Глава 7

Ссора за столом завершилась суетой вокруг Желтовского. Ему принесли воды, чтобы он мог привести в порядок руки, лицо, платье. Усадили его за стол, и дальше весь разговор велся вокруг сгоревшей церкви и смерти священника. Розалия Марковна, как и Зина, более не проронили ни слова. Стало темнеть. Ветер стих, деревья стояли неподвижно, с них изредка капало. Воздух был насыщен влагой. Уставший и поникший Сережа заторопился домой: маменька, должно быть, уже с ума сходит. С уходом Желтовского столовая вмиг опустела. Никому не хотелось затягивать напряженную обеденную атмосферу.

– Вот, что, сынок, – отец решительно стукнул трубкой по столу. – Мать тебе сообщила о визите Гнединых?

Анатоль весь сжался, как собака, которая ждет удара палкой от хозяина.

– Подумай на досуге, как бы тебе половчее и покрасивее поступить. В подобных делах я тебе не советчик, с матерью поговори. Да только знай: второй раз тебе такое везение не выпадет! Так закрутить голову барышне! Да еще какой! Лови удачу и не будь дураком, а то будешь, как я, всю жизнь…

Тут старый вояка понял, что сболтнул лишнее, и смолк. Молчал и сын. Повисла неловкая пауза. Полковник снова стукнул по столу трубкой, хотя надобности в этом не было никакой.

– А отчего Зина повздорила с Розалией, и почему это гувернантка ее в последнее время так распетушилась? Не знаешь?

– Желаете, чтобы я поговорил с ней? – встрепенулся Анатоль. – Так я, пожалуй, сейчас и пойду!

Боровицкий не успел ничего ответить, как молодой человек убежал прочь от опасных разговоров. Прошмыгнув к комнате гувернантки, он быстро и еле слышно постучал в ее дверь условным стуком. Через полчаса молодые люди встретились в своем потайном месте, несмотря на то что лес уже заволокли густые сумерки. Они едва различали силуэты друг друга. Молча обнялись.

Постояв так несколько секунд, Анатоль осторожно отодвинулся и попытался в темноте разглядеть лицо возлюбленной. Оно было сердитым и несчастным.

– Почему ты так напустилась на Зину сегодня? Она глупая девчонка, ты не должна обращать на ее выходки никакого внимания. Нам надо быть очень, очень осторожными!

– Сколько?

– Что – сколько?

– Сколько времени нам еще следует быть очень осторожными? Как долго они будут меня унижать, а ты будешь делать вид, что это тебя не касается?

– Роза, прошу тебя! Нельзя совершить ошибку, она может слишком дорого мне обойтись!

– Тебе?!

– Нам, конечно же, нам!

Он вновь хотел ее поцеловать, но на сей раз отстранилась она.

– Церковь сгорела, батюшка погиб, – значительным голосом произнесла Розалия.

– Это весьма печальное обстоятельство, но оно ничего, ровным счетом ничего не меняет. Ты не должна волноваться, все документы у меня.

Розалия отвернулась, в ее глазах сверкнули слезы. Анатоль с тоской подумал, что она сейчас заплачет, и тогда он пропал!

– Пойдем, пойдем к водопаду. Сейчас выйдет луна, такая красота! Помнишь, мы уже однажды любовались им ночью!

Спотыкаясь в темноте о корни деревьев, осторожно отгибая ветви, чтобы не пораниться, они двинулись к реке.

Река Вуокса около местечка Иматра удивительно живописна. Бурные потоки воды выгрызли в скалистых породах настоящий каньон, берега которого были утыканы острыми валунами. Серые, сиреневые, коричневые камни сливались с зеленью окружающего леса. Срываясь с возвышенности, вода кипела и бурлила, образовывая высокий пенящийся водопад. Прогулки вдоль водопада являлись излюбленным развлечением публики. Во времена императора Николая Первого вокруг водопада разбили парк Круунунпуйсто. Повсюду построили уютные беседки, поставили скамейки, чтобы отдыхающие могли любоваться потоками бегущей вниз воды и красотой берегов. Тропинка, идущая вдоль реки, едва виднелась. По ней-то и днем ходить было небезопасно. Местами берег обрывался, осыпался и мог сыграть с гуляющими опасную шутку. Чуть оступился, и тебя уже несет стремительный поток, бьет об острые камни. Но Анатоль, проводивший на даче в южной Финляндии каждое лето, казалось, знал тут каждый камешек, каждый выступ. Он двигался впереди, временами останавливаясь и помогая Розалии, указывая ей нужный путь, поддерживая под локоть.

– Как жутко, что церковь сгорела! – девушка тяжело вздохнула. – И как все становится сложно! Ведь только Сережа теперь – единственный свидетель, только он и может все подтвердить!

– Да, да! – согласился Анатолий.

И тут он споткнулся, то ли о корягу, то ли из-за мысли, внезапно пронзившей его сознание. Розалия не обратила на это внимания и продолжала идти вдоль берега. Внизу грозно шипела и ворчала река. Вуокса всегда ее пугала.

Однажды Боровицкие и гувернантка присутствовали на местном развлечении. Один цирковой актер в поисках заработка решился на смертельный трюк. Вместе с маленькой дочерью он вздумал перейти по канату, натянутому прямо над бурлящим потоком. На обоих берегах собралась большая толпа, желающая поглазеть на отчаянного самоубийцу. Когда трюкач начал движение, балансируя с шестом, а вслед за ним – и его маленькая дочь, публика замерла, не могла дышать. Казалось, что любое дуновение ветра, слабое человеческое дыхание погубит несчастных. В середине пути мужчина вдруг чуть покачнулся, и толпа разом ахнула, как один человек. Он взмахнул руками, но удержался. Продолжала балансировать на канате и малышка, двигавшаяся вслед за отцом. Что заставило этих несчастных так рисковать жизнью? Какая нужда погнала их на это опасное приключение? Глядя на две фигурки, зависшие над бурлящей водой, бедная гувернантка думала тогда – как тяжела жизнь у тех, кто должен всю жизнь бороться за свое место под солнцем. Впрочем, как и она сама. Ей не приходилось рисковать жизнью, но всегда нужно было жертвовать своим достоинством, самолюбием, без конца подвергаться унижениям… Отец и дочь наконец добрались до вожделенного противоположного берега. Под бурные аплодисменты толпы они собирали свою дань. Дай бог, чтобы этих денег им хватило на все, на все! Утолив жажду острых ощущений, довольная публика расходилась в разные стороны. Ушли и Боровицкие, вместе с гувернанткой, пораженные этим зрелищем.

Почему именно теперь ей вспомнились эти несчастные, Розалия и сама не знала. Но с неожиданно проснувшимся страхом, содрогнувшись, она глянула вниз. В животе ее что-то неприятно екнуло и засосало.

– Осторожно! – крикнул Анатоль. – Тут очень неустойчивый берег, могут посыпаться камни. – Ступай вот сюда!

Розалия ступила, куда ей указал спутник, и почувствовала, как камень под ее ногой устремился вниз, а вслед за ним соскользнул и ботинок.

– Ах! – Девушка хотела ухватиться за руку Боровицкого, но почему-то промахнулась.

В следующий миг она уже цеплялась за колючие кустики и мох, росшие по самому берегу, но вес тела неумолимо тянул ее вниз.

Анатоль пытался вытащить девушку наверх, но сам потерял равновесие, зашатался и повис над водой, держась одной рукой за ствол дерева, а второй пытаясь ухватить Розалию.

– Роза! Держись! Держись! Ради бога!

Рука девушки выскользнула из его запотевшей от напряжения ладони. Анатоль попытался поймать ее за край одежды. Раздался предательский треск рвущейся ткани, а потом – звук падающих камней, ломающихся кустов, гулкий плеск воды и отчаянный вопль, который отныне будет звучать в его ушах всю жизнь…

Загрузка...