Альфа ищет пару

Глава 25

СЪЕМНАЯ КВАРТИРА НА ОКРАИНЕ ГОРОДА:

Тревожная мелодия звонка разорвала тишину городского утра в съемной квартире Алексея. Лис встряхнул головой, прогоняя дурной сон, из которого только что выпрыгнул, и пытался понять, что же его разбудило. Телефон замолчал, и спустя один протяжный вздох мужчины, зазвонил снова. Казалось, что в этот раз он трезвонил куда как громче и настойчивей.

— Да, отец? — этот номер знал только он, поэтому Алексей не сомневался в личности собеседника.

— Я уже как несколько часов должен был получить отчет… Итак, ты спрятал флакон? — требовательно спросил Григорий.

— Да, — хрипло, то ли ото сна, то ли ото лжи, ответил ему сын.

— Отлично, тогда к делу. Информатор сообщил мне, что братья Давыдовы собирают на нас компромат в МСО.

— Ну и пусть собирают, все равно ничего не найдут, — Алексей сел на кровати, пошатываясь, словно после бессонной недели. Под глазами образовались мешки, а взгляд напоминал выражение морды побитой собаки. Не лучший вид, но все самоощущение мужчины отразилось в его облике.

— Ты не понимаешь! Не найдут, это да! Но смогут здорово настроить народ против нас, ведь одно дело — голословные обвинения, а другое — подкрепленные доказательствами претензии! — достучаться до сонного сына было нелегко. Пусть и время было раннее, только-только затеплился рассвет, но Григорий считал, что они не имеют права терять ни минуты.

— Но они на нас ничего не смогут накопать! — несостоявшийся жених встал на ноги и побрел на кухню — в горле словно кошки скребли, впрочем, как и на душе. Пока отец говорил, мужчина налил стакан холодной воды прямо из-под крана и залпом осушил его.

— Одно то, что они собирают подавать иск в МСО, одно их четкое намерение, уже станет для большинства решающим фактором! Пути назад для нас обоих будут отрезаны, — слова Григория вызвали смешанные чувства: бессилия и злости.

— Но у нас будут деньги, отец! — в своей голове Алексей продумывал и пути отступления. Вообще, он много чего передумал за эту ночь, даже самые сумасшедшие пути решения. На что только не пойдешь, когда на кону твоя судьба!

— Щенок! Ты еще ничего не заработал, чтобы говорить — нас! Вон, невесту, и то умудрился прошляпить! — разъяренный голос Григория был настолько громок, что Алексей отодвинул трубку от уха.

— Я как раз работаю над этим…

— Как? Закапывая связного ночью? Леша, я тут долго прятаться не смогу, так что решайся — либо пан, либо пропал, — Григорий давил нещадно на своего сына, а у того складывалось ощущения, что из него выжимают все соки.

— Но Бродячие отказали мне! — защищался он в ответ. — Ни против волков, ни против лис они не пойдут!

— Я тебе сразу так и сказал, а ты, чертов упрямец, даже не хотел меня слушать! Ну что, сделал по-своему?! Испачкал руки в крови? Нет, чтобы послушать своего отца! Да я годами обводил всех вокруг пальца прямо перед самым их носом, и заметь — ни разу не замарал руки! Я тебе что предлагал?

— Жениться на Кате… — нехотя ответил Алексей.

— Ну? Сделал?

— Она у волков! — психанул лис, и швырнул прозрачный стакан в раковину. От него откололось дно, и он неловко повалился на бок. Мужчина чувствовал себя точь-в-точь как этот стеклянный сосуд, у которого оторвали дно, и теперь его дальнейшая жизнь ясна — на помойку. Он ощущал себя грязным, а после фразы отца про заработанные деньги, еще и использованным. Но он не хотел так кончать свою жизнь. И именно поэтому сказал отцу:

— Папа, что мне делать?

— Ну, наконец-то! Значит так…

ОСОБНЯК СУВОРОВА…

— Мы могли бы и сами съездить к ним в «нору», — я с любопытством поглядывала на подъездную аллею, страдая от нетерпения увидеть своих близких. Мы смотрели на улицу через огромные окна в галерее, и когда солнечные лучи попадали на нас, в стекле отражалась красивая пара.

Честно говоря, я даже не сразу себя узнала, и все из-за глаз. Они были словно не мои: ярче, насыщенней, и взгляд стал смелее! Настолько наполненный жизнью и любовью, что я боялась поверить, что в отражении, перед красивым блондином и правда я.

— Это сейчас опасно. Кто знает, сколько там настоящих врагов твоей семьи.

— Да нет, что ты! Отца все любят и уважают! — плохие мысли хотелось тут же отбросить прочь.

— Ты забываешь, что толпа совершенно неразумна. И сейчас большинство лис в твоем родном клане не знают, что и думать. Одно умелое движение кукловода — и все посыплется, как карточный домик, — Стас обнял меня сзади и поцеловал в оголенное плечо.

Платье, которое было сейчас на мне, было подарено мне волком. Медное, слегка кокетливое, с одним открытым плечом, оно мне сразу понравилось, поэтому я не сильно отпиралась, когда Стас попросил принять его подарок и надеть на встречу с семьей.

— Да, ты прав, — подумав, я призналась: — Я уже думала о том, что Григорий вряд ли все прокрутил один. Кто-то же должен был хоть что-то заподозрить!

С улицы раздался шум подъезжающей машины, и я невольно вытянулась в струнку, пытаясь разглядеть, кто же едет первым. Но в этой веренице из пятерых автомобилей было трудно разобрать, кто находился за рулем хоть одной из них.

— Пошли встречать? — предложил Стас, заметив, как я взрывоопасно начала метаться по галерее, чтобы лучше разглядеть происходящее. Второго приглашения мне и не требовалось! Я и так странно ощущала себя в этом огромном особняке.

Машины припарковались на брусчатке и, как семечки из пачки, из машин высыпались лисы. Отец, мама и братья. Сначала я думала, что мне будет морально тяжело видеть родителей, ведь обида за непонимание долго точила меня изнутри, но когда я посмотрела во встревоженные глаза мамы — поняла, что все это не имеет никакого значения.

И она, и папа, любят меня, и просто хотели сделать меня счастливой так, как умели и как привыкли. Уклад, сложившийся не годами — столетиями. Они и так давали мне много послаблений, и с самостоятельностью, и долгое время с выбором партнера, и с работой.

— Доча! — кинулась ко мне мама, сжимая крепко, почти до боли. — Прости! Прости! Прости! — твердила она, схватила за руки и посмотрела в глаза: — Только не пропадай, Катя! Не убегай! — она обняла меня вновь, а из моих глаз полились слезы. Те, которые я так долго таила в себе, копила, сдерживала.

— Прости, я не могла по-другому! — всхлип вырвался из меня, и в этот момент я кожей почувствовала исходящее от Стаса напряжение. Поэтому глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки.

С каждым днем, проведенным с Суворовым, я замечала, что наша связь крепнет. Мы стали чувствовать друг друга на расстоянии, нутром, сердцем. Я знала, когда он входил в особняк, а он знал, когда я делала шаг по брусчатке в саду, и тут же оказывался рядом. Он ощущал мое состояние, а я, на удивление, начала чувствовать его эмоции, настроение. С нами творились странные вещи, но они помогали понять друг друга, когда не хватало слов. Вот как сейчас, когда он понимал, что вроде бы все в порядке, но из-за моего взвинченного состояния готов был уже взорваться и разогнать всех гостей.

— Эх, Катюха, — притянул меня к себе отец, шутливо потрепав по щеке. — Ну что, домой?

Ох, зря он так шутит! От такого волчьего рыка ведь уши закладывает!

— Станислав, мое почтение! — отец пожал руку Стасу, и пояснил: — Я же не мог не попробовать? Вдруг, командировка у дочери закончилась?

— Тш-ш-ш, — зашипела на главу клана лис супруга. — Ты что такого жениха отбиваешь?

Разговор свернул в другое русло, и все немного расслабились. Братья обнимали меня тактично, под чутким руководством альфы волков, тщательно следящим, чтобы «здоровые увальни-лисы не сломали мне кости».

— А где Никита? — в поисках недостающего члена семьи я пробежалась взглядом по припаркованным машинам. Мало ли, может, застрял с телефонным разговором в авто. Хотя, какие разговоры с местными-то глушилками!

— Нам на половине пути Вано позвонил, сказал, что Никита свой телефон обронил.

— И он поехал обратно в нору?

— Нет, тот обещал на полдороге встретить.

— Тогда в дом? Что стоять на пороге! — Стас пригласил всех зайти, в то время как входные двери уже услужливо открыли охранники. — В столовой всех ждет фирменный обед от повара.

После этих слов все разом подобрались и уже более торопливо пошли в сторону дома. Поесть лисы любили… Особенно, когда задаром.

ГДЕ-ТО НА ДОРОГАХ ПРИГОРОДА:

— Достаточно? — следя, как жадно Вано пересчитывает купюры, Алексей испытывал лишь презрение.

— Даже больше, чем я рассчитывал, — не сдержал восхищения парень.

— Это за молчание. Надеюсь, ты понимаешь, что нужно держать рот на замке, иначе…

— Да понял я, понял… — махнул рукой Вано и покосился в сторону багажника. В нем, связанный по рукам и ногам, лежал один из братьев Давыдовых. — Ты это… точно только поговорить за долги?

— Обижаешь!

— Наверно много задолжал, раз ты готов столько заплатить за доставку!

— Не твое дело, — Алексей пресек ненужное любопытство на корню. — Сами разберемся!

— Что-то мне кажется, у него с собой нет такой суммы, может, ты зря его так?

— У него с собой есть все, что мне надо, — рявкнул, не сдержавшись, лис. — Давай, до встречи!

— Эм… Леш, а это правда, ну, про твоего отца?

— Нет, и скоро я это всем докажу.

— А-а-а, тогда ладно. Ну… я пошел? — парню явно не хотелось уходить, любопытство побуждало сунуть нос в чужое дело.

— Да иди ты уже, иди! — терпение Алексея подходило к концу. Он смотрел, как Вано нерешительно идет к машине, и вспомнил: — Эй, а ты дозу транквилизатора ему какую вколол?

— Три на четыре которая! Как ты и просил!

— Я просил один к четырем! — от бессилия шлепнул себя по лбу лис, и тихо добавил: — Дурень…

Вано понял, что опростоволосился, быстро шмыгнул в раздолбанную машину и уехал. Но недалеко, скрывшись из зоны видимости, он свернул на проселочную дорогу и спрятал машину в лесу. Все это было странно, и парня терзало предчувствие, что совсем не из-за долгов он попросил старого друга привезти сюда Никиту. Разве так дела делаются? Да и мутным он каким-то стал, глаза, словно у сумасшедшего.

А что, если что-то случится с Давыдовым? Вано может оказаться крайним! Одно дело — выяснение отношений между мужиками из-за долгов, а другое — … А вот о другом он даже думать не хотел…

Подумав, он вернулся в машину и опрыскал себя спреем, сбивающим со следа. Принюхался, скривился от специфического аромата, впитавшегося в одежду и кожу, и поспешил вернуться по лесу к месту, где остался Алексей.

Вано всегда был мелким и ловким, поэтому двигаться бесшумно было для него так же естественно, как дышать. Он быстро преодолел разделявшее их расстояние и с облегчением выдохнул — машина все еще стояла на месте.

По дороге изредка проезжали автомобили, так как направление было одним из самых разгруженных. Дорога вела к нескольким поселкам вдали от города и использовалась не так активно, как другие трассы.

Вано сосредоточил свое внимание на Алексее. Тот уже закрыл багажник и ходил вокруг машины, громко говоря по телефону.

— Да! Звонил! Нет, не отвечает! Проверил по приложению — сигнал перекрыт… — лис метался, словно загнанный зверь. — Да я-то откуда знал! Это твоя идея! Я уже и запись голоса приготовил. Кто же знал, что там телефоны наших будут блокированы?!

Молчание, редко прерываемое фырканьем Алексея, а потом он взорвался:

— Да я уже всех их перебрал! Не веришь — пробуй! Скину тебе запись голоса Никиты, а ты делай все сам! — Алексей высказался, прикрыл глаза, но от слов, которые он услышал по телефону, резко распахнул их, гневно поджал губы, сморщил нос и со всей силы швырнул телефон на асфальт.

Вано так засмотрелся на выплеск гнева Алексея, что не сразу заметил, как микроавтобус притормозил около лиса, его пассажирская дверь отъезжает в сторону, оттуда выпрыгивает мужчина в кепке и бьет лиса прикладом по голове. Тот оседает на землю, но не успевает упасть, как его тут же ловит второй мужчина, и они вдвоем с нападавшим затаскивают его в микроавтобус.

Вано окоченел от увиденного, не мог даже вздохнуть. Наблюдал, как еще один мужчина подошел к машине, на которой приехал Алексей, осмотрел ее со всех сторон, открыл багажник и присвистнул. Положил руку на шею связанному, кивнул, и задумчиво поджал губы. А потом быстро закрыл багажник, сел за руль и завел двигатель. Микроавтобус тронулся с места, а мужчина с Давыдовым в багажнике, развернулся и поехал в противоположном направлении. Через прозрачно стекло Вано видел, как водитель уже разговаривал по телефону, иногда поворачивая голову назад, словно прислушиваясь. И только через пару минут, когда уже ничего не напоминало о случившемся, парень вскочил на ноги и побежал что было сил к машине.

ОСОБНЯК СУВОРОВЫХ…

— Стас, я больше не могу сидеть, сложа руки!

— Подожди, может, заехал куда, и забыл предупредить, как это обычно бывает!

— Да он же не подросток, чтобы забыться во времени! И дело не в том, что он не приехал, папа же звонил из дома, сказал, что и Вано не появлялся! Ты понимаешь, что это может означать?!

— Понимаю, и мы делаем все, что сейчас необходимо, — нехотя признался Суворов, — Ты так сейчас себя только доводишь, а между тем, нам может потребоваться и твоя трезвая голова!

— Чем я смогу помочь? — сразу с готовностью произнесла я.

— На данный момент — успокоиться.

— Да как я могу быть спокойна, когда ты сам говорил, что Григорий и Алексей так просто не сдадутся и вот-вот стоит ждать ответного хода!

— Мы нашли, где скрывается Григорий…

— Когда? Почему ты молчал?

— Этим утром, Егор не спускает с него глаз, мы хотим сразу поймать и вторую рыбку. Поэтому пока держим все в максимальной тайне. Осведомители могут быть везде.

— Так вот почему я его сегодня не видела! — задумавшись над последней фразой, я спросила: — Неужели ты думаешь, что и среди своих в стае тоже могут быть предатели?

— Надеюсь, что нет. Но нам нельзя рисковать. Только не тогда, когда дело касается тебя… — Стас взял мою руку и поцеловал каждый пальчик на ней. — Просто поверь, что я сделаю все, что смогу.

— Верю, — я выдохнула, чуть-чуть стало легче. Его слова действовали на меня умиротворяюще.

— Ты лучше скажи, довольна встречей с семьей?

— Конечно, — я тепло улыбнулась своему волку. — Жалко, что Маша еще под домашним арестом.

— Никогда я политику лис не пойму, — отстраненно сказал Стас. — Давно бы простили девчонку, ведь только лучше им сделала!

— Нельзя, ты же слышал, что говорил отец. Народ не знает, кому верить. Столько лет все было стабильно, никаких волн, цунами, торнадо, а тут все катаклизмы свалились им на головы.

— Ничего, скоро твои братья соберут полный пакет документов и отправят в МСО. Тогда и Григорий, и Алексей получат свое по заслугам.

— Я слышала, что их ожидает… Но… Не слишком ли жестоко?

— Нет, высшая мера наказания для предателей — константа. Неужели ты хотела бы за них заступиться?

— Они мне же ничего плохого не сделали…

— Станислав Юрьевич! — возбужденный голос охранника прервал их разговор. — У нас чужие у ворот, требуют вас.

— Как представились?

— Черный.

— Иду! — Стас сурово посмотрел на меня: — Ты остаешься здесь, сейчас я пришлю к тебе еще людей!

— С ума сошел?! Это ты лучше бери с собой всех! — но альфа волков уже меня не слушал.

ПРОПУСКНОЙ ПУНКТ ОСОБНЯКА СУВОРОВЫХ…

Станислав Суворов успел передумать тысячу причин визита к нему Бродячих. Одной из самых тревожных он считал кражу Кати, поэтому послал на ее охрану добрую часть волков, да еще и стражу периметра удвоил. Поднял спящих после дежурств, привел за минуту в боевую готовность и отправился на встречу.

— Шеф, они все на мушке, — отчитался старший по смене.

— Отлично, — Суворов был готов к выходу.

Бродячих на первый взгляд было видно немного: один находился рядом с главой клана, двое — у машины, стоявшей в отдалении, штук пять — неподалеку, но ведь никто не скажет точно, сколько еще спрятано их за растительностью… Тачек две, и это уже место для сюрпризов…

— Приветствую, Станислав, — склонил голову в знак почтения Черный, как только Суворов вышел к нему. Бродячие странно переглядывались, но никакой волны негатива или агрессии он от них не заметил.

— По какому делу? — Стас понимал, что просто так они бы здесь не появились, да еще таким составом, с Черным. Скрытные, они больше всего боялись, что их когда-нибудь все-таки выследит МСО. А тут верхушка, полным составом почти. Глава и все его ближайшие подчиненные.

— Я тут тебе презент один привез… — Черный подошел к пошарканному автомобилю, стоявшему поблизости, и дернул за ручку багажника. Все волки сначала мигом напряглись, готовые к нападению, а потом замерли от удивления.

— Ты меня шантажировать вздумал, — рыкнул Суворов, сжимая кулаки.

— Упаси лисий бог! — невесело хохотнул Черный.

Стас внимательно посмотрел на главу Бродячих, подошел ближе и с облегчением нащупал пульс на руке Никиты.

— Что с ним? И почему он здесь в таком виде? — цепкий взгляд пробрал Черного до дрожи, но он не показал виду.

— Да мы тут одного лиса отловили, который нам долг крови задолжал. А брат Рыжули при нем был…

— Рыжуля? — не веря своим ушам, но уже догадываясь, кто именно приобрел такое прозвище у Бродячих, Суворов мрачно сверкнул глазами. — С этого момента забудь о ее существовании, а не то, что о кличке.

— Да? А его тогда тоже забрать с собой?

— Нет, — скрипнул зубами альфа. — Так у кого он оказался? — в голове уже вспыхнула догадка, но он хотел слышать только факты, без приправки собственными домыслами.

— У бывшего жениха той, о которой я секунду назад забыл, — иронично улыбнулся Черный, а Стас мигом напрягся.

— Где он? У тебя? Сколько ты за него и Давыдова хочешь?

— Нет-нет-нет, волк, — сразу отказался Черный. — Кровь за кровь, сам знаешь наш закон. А Давыдова забирай, ему и так досталось.

— Что с ним?

— Транквилизатор вкололи, да еще и в лошадиной дозе, но ничего, к утру должен очухаться — Черный позволил по приказу вожака волков забрать брата Кати, и сказал: — Это мой аванс на будущее.

Суворов запустил руку во внутренний карман и достал оттуда амулет на брелке. Покрутил в руках, сжал последний раз на прощание и протянул Черному в раскрытой ладони:

— Не люблю долгов. Квиты.