Англия. Глазами воронов

2. Смотритель воронов

Мне часто говорят, что у меня самая странная работа в Британии.

Странная? Возможно.

Лучшая? Однозначно.

Меня зовут Крис Скайф, и я – Смотритель воронов в Лондонском Тауэре.

Официально моя должность звучит так: йомен Кристофер Скайф, страж Лондонского Тауэра, королевского дворца и крепости Ее Величества, лейб-гвардеец, телохранитель короля (считается, что мы являемся старейшей придворной стражей из всех существующих в мире, поскольку наша история восходит ко временам правления короля Генриха VII и его битвы на Босвортском поле в 1485 году). Все йомены, и женщины в том числе, должны иметь опыт безупречной службы в армии, как минимум, на протяжении двадцати двух лет.

Мы – церемониальная стража Лондонского Тауэра. По идее, нам полагается заниматься местными заключенными и охранять драгоценности Короны. Но на практике мы выступаем в роли гидов и хранителей обычаев Тауэра. Мы живем здесь же, в самом Тауэре. Вы наверняка слышали выражение: дом человека – его крепость. В нашем случае это буквально.

С чего же начать описание Тауэра? Он был построен как крепость и королевский дворец, но также служил тюрьмой, сокровищницей, местом размещения Королевского монетного двора и Королевского арсенала. Один из величайших первых английских историков, Джон Стоу – он, кстати, вырос примерно в полумиле от Тауэра, – отлично описал его в своей книге «Описание Лондона» (Survey of London), опубликованной в 1598 году: «Тауэр предназначен для защиты – это цитадель, откуда можно управлять городом, это королевский дворец, где можно проводить заседания и дипломатические переговоры, это государственная тюрьма для самых опасных преступников, место чеканки монет (в настоящее время единственное на всю Англию), арсенал для хранения оружия и сокровищница с королевскими регалиями, а еще главное хранилище документов Королевского суда Вестминстера». Все именно так, но это не все. Теперь мы вдобавок являемся местом, которое радушно принимает у себя примерно три миллиона посетителей в год.

Для туристов и местных жителей в Лондоне найдется масса интересных точек, куда они могут отправиться. Здесь есть Вестминстерское аббатство, здание Парламента, Букингемский дворец, Кенсингтонский дворец, Хэмптон-Корт, Британский музей, Имперский военный музей, Музей Виктории и Альберта, Музей науки, Музей естествознания. Список можно продолжать и дальше. Если вы относите себя к людям, которым нравятся здания в стиле барокко, то вам стоит заглянуть в одну из хоксмуровских церквей[6], а если по душе послевоенный брутализм, посетите Королевский фестивальный зал. Ищете прекрасные виды? Поезжайте в Хэмпстед-Хит или на Примроуз-хилл, либо поднимитесь на вершину «Осколка»[7]. Тут есть театры и концертные залы, рестораны и кафе. Но, по моему мнению – моему скромному мнению – Тауэр, без сомнений, остается главной из величайших лондонских достопримечательностей.

Йомен Кристофер Скайф, страж Лондонского Тауэра, королевского дворца и крепости Ее Величества, лейб-гвардеец, телохранитель короля

Почему? Ну, очевидно, что мы были одними изпервых. Когда Вильгельм Завоеватель в 1066 году победил короля Гарольда в битве при Гастингсе[8], он решил, что ему нужен символ его триумфа, памятник его великой силе и мощи. И вот, где-то в конце 1070-х годов, началось возведение Белой башни, самого большого и амбициозного здания из всех, что когда-либо строились в Англии. Тауэр задумывался как символ власти и, по-моему, по сей день пребывает таковым, являя собой лучший в стране пример архитектурного высказывания. Лондон может изобретать себя заново до скончания веков, но Тауэр останется неизменным. Большая часть старого города была разрушена Великим лондонским пожаром в 1666 году. Тогда исчезла Ньюгетская тюрьма, пропал старый Лондонский мост, сгорели склады в доках Святой Екатерины. Даже за то время, что я служу в Тауэре, в Лондоне много чего изменилось: появились «Осколок», Геркин, Уоки-Токи, проект «Кроссрейл»[9], Доклендское легкое метро, начато строительство элитного жилья в Ист-Энде. И прямо посередине всего этого по-прежнему стоит Тауэр. Он видел все, пережил все, был частью всего этого. Здесь невероятная архитектура. Пышное великолепие. Кровавая история убийств и пыток. И, конечно же, здесь есть вороны.

Сейчас в Тауэре живут семь воронов. Будучи Смотрителем воронов, я отвечаю за их безопасность и благополучие. Я присматриваю за воронами, а вороны присматривают за нами. Легенда гласит, что без воронов Тауэр обратится в прах, а королевство падет.

В этой книге я постараюсь ответить на самые распространенные вопросы, которые мне задают о тауэрских воронах. Прежде всего, почему в Тауэре вообще появились вороны? Откуда взялись наши мифы и суеверия, связанные с этими птицами? Как я о них забочусь? Чем их кормлю? Кто дает им имена? Что происходит с ними, когда они умирают? Как и почему они остаются в Тауэре?

С самого начала я хочу четко заявить, что эта книга не является научным исследованием. Я не ученый, хотя за годы службы здесь мне посчастливилось познакомиться со многими учеными, приезжавшими изучать наших птиц и писавшими о них в научных журналах и докладах. В чем-то я им даже помог. Однако, несмотря на мой многолетний опыт ухода за воронами, у меня по-прежнему нет никакой официальной квалификации, связанной с птицами. Я не являюсь профессиональным орнитологом. Я – самый обычный парень, возможно, чуть более удачливый, чем остальные, ведь мне повезло провести большую часть жизни с одними из самых известных в мире птиц, наблюдая за тем, как они занимаются своими повседневными делами. Это книга о моей жизни и работе с воронами Тауэра, о том, что значит быть Смотрителем воронов.

Я родился и вырос в Дувре, в графстве Кент, на юго-востоке Англии. Мое самое раннее воспоминание – как я, едва начав ходить, вылез на карниз окна нашей гостиной. Я уже был готов отправиться в полет, когда меня поймали и втащили обратно в комнату. Такая вот ранняя тяга к свободе. Спустя несколько лет я повторил этот опыт, взобравшись на большое старое корявое дерево. Когда я оказался прямо над теплицей нашего соседа, то прыгнул. Хотел посмотреть, что произойдет. Произошло падение, прямо на стекло. У меня до сих пор остались шрамы.