже ни разу ранен. Умирая, адмирал завещал, чтобы этот перстень переходил по наследству только потомкам-морякам. Перстень Св. Варвары перешёл его сыну А. С. Грейгу, ставшему адмиралом. У него тоже было много сражений, и он тоже ни разу не был ранен. После его смерти в 1845 году перстень долгое время находился в семейной шкатулке, так как потомки Алексея Самуиловича не были моряками. Только его правнук (от старшей дочери Юлии Алексеевны) – Николай фон-Кубе – стал моряком. Ему и достался перстень». Николай был личным адъютантом В. К. Кирилла Владимировича. Во время русско-японской войны они находились на броненосце «Петропавловск». Перед выходом в плавание адмирал Макаров беспокоился о личной безопасности князя. Он-то знал, что эскадра выходит не просто в плавание, а для сражения с японским флотом. Узнав об этом, Николай снял перстень и подарил его Кириллу Владимировичу в качестве «проверенного» защитного талисмана. Зря! Броненосец «Петропавловск» подорвался на японских минах. Затонул за полторы минуты, погибло около 650 офицеров и матросов. Среди них был и иеромонах Алексей Раевский. Погиб адмирал Макаров и художник Верещагин. В одной книге была приведена официальная справка о том, что князь, «находясь в момент взрыва на мостике вместе с С. О. Макаровым остался жив…». На самом деле Великого князя и его адъютанта, обожженных, выбросило за борт в ледяную воду. Шлюпкой с миноносца «Бесшумный» Великий князь был подобран. А Николай фон-Кубе не был найден.

История гибели – официальная, – известна всем, а вот эта никогда и никем не обсуждалась. Наверное, в памяти народа, адмирал должен был остаться сотканным из одних достоинств. Но даже в то время, некоторые проговаривались. Вот статья за 1954 год (касалась она Порт-Артура): «На подходе к базе Макаров организовал дозорную службу и систематическое траление фарватеров и рейдов перед выходом эскадры на внешний рейд…». Ночь на 31 марта была очень тревожной. И с крейсеров, и с береговых постов на рейде видели силуэты кораблей. Но есть и другое: «Траление на выходах из базы и внешнем рейде в эту ночь не проводились». Почему? Граф Кейзерлинг вспоминал, что «не прошли и двух миль, как я увидел на волнах множество деревянных ящиков – их японцы обычно использовали для поставки мин. Командир, приказал немедленно стать на якорь и сигнализировать адмиралу: «Рейд заряжен, не советую выходить в море». Почему? Вероятно, потому, что «многие тогда уже поняли, что наша война с Японией проиграна». Ещё года за два, когда шли только разговоры о войне, на курсах, созданных Николаем Лаврентьевичем Кладо, разбирали все «за» и «против», и тогда уже стало понятно, что Россия не сможет выиграть эту войну. Курсы срочно закрыли, Кладо из Николаевской военной академии уволили, но, как видите, он оказался прав. Из-за таких ошибок на «Петропавловске» погибли 31 офицер и 624 матроса, среди которых – Николай фон Кубе. Макарова помнят, Верещагина помнят. Поминают и выплывшее… тело Кирилла Владимировича, убежавшего впоследствии из страны. Вот такая невесёлая история.

Юлия Алексеевна похоронена на Смоленском лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге. На памятнике – ангел с лицом Юлии Штиглиц (Грейг), почти портретное сходство…

ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ ГРЕЙГ родился в Николаеве 6 марта 1831 года. Полковник, участник Крымской войны. Учась в Корпусе, Иван Алексеевич подружился с Великими князьями. После войны был шталмейстером (организатором конных представлений и смотров) Двора Великого Князя Константина Николаевича. Племянница И. А. Грейга, Лидия Николаевна Неезе, вспоминала о «дяде Джоне» как о веселом, жизнерадостном человеке. Иван Алексеевич писал юмористические стихи и эпиграммы. Многие в то время пописывали, но не зря Лидия Николаевна назвала его «большим нахалом», честно говоря, было за что. Он был приглашен к одним высокородным супругам по случаю представления их новорожденного сына, князя Гавриила и сходу написал экспромт:

Грубо, что и говорить. Но в то время многие баловались эпиграммами и не такое ещё писали. Вспомним наше «всё» – Александра Сергеевича.

Лидия Николаевна говорила, что Иван Алексеевич до 1886 года (И. А. Грейгу было тогда 55 лет) был холост, когда умер и где похоронен – неизвестно. Известно! Умер Иван Алексеевич 15 сентября 1893 года и был похоронен на городском кладбище города Павловска, под Петербургом. И женат он был. Звали его супругу Евдокия Федоровна (или Федотовна) Шмакова. Кем она была, узнать не удалось. Нашлись только сведения о том, что в 1895 году, уже после смерти Ивана Алексеевича, жила она в Царском Селе на Бульварной улице в доме № 30 (домовладелец Л. Н. Исленев). И. А. Грейг с братьями был в Николаеве на открытии памятника их отцу, Алексею Самуиловичу Грейгу. О том, как открывали памятник, что писали и говорили, напишу позже.

Иван Алексеевич Грейг

А сейчас заострю внимание на том, что в Пажеский Корпус нельзя было поступить «по блату», протекции, по просьбе и т.д.: туда зачисляли только по Высочайшему повелению Императора. Сыновья Грейга были зачислены туда именно по такому Высочайшему повелению. А это значит, что и брак, и дети, признаны ЗАКОННЫМИ.

ВАСИЛИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ГРЕЙГ родился в Николаеве в 1832 году. Окончил Пажеский Корпус, участвовал в Крымской войне. В 1869 году состоял в должности председателя Лифляндской казенной палаты. В 1873 году в чине полковника вышел в отставку, оставил военную службу и перешел на штатскую. В 1874 году Василий Алексеевич стал управляющим Санкт-Петербургской Казенной палаты, в 1877 году – действительным статский советником. С 1879 года В. А. Грейг – камергер Двора Его Императорского Величества. В 1885 году стал Членом Совета Министров финансов. Вместе с братьями и Великими князьями был в Николаеве на открытии памятника своему отцу. Еще в 1859 году в Риге был заключен брак Василия Алексеевича с Марией Яковлевной Куминг, там же было и их поместье «Вассен». В Риге у Грейгов был дом, жили и там. Сейчас в этом доме расположено посольство Швеции. Детей в семье было пятеро. Что о них известно:

АЛЕКСЕЙ – ЯКОБ родился 6 ноября 1859 года. Женат был на Люси Шрёдерс. Это он получил в наследство имение «Вассен» и стал прибалтийским поместным дворянином. Вписан в Курляндскую родословную книгу в 1912 году как Алексис фон Грейг. Поэтому в роду было три юридических герба: родовой шотландский (около 1735 года), им пользовались в зависимости от необходимости и Самуил, и Алексей Грейги; русский герб (1770 год) и наконец, прибалтийский дворянский (1912 год), которым пользовались потомки А. С. Грейга, т. е. уже фон Грейги, жившие в Курляндии.

ВЕРА ВАСИЛЬЕВНА ГРЕЙГ родилась 23 марта 1862 года. Вышла замуж за поручика лейб-гвардии Конного полка Петра Ивановича Толстого, который с 1898 года состоял обер-камергером, а потом служил чиновником в Министерстве внутренних дел России. Их единственный сын – Андрей Петрович Толстой – родился 20 октября 1894 года. В Первую мировую, Андрей служил в качестве медбрата в Российском Красном Кресте, куда пошел добровольцем, и трагически погиб 14 января 1915 года недалеко от Варшавы. Ему не успел исполниться 21 год. Посмертно Андрей был награжден медалью на Георгиевской ленте с надписью – «За храбрость» и Георгиевским Крестом 4 степени. Вера Васильевна с мужем после революции и Гражданской войны эмигрировали во Францию. В. В. Толстая служила в Ницце, была учредительницей и вице-председательницей Правления Общества выздоравливающих и слабосильных.

ЕЛЕНА-ЕВГЕНИЯ ГРЕЙГ родилась 5 ноября 1871 года. Именно она была женой графа Александра Георгиевича Канкрина.

САМУИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ ГРЕЙГ-КУМИНГ родился 28 октября 1872 года.

Поручик лейб-гвардии Уланского полка. На 1901 год местожительство – Петергоф. В 1913 году отставной гвардии ротмистр Самуил Васильевич Грейг проживал в Санкт-Петербурге на Сергиевской улице в доме 63. Был ли женат – неизвестно. Дата смерти тоже неизвестна.

САМСОН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРЕЙГ родился около 1887 года, умер после 1913 года. О службе, семье и занятиях, ничего не нашлось. Жила семья Василия в Санкт-Петербурге на Литейном проспекте в доме № 11.

И наконец, младшая дочь Алексея Самуиловича – ДЖЕННИ АЛЕКСЕЕВНА ГРЕЙГ.

Это единственное изображение в детстве, которое сохранилось. Есть ещё рисунок, но сделан позже.

Дженни Алексеевна Грейг

Она родилась в Санкт-Петербурге 15 февраля 1835 года. Сохранилась просьба Алексея Самуиловича, отправленная статс-секретарю Императрицы Марии Федоровны, определить дочерей на учебу. Первый раз Дженни Алексеевна была выдана замуж за графа Фридриха фон Цеппелина, бывшего вюртембергским поверенным и одновременно камергером Двора Ее Королевского Величества Ольги Николаевны. Брак оказался неудачным. Зато второй брак Дженни стал более чем удачным. Ее второй муж – князь Эспер Алексеевич Ухтомский – в чине мичмана, а потом и капитана 1 ранга, участвовал в обороне Севастополя, состоял сигнальным офицером штаба В. А. Корнилова, впоследствии стал контр-адмиралом и участвовал в кругосветном путешествии на корвете «Витязь», а также в походе И. С. Унковского на фрегате «Аскольд» в Японию. Интерес представляет его дневник в письмах, хранящийся в архиве.

В браке Ухтомских родилось двое детей: Эспер и Алексей. Об Алексее ничего не известно, кроме того, что родился вторым ребенком, возможно, что он умер сразу после родов. Писали, что Дженни Алексеевна умерла в родах, возможно, именно Алексея. В 1861 году родился старший, Эспер. О нем известно много, как о писателе, путешественнике, этнографе и большом знатоке буддийского Востока. Собранная им коллекция буддийских древностей, считалась до 1917 года наиболее полным собранием предметов буддизма Восточной Сибири. В 1900 году эта коллекция выставлялась на Всемирной выставке в Париже и получила Золотую медаль.

Именно Эсперу Эсперовичу доверили сопровождать тогда еще Цесаревича Николая в кругосветном путешествии. Впоследствии Э. Э. Ухтомским была написана книга в нескольких томах: кроме издания на русском языке, были издания на английском, немецком и французском. Как причудливы зигзаги судьбы: в этом же путешествии был и Николай Лаврентьевич Кладо. В качестве кого – не знаю. Но что они были знакомы – несомненно.

Эспер Эсперович Ухтомский

Эспер Эсперович Ухтомский: молодой, красивый выпускник филологического факультета Санкт-Петербургского университета.

В 1870 году, когда Эспер Алексеевич Ухтомский был ещё капитаном 1 ранга, на 36 году жизни умирает его жена Дженни Алексеевна. Через несколько лет Эспер Алексеевич женится вторично. Избранницей его стала дочь вице-адмирала, губернатора Аляски, путешественника-исследователя Арвида Адольфа Этолена. В русском обществе он известен как Адольф Карлович Этолин, а его дочь Катарина Маргарета – вторая жена Э. А. Ухтомкого – родилась 6 июня 1848 года. В браке с Эспером Алексеевичем у нее родились две девочки и мальчик. Их старший брат Эспер присутствовал на крещении вместе с дядей, вице-адмиралом Леонидом Алексеевичем Ухтомским. С 1881 года Эспер Алексеевич служил помощником морского агента в Австрии и Италии, был одним из основателей Русского страхового общества и Товарищества Русского Восточного пароходства, осуществлявшего рейсы в Индию и Китай. Последние годы Э. А. Ухтомский болел, вследствие чего уехал вместе с семьей на лечение в Швейцарию, где 21 апреля 1885 года скончался от чахотки в маленьком городке Веве. Похоронен Эспер Алексеевич на местном кладбище Сан-Мартен. В 1885 году Маргарите было 9 лет, Екатерине – 7, а сыну Алексею – 4 года. Остались ли его дети там, вернулись ли в Россию или на родину матери – в Финляндию? Князь Эспер Алексеевич Ухтомский.

Эспер Эсперович родился в Ораниенбауме, в доме, подаренном его прадеду Самуилу Карловичу Грейгу Императрицей Екатериной Великой за заслуги перед Россией. Коллекция Э. Э. Ухтомского, разделенная на части, хранится в Этнографическом, Русском музеях и в Эрмитаже. Несмотря на близость к Государю, решающую роль в политике Э.Э Ухтомский не играл, но его мнение было известно общественности, и идеи, которые он выражал в печати, сыграли свою роль в событиях на Дальнем Востоке. Эспер Эсперович исходил из глубокого духовного родства России и Азии: «…между Западной Европой и азиатскими народами лежит огромная пропасть, а между русскими и азиатами такой пропасти нет». Сергей Ольденбург в своей книге «Царствование Императора Николая II» приводит слова князя: «…для Всероссийской державы нет другого исхода: или стать тем, чем она от века призвана быть (мировой силой, сочетающей Запад с Востоком), или бесславно пойти на пути падения, потому что Европа сама по себе нас, в конце концов, подавит внешним превосходством своим, а не нами пробужденные азиатские народы будут еще опаснее, чем западные иноплеменники». Выступал Эспер Эсперович и с идеей союза между Россией и Китаем. В Первую мировую свой дом в Петербурге отдал под госпиталь, а сам жил в Царском Селе у сына, Дия Эсперовича, в маленьком домике, зарабатывая переводами. Умер 12 октября 1921 года, 14-го его отпевали в Екатерининском соборе. Так как собор в 1939 году был взорван, документы не сохранились, могилу не найти.

Дий Эсперович единственный сын Э.Э Ухтомского.

Знал три языка. В 1908 году Дий окончил Александровский лицей. В 14-летнем возрасте совершил с родителями кругосветное путешествие, посетив Америку, Китай, Сингапур, Цейлон и Египет. Как и отец, был востоковедом, путешественником, сотрудничал с Эрмитажем и Русским музеем. По ходатайству отца, в 1908 году был принят на работу в Этнографический отдел Русского музея. Работал бескорыстно-жалование не получал, «чтобы никому не становиться поперек дороги». Все кампании – на собственные деньги. В ноябре 1912 Дий участвовал в XIV Антропологическом Конгрессе; с началом Первой мировой ушел добровольцем в Красный Крест; был переводчиком и аналитиком «секретного разведывательного материала». Во время немецкой газовой атаки, вынося раненых солдат, Дий отравился, снаряд разорвался рядом. Сначала, развилась чахотка, потом туберкулёз.

Вернулся Дий в Москву и в июне 1918 года выехал для лечения во Францию и Швейцарию, но болезнь оказалась сильнее. Дий Эсперович был похоронен в Москве на Дорогомиловском кладбище. «Благодарные потомки» пустили под будьдозер место захоронения и построили вместо него жилой микрорайон. Рядом, на месте еврейского кладбища, соорудили детскую площадку. Женат Дий Эсперович был на дочери лучшего друга отца, Наталье Дмитриевне Цертелевой. Она во время войны окончила курсы сестер милосердия и работала в госпитале. Дмитрий Николаевич Цертелев заслуживает отдельного, особого внимания, но не сегодня.

Дий Эсперович

Первой в семье Дия и Натальи родилась двойня: Дмитрий и Данила, но в три года Данила умер. Потом родился Алексей. О нем практически нет сведений, работал художником-макетчиком, умер в 1954 году, похоронен на Миусском кладбище. Дочь Марианна умерла в 7 лет.

Дмитрий родился 10 августа 1912 года. Воспитывался дедом, но после его смерти в 1921 году, попал в детский дом. Учился в студии И. Е. Репина и Московском художественно-техническом училище, работал в театре рабочим и бутафором. С 1934 по 1936 гг. Дмитрий был заведующим постановочной частью в театрах Москвы, Архангельска, Ашхабада. В июне 1941 года ушел добровольцем на фронт, служил в 68-й горно-стрелковой дивизии, которая дислоцировалась в Иране. В 1943 году за выполнение разведзадания, старший лейтенант Дмитрий Ухтомский был направлен в комендатуру города Кисловодска. Что было это за задание, даже сейчас в архиве Министерства обороны узнать нельзя. Дмитрий получил медаль «За победу над Германией», но что-то мне подсказывает, что это не единственная его награда. Потом была война с Японией.

В Кисловодске Дмитрий женился на Лилии Исааковне Черкасской, а 20 июня 1945 года у них родилась дочь Наталья. В 1970–72 г. Наталья работала в Физико-химическом институте им. Л. Я. Карпова; 1973–1993 г. в журнале «Природа» заведовала отделом физики, с 1991 года стала там же членом редколлегии. Наталья Дмитриевна – автор многих статей и книг по астрономии, астрофизики, проблемах космоса; с 1986 года – член Союза Журналистов. За книгу о Сахарове, в 1991 году Н. Д. Ухтомская получила премию Союза Журналистов. Замужем Наталья Дмитриевна была за профессором, доктором физико-математических наук, Леонидом Леонидовичем Морозовым.

Это последняя фотография Дмитрия Диевича, сделанная 20 сентября 1990 года на открытии в Рыбинске Дома-музея нашего родственника академика-физиолога Алексея Алексеевича Ухтомского. Через три года Дмитрия Диевича не стало. А совсем недавно выяснилось, что Дмитрий Диевич был последним, кто делал фотографии Юрия Алексеевича Гагарина. Группа приехала 24 марта 1968 года взять интервью. Портрет, сделанный в тот день, был дан на обложку журнала, четыре страницы номера посвящены репортажу, а вот заключительный кадр в номер не попал. Как писал Дмитрий Диевич: «кому-то он показался «мистическим», через чур драматичным, как будто что-то могло быть более драматичным, чем то, что произошло три дня спустя после съёмки». 27 марта 1968 года Гагарин трагически погиб. Вот этот не вошедший кадр. Уходящий Ю. А. Гагарин.