Алтайская духовная миссия в 1830–1919 годы: структура и деятельность

Введение

Сегодня во многих епархиях Русской Православной Церкви идет процесс возрождения миссионерской работы. Современный миссионер расширяет фактические (неформальные) пределы Церкви. Он отправляется в те места, дома, населенные пункты, где, может быть, и не ждут слово проповеди о Христе. Миссионер не дожидается приглашения, а сам идет навстречу людям, еще не познавшим Христа. Деятельность Русской Православной Церкви на окраинах Российской империи всегда была ознаменована самоотдачей и самопожертвованием настоящих подвижников веры. Несмотря на ряд правительственных решений в области политического и хозяйственного освоения окраинных земель, частью которого было и распространение православия среди коренных народов, миссионерство оставалось уделом лишь немногих пастырей, способных в ущерб своему здоровью, материальному благополучию трудиться ради просвещения населения далеких окраин.

Однако следует отметить, что в наши дни, как и раньше, решение миссионерских задач не под силу отдельным приходским священникам. Необходима целенаправленная, преимущественно групповая деятельность, что в свою очередь требует создания различных структур, способных вести миссионерскую работу планомерно и эффективно. Подобный путь проходили миссионеры внешних миссий, начинавшие свою работу, как говорится, с нуля. Без создания развитой структуры миссионерских учреждений невозможно было бы достичь значительных результатов в Китае, Японии, Корее. В 1910 г. в Иркутске состоялся миссионерский съезд, на котором были подведены некоторые итоги миссионерской деятельности Русской Православной Церкви за XIX и первое десятилетие XX в. Среди многочисленных миссий, действовавших внутри страны, Алтайская духовная миссия получила наибольшее признание, была названа образцом и руководителем для других миссий. Действительно, за несколько десятилетий на Алтае была создана система церковных учреждений, позволявшая исполнять как прямые функции миссионерских приходов (проповедь, крещение, пастырское окормление), так и повышать уровень грамотности коренного населения, готовить собственные кадры, проводить социальную работу.

В Алтайской миссии трудились многие выдающиеся благовестники и пастыри, чьи имена и масштабы деятельности выходят далеко за ее пределы. Это, в первую очередь, основатель миссии – преподобный архимандрит Макарий (Глухарев), не только известный миссионер, но и ученый-лингвист, сыгравший большую роль в создании русского перевода Библии. Ныне он прославлен в лике святых (память 18 мая и 7 сентября по ст. ст.). Это и святитель Макарий (Невский), прошедший путь от рядового катехизатора до иерарха Первопрестольной – митрополита Московского и Коломенского (память 16 февраля). Всего из рядов Алтайской миссии вышли более десяти иерархов Русской Православной Церкви. Среди них: митрополит Мануил (Лемешевский), архиепископ Казанский и Свияжский Владимир (Петров), архиепископ Донской Владимир (Синьковский), епископ Приамурский и Благовещенский Иннокентий (Солодчин), епископ Бийский Иннокентий (Соколов) и др. Можно сказать, что Миссия стала своеобразной кузницей кадров, где не в учебных аудиториях, а на практике миссионерского служения формировались личности и характеры. Особенности служения в Горном Алтае требовали чрезвычайной самоотдачи и напряжения всех моральных и физических сил, что, в свою очередь, способствовало более полному раскрытию талантов сотрудников. Поэтому исследования по истории Алтайской духовной миссии имеют не только региональное, но и общецерковное значение. И, хотя со дня основания Алтайской миссии еще не прошло и двух столетий, результаты ее работы уже сейчас представляют предмет глубоких историко-церковных, богословских и миссионерско-просветительских исследований как церковных, так и светских ученых.

Возрождение православия в России настоятельно требует изучения и обобщения разнообразных форм духовного просвещения в дореволюционный период. Это особенно важно по той причине, что современная ситуация во многом перекликается с ситуацией начала ХХ в. Опыт Алтайской духовной миссии интересен и важен, поскольку она была самой обширной (с наиболее разветвленной сетью структур) из внутренних миссий и оставалась образцовой вплоть до самой революции.

Годы советской власти нанесли непоправимый урон христианскому просвещению народов Горного Алтая. К сожалению, не сбылись слова одного из ярчайших миссионеров Русской Православной Церкви преосвященного Владимира (Петрова), сказанные во время празднования 50-летия Алтайской духовной миссии. Владыка надеялся, что к окончанию второго 50-летия миссии светом Христовой Истины будут просвещены все алтайские «инородцы». Однако, несмотря на полное упразднение в 1920-е гг. миссионерских учреждений, дело просветителей Алтая не исчезло бесследно и получило свое полноценное продолжение среди потомков новокрещеных инородцев в наши дни.

В начале 1920-х гг. прекратили свое существование монастыри Алтайской миссии (мужской – Чулышманский Благовещенский, три женских – Улалинский Никольский, Бийский Тихвинский и Чемальская община). Упразднен был и Бийский Архиерейский дом – резиденция начальника Алтайской миссии. Последний начальник миссии – архиепископ Иннокентий (Соколов) – был этапирован с Алтая в 1923 г. В начале 1924 г. священник разоренного Тихвинского монастыря игумен Никита (Прибытков) от Патриарха Тихона принял сан епископа и приехал на Алтай вместо изгнанного архиепископа Иннокентия. Власти не давали покоя и новому епископу Бийскому. Тем не менее вплоть до ареста в 1931 г. преосвященный Никита не покидал паствы бийской, рубцовской, кузнецкой и ойротской – так звучал его титул. В дальнейшем, находясь на Белёвской кафедре Тульской епархии, он был арестован и расстрелян в 1938 г. Епископ Никита (Прибытков) прославлен в лике святых новомучеников в 2001 г.

Не оставляли места своего служения и многие другие священники-миссионеры. Так, в 1920-е гг. окормлял чулышманскую и улаганскую паству иеромонах Валентин (Галитовский). В его личном Часослове, который сохранила одна благочестивая семья, на форзаце было написано, что в 1928 г. на него был возложен наградной крест. Умер он в начале 30-х гг. и похоронен на кладбище в селе Чибит Улаганского района Республики Алтай.

Вплоть до ареста в 1927 г. продолжал служить в Бирюлинской церкви священник-миссионер Стефан Чевалков. В 1929 г. он был арестован вторично, из тюрьмы уже не вернулся. Тогда же был арестован весь причт улалинского храма Всемилостивого Спаса.

К середине 1930-х гг. на территории Горного Алтая не осталось ни одного действующего миссионерского стана или прихода. До революции их насчитывалось более тридцати. Окормлением немногочисленных православных Горного Алтая занималось бийское духовенство: Покровского храма (до разрушения церкви в начале 1960-х гг.) и Успенского.

Хотя храмы были закрыты и уничтожены, но остались люди, которые хранили веру православную. Многие добирались из далеких горных уголков до Бийска на двунадесятые праздники. А если невозможно было доехать до Бийска, то собирались у мест, где стояли некогда храмы (как было, например, в селе Иня Онгудайского района Республики Алтай). Если было опасно собираться на видном месте у закрытых храмов, то ходили к местам, каким-то образом связанным с миссионерами-священниками. Интересен пример жителей с. Матурского. После закрытия стана и женской общины священник (имя его, к сожалению, забыто) удалился в лес, где жил в вырытой собственноручно пещере. Рядом с пещерой он установил и освятил крест. Разумеется, священник вскоре был арестован, но местные жители ежегодно на Пасху приходили к кресту молиться. В годы хрущевских гонений крест сожгли, но верующие продолжали приходить на праздник теперь уже к остаткам сгоревшего креста. Стоит сказать, что и сегодня в наиболее отдаленных и труднодоступных местах Алтайских гор можно увидеть кресты, установленные алтайскими миссионерами. Так, в 2001 г. нам удалось обнаружить миссионерский крест на одной из вершин северного побережья Телецкого озера. Несколько миссионерских крестов находятся в Улаганском районе, где ныне совершает служение игумен Макарий (Чулунов). Таким образом, Церковь сохранилась в Горном Алтае, хотя и вынуждена была существовать в «катакомбных» условиях.

Долгими были годы гонений, но связь времен не прервалась. Сегодня живы еще те, кто помнит, как проповедовали миссионеры, как совершались богослужения в миссионерских храмах, как посещал Алтай святитель Макарий (Невский). Среди них Татьяна Давыдовна Тозыякова (1910) и Петр Степанович Чевалков (1913) – сын священника Стефана Чевалкова; он служил пономарем в храме отца.

Сколь стремительным было разорение, столь же стремительным оказалось и возрождение. В конце ХХ в. Русская Православная Церковь пережила как бы второе рождение. Восстановление приходской жизни в Горном Алтае началось практически сразу после празднования в нашей стране тысячелетия Крещения Руси в 1988 г. Во многих местах стали открываться приходы, возрождаться и строиться храмы. О том, что православие действительно сохранилось в Горном Алтае, свидетельствует протоиерей Ростислав Кирашук, настоятель возрожденного Улалинского (ныне г. Горно-Алтайск) прихода. В 1990 г. он завершил строительство нового Преображенского храма. Отцу Ростиславу первому после лихолетья довелось посещать те места, где некогда проповедовали миссионеры. Что особенно удивляло, верующие алтайцы сохранили благочестивые обычаи обращения со святынями, общения со священнослужителем. В 1990-е гг. инициативу возрождения храмов в Республике Алтай брали на себя местные жители. Причем, получив благословение епархиального начальства, они, не дожидаясь, когда к ним будет назначен священник, начинали восстановительные работы. Так было, в частности, в селах Онгудай, Балыктуюль, Паспаул.

Итак, в Горном Алтае за несколько десятилетий деятельности Алтайской миссии православие укоренилось настолько, что стало неотъемлемой частью жизни местного населения, в том числе и коренных национальностей. В этом несомненная и основная заслуга алтайских миссионеров как христианских благовестников.

Сегодня уже осталось мало живых свидетелей бескорыстных и самоотверженных трудов сотрудников Алтайской духовной миссии, поэтому главными источниками для изучения истории Миссии по прошествии почти столетия со дня прекращения ее деятельности являются архивные и опубликованные документы.

Рассмотрим использованные в работе неопубликованные архивные и опубликованные источники[1]. Архив Алтайской духовной миссии начал формироваться со времени ее основания. Этого требовали принципы жизнедеятельности приходских и других церковных структур. Первоначально вся деятельность миссии была приписана к ближайшему приходу – Свято-Димитриевскому – с. Енисейского, который находился в 80 верстах от Маймы, первого миссионерского стана. Именно в приходских книгах данной церкви происходила регистрация всех таинств и других церковных священнодействий, совершаемых в новооткрытой миссии. Однако вся деловая переписка откладывалась непосредственно в стане и Тобольской консистории, поскольку административно начальник Алтайской миссии подчинялся непосредственно тобольскому архиерею. С 1834 г., т. е. с момента образования Томской епархии, Миссия перешла в подчинение Томской консистории. Таким образом, документы по первому периоду деятельности Алтайской миссии «оседали» в четырех местах: Тобольской консистории, Томской консистории, Барнаульском Духовном правлении и непосредственно в архиве миссии.

Наиболее полноценным было собрание в Майме. Затем, с переносом центра миссии в Улалу, туда же был перевезен и архив миссии. На эти документы ссылались протоиереи Стефан Ландышев[2]и Василий Вербицкий[3]. Они соответственно в 1856 и 1860 гг. написали две независимые работы, которые являются фактическими историческими описаниями истории миссии за первые десятилетия ее существования. Аргументируя свое повествование, авторы делают точные ссылки на входящие и исходящие документы миссии. В обеих работах содержится краткая предыстория миссии, дается характеристика родоплеменного состава и территориального расселения жителей Горного Алтая. В тексте выдерживается хронологический принцип изложения материала, а в структуре документов просматриваются главные направления деятельности миссии: организация станов, работа по «обращению» инородцев в православие и внедрение среди них новых форм хозяйствования и оседлого быта, благотворительность.

В 1880 г. резиденция Алтайской миссии была перенесена в Бийск. Там, в новопостроенном полукаменном здании начальника миссии разместился архив. Но в 1886 г. произошел пожар, который уничтожил весь первоначальный архив, в котором были как документы делопроизводства, так и записки и письма миссионеров, начиная с основателя. Архивы консисторий по раннему периоду Миссии, к сожалению, после периода лихолетья были частично утрачены, а то, что сохранилось, не систематизировано. Самые ранние документы нами обнаружены в фонде Барнаульского духовного правления (ЦХАФ АК Н.Ф. 26), датированные 1830 и 1836 гг. Некоторые важные документы оказались в фонде строительного управления Алтайского округа (ЦХАФ АК Н.Ф. 50). Эти документы отражают планировку первого миссионерского стана и облик первых миссионерских построек.

Что касается архивных документов второй половины XIX столетия, то в настоящий момент больше всего их сохранилось в областном архиве Томской области (ГА ТО): фонды Томской консистории – 170 (в разрозненном виде) и Алтайской духовной миссии – 184 (34 дела). Документы, относящиеся к концу XIX и первой четверти XX в., сохранились в наибольшем количестве в Центре хранения архивного фонда Алтайского края (ЦХАФ АК): фонд 164 (Алтайская духовная миссия, почти 300 дел), фонд 186 (Бийское миссионерское катехизаторское училище), фонд 188 (Бийский Тихвинский монастырь). Имеются интересные документы в хранилищах Государственной архивной службы Республики Алтай (ГАС РА). Архив располагает небольшим фондом (22 дела) улалинской Спасской церкви (Ф.Д.11), который включает в себя только метрические книги за 1870–1896 гг. Но поскольку ГАСРА стал систематически формироваться только с 1920 г., наибольшую важность имеют документы советского времени: фонд 33 (Ойротский областной Совет народных депутатов), фонд 51 (Административный отдел Ойротского облисполкома), а также фонд 91 (Улалинский волостной революционный комитет). В делах данных фондов имеются описи церковного имущества, характеристика строений, официальное делопроизводство о закрытии храмов.

Наиболее значимой основой для нашего исследования послужили документы делопроизводства Алтайской миссии (клировые ведомости, ведомости о служащих, отчеты, рапорты, прошения).

Самая ранняя «Ведомость о лицах, служащих при Алтайской духовной миссии» находится в ГА ТО (Ф. 170), датирована 1859 г.; в этом же фонде Томской духовной Консистории находится подобная «Ведомость…» за 1860 г. А в фонде ГА ТО – Алтайской духовной миссии (Ф.184) – под разными заголовками имеются «Ведомости служащих Алтайской духовной миссии», «Послужные списки членов Алтайской духовной миссии», «Ведомость о лицах, служащих в Алтайской духовной миссии» за период с 1865 г. до конца 1880 г. Эти документы содержат систематизированную информацию, включающую имена, возраст, место рождения и происхождение, образование, прохождение по службе и награды, семейное положение всех, кто работал в миссии – начальников, священников-миссионеров, дьяконов, церковнослужителей и других лиц. Данные источники ценны еще и тем, что в графе о прохождении службы имеются сведения о содержании работы с указанием дат «заведения» селений, церквей и школ, количества крещений[4].

Комплексную информацию дают «Ведомости о церквах и лицах, служащих в Алтайской миссии» и «Клировые ведомости церквей…». Они находятся в двух архивах: ГА ТО (Ф. 184) – до 1901 г. включительно, ЦХАФАК (Ф. 164) – с 1902 по 1916 г. С 1910 г. эти «Ведомости.» разделены на три части в соответствии с разделением Миссии на благочиния, но за 1914–1916 гг. их комплекты неполные. Данные «Ведомости.» имеют сведения о храмах: когда они были построены, на чьи средства и из какого материала, как оснащены и какую имеют утварь, имеются ли приписанные церкви и молитвенные дома, школы, библиотеки и т. д. Отдельно включена информация «о причте означенной церкви» и прихожанах: их количественный и «качественный» состав, а также, в некотором роде, показатель их христианского благочестия – сколько было человек у исповеди и причастия за год, а сколько не было и почему[5].

Важным дополнением к вопросу о строительной деятельности Миссии являются страховые акты, хранящиеся в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. В настоящей работе использованы, в частности, описи церковных строений страхового общества «Россия» (фонд 799).

Интересные материалы содержатся в документах личного происхождения, в частности, в миссионерских записках и дневниках, которые вели служащие миссии. В них отражена вся их многогранная деятельность: миссионерские поездки, связанные с преодолением многочисленных трудностей, огромная проповедническая работа, благотворительность по отношению к новокрещеным и, что примечательно, «необычайные» случаи крещений и многое другое. В этих записках и дневниках встречаются также описания всевозможных происшествий, пережитых миссионерами, а потому некоторые из них читаются как художественное произведение. Большая часть дневников и записок сохранилась в фонде Алтайской духовной миссии (ЦХАФ АК, Н.Ф. 164). Особый интерес вызывают записи, датированные началом XX в. По ним можно увидеть, как менялась внутренняя психологическая ситуация среди населения Горного Алтая в связи с событиями, происходившими в стране и регионе, – русско-японской войной, революционными событиями 1905 г. и принятием в стране закона о свободе вероисповеданий. В этот же период в Горном Алтае развернулось движение «бурханизм». Как отклик на эти события появилась новая форма работы миссионеров – организация проповеднических дружин, о которых также имеются упоминания в записках миссионеров, отчетах миссии[6].

Некоторые ранее неизвестные записки миссионеров, в том числе прот. Василия и иерея Владимира Постниковых, иерея Стефана Борисова обнаружила д-р ист. наук З. С. Казагачева в частных собраниях их потомков – семье Н. Л. Родионовой-Кумандиной. Ныне данные записки переданы на хранение в библиотеку Института алтаистики (г. Горно-Алтайск).

Дополняют опубликованные источники личного происхождения воспоминания потомков миссионеров. Так, по инициативе З.С. Казагачевой появились рукописные двухтомные воспоминания о семье миссионеров Постниковых, служивших в Мыютинском стане Алтайской миссии, написанные дочерью миссионера Луки Кумандина – Н. Л. Родионовой-Кумандиной (1904). Кроме того, автором данной монографии записаны подробные воспоминания П. С. Чевалкова (1913), сына миссионера Стефана Чевалкова, об Улалинском миссионерском стане.

Самостоятельное значение для изучения истории Алтайской духовной миссии имеет эпистолярное наследие миссионеров.

Использование писем, обнаруженных в архивных делах, играет определенную роль в данном исследовании, и не только для полноты характеристик личностей – субъектов в описываемых событиях, но в ряде случаев служит «канвой» для их реконструкции. Всего в архиве Алтайского края выявлено около пятисот писем алтайских миссионеров за период с 1852 по 1919 г., в том числе писем святителя Макария (Невского) – 81, и писем, адресованных ему, – 73. Помимо архивных фондов, эпистолярное наследие алтайских миссионеров содержится и в опубликованных источниках. Наиболее полным изданием писем основателя миссии – архимандрита Макария – является, несомненно, труд К. В. Харламповича[7]. Письма других миссионеров большей частью имеются в разрозненных изданиях.

Среди опубликованных источников важная роль принадлежит нормативно-законодательным документам. Как известно, деятельность Русской Православной Церкви регламентировалась законодательством Российской империи. Святейший Синод фактически являлся государственным…