2

Небо насыщенного синего цвета, сменившего прежний, бледно-голубой, застало ее уже снова в Косине. Она миновала ряд облепленных толстым слоем сажи блочных домов, нырнула в сеть узких улиц к северу от центра и наконец добралась до холма, на вершине которого стоял Розовый двор.

Среди тех, кто имел дело с алмазами, существовала «пищевая цепочка», и нарушать порядок кормежки было нельзя. Аина забирала товар с рудника и продавала крупным поставщикам, которые, в свою очередь, сбывали его по справедливой цене через уличные банды мелких розничных торгашей и прочих ребят с голодным огоньком в глазах конечному заказчику – практикующим магам-жрецам. Из приблизительно ста ювелирных лавок Косина каждый раз только одна принимала необработанные алмазы. И лавка эта менялась раз в один-четыре дня. Адрес сообщался, естественно, втихую, где-нибудь в темном закоулке. К счастью, Аина четко знала, куда идти, поэтому научилась всегда оказываться в нужном закоулке в нужную минуту.

Огни становились все ярче, до слуха ее по мере подъема все чаще доносились взрывы смеха и беззаботная болтовня – разительный контраст привычным девушке шепоткам и истошным воплям южной части города. В широком просвете между двумя зданиями перед ней теперь засверкали яркие отблески от усыпанных богатыми особняками холмов вдалеке. А еще дальше, за ними, в свете обеих лун, на неприступной высоте, подпирали облака черные шпили Стального замка.

В народе считалось, что луны были созданы Матерями, причем красную породила Калаан, а серебристую – Изар. Обе должны были озарять путь к счастью и свету, но Аина думала, что для этого их слишком заволокло смогом.

Она на секунду задержалась – проверить, надежно ли спрятаны алмазы и оружие (вдруг нарвется на гвардейцев?), а затем влилась в толпу, текшую по главной дороге к Розовому двору.

Мощенная булыжником мостовая мерцала в свете ночных фонарей. За стеклянными – от пола до потолка – витринами были выставлены шелковые платья, кожаные туфли, декоративные растения в горшках, ковры, коробки с фруктами, вина и прочие товары: каждый – за такие деньги, на какие средняя семья в Куче жила бы год. Желтые огни этих магазинов омывали даже каменный силуэт фонтана впереди – в то время как лишь в двух километрах к югу электричество и водопровод давно стали легендой.

С каждым годом эта сторона Косина богатела, а противоположная – ее сторона – все глубже погружалась в нищету.

Улицы здесь патрулировали бойцы Алмазной гвардии. Пуговицы и пряжки на их угольно-черных мундирах были усыпаны соответствующими названию драгоценными камнями. Это особое подразделение регулярных войск играло в городе роль полиции. Аина по привычке сжала под одеждой рукоять одного из своих кинжалов – для нее стало неписаным правилом всегда ждать от гвардейцев беды. Бóльшая часть публики у Розового двора и взглядом-то их едва удостаивала. Аина же, напротив, не спускала глаз с тех двоих в черной форме, что подошли к стоявшей на углу банка пожилой женщине в изодранном коричневом платье и залатанной куртке.

Они что-то тихо спросили у старушки. Та ответила, тяжело на них глянув. В следующую секунду один из гвардейцев толкнул ее к стене, прижал за хилые руки и приставил к горлу алмазное лезвие кинжала. Второй тем временем выворачивал ее карманы.

Если при женщине найдут сырые алмазы, пристрелят на месте.

Поклонение Матерям в любой форме было вне закона и грозило тюремным заключением, а уж продажа неограненных алмазов или использование их в магических ритуалах – гарантированная казнь. Подобные преступления считались более тяжкими, чем вера как таковая, поскольку алмазами как-никак можно торговать. Следовательно, использовать их для магии – все равно что обкрадывать родину.

Но вместо камней из карманов пожилой женщины посыпались монеты, и Аина позволила себе несколько расслабить напряженные плечи. Деньги у задержанной могли появиться откуда угодно, может даже, она заработала их честным путем. Хотя Алмазная гвардия, конечно, найдет способ привлечь ее за кражу, в этом можно не сомневаться. Тут, в благополучных городских районах, стражи порядка всегда стремятся проявлять особую суровость в наказаниях. Видимо, чтобы доказать денежным мешкам, Стальным баронам, что они не даром едят свой хлеб.

По мере того как гвардейцы усиливали нажим, допрашивая несчастную женщину, в Аине росли отвращение и ярость. Однако, желая слиться с обычным потоком состоятельной публики на Розовом дворе, она, отвернувшись, как ни в чем не бывало пошла дальше. Если бы гвардейцы поймали с сырыми алмазами ее, даже обширные коррупционные связи шефа не уберегли бы ее от пули в голову.

Таковы уж нравы Стальных баронов: таким, как Аина, они позволяют подыхать от голода на улицах без малейших уколов совести. Зато когда те пытаются хоть как-то прокормить себя сами, кара следует немедленная и беспощадная.

Колокольчик звякнул над дверью ювелирного магазина, и она оказалась в помещении узком и тесном, но хорошо отопленном. Аина улыбнулась привратнице и осмотрелась вокруг в свете нескольких ламп, охваченных витой золотой проволокой. Какая-то пожилая пара внимательно рассматривала нефритовые серьги, выставленные на подушечке в стеклянной витрине, где помещались самые дорогие изделия. Через плечо другого посетителя Аина скользнула взглядом по ценникам с заоблачными суммами на бриллиантовые кольца.

Она подошла к прилавку. Стоявший за ним лысеющий очкарик поднял взгляд от микроскопа, под которым измерял один из драгоценных камней.

– Слушаю вас.

– Нет, я просто так, смотрю… – Аина пожала плечами и как бы нехотя бросила взгляд на набор изумрудных браслетов на прилавке как раз рядом с надписью, гласившей: «РЕДЧАЙШИЕ ИЗУМРУДЫ ИЗ НЕПРОХОДИМЫХ ДЖУНГЛЕЙ КАИЙАНА». Да уж, если бы и другие камни, те же изумруды, например, несли нужную магическую энергию, она бы зарабатывала побольше, но нет. Годятся только алмазы. – Я сегодня все время захожу куда-нибудь погреться. На улице сыро.

Сыро – это было кодовое слово.

– Думаю, у меня найдется кое-что как раз для вас, – не теряя времени, перешел к делу ювелир и извлек из-под прилавка обитую бархатом шкатулку.

– Просто прелесть, – кивнула девушка, не отрывая от нее глаз.

Затем, достав из кармана мешочек с алмазами, она легонько нажала на переднюю стенку коробочки. Та отделилась. Аина быстро ссыпала алмазы внутрь, а отделившуюся деталь сунула в карман. Алмазы покупались по строго определенной цене за строго определенный вес. Никаких взаимных сомнений, споров и претензий. К тому же к этому ювелиру она сможет вернуться, только когда снова подойдет очередь его магазина. Любое потраченное впустую время, не говоря уже о повторных визитах, обязательно привлечет нежелательное внимание.

Деталь шкатулки, полная монет, еще не успела опуститься на дно ее кармана, а ювелир уже исчез у себя в задней комнате, чтобы проверить подлинность товара. Аина метнула краткий взгляд на привратницу. Та так же быстро приоткрыла полу жакета. С внутренней стороны блеснула рукоятка пистолета. Намек понят. Попытка скрыться с места сделки прежде, чем ювелир закончит свое дело, – выстрел без предупреждения.

Наконец хозяин вернулся и поманил ее ближе к себе, успев нервно обвести глазами магазин – нет ли соглядатаев? Затем отрывисто прошептал:

– Хочешь как следует заработать, в следующий раз приноси черный алмаз. Самый редкий. Самый красивый. Получишь впятеро больше.

Аина поморщилась. Дело понятное – Стальные бароны измеряют ценность алмазов их красотой, а не пользой для религиозных обрядов, веками проводимых народом. Для них драгоценный камень – показатель не глубины веры, а глубины кармана. Того, сколько в нем помещается монет. Но она кивнула, решив запомнить этот заказ, и поспешно – разве что не бегом – покинула магазин.

Обратная дорога до Кучи отняла полчаса. Пульс все еще стучал у нее в ушах. Собираясь на дело, она никогда так не нервничала. Но торговля алмазами – совсем другое. Не вынимая руку из кармана, она коснулась коробочки с монетами и резко встряхнула ее. Тяжелая. Теперь остается вернуться домой, забрать гонорар за убийство булочника, дождаться, когда утром откроются банки, и внести деньги на счет. Банкам она доверяла не до конца, но уж во всяком случае больше, чем тайникам под матрасом в доме, сплошь населенном уголовными преступниками.

Ее приветствовали другие бандиты – за поясами ножи, мускулистые конечности – в татуировках. Эти мужчины и женщины платили ее шефу дань за право работать близ его логова, и все они знали: именно она – его клинок, его карающая длань. За долгие годы они успели присвоить шефу массу прозвищ: он у них и Король на Крови, и Кошмар из Дурозвов. А после одного случая, когда Аина вместе с другими его подручными лично видела, как босс в буквальном смысле вырвал глаз человеку, посмевшему шпионить за ним, тот стал известен еще и как Хирург. Но она все же предпочитала его настоящее имя.

Особняк Коля Павела стоял на берегу реки Минос, огибавшей город своим течением. Хозяин окрестил его Хаймом. На родном дурозвинском языке его родителей это слово, собственно, обозначало «дом». Хайм был и «торговым домом» – так назывались подпольные предприятия, подобные конторе Коля, которые предоставляли криминальные услуги по определенному прейскуранту. Поместье успело прийти в упадок, и это неудивительно – его возвели еще в те времена, когда богачи любили селиться на речном берегу, задолго до того, как вечный грохот поездов и запах гари из труб паровозов стали невыносимы для их нежного слуха и обоняния. Виноградные лозы почти снизу доверху увивали просторную двухэтажную усадьбу с зарешеченными окнами. Плотные заросли ив теснились вдоль голых белоснежных стен и узкой бетонной дорожки от поворота с улицы до тяжелых дубовых дверей. Со стороны Хайм производил впечатление обители сказочных чудовищ, только вот чудовища в нем жили настоящие.

Двое охранников Коля в постоянной боевой готовности всегда дежурили на крыше и сейчас, конечно, уже засекли Аину, хоть та и не могла их видеть. Ей было не до них – она внимательно всматривалась в почву под ногами. Под комками грязи необычной формы скрывались мины. По дороге через двор девушка обезвредила пару ловушек на деревьях, где крепились ножи, нацеленные в лицо незваным гостям, и благополучно скользнула в парадную дверь. Сверху доносился гул голосов, но в нижнем коридоре царили холод и тишина. Вот он, ее единственный родной дом за всю жизнь…

Аина поднялась на второй этаж, где делила комнату с тремя соседями, как и она, служившими Колю за плату, кров и покровительство. Первая, Таннис, тоже убийца, когда-то тайком пробралась в город на лодке из Каийана и влилась в ряды старой банды Коля. Позже он лично отобрал ее в ряды новой. Второго, шпиона по имени Мазир, шеф подобрал в каком-то игорном притоне, где выискивал карточных шулеров. Третья, Мирран, промышляла ограблениями банков и богатых особняков в одиночку до тех пор, пока Коль не пригласил ее к себе. Он, кстати, никогда не использовал в речи слов вроде «убийца», «шпион», «воровка». Для него все они были Клинками, Тенями, Лисицами… Что ж: его дом, его бизнес, его правила – его и титулы.

Через окно в спальню ворвался холодный ветерок. Там не оказалось никого, кроме спавшей на своей кровати Таннис. Аина наконец переоделась и смыла с себя всю запекшуюся кровь. При свете свечи тщательно осмотрела свое соломенное ложе – не подсадил ли кто тарантула, не подложил ли заряженный ствол под простыню в ее отсутствие? Как угрозу или просто шутки ради… Затем села на постель и достала коробочку с монетами.

Ровно тысяча корсов. На аверсе каждой монеты, как полагается, герб их страны, Шумеранда: меч и кирка, скрещенные на каменной плите. Затаив дыхание, перебрала все серебряные полтинники и золотые сотенные. От этого на душе стало покойнее – чего-то она все-таки в этой жизни достигла. Пока ее банковский счет полон, снова голодать в подворотне не придется.

Вдруг скрипнула дверь, и от этого зловещего звука девушка едва не подпрыгнула. Едва успев сунуть коробочку в карман, она помертвела лицом и подняла глаза. На пороге стоял Коль Павел, Король на Крови.

Шесть лет Аина прожила под его крышей, но этот холодный взгляд по-прежнему наполнял все ее существо странной смесью страха и восхищения. Поймавший на себе такой взгляд уже не сомневался – вот тот самый человек, который уничтожил в городе всех конкурентов и очистил территорию от самого духа сопротивления. Тот, кто способен ломать голыми руками шеи и обращать в паническое бегство взрослых сильных мужчин одним своим появлением на полутемной улице. Но – также и тот, кто дает приют сиротам и изгоям; по крайней мере, до тех пор, пока они ему полезны. Интересно, подумала она, не может ли он как-то разглядеть предательские монеты сквозь ее куртку?

– Аина, – раздался в тишине непроницаемый голос, – пойдем со мной.

Загрузка...