Аквариум

Башня

Я прихожу в сознание от огромных капель дождя, что больно хлещут по закрытым глазам. Поворачиваюсь на бок, но подо мной уже глубокая лужа. Вода врывается в нос и попадает в лёгкие. Откашливаюсь, встаю на четвереньки. Ночь, ливень стеной, чёрная грязь, холод пробирает до костей. Прикрываю глаза рукой, вглядываюсь в тьму. Металлические кандалы впиваются в шею, цепь тянется к полуразрушенной средневековой башне из светлого камня. Из дверного проёма льётся свет: там мерцает костёр.

Спотыкаясь, поскальзываясь, цепляясь за цепь, с трудом добираюсь до входа в башню. Проход сквозной. Внутри пусто, горит только костёр. Цепь вбита в стену огромными гвоздями, похожими на железнодорожные костыли. Под окном свален хворост и дрова, к стене прислонён прямой обоюдоострый меч позднего средневековья. У огня на камне под тканью – заплесневевший хлеб и кувшин с прокисшим молоком.

Пробую поддеть мечом цепь. Без толку: клинок гнётся, цепь намертво вбита в стену. Из хвороста сооружаю перекладину, снимаю и развешиваю промокшие чёрные штаны. Длинную рубаху-кафтан из-за цепи полностью не снять. Оставляю висеть на ней, авось высохнет. Устраиваюсь у костра, растираю онемевшие ступни и кисти.

Странно, но я нисколько не удивлён – верный признак сна, хоть ощущения реальны. Так, где я? Сон, очередной выход? Почему один, закован? Где все, где Сава? Может, он тоже прикован где-то неподалёку.

Дождь стихает, снаружи светлеет: рассвет. Выбравшись наружу, подбирая длинную цепь, хожу и разглядываю окрестности. Башня выстроена на возвышенности – часть полуразрушенной каменной стены, тянущейся вдоль склона. Перед ней глубокий овраг с чёрным провалом в центре. С той стороны оврага подъём вертикальный, с этой – пологий.

– Сава! – кричу, сложив ладони рупором.

Низкий протяжный звук, похожий на альпийский рог, перекрывает мой крик. Он доносится из провала. Вдруг за стеной мелькает кудрявая голова Савы! Нет, показалось: всего лишь большой чёрный ворон на камнях.

«Бери оружие!» – отчетливо слышу голос Виталика в голове.

Провал изрыгает новый звук: теперь это вопль тысяч людей в смертельном ужасе. Невыносимо, закрываю уши руками. Путаясь в цепи и спотыкаясь, бегу назад к башне. Оружие осталось там.

Оборачиваюсь и замираю: из бездны лезут жуткие человекоподобные твари. Красная кожа в волдырях, круглые безглазые черепа, вытянутые конечности. В передних лапах, похожих на богомольи, вживлены длинные плоские мечи. Выбравшись, они принюхиваются: пятеро чудовищ.

Вопль внезапно обрывается, словно кто–то захлопнул дверь в ад. Опираясь на мечи, твари бросаются вверх по склону.

Я стою у входа. Страшно, но меч знакомо лежит в руке: ощущаю тяжесть и, главное, навык. Первая взлетает в прыжке и атакует. Рву дистанцию шагом назад. Её лапы-мечи вонзаются в камни крыльца, раскалывая их. Выпад, удар в горло насквозь. Вторая нападает справа: шаг назад, блок, шаг вправо, сношу голову. Третья замирает в двух шагах, вытянув шею, будто вглядывается.

Смотрю в её безглазое, пугающе безобразное лицо – не отвести взгляд.

Вдруг меня пронзает нестерпимая боль, словно заживо варюсь в кипятке. Но это не моя боль. Она вокруг, и понимание этого спасает от мгновенного безумия. Непроглядная темнота. Но через секунду звуки и запахи рисуют многослойную картину мира.

Я слышу и чувствую стоящего напротив: шум крови в его венах, скрип суставов, даже взмах ресниц. Это я, моё тело напротив. Моё сознание в теле страшной твари из недр земли. Вижу её цель: моё сердце. Шаг вперёд, удар. Споткнувшись о труп сородича, тварь теряет равновесие, меч чиркает по касательной, ранит левое плечо. Жгучая боль возвращает меня в своё тело. Искры из глаз, заваливаюсь назад.

Тварь, как огромная саранча, перепрыгивает меня и выскакивает за стену. С пронзительным криком она скрывается в густой темноте кустов и деревьев. Меня выворачивает.

Две оставшиеся мчатся к входу. С трудом встаю, плечо кровоточит. Придерживая цепь раненой рукой, первую встречаю в проёме: отбиваю удар в сторону, пронзаю череп. Вторая пытается перехватить сознание, но я теперь начеку, удар наотмашь. Голова с глухим стуком падает на камни.

Перешагивая трупы, возвращаюсь внутрь. Сильное головокружение. Переминаю хлеб с молоком, забиваю рану получившейся массой, затягиваю тканью. Надеюсь на плесень в хлебе.

Сижу на полу, привалившись к стене. Рана нещадно пульсирует, голова кружится, тошнит, весь горю. Заражение? Или эхо путешествия в голову твари? Погожу, скоро выяснится.

Через какое-то время слышу скрип деревянных колёс. В башню входят двое: высокий старик с длинными волосами и мальчик. У обоих совершенно белая кожа, прямые белые волосы, большие голубые глаза – словно ожившие фарфоровые статуэтки.

Мальчик несёт корзину с хлебом и молоком. Альт – так его зовут. Точно! Я уже видел его во сне. И эту башню.

Он украдкой поглядывает в мою сторону, выкладывает еду на камень, подкидывает дрова в костёр. Старик опускается передо мной на колени, внимательно всматривается. Осторожно отодвигает повязку, осматривает рану.

– Умно, – тихо говорит он, – но молоко прокисло. Может быть заражение.

Затем старик выходит из башни, осматривает трупы, удивлённо качает головой и оттаскивает их к краю оврага. Альт подобрал голову – видимо, всё сбрасывают в провал. Управившись, они возвращаются, проходят мимо меня к выходу. Старик держит мальчика за руку. На мой тихий хрип о помощи он не реагирует – словно собаку пришёл покормить. Альт сочувственно смотрит на меня и маленьким кулачком обозначает круг на уровне своей груди.

Вечереет. Я немного прихожу в себя – пот льётся градом, температура спала. Костёр совсем потух, в пепле ещё тлеют красные глазки. Нельзя потерять огонь. С трудом управляя затёкшим телом, выбираю хворост потоньше, раздуваю угли, развожу пламя. Подложив полено под голову, обустраиваюсь у огня.

– Совсем взмок, придётся поменять постель, – Лариса Петровна наклоняется надо мной и обтирает лицо холодным полотенцем.