ГЛАВА 10 ГИРНАР

Человеческие существа — это ничто иное, как стадо овец. Я был в этом стаде, но убежал из него, поэтому неудивительно, что все остальные так называемые нормальные люди считают меня сумасшедшим или, по крайней мере, ненормальным. А я думаю то же самое о них. И только кто-то один из нас может быть прав.

Гирнар

Я всегда считал, что если ты что-то делаешь, ты должен забыть обо всем остальном и отдаться этому занятию всем сердцем и всей душой. Когда меня интересовали мирские дела, я был закоренелым материалистом — вы бы никогда в жизни не подумали, что я когда-нибудь смогу заинтересоваться духовными вопросами. Когда же я выполнял садхану, я забывал обо всем на свете и был занят лишь ею одной. Например, в течение девяти месяцев, которые я провел в Гирнаре, я жил на дереве арка (Calotropis gigantea), которое росло на старом кладбище, и питался только листьями этого дерева, выполняя при этом ритуал для ублажения Анджанеи. Листья арки вызывают у человека понос или рвоту. А знаете, насколько «горяча» арка? Арка означает «солнце», и через два или три дня употребления листьев этого дерева рот и язык у меня раздулись до размеров вдвое больше обычных. Но это не остановило меня, я продолжал выполнять ритуал. Агхори всегда отличаются особым рвением.

Для того, чтобы стать агхори, вы должны вначале полностью отречься от мира, а это нелегко, имейте в виду. Стать настоящим садху — это не шутка. Прежде чем вы им станете, вы должны выполнить определенные ритуалы, как если бы вы умерли. И вы действительно умираете — для мира. Затем вы предлагаете свое тело, свои чувства и свой ум огню. И только тогда вы имеете право надеть символизирующее самоотречение желтое одеяние, которое носит садху.

После этого ваш учитель дает вам посвящение в мантру садху: «Ом намо Нараяная». Всякий раз, когда вы видите живое существо, даже если это крошечный муравей, вы должны помнить, что в этом существе в форме Нараяны обитает Вишну, и вы должны мысленно поклониться Ему. А когда вы сидите в медитации, вы должны забыть о существовании окружающего вас мира и помнить только о своем божестве.

Когда-то я был обнаженным садху, или нагом, и часто мое эго терпело серьезный урон. Раньше я занимался борьбой, поэтому тело мое было очень грузным, и люди говорили: «Почему он не работает где-нибудь вместо того, чтобы просить подаяние?» — или: «Он выглядит вот так…» — или: «У него член вот такой», — но я ничего не отвечал им. Я мог только повторять про себя: «Нараяна». Мне было больно, но это действовало — я научился переносить любые насмешки.

Главный стимул к тому, чтобы стать нагом, — это стремление раз и навсегда устранить все мысли о теле. Когда вы обнажены, вы не можете ничего спрятать и через некоторое время уже даже не пытаетесь сделать это. Однако большинство людей стыдятся наготы и не смеют раздеться перед другими. Зачем бы еще садху носили желтые одеяния? Однажды я сидел с одним из моих «детей», с учеником, который посвятил очень много времени выполнению садханы, и, внезапно сбросив с себя одежду, я сказал ему: «Сделай то же самое, мы должны сидеть нагишом». Он не произнес ни слова, но все же последовал моему примеру. Это было хорошее испытание, и он с честью выдержал его. Конечно, ему было немного неловко, но вначале этого можно ожидать.

Я часто забавлялся таким образом. Иногда я надевал на себя лунги (прямоугольный кусок материи, обертываемый вокруг пояса) и отправлялся на автомобильную прогулку с одним из своих друзей. Когда мне надоедало мое лунги, я кричал другу: «Не могу больше выносить это ограничение!» — и, сорвав его с себя, продолжал вести машину нагишом. Приятель пытался утихомирить меня: «Что ты делаешь? Подумай о своей репутации», — на что я отвечал: «Какая репутация? Есть ли у агхори какая-нибудь репутация?» Заканчивалось все тем, что ему удавалось меня успокоить, и я надевал лунги обратно. Сейчас я уже не такой бесшабашный, каким был раньше, но по-прежнему ненавижу носить одежду.

И не забывайте: если наги-мужчины беззастенчивы, то женщины-наги беззастенчивы в той же мере или даже в еще большей. Они любят предаваться совместным играм, знают несколько мантр и могут обретать некоторые простые сиддхи. Как вы знаете, когда кто-нибудь достигает власти и силы, это всегда ударяет ему в голову, и тогда он начинает выставлять свои способности на всеобщее обозрение.

Представьте себе сидящую на смашане группу нагов — мужчин и женщин. Один из нагов может оказаться опьяненным своей силой и начать удлинять свой пенис (наг может удлинить свой пенис до пяти метров и более; это простое сиддхи). Я знал одного такого нага по имени Мангалгириджи, который мог сворачивать свой пенис кольцами, так что тот напоминал свернувшуюся кобру, и, втянув через него воду и наполнив мочевой пузырь, изливать ее в виде фонтана обратно, что приводило в большой восторг детей, которые всюду ходили за ним по пятам.

Другой наг посмотрел на женщину-наги и, удлинив свой пенис, сказал: «Ха, посмотри на это. Можешь сделать что-нибудь подобное? Хорошее у меня сиддхи?» Она усмехнулась и ответила: «Вах-вах! Зачем столько шума из-за такого незначительного достижения? Давай-ка эту вещицу сюда». И как только головка его пениса коснулась ее половых губ, его сотряс удар, подобный удару электрического тока, но намного более сильный, будто его одновременно укусили тысяча скорпионов. А вы знаете, насколько чувствителен кончик пениса. Так что он получил хороший урок.

Когда говорят об обнаженном человеке, или дигамбаре (облаченном в небо), что является одним из эпитетов Даттатреи, первого агхори, имеют в виду не внешние одеяния; подразумеваются покрывающие Атму три оболочки — Саттва, Раджас и Тамас.

Господь Даттатрея


Именно эти одежды должны быть сброшены. И как только они устранены, не имеет никакого значения, что вы носите на физическом теле; вы надеваете то, что подходит к ситуации. Когда вы привыкаете к наготе такого рода, больше никто и ничто не может оказать на вас воздействие.

Обычно я носил только один туалет: джату (спутанные волосы). Я знаю метод, благодаря применению которого волосы растут в десять раз быстрее обычного, и моя джата достигала моих щиколоток. Для садху его джата является главным сокровищем. Почему? Каждый волос представляет собой антенну, способную улавливать со всех сторон информацию и накапливать ее. Ни один истинный садху не обрезает свою джату; он обламывает волосы, или же они обламываются сами по себе. Затем он несет джату к Гангу и предлагает ее Ма, поскольку Ганг всегда пребывает в джате Господа Шивы (поэтому Шива носит имя «Дурджати», отражающее внушительный вид Его джаты).

Но я не сразу достиг этого уровня. В течение первых шести месяцев, проведенных мной в Гирнаре, я плакал каждую ночь. Я спрашивал самого себя: «Что я здесь делаю? Почему я не наслаждаюсь жизнью в Бомбее?» Но я отличался большим упрямством. Я не мог вернуться, ибо я знал, что скажут люди. Я всегда руководствовался принципом: если ты хочешь делать что-то, делай это как положено, выложись полностью — или же не делай вовсе.

Однако через шесть месяцев я забыл о своем прежнем существовании и стал наслаждаться новой жизнью. У меня выработался определенный распорядок дня. Каждое утро в три часа я купался в одном из небольших озер, расположенных в горах Гирнара. Затем я покрывал свое тело пеплом из дхуни и принимался за совершение ритуалов. Я подружился со всеми животными, обитавшими в округе. Некоторые люди думают, что, находясь в лесу, ты пребываешь в полном одиночестве; но всегда есть некто, кто наблюдает за тобой. В конце концов, лес принадлежит животным, и они хотят знать, кто это явился нарушить их покой.

Однажды ночью, после того, как я поселился в старом шиваитском храме, я увидел, как из-за костра за мной наблюдает пара глаз. В ту ночь они не приблизились ко мне и вскоре исчезли. В течение нескольких последующих ночей глаза придвигались все ближе и ближе, и вскоре передо мной предстал лев. Наконец он подошел ко мне совсем близко и сел рядом. Мы стали большими друзьями. Гирнар — это последнее место на земле, где обитают азиатские львы. Мы так подружились, что когда мне пришло время покидать Гирнар, он шел за мной пять миль, и мне лишь с огромным трудом удалось отогнать его. Я дал ему имя Раджа (Царь), а свою обезьянку я назвал Рани (Царевна).

Она была безгранично предана мне. Однажды она спасла мне жизнь. У меня была ужасная лихорадка и бред, я не мог абсолютно ничего делать. Рани подошла ко мне, чтобы посмотреть, что со мной случилось, и начала говорить со мной, — конечно, по-своему. Из-за своего бредового состояния я не мог понять ее и оттолкнул от себя. Но она настаивала на своем, и тогда я пригрозил ей обгоревшей головней от костра — чего я никогда бы не сделал в здравом уме. Она отпрянула от меня и убежала в джунгли.

Позже, когда я уже спал, она вернулась обратно и сунула мне в рот какие-то листья, которые она разжевала до состояния кашицы и которые я рефлекторно проглотил. И тут же я очнулся от своего сна, поскольку это были самые горькие листья, какие я когда-либо пробовал. Я выплюнул большую часть зеленой массы на землю, но немного все-таки успел проглотить. Этого оказалось достаточно, чтобы снять мою лихорадку. Происшедшее показало мне, что животные знакомы с такого рода вещами.

Когда мне пришло время покидать Гирнар, я мягко сказал ей: «Рани, я ухожу и больше никогда не вернусь». Как только до нее дошло, что я имел в виду, она тут же бросилась в колодец и утонула. Даже моя мать не сделала бы этого.

Мои звери всегда любили меня. Моя маленькая собачка-пекинес никогда не станет есть или пить, если меня нет в городе; ее можно накормить только насильно. Мне кажется, мои животные лучше людей. Запомните, любовь людей в настоящее время представляет собой не что иное, как похоть, являющуюся результатом рнанубандханы. Человеческие существа всегда будут подводить вас, любовь же животных бескорыстна. У них нет чувства «я делаю это или то», они делают только то, что велит им Природа. Когда они хотят есть, они едят, когда они хотят спать, они спят, когда же они хотят любить, они делают это от всего сердца.

Существует три важных различия между животными и людьми. Во-первых, животные не знают своих родителей. Во время брачного периода самец овладевает любой попавшейся ему самкой, будь это даже его мать, сестра или дочь. Во-вторых, они могут выполнять джапу — моя маленькая собачонка прекрасно выполняет джапу, — но поскольку у них нет рук, они не могут совершать ритуалы. В-третьих, в силу того, что животные не знают своих родителей, они не могут совершать питри тарпану для ублажения своих предков, так что в этом отношении у них нет никакого продвижения вперед. Люди придают большое значение родству и могут выполнять ритуалы поклонения и питри тарпану. Тот человек, который не делает этих вещей, ничем не лучше животного, даже хуже, поскольку он лишь бездумно растрачивает свое человеческое воплощение, которое неимоверно трудно обрести; а вы этого не знаете. И сейчас это никого не волнует, что и делает большинство людей животными. Живя среди зверей, я научился тому, как вести себя с людьми.

Я никогда не боялся животных, обитающих в джунглях. Звери могут телепатически понимать ваши мысли; если они чувствуют исходящий от вас страх, они могут подумать, что вы хотите напасть на них, и поскольку атака является лучшей формой защиты, они нападут на вас первыми. Но если вы покажете им, что хотите дружить с ними, вы очень легко можете заставить их полюбить себя — если, конечно, вы достаточно смелы.

Иногда даже в том случае, если вы будете провоцировать их, они не причинят вам никакого вреда. Однажды в Гирнаре ко мне подлетела пчела и начала жужжать мне прямо в ухо. Два или три раза я пытался отогнать ее рукой, но она каждый раз возвращалась. Наконец я сказал ей: «Если ты не оставишь меня в покое, я тебя убью». Никакой реакции. Когда пчела села на близлежащий валун, я поднял руку, чтобы прихлопнуть ее, — но моя ладонь опустилась на пустой камень, так как она перелетела на другую сторону. Каждый раз, когда я пытался нанести ей удар, она передвигалась на новое место, при этом не улетая и не пытаясь меня ужалить.

В конце концов я вспомнил Гуру Даттатрею и его двадцать четыре гуру, и до меня начало доходить, что это могло быть не обычное насекомое. Я решил присмотреться к пчеле поближе и увидел, как она потирает две передние лапки друг о друга. И тут я подумал — или эта мысль была вложена мне в голову, я не знаю: «Точно так же ты должен обмыть свои руки от грязи кармы». Разве не оказалась эта пчела моим гуру?

Я научился у нее довольно многому. Однажды, уже несколько лет спустя, у меня возник спор с одной женщиной по поводу ее нечувствительности к боли и страданиям животных. Примерно через полчаса после этого она отправилась принять ванну, и ей начал досаждать таракан. Он побежал вверх по ее ноге и проник в одно тайное место, заставив ее в ужасе швырнуть мыло в воздух, после чего он выбежал обратно ей на ногу. Женщина схватила тапок и нанесла себе несколько ударов по ступне, руке и ноге, но таракан все время уворачивался. Иногда он замирал, выставив свои усики и уставившись на нее, — а затем вся потеха начиналась сначала. Нет, я всегда ладил с животными. Некоторое время я держал даже таракана. Я назвал его Рамджи, и он жил у меня в спичечном коробке. К сожалению, на него случайно попала ядовитая жидкость, и он умер.

У себя дома я держал небольшой зверинец, где в разное время жили шимпанзе и орангутанг. Некоторое время у меня был даже крокодил, которого звали Гопалдас. После того, как он откусил часть ноги у повара, мне пришлось отправить его в Бомбейский зоопарк. Все произошло по вине самого повара; он хотел сделать мне какую-то пакость, и Гопалдас, должно быть, учуял это. Как бы то ни было, держать его дома было опасно. Я часто посещал его в зоопарке, подходил к вольеру с крокодилами и звал его: «Гопалдас!», — и он ковылял ко мне, широко раскрыв свою страшную пасть, куда я клал какую-нибудь еду.

Одно время, когда мне везло на бегах и у меня было много денег, я ходил на Кроуфордский рынок в Южном Бомбее и покупал всех голубей и других птиц, которые предназначались в пищу, а затем отпускал их, чтобы они могли насладиться свободой. Будучи садху, я сам наслаждался свободой и знал, что такое быть заключенным в клетку. Через какое-то время я осознал, что я оказываю чрезмерное вмешательство в карму, и бросил это занятие. Но я никогда не забуду тех лет, проведенных в джунглях, когда моими единственными друзьями были животные, и я всегда буду любить их больше, чем людей.

Я стал очень осторожен по отношению к людям. Если вы делаете что-то хорошее по отношению к духу или животному, они никогда не забудут вашей помощи. После этого они будут всегда любить вас. Но стоит вам единожды сделать добро человеку, и все, что вы получите в ответ, — просьбы сделать что-то еще и еще раз. Нет пределов человеческой жадности.

По этой причине я люблю, чтобы рядом со мной всегда находились животные. У них можно научиться многим новым вещам. Замечали ли вы, что получается, если вы прочитываете английское слово God (Бог) задом наперед? Вы получаете слово dog (собака). Я бы хотел стать подобным собаке, поскольку из всех существ именно собаки являются самыми любящими и преданными. Есть ли животные более преданные, чем лучший друг человека? Любовь собаки чиста и бескорыстна. Даже если вы не будете кормить ее, она будет встречать вас с радостью и любовью. Кошка никогда бы не поступила таким образом. И у собаки бывает только один хозяин, другому она не повинуется.

Вот так и вы должны поклоняться Богу. Выберите одну форму Бога и затем поклоняйтесь только ей. Что бы ни случилось, с какими бы трудностями вы ни столкнулись, будьте упорны, никогда не теряйте веру. Если вы будете вести себя так, как если бы вы были собакой Бога, вы обязательно добьетесь успеха. Как-то я прочитал в газетах о собаке, которую хозяин оставил в одном из аэропортов России семью годами ранее. С тех пор эта собака встречает каждый приземляющийся самолет, ожидая возвращения своего хозяина, который забрал бы ее обратно. Кормят собаку работники аэропорта, но она отказывается пойти к кому-либо из них домой. Если вы сможете развить в себе такую же преданность Богу, то вам не придется долго ждать, чтобы Он явился вам. Если вы всей душой жаждете увидеть Его, Он должен прийти! Куда же Он денется? Он не такое бессердечное животное, как владелец той русской собаки. Но для того, чтобы привлечь Бога к себе, вы должны обладать бескорыстной, совершенной преданностью. Поэтому я всегда держу рядом с собой собаку — в надежде, что немного собачьей индивидуальности перейдет и на меня. Я предан моей собачонке Лизу, моему пекинесу. Я мог бы отказаться от чего угодно, кроме нее, — подобно Юдхиштхире, который отказался отправляться на небеса без своей собаки.

Так вот, я никогда не боялся животных, находясь в джунглях. Однако леса полны других опасностей. Как прекрасно быть садху — сам себе хозяин во всем. Но при этом нужно быть всегда осмотрительным, поскольку одиночество — это отец страсти.

Однажды император Акбар спросил своего любимого придворного Бирбала: «Что является отцом страсти?» Вот такие они, императоры: внезапно, без какой-либо причины задают самые необычные вопросы. У Бирбала не было готового ответа, и Акбар сказал ему: «Если в течение трех месяцев ты не выяснишь для меня, что является отцом страсти, твоя голова полетит с плеч». Бирбал лишь низко поклонился императору — что ему еще оставалось делать? Это был приказ повелителя.

Прошло два с половиной месяца, а Бирбал так и не приблизился к ответу на вопрос императора и уже начал опасаться за свою жизнь. Его дочь заметила такое угнетенное состояние отца и поинтересовалась, в чем причина. Когда Бирбал поведал ей обо всем, она только засмеялась и сказала: «Пригласи императора к нам на обед». Тем временем она выбрала одну из своих служанок, которая более других походила на нее, и сделала из девушки своего двойника.

Когда император явился на обед, Бирбала отослали по каким-то делам, так что за столом присутствовали только двое: Акбар и дочь его придворного. Вкусную, изысканную пищу они сопроводили двумя бутылками крепкого вина; вскоре еда, приглушенный свет и вино ударили императору в голову, и он намекнул девушке, что желал бы, чтобы этой ночью она разделила с ним постель. Дочь Бирбала, конечно, ожидала этого предложения, это как раз входило в ее планы. Она любезно согласилась и попросила маленькой отсрочки, чтобы подготовиться. Ведя Акбара в спальню, она впустила туда вместо себя свою служанку-двойника, которая всю ночь наслаждалась сексом с императором, а после того, как он заснул, вернулась в свою комнату.

Когда император проснулся, его охватило раскаяние: «Я лишил невинности дочь своего лучшего друга. Как я снова буду смотреть ему в глаза? Как мне проявить свое раскаяние за этот аморальный поступок?» И он послал за дочерью Бирбала.

Она вошла в спальню, широко улыбаясь, что привело Акбара в изумление, так как он был уверен, что она будет рыдать и бить себя в грудь. Девушка сказала: «Пристанище мира, вы лишили девственности не меня, а моего двойника», — и в качестве доказательства представила свою служанку. Смеясь, она продолжала: «Чтобы спасти голову отца, я хотела доказать вам, что отцом страсти является одиночество. Вы удовлетворены?»

Акбар был более чем удовлетворен. В тот же день он публично во дворце поздравил Бирбала с тем, что у него такой блестящий ум и такая умная дочь, а девушке, потерявшей в ту ночь невинность, он даровал большой надел земли. Та, в свою очередь, была в восторге от того, что занималась любовью с самим императором, так что земля явилась лишь дополнительным благом.

Вот поэтому так тяжело находиться одному где-то в пещере и сохранять равновесие ума. Соблазны будут преследовать вас один за другим: небесные девушки, пышные деревенские барышни, женщины из местных племен. Вы должны быть максимально подготовлены, чтобы ничто не могло застать вас врасплох. Но даже если вы готовы ко всему, вы можете совершить серьезные ошибки, имеющие далеко идущие последствия. Я-то уж знаю.

Однажды, будучи в Гирнаре, я прогуливался по джунглям и под одним из деревьев увидел девушку. Она была очень красива и, судя по ее лицу и одежде, она была из хорошей семьи, но я не мог понять, что она делает одна в самой чаще джунглей. Когда я проходил мимо нее, она спросила: «Май ааун? (Мне идти?)».

Я не знал, что мне думать. Зачем она ведет себя, как проститутка, здесь, в густом лесу, приставая ко мне? И я решил, что лучше всего будет, если я продолжу свой путь. Она пошла за мной, постоянно повторяя: «Май ааун?»

Тогда я сказал ей: «Коты говорят «Мяу, мяу», ты, что, кошка?» Она ничего не ответила, лишь опять произнесла: «Май ааун? Май ааун?»

Я продолжал идти дальше, а она продолжала преследовать меня, пока я не почувствовал усталость. Я сел на землю, она подошла ко мне и опять повторила: «Май ааун? Май ааун?»

Я устал и был сыт ею по горло, поэтому не выдержал и сказал: «Если ты идешь, иди!» И я тут же попал в ловушку. Это была якшини.

Вы не представляете, сколько хлопот было у меня с ней. Я не смел ни с кем встречаться, даже с другими садху, поскольку она уничтожила бы их, настолько сильно было ее чувство собственничества. Однако, когда я уже достиг предела, мой Махапуруша освободил меня от нее. Это только одна небольшая из многочисленных причин, по которым я говорю, что я всем обязан моему Большому Папе, моему Махапуруше. Даже если на протяжении миллионов жизней с меня будут живьем сдирать кожу, этого все равно будет недостаточно, чтобы отплатить ему.

Майя не щадит никого, не щадила Она и меня. Однажды, когда я был в Гирнаре, мне захотелось в туалет, и я положил свои щипцы для огня на камень, а когда вернулся, то обнаружил, что они превратились в золотые. Я не мог поверить своим глазам. Я взял их и отметил этот камень, чтобы хорошенько запомнить, где он находится. Я собирался использовать его всякий раз, когда мне понадобится золото.

Затем я отправился в Джанагадх и, разломав щипцы на части, продал их ювелиру. Зачем садху золотые щипцы для огня? Купив себе новые щипцы, я роздал все деньги, которые выручил от продажи золота.

Вернувшись обратно на то место, где находился камень, я не нашел отметки, которую сделал. Я вообще не нашел никаких признаков того, что я когда-то там был. Я испробовал несколько камней, но все напрасно. Я попытался использовать этот камень в корыстных целях и потерял его в наказание за то, что забыл о необходимости полагаться на Природу, которая всегда обеспечивала меня всем, чем нужно.

Сколько же людей действительно полагаются на Природу? Однажды, когда я был в Гирнаре, я решил провести испытание. Я не ел и не пил, ожидая когда же Бог явится и накормит меня.

Первые два дня были ужасными, моя голова раскалывалась. На третий день я решил: «Если Бог не явится до заката солнца, я все равно поем, но с этих пор я буду знать, что Бог — это сплошной обман».

По мере приближения вечера мое отчаяние нарастало, голод был ужасным, голова сильно болела. Внезапно, примерно за пятнадцать минут до захода солнца, ко мне подошла молодая девушка, которую я раньше никогда не видел, и сказала: «Зачем вы морите себя голодом? Я принесла вам молоко».

Первым моим желанием было схватить кувшин и выпить все молоко сразу, так силен был мой голод. Но я должен был еще обдумать свое положение, поэтому высокомерно произнес: «Давай, уходи отсюда». Однако мне было интересно — как она узнала, что я голоден? Я спросил ее об этом, и она ответила: «Я вижу это по вашему лицу». И тогда мне стало стыдно — фасад мой был не таким уж прекрасным, как я себе это представлял.

Девушка настояла на том, чтобы я взял молоко. Но я продолжал отказываться — и тогда она схватила меня за спутанные волосы и влила молоко мне в горло. После трехдневного голода оно показалось мне нектаром, а девушка, ничего не упоминая о моей клятве, сказала: «Ну что, накормил вас Бог или нет?», — после чего исчезла. И с того самого дня я точно знаю, что Бог заботится о каждом из нас. По благословению моего наставника я всегда буду получать пищу и даже сигареты, где бы я ни находился. Даже если я отправляюсь в джунгли, обезьяны приносят мне фрукты. Разве я не счастливчик? Мои наставники были очень хорошими, действительно хорошими, просто великолепными.

Благодаря им я мог выполнять садхану в пещере Шестидесяти Четырех Йогинь, что было кульминационным моментом моего пребывания в Гирнаре. Вы можете попытаться посетить эту пещеру без приглашения. Когда вы приблизитесь к ней, навстречу вам внезапно бросится огромная кобра, а затем замрет, приняв вертикальную стойку на своем хвосте. Конечно, если вы знаете нужную мантру, вы сможете лишить ее подвижности, но по мере вашего дальнейшего приближения к пещере вы начнете слышать звуки, издаваемые дикими духами. Предположим, вам удастся и их сделать неподвижными, что маловероятно. Вы будете продвигаться дальше — и внезапно, без видимых причин вы упадете и сломаете ногу. Далеко в горах, со сломанной ногой, рядом с пещерой, которая известна тем, что не позволяет любопытствующим посещать ее, — кто придет вам на выручку? Так что и не пытайтесь войти в эту пещеру, если у вас нет хорошего друга, который ради вас тянул бы веревки.

Мне повезло: мой Махапуруша желал, чтобы я выполнил эту садхану. Но все равно мне вначале пришлось пройти процесс очищения. Мне дали съесть небольшой листочек, и у меня начались рвота и понос, таким образом из моего тела были удалены все мирские элементы. В течение последующих двух дней мне не дозволялось даже пить воду, и на третий день у меня уже почти не было сил продолжать эту процедуру. И тогда меня пригласили в пещеру, где меня встретила как своего группа существ — я даже не могу объяснить вам, что это были за существа.

Мне запрещено обсуждать садхану, которую я там выполнял, но я могу сказать вам вот что: йогини являются спутницами великой Богини. В этом кроется двойное преимущество: они могут представить вас самой великой Богине и могут обучить вас тому, чему научились сами. В действительности Шакти всегда одна, в какой бы форме Она ни проявлялась, различны лишь отдельные детали. Что касается великой Богини, то весь спектр возможностей Ее Шакти можно разделить на девять или десять аспектов. Шестьдесят четыре йогини представляют шестьдесят четыре аспекта, которые вместе образуют всю Шакти во Вселенной во всей Ее полноте. Достичь успеха в одном или двух аспектах довольно легко; достичь же успеха во всех шестидесяти четырех почти невозможно, но если вы все-таки достигаете успеха, вы получаете невообразимые блага.

И вот настало время, когда мне было велено покинуть Гирнар и вернуться в мир. Мне никогда не хотелось возвращаться к цивилизации, но приказ есть приказ. Вернувшись в Бомбей, большую часть времени я проводил в комнате, где все было черным: стены, потолок, мебель, пол, все-все. Я носил черное лунги и целыми днями курил ганджу и пил импортное виски прямо из бутылки. Я постоянно был сосредоточен на своем и никогда не спал. Чтобы отдохнуть, я ложился на пол примерно на полчаса, и мне этого хватало. Чем больше наркотических средств я принимал, тем более бдительным и молчаливым становился мой ум. Посетители приводили ко мне сумасшедших — абсолютно безумных, совершенно невменяемых, — и я выводил их в сад и, почувствовав подходящий момент, наносил им удар ладонью: и они тут же приходили в нормальное состояние.

Я также экспериментировал с новыми методами лечения болезней. Иногда я собирал пепел из выкуриваемых мною трубок и использовал его в качестве лекарства. А иногда стоило мне лишь свистнуть — и болезнь тут же исчезала. Мне очень нравилось этим заниматься. Все удивлялись, как я это делаю, и никто никогда не мог этого понять.

Когда наплыв людей увеличивался и я от этого уставал, я говорил: «Прошу прощения, я совершил ошибку. Я допустил оплошность в садхане, и теперь все мои способности исчезли», — и это отгоняло большинство людей прочь. Я проделывал это неоднократно, ибо больше всего на свете я люблю находиться в одиночестве.

Преданность

Если я ради чего-то и живу, то ради своей садханы. И невозможно преувеличить важность утверждения, что для достижения успеха в садхане вы должны выполнять все, что вы себе наметили, вкладывая в это всю душу и все сердце. Никогда не уподобляйтесь легкомысленным девицам, переходя от одного гуру к другому, от одного божества к другому, так и не выбрав ни одного из них. Будьте подобны птице Катаки, которая пьет воду только во время присутствия на небе созвездия Свати. Находите счастье только там, где пребывает ваш возлюбленный, — что бы вы ни выбрали в качестве объекта любви. И только так вы можете обрести сиддхи — никак иначе.

Даже когда я был обручен со своей женой, неизменно в 10 часов вечера я всегда отправлялся на смашан, оставляя все другие занятия. Она спрашивала меня: «Чем ты занимаешься, когда уходишь отсюда?» И однажды я решил взять ее с собой, зачем секретничать? Мы приехали на смашан, и, припарковав автомобиль, я сказал ей: «Послушай, пока я буду выполнять садхану, я не смогу прийти и помочь тебе. Тебе придется ждать до рассвета. Подумай хорошенько». Она ответила: «Я буду ждать в машине, пока ты не закончишь». Я пожал плечами, дивясь ее глупости, а затем отправился к погребальному костру, сел на землю и начал выполнять свои ритуалы.

На рассвете я вернулся к машине и обнаружил свою будущую жену в обмороке. Кожа ее была холодной, изо рта шла пена. Хорошая пощечина привела ее в чувство, и она начала бессвязно бормотать: «Нет, не приближайся ко мне. Отвези меня домой». Я отвез ее домой, и после этого она целый месяц провела в постели, страдая от лихорадки, вызванной страхом. Что же такое она там увидела? Никто не знает. И все-таки она вышла за меня замуж. Такова рнанубандхана.

Моя жена говорит, что я глупец. Сотни людей приходят ко мне с просьбами об исцелении и помощи, а она утверждает, что я глупец. Я, видите ли, не использую свои способности для обогащения! Но это не имеет значения. Хотя мы и не ладим с ней, я обращаюсь к ней за советами и уважаю ее как своего первого гуру: ведь если бы не ее постоянные придирки, я бы не смог так быстро всего достичь, — совершить блицкриг, если хотите. Она хотела, чтобы я интересовался только материальной стороной жизни, поскольку она вышла за меня замуж из-за моих денег, — но это невозможно. Если бы это случилось, мы с вами сегодня не разговаривали бы здесь. Так что я благодарен ей за то, что она помогла мне осознать тщетность жизни. Видите ли, у меня менталитет агхори: вызов и ответ. Либо я умру, либо добьюсь успеха; либо вы убьете меня, либо я убью вас. Я сделал это своим девизом, когда жил в джунглях и был садху, а также когда занимался борьбой. Такой дух соперничества всегда присутствовал во мне.

Однажды, когда я отправился навестить своего Младшего Гуру Махараджа после длительной разлуки, я зашел в пещеру, в которой я всегда останавливался, и обнаружил сидящего там агхори. Я просто взбесился. Прелесть этой пещеры состоит в том, что в мое отсутствие никто никогда в нее не входит, но она всегда безупречно чиста внутри, будто кто-то регулярно ее убирает. В ней полно побелевших черепов, с потолка постоянно падают змеи. Многие из моих друзей видели эту пещеру; и она сильно всех напугала. Снаружи растет дерево, которое каждый месяц дает новые плоды. Каждый день вы можете срывать с него по одному плоду. А из родника, бьющего прямо внутри пещеры, можно набрать прохладной воды, так что жить здесь можно припеваючи.

Итак, я сказал этому агхори по имени Бхута-натх: «Послушай, это моя пещера. Если ты хочешь остаться в живых, лучше собирайся побыстрее и убирайся прочь».

Она начал кричать на меня: «Может, эта пещера и была когда-то твоей, но сейчас она принадлежит мне. Если тебе это не нравится, меня это не волнует. Сам убирайся вон!»

Какая наглость! Дело принимало серьезный оборот. Я сказал: «Предупреждаю в последний раз. Я ничего против тебя не имею, но я не отвечаю за то, что с тобой сделают мои друзья, если ты еще пробудешь здесь хоть немного».

Но он лишь продолжал нести вздор: «Хочешь увидеть, на что я способен? Если ты сейчас же не уберешься, я тебя убью».

К сожалению, в тот самый момент, когда он произнес эти слова, у него началась кровавая рвота, и он умер. Я закопал тело в землю: кто будет тратить деньги на дрова, чтобы кремировать его? Необходимо быть очень строгим в отношении некоторых вещей.

Но вы не можете наказывать каждого, кто насмехается над вами; можно карать только таких, как Бхута-натх, которые должны быть более осмотрительными. Наказывать кого-то — значит создавать новую карму, даже если этот человек заслуживает кары, как Бхута-натх. Каждое действие вызывает противоположную и равную по силе реакцию; это закон Ньютона. В конечном итоге вам придется заплатить за каждую созданную карму, если вы не найдете кого-либо, кто пожелает взять часть ваших карм на себя и ответить за них, что очень маловероятно.

Садху хватает своих собственных карм, о которых ему нужно позаботиться. И он редко берет на себя кармы другого человека, чтобы уменьшить его страдания. Я пробовал делать это и в конечном итоге пострадал за то, что вышел за пределы своих возможностей. Я взял на себя кармы одного человека, который был болен раком горла, — я просто хотел сохранить его детям отца. В течение сорока дней я не мог даже пить воду. Выжил я благодаря тому, что потягивал маленькими глотками содовую воду с лимонным соком.

Теперь я знаю, что такое рак. Дело в том, что если больному предстоит мучиться в течение шести лет, то сами вы будете страдать на протяжении шести месяцев или шести дней — в зависимости от силы вашей практики, поскольку аскеза облегчает бремя ответной реакции. Но страдать вам придется обязательно.

Однако обычно садху говорит: «Вы совершили действие и насладились его плодами, а теперь вы получаете реакцию этого действия. Пожалуйста, извлеките из этого урок и больше не совершайте никаких ошибок». Вы можете найти факиров, которые помогли бы вам, поскольку они более эмоциональны, но среди садху лишь немногие являются исключением из этого правила.

Я на себе познал истинность этого. Жила как-то в Бомбее одна девушка, которая счастливо вышла замуж, но впоследствии заболела проказой. Муж и его семья выгнали ее из дому, а ее собственная семья отказалась принять ее к себе. В отчаянии девушка отправилась в Гирнар, где в джунглях наткнулась на садху, сидящего у своего дхуни. Увидев ее, он несколько раз попытался прогнать ее, но она отказывалась уходить. В конце концов ему пришлось сказать: «Ма, пожалуйста, уходи отсюда. Солнце скоро сядет, а ночью оставаться в джунглях очень опасно».

Девушка ответила: «Я пришла в Гирнар, чтобы найти какого-нибудь Бабу, который бы вылечил меня. Пока же все те садху и факиры, которые попадались мне, ничего не могли сделать, и если вы тоже ничем не сможете мне помочь, я убью себя, я больше не могу выносить все это».

Баба ничего на это не ответил и продолжал сидеть у своего дхуни. Девушка села рядом с ним. Наступила ночь, стало холодно и она начала дрожать, но не двигалась с места. Примерно в три часа ночи Баба отправился искупаться, а когда вернулся, обсыпал себя пеплом от своего дхуни, сел на землю и, подозвав к себе девушку, жестом велел ей сесть к себе на колени. Затем он обнял ее — и она мгновенно освободилась от своей болезни. Я могу отвести вас к ней, сейчас она уже бабушка. И ее муж и все остальные вынуждены были признать, что она полностью излечилась.

А что же Баба? Ему пришлось сильно мучиться в течение сорока дней; он пребывал в настоящей агонии. Такое сострадание вы можете обнаружить только у одного из тысяч садху и факиров. Агхори-домовладелец не может позволить себе такой жестокости; у него свои обязанности, своя семья, которую ему нужно защищать и содержать и по отношению к которой он должен быть сострадательным. Ношение желтого одеяния подразумевает действительно огромную ответственность, поэтому я его и не ношу. И я являюсь обычным человеком и могу забавляться, как мне нравится. Я могу наслаждаться своей жизнью и совершать ошибки. Если же я надену такое одеяние, я не смогу позволить себе ни единой оплошности.

Это еще одна из причин, почему я постоянно подвергаю испытанию тех, кто приходит ко мне в надежде обучиться духовной практике. Некоторые из них думают, что они готовы к тому, чтобы отправиться в джунгли без какой бы то ни было подготовки. Но осознают ли они, что это значит отказаться от всех привычных удобств и жить как садху? Как-то раз в одном из лесов на севере Индии я встретил некого садху, который на самом деле был англичанином, но к тому времени провел в Индии уже двадцать лет. Некоторые из наших фанатично настроенных браминов высокомерно считают, что люди Запада никогда не смогут достичь совершенного успеха в садхане, но это все чушь. В действительности представители Запада обладают некоторыми качествами, которые в наши дни редко встречаются среди индийцев. Например, они полностью отдаются тому, что делают. Этот садху, о котором я рассказываю и которого звали Муст Рам (буквально «Опьяненный Рамой»), был самым совершенным из всех садху, которых только можно найти. Когда я встретил его, на ноге у него была глубокая рана от полученной травмы, она была полна гноя и… термитов. Да, термитов. Мне было очень жаль его, я был уверен, что это было препятствием для его медитации. И я вызвался излечить его.

«О, нет-нет, не стоит переживать, — сказал он мне на изысканном английском языке, — зачем их беспокоить? Пусть они едят, пусть едят». Можете себе представить? Могли бы вы сказать то же самое, если бы вашу ногу пожирали насекомые? Я сомневаюсь; по крайней мере, в начале вашей практики вы бы не были способны на это. Поэтому-то я и говорю людям, которые приходят ко мне: «Если вы не можете должным образом сконцентрироваться в Бомбее, где у вас есть все, что вам необходимо, еда в любое удобное время, удобная постель и т. д., как вы сможете достичь концентрации в джунглях, где на вас в самый неподходящий момент будет набрасываться туча комаров, где вместо кровати вам придется спать на камне? И что вы сможете найти на обед?»

Я никогда не хотел покидать Гирнар, но сейчас я вижу, что это было правильным шагом. Я так много узнал о мире и о живущих в нем людях. Я понимаю, как они могут быть несчастны, и я пытаюсь избавить их от страданий — физических и душевных — с тем, чтобы они, может быть, хоть иногда вспоминали Бога.

Я люблю наслаждаться игрой со своими «детьми», учить их чему-то новому и помогать им преодолевать свои дурные привычки. Может быть, кто-нибудь из них достигнет в будущем достаточного уровня развития, чтобы стать учеником. Один из моих американских «детей» однажды очень искренне и мило сказал мне: «Я действительно горжусь тем, что могу сказать, что я знаю вас, и я так рад, что могу любить вас и что вы отвечаете мне взаимностью. Я надеюсь только, что моя любовь не обременяет вас». Разве не чудесно сказано? Но очень уж наивно.

Я ответил ему: «Твоя любовь не является для меня бременем, поскольку она очень непостоянна. Ты любишь меня некоторое время, свою жену некоторое время, какое-то время ты любишь своих друзей, а еще в другое время тебя одолевают сомнения, и ты не уверен, кого же ты все-таки на самом деле любишь и даже любишь ли ты вообще. Если твоя любовь когда-нибудь станет истинной любовью, тогда она действительно будет для меня бременем, поскольку тогда мне придется очень упорно работать, чтобы быть достойным ее».

Целью садханы и является развитие истинной любви. Но в наше время в силу всех существующих препятствий очень тяжело выполнять садхану должным образом. Секрет состоит в том, чтобы с полной искренностью относиться к выбранной садхане, независимо от того, насколько незначительной или маловажной она может вам казаться. Бога не интересуют великие садху или святые, Его интересует только искренность. Поэтому Кришна не может обойтись без Радхи. Она не помнит ни о чем, кроме Кришны, и эта преданность притягивает Его к Ней.

Когда Кинарам агхори излечил ту танцовщицу от проказы или когда Баба из Гирнара излечил от той же болезни ту бомбейскую девушку, любовь, которую они проявили, была неизмеримо большей, чем та любовь, с которой вы когда-либо сталкивались в своей жизни. Почему? Во-первых, потому, что это было сделано с полным осознанием того, что получивший помощь человек никогда не сможет отплатить за такой дар. Обычно влюбленные действуют по принципу: «Справедливый обмен грабежом не является». Мужчина любит свою партнершу или женщина любит своего партнера потому, что он или она уверены, что их любовь будет возвращена им. Сколько людей любят, не ожидая ничего взамен? Во-вторых, это была великая любовь в силу того, что и Кинарамиджи и Баба были готовы страдать ради другого человека. Одно дело — любить без ожидания взаимности, и совсем другое — любить с готовностью страдать за другого. Иногда встречаются матери, способные на это: особенно это относится к животным, защищающим своих детенышей. Вот поэтому мое желание состоит в том, чтобы вечно пребывать в объятиях Матери, чтобы я мог всегда учиться тому, как любить. Это — истинная любовь, и такая любовь действительно является бременем.

Откуда же взялась эта любовь? Хотел ли Кинарамиджи насладиться любовью с танцовщицей? Рассматривал ли Баба тело девушки, прежде чем согласился излечить ее? Нет. Обычная любовь к плоти не может быть такой глубокой в силу инстинкта самосохранения. Здесь же была любовь, направленная вовнутрь, к Атме, части Вселенской Души, обитающей в каждом человеке. Именно безграничная любовь к Богу позволила совершить это. Оба, и Баба и Кинарамиджи, думали: «О Боже, ты страдаешь? Позволь мне облегчить твою участь». Истинная любовь приводит к переменам.

Обычно люди говорят, что целью жизни является Мокша, или освобождение, — но то, что они подразумевают, является свободой от обязанности повторного рождения на земле. Я же верю в личностный аспект Бога и говорю Ему: «Господи, пусть я буду рождаться вновь и вновь, тысячи раз, но не лишай меня возможности лицезреть Тебя. Сделай меня слепым прокаженным, но никогда не покидай меня. Позволь мне всегда пребывать в Твоем сердце и Твоих глазах». Мой Возлюбленный любит предаваться играм со мной, и я тоже люблю играть с Ним, и результатом этого является эмоциональная кульминация: махабхава самадхи! Можете ли вы помешать двум влюбленным встретиться? Нет, даже если им придется встретиться на дороге или в каком-нибудь общественном месте, где все могут наблюдать за ними. Есть ли у них какое-нибудь ощущение времени и пространства? Нет! «Каматуранам на бхаям на ладжа»: страх и стыд не существуют для тех, кто поражен болезнью желания. Бхакти же — это намного более интенсивная любовь, чем физическое влечение. Две души сливаются друг с другом; можно ли это как-то описать? Чтобы достичь этого, вы должны полностью забыть о внешнем и все глубже и глубже погружаться во внутреннее.

Так что продолжайте выполнять свою садхану, практикуйте ее до тех пор, пока вы не сможете больше жить без своего божества, а Он или Она больше не сможет жить без вас. Затем идите дальше; идите так глубоко, чтобы вы могли забыть даже само божество, — и тогда Он или Она почувствует себя настолько несчастными без вашей любви, что будет преследовать вас и требовать поклонения. Эта любовь становится такими крепкими узами, что вы не можете вырваться на свободу, вы теряетесь, становитесь абсолютно потерянными, бесполезными для мира, вы теряетесь в себе самом, предаваясь играм со своим Возлюбленным.

И когда это произойдет, весь ваш взгляд на жизнь радикально изменится — вы будете видеть вещи совсем по-другому, ибо вы больше не будете являться частью обычного потока мирских событий, ваши приоритеты будут определяться вашей бхакти. Вот один пример.

Когда-то давно на юге Индии жил один царь из династии Чола, который был великим преданным Рамы. Однажды, когда придворный бард читал ему вслух «Рамаяну» (эпическая поэма о жизни и приключениях Рамы) и повествование достигло того момента, когда Сита была увезена на Ланку, царь внезапно вскочил со своего места и сказал: «Немедленно готовьте войска для вторжения на Ланку. Зачем Господу Раме переживать, если я служу Ему? Я верну Ситу обратно!»

Никто из придворных не отважился сказать ему, что все это произошло давным-давно. И он поплыл во главе своего флота и, завоевав-таки Ланку, приказал своим генералам: «Найдите Ситу!» Поскольку они знали, что отказ повиноваться царю означает смерть, они притворились, что заняты поисками, и в конце концов доложили царю, что Ситы на острове нет.

Это сильно озадачило царя, который уже терял терпение, пока в ходе одной из бесед не выяснилось, что описанные в «Рамаяне» события произошли тысячи лет назад. И тогда до него дошло: «О, нет! Что я сделал? Я завоевал Ланку без всякой необходимости!» И он отдал царство Ланки одному из своих сыновей, свое собственное царство — другому сыну, а сам отправился в лес, чтобы вести жизнь аскета. Он стал великим святым. Такая преданность всегда приносит дивиденды.

Когда вы испытываете бхакти, ваше отношение становится совсем иным. Однажды Нарада (бессмертный преданный Вишну) попросил Господа Вишну объяснить ему различие между состоянием йога и состоянием преданного, последователя бхакти. Вишну велел Нараде следовать за ним на землю. Прогуливаясь там, они увидели йога, свисающего вниз головой с ветки большого дерева. Йог спросил Вишну: «Сколько еще жизней мне предстоит прожить, пока я освобожусь от этого цикла рождений и смерти? Я выполняю такую суровую аскезу и считаю, что должен очень скоро достичь успеха».

Вишну ответил: «Несмотря на всю твою аскезу, тебе еще остается кое-что сделать. Тебе придется принять еще два рождения».

Услышав это, йог слез с дерева и в негодовании пошел прочь, сказав: «Несмотря на все мои усилия, мне предстоят еще два рождения? Где же справедливость? Бесполезно продолжать все это».

Нарада и Вишну прошли немного дальше и увидели сидящего под большим баньяном преданного, который пел и танцевал в полном одиночестве. Увидев Господа Вишну, преданный распростерся перед ним и сказал: «О мой благословенный Господь, как Ты добр, что явился навестить меня! Какое счастье, что мне позволено лицезреть Тебя! Не скажешь ли Ты, сколько еще рождений мне предстоит принять, прежде чем я освобожусь от колеса существования?»

Вишну ответил: «Мне очень жаль, но ты будешь рождаться еще столько раз, сколько листьев на этом дереве».

Преданный с восторгом воскликнул: «Всего лишь? А я боялся, что количеству моих будущих жизней нет предела. Время пролетит почти незаметно». И он вновь принялся петь и танцевать.

Вишну улыбнулся и сказал: «Вот, значит, как ты к этому относишься? Тогда пошли со мной прямо сейчас».

Затем Вишну обратился к Нараде: «Ну что, видишь разницу между йогом и преданным? Йоги по-прежнему привязаны к своему эго, и что они получают? Преданный же достигает великих успехов, предлагая свое эго Возлюбленному».

В Гирнаре есть одна скала. Когда садху в течение долгих лет выполняет свою аскетическую практику и в конце концов достигает отчаяния, будучи не в состоянии больше жить без своего божества, он отправляется к этой скале и в порыве тоски бросается с нее — и с ним ничего не происходит. Он проходит свое испытание и получает право учиться дальше. Лже-садху также пробовали совершать это с целью привлечения внимания к своей персоне — и все они погибли. Истинная преданность- единственная сила, способная выйти за рамки смерти.

Если вы достигаете близости со своим Возлюбленным, наступает момент, когда вы больше не можете существовать отдельно, и ваша индивидуальность теряется в индивидуальности божества. Каждое божество обладает своими собственными уникальными особенностями, придающими игре пикантность. Когда вы заключаете в свои объятия Анджанею, возникает такое ощущение, будто все части вашего тела пронизывает электрический ток. Все клетки начинают танцевать и петь. И чудесно то, что если, например, в крови слишком много белых кровяных телец и слишком мало красных — или наоборот, — то их уровень автоматически приходит в норму. Клетки в мозгу расширяются, расширяется каждый кровеносный сосуд. Такое состояние называют высшим блаженством.

Каждый, кто следует по пути преданности, мечтает лицезреть свое божество, он умирает от желания хотя бы на мгновение увидеть своего Возлюбленного. Его жажда божества настолько глубока, что в астральном теле на самом деле образуется форма этого божества, которая затем проявляется и начинает игру с преданным. В течение всего этого процесса он переживает высший эмоциональный подъем. Поэтому агхори всегда являются лучшими преданными — вспоминая своего Возлюбленного, они забывают обо всем на свете. Их тоска настолько глубока, что они плачут, рыдают, рвут на себе кожу, истощают себя голодом, делают все, чтобы отбросить свое физическое сознание и привлечь свое божество. Обычный преданный никогда не может достичь такой интенсивности чувств, как агхори.

Однажды один агхори сказал своему ученику: «Возьми этот горшок и наполни его водой, но не подходи близко к озеру или реке».

Ученик предался самым глубоким размышлениям на какие только был способен, затем побродил некоторое время по округе, но вернулся с пустым горшком. Гуру взглянул на него и сказал: «Есть только один способ наполнить этот горшок — твоими слезами. Только тогда, когда ты любишь свое божество настолько, что не мыслишь жизни без Него, когда ты не можешь продолжать существовать, если не видишь Его, когда ты готов убить себя, если Он не предстанет перед тобою, и тогда ты плачешь и плачешь без конца, пока горшок не наполнится твоими слезами, только тогда ты готов к тому, чтобы выполнять садханы агхоры, — не раньше».

На следующий день гуру сказал этому ученику: «Сделай мне костер без дров». Ученик попытался выполнить задание, но тщетно. Когда он признался в этом гуру, тот покачал головой и сказал: «Пока твое сердце не окажется объятым огнем желания по божеству, пока ты не сожжешь себя дотла и все же будешь продолжать сжигать себя, пока ты сам не станешь пламенем — до тех пор ты никогда не сможешь достичь успеха в агхоре».

В священных текстах содержатся указания на определенные этапы, через которые проходит подвижник, охваченный Шакти. Во-первых, вы должны забыть свое тело. Если вы переживаете по поводу своего тела, как вы можете концентрироваться на своем Возлюбленном? Когда вы больше не вспоминаете о теле, тогда вы находитесь на верном пути. По мере нарастания эмоционального напряжения, вы начинаете исходить потом. Затем вы рыдаете. Вначале вы плачете по поводу разлуки, затем вы плачете в предчувствии встречи, — от радостного ощущения, что божество действительно собирается явиться вам. Когда божество входит в ваше тело и заключает вас в свои объятия, вы начинаете исходить дрожью и трепетом из-за переполняющего вас блаженства. А затем вы теряете себя в слиянии двух индивидуальностей в единое целое. Если вы являетесь супер-агхори, вы постоянно сохраняете в себе это состояние; если нет, вы можете вызывать в себе эти эмоции когда пожелаете и предаваться игре со своим Возлюбленным. Тогда вы выходите за пределы ограниченности своего физического тела и, следовательно, кармы и судьбы.

Однажды великий святой Тулсидас, создававший свои поэмы на хинди, будучи странствующим садху, пришел в город, где одна женщина предложила ему еду. Мы, индийцы, считаем своим долгом кормить садху, птиц, животных, всех живых существ, поскольку никто не знает, когда Бог явится ему. Бог может явиться в любой форме, и мы считаем, что если мы будем делиться пищей со всеми, то мы в конце концов накормим и Бога, и наша работа будет завершена.

Поев, Тулсидас сказал женщине: «Пожалуйста, проси о чем хочешь, я выполню это для тебя».

Она засмеялась ему в лицо и сказала: «Махарадж, сюда приходило множество святых, и никто не смог дать мне то, чего я хочу».

«Но я Тулсидас, — сказал он, немного обидевшись, — и я дам тебе все, что ты желаешь, только попроси».

Женщина вздохнула, подивившись его глупости, и сказала: «Я хочу сына».

Тулсидас вошел в медитативное состояние и, вернувшись через несколько минут к своему земному сознанию, сказал: «Ма, я боюсь, что иметь сына не соответствует твоей судьбе».

Женщина улыбнулась и ответила: «Это я и говорила вам с самого начала, а вы меня не слушали. Однако вы можете всегда приходить за едой». И Тулсидас пошел дальше.

Через некоторое время в город пришел агхори и, услышав историю о женщине, которая не могла иметь ребенка, решил как-то уладить это дело. Проходя по улице мимо ее дома, он закричал: «Кто накормит меня? За каждый роти (плоская хлебная лепешка), которым меня накормят, я предлагаю ребенка! Один роти, — один ребенок! Десять роти, — десять детей!» Услышав это, женщина пригласила агхори в дом и сказала ему: «Но, Махарадж, иметь ребенка не соответствует моей судьбе». Агхори ответил: «Плевать я хотел на судьбу». Она накормила его восемью роти, и в течение восьми лет у нее родились восемь прекрасных сыновей.

Через двенадцать лет Тулсидас вновь посетил этот город. Проходя по той же улице, он увидел восемь мальчиков и был тут же очарован их красотой и умом. Дети позвали свою мать, и она, пригласив его в дом, сказала: «Помните, как вы утверждали, что иметь сыновей не соответствует моей судьбе?» Когда Тулсидас услышал, что детей ей дал агхори, он вошел в состояние медитации, чтобы задать Раме на этот счет вопрос. Он спросил: «Рагхувира, если ты не позволил мне дать этой женщине сыновей, как мог этот грязный, вонючий агхори сделать это?»

Рама улыбнулся ему и ответил: «Тулси, этот агхори несколько отличается от тебя. Он вышел за пределы святости и пребывания в Саттве». Затем Рама решил с помощью агхори преподнести Тулси-дасу хороший урок и внезапно закричал: «Ой, у меня ужасно болит сердце. Пожалуйста, Тулси, дай мне чье-нибудь сердце, чтобы мне стало легче».

Тулсидас испугался: если с Господом Рамой что-то случится, какова будет его судьба как главного преданного Рамы? И он выбежал на улицу с криком: «Сердце! Господу Раме требуется сердце! Кто отдаст свое сердце Раме?»

Отдыхавший под деревом агхори услышал его и позвал: «Тулсидас, иди сюда». Когда Тулсидас подошел к нему, агхори сказал: «Теперь я вижу, как сильно ты любишь Господа Раму. Если бы ты действительно любил Его, ты отдал бы свое собственное сердце в ту же секунду, как Он только об этом попросил. Так вот, если Господу Раме нужно сердце, пусть возьмет мое». Произнеся это, он разорвал свою грудь пальцами, вырвал из нее сердце и вручил его Тулсидасу.

Когда Тулсидас снова вошел в медитативное состояние, чтобы предложить сердце Раме, Рама улыбнулся ему и сказал: «Теперь ты видишь, как истинно любящий ведет себя по отношению к своему Возлюбленному?» Тулсидасу пришлось промолчать и признать величие агхори.

Однажды, будучи в Гирнаре, я странствовал с одним садху по имени Ганга Дас, великим преданным Анджанеи. Мы отправились в храм Анджанеи совершить поклонение, но священник сказал нам: «Вы, голые садху, убирайтесь отсюда! Сюда приходят поклоняться жены важных торговцев из Бомбея. Вы будете их смущать!» Ион отказался впустить нас в храм.

Глаза Ганга Даса наполнились слезами, и все, что он сказал, было: «Вах, Анджанея, я никогда бы не поверил, что Ты будешь смущен, увидев меня. Но это не имеет значения, я готов уйти». И мы повернулись, чтобы удалиться.

Когда мы покинули пределы храма, образ Анджанеи отделился от стены и последовал за нами! Мы шли и шли, а он все следовал за нами, оставив остолбеневшего священника далеко позади. Я не знаю, сколько миль мы прошли, пока Ганга Дас наконец не смягчился и не повернулся, чтобы поклониться образу. После этого образ так и не вернулся в свой первый храм; было решено построить новый храм, где этот образ с тех пор и находится.

Это лишь пример того, что я имею в виду, когда говорю, что если вы действительно достигаете близости со своим божеством, Он или Она не может существовать без вас и пойдет на все, чтобы не обидеть вас. Таковы прекрасные оковы любви. Но лишь агхори способны достичь таких высот, другие же слишком робки для этого.

Вы не можете просто принять решение и сразу развить в себе такую любовь, для этого требуются годы. Но каждый может сделать первые шаги. Каждое утро, проснувшись, я делаю три вещи. Во-первых, я вспоминаю, что когда-нибудь умру. Это придает значимость тому, как я проживу этот день. Во-вторых, я посвящаю пять минут тому, чтобы поблагодарить Природу за то, что мне было позволено жить, иметь эту возможность переживать, учиться и достигать успехов. И в-третьих, я принимаю решение не обманывать свое сознание в течение всего дня. Пока я не обманываю свое сознание, ничто из того, что я делаю за день, не может запятнать меня. Я знаю, что если я буду делать что-то не так, то со мной произойдет нечто подобное тому, что случилось с мальчиком, гуру которого проглотил рыбу, а затем изрыгнул ее живьем обратно.

В течение дня я делаю несколько подобных небольших вещей, просто чтобы держать свой ум под контролем. Каждое утро первым делом я обязательно съедаю один или два зеленых перца чили. А вы знаете, какие они жгучие! Это напоминает мне о том времени, когда за весь день я съедал только несколько перцев и пил воду, что было частью моей садханы, и говорит мне: «Не забывай, не забывай».

Перед отходом ко сну я выполняю одну очень простую практику, которая оказала мне огромную помощь и может помочь каждому, кто будет ее использовать. Она включает в себя лишь три вопроса: Жил ли я? Любил ли я? Смеялся ли я?

Жил ли я? Использовал ли я наилучшим образом отведенное мне время для того, чтобы расти, учиться, развиваться?

Любил ли я? Протягивал ли я руку помощи каждому, кого я встречал, и давал ли я им знать о любви в моем сердце, облегчал ли я их бремя недоверия и сомнений по отношению к самим себе?

Смеялся ли я? Видел ли я смехотворную сторону даже самых болезненных инцидентов?

Если ответ на любой из этих вопросов отрицательный, стоит сожалеть об этом. Прошел день — и я еще на один день приблизился к своей смерти, так и не сделав всего, что в моих силах, для максимального использования своего потенциала. Этого достаточно, чтобы заставить меня работать еще упорнее на следующий день и попытаться исправиться, прежде чем явится Махакала и застанет меня врасплох. Именно эта интенсивность, отчаянная решимость жить на полном пределе и является отличительной чертой истинного агхори.

Загрузка...