Альманах «Российский колокол» Спецвыпуск «Новогодний»

Последний день очередного года,

Что нам готовит – закружил вопрос.

Расправит крылья снежная погода,

Сверкнёт упряжкой звёздный Дед Мороз.

А мы надежду бережем о чуде,

Хоть чудеса известны всем вперёд.

Сияют светом праздничные люди,

Им озаряя предстоящий год.

Не будет бед, цунами и нашествий,

Хранит судьба великий наш народ.

И нет причин неумолимо веских,

Чтоб был закатан в тучи небосвод.

Пусть будет жизнь порывом созиданья,

И мир царит у каждого в душе,

И мы как совершенные созданья

Счастливый вымостим истории сюжет.

Бальная ночь всем ясна и понятна,

Бальная ночь своей тайной приятна.

Всё на виду, всё в круженьи, движеньи.

И атмосфера туманится флёром,

Шелест от платьев и гул разговоров.

Всё так не сложно, всё так безыскусно,

Радостно так и немножечко грустно.

Бальная ночь хороша и воздушна,

Бальная ночь как обман и ловушка.

И окружённый весёлой толпой

Наедине я танцую с тобой.

Кружимся, кружимся без перерыва,

Счастливо сердце, раз ты так счастлива.

Словно вне времени и вне пространства

И ясновиденье лёгкого транса.

Бальная ночь до рассвета, до утра,

Бальная ночь, ты безумна и мудра.

Это круженье, экстаз не забуду,

Эту реальность, подобную чуду,

Это веселье всю ночь до упада,

Эти восторги манящего взгляда,

Это безумство здоровья и силы

Тратятся что с безрассудством и пылом.

Бальная ночь хороша как виденье,

Бальная ночь – ты само наслажденье.

Вот и опять настаёт Новый год,

Хочет забыться народ от невзгод,

Хочет немного чуть-чуть помечтать,

Мне же приходиться в рейс вылетать.

К небу ночному, где звёзды как лёд,

Я устремляю к ним свой самолёт.

Но не в Лапландию путь я держу,

Я пояса часовые вяжу.

Корпусом лайнера, словно иглой,

Шью их, сшиваю над праздничной мглой.

Праздник на праздник, хоть год-то один.

Время застыло под звуки турбин.

Я не хочу столько праздников враз,

Что же за праздник без ласковых глаз.

Звёзды же смотрят весьма равнодушно,

Им суеты и застолья не нужно.

Им ни к чему среди дали безбрежной

Чувство любви и безмерная нежность.

В этом их сила, а может, и слабость.

Люди ж сильны, лишь познав любви сладость.

Пусть мы не звёзды и пусть мы не вечны,

Счастливы мы, раз любовью отмечены.

Напевы старого романса

Уносят нас в другую жизнь,

Где кавалер без колебанья

Готов исполнить ваш каприз.

Там нету прозы прозябанья,

Любовь возвышенно чиста

И все душевные страданья

Красивы, как сама мечта.

Красивы чудной милой сказкой,

Что завораживает нас.

Так пой же, пой мой безотказный,

Я так люблю тебя сейчас.

Жил-был Ироний со своей Судьбой.

Их тешил мир, согретый Лёгким Паром.

Дни между Ленинградом и Москвой

Даны им Богом (а, точней – Эльдаром).

С энтузиазмом ждали Новый год,

Друг друга отправляли в баню мыться.

Встречали там весёленький народ,

Вновь спохватившись: как бы не напиться?!

И если на пути их Ипполит

Появится, о прошлом вспоминая,

То крыша едет, а душа парит,

«Вагончик тронется…» при этом напевая.

Порой Галина, как мираж, мелькнёт.

А мамы добрые всё за детей хлопочут.

И Рыба Заливная праздник ждёт,

Но гадостью считать себя не хочет.

Ждёт улица Строителей, когда

Любовь проникнет в новые квартиры,

Когда не будут путать города

Все люди на Экране, в Жизни – в Мире.

Ещё раз про советское кино

Хочу сказать без преувеличений.

Какое было дивное оно!

В потоках позитивных ощущений

Дарило людям бодрости поток

И мысли оптимизмом обновляло.

А в каждой фразе – смысл десятков строк.

Шедевры смотришь каждый раз сначала.

Миронов, Пельтцер, Вицин, Моргунов,

Никулин, Фрейндлих, Гурченко, Папанов…

Талантов список продолжать готов

Я очень долго, даже неустанно.

Понятно: изменились времена,

Иные вкусы, ценности, форматы…

Но видеть, чем же дышит Синема,

Становится ещё важней, ребята.

Как мало в фильмах современных,

в книгах ещё меньше,

счастливых ситуаций и героев…

Все ратуют вокруг за перемены,

но на лучшее надежды

теряются в трагедиях, проблемах – тонут в этом море.

Спасая лучшее, от худшего спасаясь,

друзьям желаем

весёленьких сюжетиков-развязок, как в фильмах Л. Гайдая,

ну, и круче даже.

А счастье личное, увы, воспринимаем

в формате фильмов-сказок…

Не сказка пусть, а быль —

перфекшн-эпизоды[1]– к нам с экрана

плывут-плывут и в чувства проникают!

Открыв в душе пространство

для свободы без изъяна,

оптимализмом[2]пусть же праздники и будни

наполняют!

И восполняют!

И переполняют!..

Я такая, какая есть,

Другой не буду, поверьте,

Игриво-озорная, такая невесть,

С рождения – и до смерти!

Люблю цветы, бродить по лужам,

Летать во сне, звёзды считать.

И друг рядом добрый нужен,

Чтобы смог такую меня понять.

Душа поёт. Ей – тридцать пять!

Сердце нежностью сжимает.

Я жизнь люблю! Вот бы знать:

Она любовью яркой запылает?

Вас очень не хватает, мои милые,

Белые берёзки сахалинской дали.

Деревья стоят хмурые, унылые,

О снеге только лишь мечтали.

Во дворе в снежки бы поиграть,

Вставить нос снеговику, что брошен,

На ледянке с горки шустро полетать,

Пока лёд снежком не запорошен.

Нарядиться в фею, бабушку Ягу,

К соседям постучать, повеселиться.

Всё это сделать здесь я не могу.

Снега нет. Не принято рядиться.

Ах, Сахалинская моя сторонка,

Сопки, сосны, заснеженные ели,

Веселитесь все, смейтесь звонко,

В Питере чтоб отзвуки звенели!

Оделись в иней леса и косогоры.

Мороз трескучий вступил в права.

Снежинки с ветром водят хороводы,

Покрыта снегом белым вся трава.

Земля в наряде воздушном, белом,

Как невеста благообразна, чиста.

Отяжелели гроздья рябины спелой.

Ель в снежной шубе! Какая красота!

Скользит луч солнца по ветвям,

Отражаются снежинки алмазами.

Отзываются клёсты то тут, то там,

Выводя птенцов, и очень рады им.

Заснула природа глубоким сном,

Весной чтобы ожить с новой силой.

Зимой мечтаю лишь об одном,

Чтобы любящее сердце не остыло.

Не спеши унывать, подожди,

Еще всякое может случиться,

Не спеши унывать – на пути

Сто дорог пред тобою ложится.

Не спеши унывать, еще можно,

Встать с коленей, если упал,

Когда больно в груди и тревожно,

Когда очень близко финал.

Не спеши унывать, не спеши,

Даже в самое трудные дни,

В дни, когда для спасенья души,

Нет лекарства в превратной тени.

Не спеши унывать, нет – не нужно,

В этом можно всегда преуспеть,

Перед болью душа безоружна,

Пред душою, боль, словно плеть.

Не спеши унывать, если даже

Чувств огонь погас между вами,

Став холодным подобием сажи,

Станет фениксом сердце с годами.

Не спеши унывать, подожди,

Еще всякое может случиться.

Там где льют проливные дожди,

Еще будет солнце светиться.

Зима, волшебница седая,

Зима, красавица-гордячка,

Твои причуды понимая,

Горжусь я тем, что сибирячка.

Сегодня ты строга, сурова,

Трещат за окнами морозы,

А завтра в дивные узоры

Оденешь ели и березы.

На окнах чудные кораллы,

Снегирь повис на ветке чинно,

А на губах у взрослой Галы

Улыбка бродит беспричинно.

Тёмных улиц, тёмных окон —

вьётся ночи тёмной кокон…

В кокон ночи постепенно

льются сны со всей Вселенной…

Этих снов хрустальных нити

так хрупки, и позабыть их

просто, чтоб увидеть новый

сон счастливый и влюблённый

в ночь, которая всё это

раздарила всей Планете…

Тёмных улиц, тёмных окон

вьётся снов хрустальный кокон…

Сны сбываются, ведь скоро

Рождество придёт Христово!

А на улице снежинок хоровод,

Расписал мороз узорами окно.

Новый Год уже у самых у ворот,

Ждём его мы с нетерпением давно!

Припев:

К нам пришёл волшебник Новый Год,

Ёлочки нарядные зажглись.

Каждый в эту ночь с надеждой ждёт,

Чтоб его желания сбылись!

Бой курантов раздаётся над страной,

Озаряет небо праздничный салют.

Звон бокалов, и шампанское рекой,

И повсюду веселятся и поют.

Припев.

Будет праздник продолжаться до утра,

А потом все разойдутся по домам.

Новой жизни начинается пора,

Пусть всегда звезда удачи светит нам!

Припев.

Краснея снова и бледнея,

Она ждала – он не пришёл.

И чувства, тут же холодея,

Все мысли глупые о нём.

Сидели раньше на скамейке

И словом грели вечера,

И дождик, капая маленько,

Соединял ещё вчера.

Рассказывал про реки, горы,

Про одинокого орла.

Глаза горели у зазнобы,

Сжигали душеньку дотла.

Она, краснея и бледнея,

Сидит на лавочке одна.

И что-то в жилах, холодея,

Напоминает про орла.

Кто в дверь стучит мою? Кощей?!

Принёс мне хлеб из отрубей

И творожку, и молока?

Ну, заживу теперь! Ха-ха…

Щас посидим с тобой Кощей,

Я наварила кислых щей,

Достану даже самогон…

Из мухоморов, помнишь он?!

Грибочков много насолила,

Однажды счастье привалило:

Пошла в укромный, тёмный лес,

Там Леший спрыгнул, как с небес,

Но мне полянку показал и

– Собирай грибы, – сказал.

Ползком, ползком почти по грядкам,

А он шалун, хлестал по пяткам,

Да приговаривал ещё:

– Всё будет, бабка, хорошо!

Я ентой «радостью» полна!

Грибов, конечно, набрала.

Да только Леший вдруг исчез,

Вокруг бурьян, да тёмный лес.

Так я тащила енту хрень,

Домой вернулась – стало лень…

В кадушку бросила грибы,

Да соли бухнула туды.

Но хороши, поверь, грибы!

Кощей, к столу иди сюды.

И налила старуха щей,

Поставив много овощей.

Плеснула лихо самогон,

Кощей хлебнул – и дух аж вон…

Грибов на вилку наколол

И попросил скорей рассол.

И захрустели огурцы,

Он взял бутылку под уздцы.

Налил ещё, потом ещё…

Ему вопрос старуха: – Щё?

Не мог Кощей сказать ни слова:

Его судьба была готова —

На печке сладостно уснуть

И позабыть всю эту муть.

Сломался замок в двери,

И лопнули женские нервы.

Что это за чёртовы дни?

И лампочки гаснут, как стервы.

И воду вчера прорвало,

Вбежала в дом чёрная кошка,

И с транспортом не везло,

И в горле застряла крошка.

Из дома пропал мужик.

И где его черти носят?

Цветок на окошке сник,

И крышу от бед этих сносит.

Сломался замок в двери,

И вспомнила все невзгоды.

Что это за чёртовы дни,

Проблемы ещё у погоды?!

Ещё вчера Вы были так любезны,

Ходили по пятам и день, и ночь.

Произносили разные соблазны,

Я прогоняла Вас, бывало, прочь.

Цветы стояли в комнате, дышала

Тем ароматом с пылкостью любви.

Мне посвящали нежные сонаты

И подавали руку от души.

И в мои косы Вы вплетали страсти

И целовали личико моё.

Браслеты надевали на запястья,

Дарили благочестие своё.

И я, поверив, отдала вам душу,

Не пожалела сердце для любви.

В саду опали сладострасти груши,

И вы забыли нежности мои.

Под сарафаном было тело,

На сарафане был горох,

Её увидел парень смелый —

И из души раздался вздох.

За ней он медленно поплёлся,

Любуясь этой красотой,

Да так воистину увлёкся,

Что вместе с ней пришёл домо…