II

The Montana sunset lay between two mountains like a gigantic bruise (вечерняя заря Монтаны лежала между двумя горами, словно гигантский кровоподтек/синяк; sunset — заход солнца; закат; вечерняя заря) from which dark arteries spread themselves over a poisoned sky (из которого расходились темные артерии по отравленному = ядовитого цвета небу; to spread oneself — разворачиваться; расстилаться; распространяться; излучаться; poison — яд, отрава). An immense distance under the sky crouched the village of Fish (на безмерном/огромном расстоянии от неба: «ниже неба» к земле припала деревня /с названием/ Фиш; to crouch — припадать к земле; согнуться, сжаться; склониться, принять подобострастную позу), minute, dismal, and forgotten (крохотная, унылая и /всеми/ забытая; to forget). There were twelve men, so it was said, in the village of Fish (по слухам: «так говорилось», в деревне Фиш были = жили двенадцать человек), twelve sombre and inexplicable souls (двенадцать угрюмых/мрачных загадочных душ; inexplicable — необъяснимый; неизъяснимый, непонятный, непостижимый) who sucked a lean milk (которые выдаивали: «высасывали» водянистое молоко = т.е. добывали довольно скудное пропитание; lean — тощий, худой; содержащий небольшое количество жира; скудный; бедный, обедненный) from the almost literally bare rock (из почти совсем: «буквально» голого камня; literally — буквально, дословно; в соответствии с фактами; без преувеличения; rock — скала, утес; горная порода; камень) upon which a mysterious populatory force had begotten them (на котором некая таинственная населяющая сила произвела их на свет; to populate — населять; заселять; to beget — быть отцом, производить на свет; порождать). They had become a race apart (они стали особой расой; race — раса; племя; народ, нация; род; порода; apart — в стороне, отдельно; отдельный; особый), these twelve men of Fish (эти двенадцать человек из Фиш), like some species developed by an early whim of nature (словно некий вид, созданный по внезапной прихоти природы; early — ранний; начальный; преждевременный), which on second thought had abandoned them to struggle and extermination (которая по зрелом размышлении отказалась от них и оставила их бороться и гибнуть: «на борьбу и вымирание»; second — второй, другой; дополнительный, добавочный; extermination — искоренение; уничтожение, истребление).


mountain ['maVntIn], gigantic [GaI'gxntIk], inexplicable ["InIk'splIkqbl, "In'eksplIkqbl]


The Montana sunset lay between two mountains like a gigantic bruise from which dark arteries spread themselves over a poisoned sky. An immense distance under the sky crouched the village of Fish, minute, dismal, and forgotten. There were twelve men, so it was said, in the village of Fish, twelve sombre and inexplicable souls who sucked a lean milk from the almost literally bare rock upon which a mysterious populatory force had begotten them. They had become a race apart, these twelve men of Fish, like some species developed by an early whim of nature, which on second thought had abandoned them to struggle and extermination.


Out of the blue-black bruise in the distance crept a long line of moving lights upon the desolation of the land (из иссиня-черного кровоподтека вдали на /эту/ запустелую землю: «запустение земли» выползла длинная нить/линия = цепочка движущихся огней; to creep — ползти), and the twelve men of Fish gathered like ghosts at the shanty depot (собрались, как привидения, у станционного домика; shanty — будка; хижина; хибара; depot — склад; хранилище; /амер./ станция) to watch the passing of the seven o'clock train, the Transcontinental Express from Chicago (чтобы понаблюдать за прохождением семичасового поезда, трансконтинентального экспресса из Чикаго). Six times or so a year the Transcontinental Express (шесть раз или около того в год трансконтинентальный экспресс), through some inconceivable jurisdiction (повинуясь чьей-то непостижимой воле; through — через; посредством; по причине, из-за, благодаря; jurisdiction — отправление правосудия; юрисдикция; власть, полномочия, сила; орган власти), stopped at the village of Fish (останавливался у деревни Фиш), and when this occurred (когда это случалось) a figure or so would disembark (/из поезда/ высаживались один-два человека), mount into a buggy (садились в небольшой экипаж; to mount — подниматься, восходить; залезать, взбираться; садиться /на лошадь, в машину/; buggy — маленький легкий экипаж /в Англии двух-, в США четырехколесный/, коляска) that always appeared from out of the dusk (который появлялся из сумерек), and drive off toward the bruised sunset (и отъезжали в сторону закатного синяка).


bruise [brHz], depot ['dJpqu], through [TrH]


Out of the blue-black bruise in the distance crept a long line of moving lights upon the desolation of the land, and the twelve men of Fish gathered like ghosts at the shanty depot to watch the passing of the seven o'clock train, the Transcontinental Express from Chicago. Six times or so a year the Transcontinental Express, through some inconceivable jurisdiction, stopped at the village of Fish, and when this occurred a figure or so would disembark, mount into a buggy that always appeared from out of the dusk, and drive off toward the bruised sunset.


The observation of this pointless and preposterous phenomenon had become a sort of cult among the men of Fish (наблюдение за этим лишенным /для них/ смысла и диковинным событием стало своего рода ритуалом для жителей Фиш; point — точка; отметка; суть, сущность, смысл; нечто важное; цель, намерение; preposterous — противоестественный; несообразный, абсурдный, нелепый). To observe, that was all (наблюдать — и ничего больше: «это было все»); there remained in them none of the vital quality of illusion (в них не осталось нисколько = ни капли /того/ жизненно важного свойства воображения) which would make them wonder or speculate (которое побудило бы их удивляться/любопытствовать и размышлять), else a religion might have grown up around these mysterious visitations (иначе вокруг этих таинственных посещений могла бы возникнуть религия; to grow up — вырастать; создаваться, возникать). But the men of Fish were beyond all religion (но жители Фиш были за пределами всякой религии) — the barest and most savage tenets of even Christianity could gain no foothold on the barren rock (даже самые элементарные и самые грубые/примитивные христианские верования не могли укорениться: «получить опору» на /этой/ бесплодной скале; bare — голый, нагой; неприкрашенный; простой, без усложнений) — so there was no altar, no priest, no sacrifice (поэтому не было здесь ни алтаря, ни священника/жреца, ни жертвоприношения); only each night at seven the silent concourse by the shanty depot (только каждый вечер в семь часов — немая сходка у станционного домика), a congregation who lifted up a prayer of dim, anaemic wonder (братство, возносящее молитвой смутное вялое удивление; congregation — скопление; собрание; сообщество; паства, приход).


phenomenon [fI'nOmInqn], savage ['sxvIG], Christianity ["krIstI'xnItI]


The observation of this pointless and preposterous phenomenon had become a sort of cult among the men of Fish. To observe, that was all; there remained in them none of the vital quality of illusion which would make them wonder or speculate, else a religion might have grown up around these mysterious visitations. But the men of Fish were beyond all religion — the barest and most savage tenets of even Christianity could gain no foothold on the barren rock — so there was no altar, no priest, no sacrifice; only each night at seven the silent concourse by the shanty depot, a congregation who lifted up a prayer of dim, anaemic wonder.


On this June night (в этот июньский вечер), the Great Brakeman (Великий Тормозильщик/Кондуктор), whom, had they deified any one (которого, если бы они /вообще/ кого-нибудь обожествляли), they might well have chosen as their celestial protagonist (вполне могли бы избрать своим небесным покровителем; to choose), had ordained that the seven o'clock train should leave its human (or inhuman) deposit at Fish (распорядился, чтобы семичасовой поезд оставил свой человеческий (или бесчеловечный/нечеловеческий) груз в Фиш). At two minutes after seven (в две минуты восьмого: «после семи») Percy Washington and John T. Unger disembarked (сошли /с поезда/), hurried past the spellbound, the agape, the fearsome eyes of the twelve men of Fish (поспешили /пройти/ мимо завороженных, широко раскрытых испуганных глаз двенадцати жителей Фиш), mounted into a buggy (сели в экипаж) which had obviously appeared from nowhere (который появился очевидно из ниоткуда), and drove away (и уехали прочь; to drive).


deify ['dJIfaI], ordain [L'deIn], disembark ["dIsIm'bRk]


On this June night, the Great Brakeman, whom, had they deified any one, they might well have chosen as their celestial protagonist, had ordained that the seven o'clock train should leave its human (or inhuman) deposit at Fish. At two minutes after seven Percy Washington and John T. Unger disembarked, hurried past the spellbound, the agape, the fearsome eyes of the twelve men of Fish, mounted into a buggy which had obviously appeared from nowhere, and drove away.


After half an hour (через полчаса), when the twilight had coagulated into dark (когда сумерки сгустились во мрак), the silent negro who was driving the buggy (молчаливый негр, который правил лошадью: «экипажем») hailed an opaque body somewhere ahead of them in the gloom (окликнул какой-то темный предмет где-то впереди них во мраке; body — тело; предмет; масса). In response to his cry (в ответ на его крик), it turned upon them a luminous disk (он обратил/повернул к ним светящийся диск) which regarded them like a malignant eye out the unfathomable night (который уставился на них, как злобный глаз из бездонной ночи/тьмы; fathom — фатом, фадом, морская сажень / = 6 футам, или 183 см/); to fathom — определять, измерять глубину). As they came closer (когда они подъехали ближе), John saw that it was the tail-light of an immense automobile (увидел, что это был задний фонарь громадного автомобиля), larger and more magnificent than any he had ever seen (/который был/ больше и великолепнее, чем любой из когда-либо им виденных: «/который/ он когда-либо видел»). Its body was of gleaming metal richer than nickel and lighter than silver (его корпус/кузов был из блестящего металла темнее никеля и светлее серебра; rich — богатый; густой, интенсивный, яркий /о цвете/), and the hubs of the wheels were studded with iridescent geometric figures of green and yellow (втулки/ступицы колес были усажены радужными/переливающимися желто-зелеными геометрическими фигурами; stud — гвоздь с большой шляпкой; to stud — усеивать, усыпать) — John did not dare to guess whether they were glass or jewel (не осмеливался задуматься — стекло это или драгоценные камни; to guess — гадать, догадываться; пытаться отгадать; ломать голову).


coagulate [kqV'xgjVleIt], opaque [qV'peIk], unfathomable [An'fxDqmqbl]


After half an hour, when the twilight had coagulated into dark, the silent negro who was driving the buggy hailed an opaque body somewhere ahead of them in the gloom. In response to his cry, it turned upon them a luminous disk which regarded them like a malignant eye out of the unfathomable night. As they came closer, John saw that it was the tail-light of an immense automobile, larger and more magnificent than any he had ever seen. Its body was of gleaming metal richer than nickel and lighter than silver, and the hubs of the wheels were studded with iridescent geometric figures of green and yellow — John did not dare to guess whether they were glass or jewel.


Two negroes, dressed in glittering livery (два негра, одетые в сверкающие ливреи) such as one sees in pictures of royal processions in London (такие, как = какие можно увидеть на изображениях королевских процессий в Лондоне), were standing at attention beside the car (стояли навытяжку возле автомобиля; attention — внимание, внимательность; стойка "смирно") and as the two young men dismounted from the buggy (когда два = оба молодых человека вышли из экипажа) they were greeted in some language (их поприветствовали на некоем языке) which the guest could not understand (которого гость не мог понять), but which seemed to be an extreme form of the Southern negro's dialect (но который показался ему крайней формой южного негритянского диалекта).

"Get in (садись)," said Percy to his friend, as their trunks were tossed to the ebony roof of the limousine (когда их чемоданы были заброшены на эбеновую крышу лимузина). "Sorry we had to bring you this far in that buggy (прости, что пришлось провезти тебя так далеко в той коляске), but of course it wouldn't do for the people on the train or those Godforsaken fellas in Fish to see this automobile (но, конечно, нельзя /допустить/, чтобы люди в поезде или те несчастные людишки из Фиш увидели этот автомобиль; godforsaken — заброшенный, покинутый; захолустный; несчастный; жалкий; унылый; God — Бог; to forsake — оставлять, покидать; отвергать)."


southern ['sADqn], godforsaken ['gOdfq" seIkqn], automobile ['Ltqmq" bJl]


Two negroes, dressed in glittering livery such as one sees in pictures of royal processions in London, were standing at attention beside the car and as the two young men dismounted from the buggy they were greeted in some language which the guest could not understand, but which seemed to be an extreme form of the Southern negro's dialect.

"Get in," said Percy to his friend, as their trunks were tossed to the ebony roof of the limousine. "Sorry we had to bring you this far in that buggy, but of course it wouldn't do for the people on the train or those Godforsaken fellas in Fish to see this automobile."


"Gosh (вот это да)! What a car (какая машина)!" This ejaculation was provoked by its interior (восклицание было вызвано внутренним убранством автомобиля; interior — внутренняя часть; интерьер). John saw that the upholstery consisted of a thousand minute and exquisite tapestries of silk (увидел, что обивка состояла из тысячи = множества мельчайших/миниатюрных изысканных гобеленов из шелка; tapestry — гобелен; декоративная ткань; вышивка), woven with jewels and embroideries (затканных драгоценными камнями и узорами; to weave — ткать), and set upon a background of cloth of gold (и положенных на фон из золотой парчи; cloth — ткань; gold — золото). The two armchair seats (кресельные сиденья; armchair — кресло) in which the boys luxuriated (в которых блаженно развалились мальчики; to luxuriate — наслаждаться /in smth. — чем-л./, блаженствовать; купаться в роскоши) were covered with stuff that resembled duvetyn (были покрыты материей, напоминавшей бархат; duvetyn — разновидность мягкой блестящей бархатистой ткани), but seemed woven in numberless colors of the ends of ostrich feathers (но /которая/ казалась сотканной из бесчисленных разноцветных кончиков страусовых перьев: «в бесчисленных цветах кончиков страусовых перьев»).


minute /прил./ [maI'njHt], luxuriate [lAg'zjVqrIeIt], [lAg'ZurIeIt], feather ['feDq]


"Gosh! What a car!" This ejaculation was provoked by its interior. John saw that the upholstery consisted of a thousand minute and exquisite tapestries of silk, woven with jewels and embroideries, and set upon a background of cloth of gold. The two armchair seats in which the boys luxuriated were covered with stuff that resembled duvetyn, but seemed woven in numberless colors of the ends of ostrich feathers.


"What a car!" cried John again, in amazement (снова в изумлении воскликнул Джон).

"This thing (эта; thing — предмет, вещь; нечто, что-то)?" Percy laughed (рассмеялся). "Why, it's just an old junk (да это всего лишь старая колымага; junk — старье, рухлядь, хлам; утиль) we use for a station wagon (/которую/ мы используем, чтобы ездить на станцию; station wagon — автомобиль с кузовом "универсал" /грузопассажирский/; первоначально такси, развозящее людей и багаж с вокзала /"вокзальная тележка"/)."

By this time they were gliding along through the darkness toward the break between the two mountains (к этому времени = тем временем они /уже/ плавно катились: «скользили» сквозь темноту к пролому/проходу между двумя горами; break — отверстие, дыра; пролом; трещина; to break — ломать).

"We'll be there in an hour and a half (мы будем там = на месте через полтора часа: «час и половину»)," said Percy, looking at the clock (взглянув на часы). "I may as well tell you (могу сразу же тебе сказать) it's not going to be like anything you ever saw before (/что/ ничего подобного ты еще не видел: «это не будет похоже на что-нибудь /что/ ты видел когда-либо прежде»; be going to… — оборот, употребляющийся, когда делается уверенное предположение или предсказание относительно будущего)."


laugh [lRf], break [breIk], hour [aVq]


"What a car!" cried John again, in amazement.

"This thing?" Percy laughed. "Why, it's just an old junk we use for a station wagon."

By this time they were gliding along through the darkness toward the break between the two mountains.

"We'll be there in an hour and a half," said Percy, looking at the clock. "I may as well tell you it's not going to be like anything you ever saw before."


If the car was any indication of what John would see (если автомобиль был /хоть/ каким-то намеком на то, что Джон увидит /в дальнейшем/; indication — указание; намек, подсказка; знак, признак), he was prepared to be astonished indeed (/то/ он поистине был готов изумляться: «быть удивленным /кем-то/ по-настоящему»; to astonish — изумлять, поражать, удивлять; indeed — в самом деле, действительно; конечно, несомненно). The simple piety prevalent in Hades (простая/наивная набожность, свойственная жителям Гадеса; prevalent — распространенный, общепринятый; преобладающий) has the earnest worship of and respect for riches as the first article of its creed (имеет = включает в себя в качестве первого догмата своей веры искреннее/ревностное поклонение богатству и почтительное /к нему/ отношение; article — статья; параграф, пункт; церковный догмат; creed — кредо, символ веры; мировоззрение; вероисповедание) — had John felt otherwise than radiantly humble before them (если бы Джон чувствовал/испытывал перед ним что-нибудь иное, кроме блаженного смирения: «чувствовал себя пред ним иначе как блаженно смиренно»; otherwise — иначе; иным образом; по-другому; radiant — лучистый, сияющий; радостный, сияющий от счастья), his parents would have turned away in horror at the blasphemy (родители отвернулись бы /от него/ в ужасе от /такого/ кощунства).

They had now reached and were entering the break between the two mountains (теперь они /уже/ достигли пролома/ущелья между двумя горами и /как раз/ въезжали /в него/) and almost immediately the way became much rougher (почти сразу же дорога стала гораздо более неровной).


prevalent ['prevqlqnt], immediately [I'mJdIqtlI], rough [rAf]


If the car was any indication of what John would see, he was prepared to be astonished indeed. The simple piety prevalent in Hades has the earnest worship of and respect for riches as the first article of its creed — had John felt otherwise than radiantly humble before them, his parents would have turned away in horror at the blasphemy.

They had now reached and were entering the break between the two mountains and almost immediately the way became much rougher.


"If the moon shone down here (если бы луна светила = пробивалась сюда вниз; to shine), you'd see that we're in a big gulch (ты бы увидел, что мы сейчас в большом глубоком ущелье; gulch — узкое глубокое ущелье)," said Percy, trying to peer out of the window (пытаясь разглядеть что-нибудь за окном; to peer — вглядываться; изучать). He spoke a few words into the mouthpiece (он сказал несколько слов в трубку /переговорного устройства/; mouthpiece — мундштук; /телефонная/ трубка; раструб; /зд./ трубка для переговоров с водителем) and immediately the footman turned on a search-light (тотчас же ливрейный лакей включил прожектор; to turn — поворачивать; to turn on — включать) and swept the hillsides with an immense beam (и скользнул по склонам громадным лучом; to sweep — мести, подметать; скользнуть /взглядом/, /бегло/ осматривать).

"Rocky, you see (видишь, сплошные камни; rocky — каменистый, скалистый). An ordinary car would be knocked to pieces in half an hour (обычный автомобиль разбило/разнесло бы на куски за полчаса; to knock — бить, ударять). In fact, it'd take a tank to navigate it unless you knew the way (собственно, понадобился бы танк, чтобы проехать здесь, если не знаешь дороги; to navigate — совершать плавание /на судне/; летать /на самолете/; управлять; проходить, преодолевать /что-л. на корабле, самолете и т. п./). You notice we're going uphill now (обрати внимание, теперь мы поднимаемся; uphill — в гору; hill — возвышенность, холм; подъем)."


mouthpiece ['maVTpJs], ordinary ['Ld(q)n(q)rI], notice ['nqVtIs]


"If the moon shone down here, you'd see that we're in a big gulch," said Percy, trying to peer out of the window. He spoke a few words into the mouthpiece and immediately the footman turned on a search-light and swept the hillsides with an immense beam.

"Rocky, you see. An ordinary car would be knocked to pieces in half an hour. In fact, it'd take a tank to navigate it unless you knew the way. You notice we're going uphill now."


They were obviously ascending (они явно двигались вверх), and within a few minutes the car was crossing a high rise (через несколько минут машина /уже/ находилась в высшей точке подъема «переваливала через …» to cross — пересекать, переходить; переправляться), where they caught a glimpse of a pale moon newly risen in the distance (где = откуда они на мгновение увидели бледную луну, недавно взошедшую вдали; to catch a glimpse of smth. — увидеть что-л. на мгновение, на минуту, мельком; to catch — ловить; поймать; glimpse — проблеск; мелькание; мимолетное впечатление). The car stopped suddenly (машина внезапно остановилась) and several figures took shape out of the dark beside it (несколько фигур возникли около нее из темноты; shape — форма, очертание; to take shape — складываться, формироваться, вырисовываться) — these were negroes also (это были тоже негры). Again the two young men were saluted in the same dimly recognizable dialect (снова юношей приветствовали на том же едва понятном диалекте; dimly — тускло; неясно, смутно, непонятно; to recognize — узнавать, опознавать; распознавать); then the negroes set to work (затем негры принялись за работу) and four immense cables dangling from overhead (четыре гигантских троса/каната, свисающих сверху; overhead — над головой; вверху; head — голова) were attached with hooks to the hubs of the great jeweled wheels (были прикреплены крюками к втулкам/ступицам огромных, украшенных драгоценными камнями колес). At a resounding "Hey-yah!" (при гулком "Э-гей!" = раздалось "Э-гей!"; to resound — громко звучать, раздаваться; отдаваться эхом) John felt the car being lifted slowly from the ground (почувствовал, что автомобиль медленно отрывается; «поднимается /кем-то/» от земли) — up and up (/поднимается все/ выше и выше; up — вверх, наверх, вверху) — clear of the tallest rocks on both sides (над самыми высокими скалами с обеих сторон; clear — светлый, ясный; чистый; clear of smth. — свободный /от чего-л./, необремененный /чем-л./; в стороне, на расстоянии от /чего-л./, не касаясь /чего-л./) — then higher (потом /еще/ выше), until he could see a wavy, moonlit valley (пока он не увидел: «смог увидеть» волнистую, залитую лунным светом долину; wave — волна; волнистость; to light / прич. lit/ — освещать; светить) stretched out before him in sharp contrast to the quagmire of rocks (простирающуюся перед ним в резком контрасте с нагромождением скал; quagmire — болото, трясина; затруднительное положение) that they had just left (которое они только что покинули; to leave). Only on one side was there still rock (только с одной стороны еще были скалы) — and then suddenly there was no rock beside them or anywhere around (потом вдруг их не осталось ни рядом с ними, ни где-либо вокруг).


ascend [q'send], risen ['rIz(q)n], quagmire ['kwOgmaIq, 'kwxg-]


They were obviously ascending, and within a few minutes the car was crossing a high rise, where they caught a glimpse of a pale moon newly risen in the distance. The car stopped suddenly and several figures took shape out of the dark beside it — these were negroes also. Again the two young men were saluted in the same dimly recognizable dialect; then the negroes set to work and four immense cables dangling from overhead were attached with hooks to the hubs of the great jeweled wheels. At a resounding "Hey-yah!" John felt the car being lifted slowly from the ground — up and up — clear of the tallest rocks on both sides — then higher, until he could see a wavy, moonlit valley stretched out before him in sharp contrast to the quagmire of rocks that they had just left. Only on one side was there still rock — and then suddenly there was no rock beside them or anywhere around.


It was apparent that they had surmounted some immense knife-blade of stone (было очевидно, что они перенеслись через какой-то громадный каменный клинок; surmount — преодолевать; пересекать; перебраться; knife-blade — лезвие ножа), projecting perpendicularly into the air (вертикально выступающий/торчащий в небо: «воздух»). In a moment they were going down again (через мгновение они /уже/ опускались вниз), and finally with a soft bump they were landed upon the smooth earth (и вскоре с мягким стуком коснулись ровной земли; land — земля, суша; to land — приземляться, делать посадку; приземлять, опускать на землю; высаживать).

"The worst is over (худшее позади)," said Percy, squinting out the window (глянув в окно; to squint — щуриться; смотреть искоса; бросить взгляд). "It's only five miles from here (отсюда всего пять миль), and our own road — tapestry brick — all the way (наша собственная дорога — облицовочный кирпич — до самого дома: «весь путь»). This belongs to us (это /уже/ принадлежит нам). This is where the United States ends, father says (здесь кончаются Соединенные Штаты, /как/ говорит отец)."

"Are we in Canada (мы в Канаде)?"

"We are not (нет). We're in the middle of the Montana Rockies (мы в центре Скалистых гор в Монтане; Rockies — сокр. от Rocky Mountains). But you are now on the only five square miles of land in the country (но ты сейчас находишься на /тех/ единственных = особых пяти квадратных милях земли/территории в стране) that's never been surveyed (где никогда не производилась топографическая съемка: «которая /земля/ никогда не осматривалась /топографами/»; to survey — внимательно осматривать; тщательно изучать, исследовать; производить топографическую или геодезическую съемку)."

"Why hasn't it (почему; hasn't = has not /been surveyed/)? Did they forget it (забыли)?"


apparent [q'pxrqnt], perpendicularly ["pWp(q)n'dIkjVlqlI], survey [sW'veI]


It was apparent that they had surmounted some immense knife-blade of stone, projecting perpendicularly into the air. In a moment they were going down again, and finally with a soft bump they were landed upon the smooth earth.

"The worst is over," said Percy, squinting out the window. "It's only five miles from here, and our own road — tapestry brick — all the way. This belongs to us. This is where the United States ends, father says."

"Are we in Canada?"

"We are not. We're in the middle of the Montana Rockies. But you are now on the only five square miles of land in the country that's never been surveyed."

"Why hasn't it? Did they forget it?"


"No," said Percy, grinning (улыбаясь/усмехаясь), "they tried to do it three times (они три раза пытались это сделать). The first time my grandfather corrupted a whole department of the State survey (первый раз мой дед подкупил все геодезическое управление штата); the second time he had the official maps of the United States tinkered with (во второй раз он позаботился о том, чтобы подправили официальные карты Соединенных Штатов; to tinker with smth. — возиться с чем-л.; мудрить; колдовать над чем-л.) — that held them for fifteen years (это удерживало их пятнадцать лет). The last time was harder (последний раз было труднее). My father fixed it so (устроил так) that their compasses were in the strongest magnetic field ever artificially set up (что их компасы оказались в сильнейшем магнитном поле из когда-либо созданных искусственно; set up — воздвигать, устанавливать; создавать). He had a whole set of surveying instruments made with a slight defection (он заказал сделать целую партию геодезических инструментов с небольшим дефектом; to have smth. done — конструкция, указывающая, что действие совершается не лицом, обозначенным подлежащим, а кем-то другим для этого лица) that would allow for this territory not to appear (который позволил бы этой территории остаться незамеченной: «не показываться»), and he substituted them for the ones that were to be used (и подменил ими те, которые должны были использовать). Then he had a river deflected (потом он отвел реку; to deflect — заставлять изменить направление, отклонять) and he had what looked like a village built up on its banks (и приказал построить на ее берегах нечто похожее на деревню: «/то/ что выглядело как деревня») — so that they'd see it (так, чтобы они увидели это), and think it was a town ten miles farther up the valley (и подумали /что/ это городок /расположенный/ в долине десятью милями дальше). There's only one thing my father's afraid of (есть только одна вещь, которой боится мой отец; afraid — испуганный, напуганный; боящийся)," he concluded (заключил), "only one thing in the world that could be used to find us out (только одна вещь в мире, которая может нас обнаружить: «могла бы быть использована, чтобы нас обнаружить»)."


whole [hqVl], compass ['kAmpqs], river ['rIvq]


"No," said Percy, grinning, "they tried to do it three times. The first time my grandfather corrupted a whole department of the State survey; the second time he had the official maps of the United States tinkered with — that held them for fifteen years. The last time was harder. My father fixed it so that their compasses were in the strongest magnetic field ever artificially set up. He had a whole set of surveying instruments made with a slight defection that would allow for this territory not to appear, and he substituted them for the ones that were to be used. Then he had a river deflected and he had what looked like a village built up on its banks — so that they'd see it, and think it was a town ten miles farther up the valley. There's only one thing my father's afraid of," he concluded, "only one thing in the world that could be used to find us out."


"What's that (что /же/ это)?"

Percy sank his voice to a whisper (понизил голос до шепота; to sink).

"Aeroplanes," he breathed (прошептал; to breathe — дышать; негромко говорить; шептать). "We've got half a dozen anti-aircraft guns (у нас есть с полдюжины зенитных пушек; aircraft — летательный аппарат; самолет) and we've arranged it so far (и до сих пор мы справлялись; arrange — приводить в порядок; улаживать) — but there've been a few deaths and a great many prisoners (но было несколько убитых: «смертей» и очень много пленных). Not that we mind that, you know, father and I (знаешь, не то чтобы это нас сильно волновало — отца и меня; to mind — беспокоиться, тревожиться; возражать, иметь что-л. против), but it upsets mother and the girls (но это огорчает маму и девочек = сестер; upset — опрокидывать, переворачивать /лодку, автомобиль/; расстраивать, огорчать), and there's always the chance that some time we won't be able to arrange it (и всегда есть риск, что когда-нибудь нам не удастся справиться; chance — случайность; шанс, возможность, вероятность; риск; to be able to… — мочь, уметь; суметь /что-л. сделать/)."


dozen ['dAz(q)n], breathe [brJD], prisoner ['prIzqnq]


"What's that?"

Percy sank his voice to a whisper.

"Aeroplanes," he breathed. "We've got half a dozen anti-aircraft guns and we've arranged it so far — but there've been a few deaths and a great many prisoners. Not that we mind that, you know, father and I, but it upsets mother and the girls, and there's always the chance that some time we won't be able to arrange it."


Shreds and tatters of chinchilla, courtesy clouds in the green moon's heaven (лоскутья и обрывки /меха/ шиншиллы — нежнейшие облака в зелено-лунном небе; courtesy — учтивость, вежливость, любезность; courtesy clouds — облака, которые можно назвать таковыми только из вежливости), were passing the green moon (проплывали мимо зеленой луны) like precious Eastern stuffs paraded for the inspection of some Tartar Khan (словно драгоценные восточные ткани, проносимые для осмотра /перед/ каким-нибудь татарским ханом). It seemed to John that it was day (Джону почудилось, что /сейчас/ день), and that he was looking at some lads sailing above him in the air (и что он смотрит на юношей, проплывающих в воздухе над ним), showering down tracts and patent medicine circulars (сыплющих вниз пропагандистские брошюры и проспекты патентованных /лекарственных/ средств; tract — трактат; брошюра /обычно на политические или религиозные темы/), with their messages of hope for despairing, rockbound hamlets (с их посланиями надежды для отчаявшихся, зажатых между скал деревушек; message — сообщение; письмо; послание; поручение; задание, миссия; основная тема, идея). It seemed to him that he could see them look down out of the clouds and stare (ему казалось, что он видит, как они смотрят вниз из-за облаков и изумленно всматриваются; to stare — пристально глядеть, вглядываться; смотреть в изумлении) — and stare at whatever there was to stare at in this place whither he was bound (всматриваются во все то, что можно было увидеть /там/ в том месте, куда он едет; to be bound — быть обязанным; направляться, следовать /куда-л./) — What then (что потом)? Were they induced to land by some insidious device there (вынуждают ли их спуститься с помощью какой-нибудь хитрой/коварной уловки) to be immured far from patent medicines and from tracts until the judgment day (чтобы быть /им потом/ замурованными/заточенными вдали от патентованных средств и брошюрок до /самого/ судного дня) — or, should they fail to fall into the trap (или, если они не попались в ловушку; to fail to do smth. — не исполнить, не сделать /названного действия/), did a quick puff of smoke and the sharp round of a splitting shell bring them drooping to earth (внезапный клуб дыма и острый наконечник раскалывающегося = разрывающегося снаряда заставляет их рухнуть на землю; round — круг; шар; патрон; пуля; shell — раковина; панцирь; кожура; гильза; патрон; снаряд) — and "upset" Percy's mother and sisters (и "огорчает" мать и сестер Перси). John shook his head (тряхнул головой) and the wraith of a hollow laugh issued silently from his parted lips (и подобие глухого смеха беззвучно сорвалось: «вышло» с его /полу/раскрытых губ; wraith — видение; дух; призрак, тень). What desperate transaction lay hidden here (какие ужасные дела тут скрывались: «лежали там скрытыми»; to lie)? What a moral expedient of a bizarre Croesus (какая благовидная уловка эксцентричного Креза)? What terrible and golden mystery (какая страшная и золотая тайна)?


courtesy ['kWtqsI], precious ['preSqs], insidious [In'sIdIqs]


Shreds and tatters of chinchilla, courtesy clouds in the green moon's heaven, were passing the green moon like precious Eastern stuffs paraded for the inspection of some Tartar Khan. It seemed to John that it was day, and that he was looking at some lads sailing above him in the air, showering down tracts and patent medicine circulars, with their messages of hope for despairing, rockbound hamlets. It seemed to him that he could see them look down out of the clouds and stare — and stare at whatever there was to stare at in this place whither he was bound — What then? Were they induced to land by some insidious device there to be immured far from patent medicines and from tracts until the judgment day — or, should they fail to fall into the trap, did a quick puff of smoke and the sharp round of a splitting shell bring them drooping to earth — and "upset" Percy's mother and sisters. John shook his head and the wraith of a hollow laugh issued silently from his parted lips. What desperate transaction lay hidden here? What a moral expedient of a bizarre Croesus? What terrible and golden mystery? …


The chinchilla clouds had drifted past now (шиншилловые облака проплыли мимо; to drift — относить, гнать; сноситься, смещаться, сдвигаться /по ветру, по течению/, дрейфовать) and outside the Montana night was bright as day (ночь снаружи была светла, как день). The tapestry brick of the road was smooth to the tread of the great tires (облицовочный кирпич дороги = которым была вымощена дорога мягко льнул к протекторам огромных шин; smooth — гладкий, ровный; плавный; беспрепятственный; tread — поступь, шаги; подошва; протектор /покрышки/) as they rounded a still, moonlit lake (когда они = юноши в машине огибали тихое, залитое луной озеро); they passed into darkness for a moment (на минуту они въехали во мрак), a pine grove, pungent and cool (/в/ сосновую рощу, остро пахнущую и прохладную; pungent — колющий; острый; резкий, сильный /о вкусе, запахе/), then they came out into a broad avenue of lawn (потом выехали на широкую лужайку между двумя рядами деревьев; avenue — дорога или аллея, обсаженная деревьями; пространство между двумя рядами деревьев или кустарников; lawn — газон, лужайка) and John's exclamation of pleasure was simultaneous with Percy's taciturn "We're home (и возглас восторга /вырвавшийся у/ Джона раздался одновременно: «был одновременен» с лаконичным "/вот/ мы /и/ дома" /произнесенным/ Перси; pleasure — удовольствие; наслаждение, удовлетворение; taciturn — молчаливый; неразговорчивый)."


tread [tred], broad [brLd], taciturn ['txsItWn]


The chinchilla clouds had drifted past now and outside the Montana night was bright as day. The tapestry brick of the road was smooth to the tread of the great tires as they rounded a still, moonlit lake; they passed into darkness for a moment, a pine grove, pungent and cool, then they came out into a broad avenue of lawn and John's exclamation of pleasure was simultaneous with Percy's taciturn "We're home."


Full in the light of the stars (весь в свете звезд), an exquisite château rose from the borders of the lake (великолепный дворец/замок поднимался/вздымался от границ озера; to rise), climbed in marble radiance half the height of an adjoining mountain (поднимался, сияя мрамором: «в мраморном сиянии/великолепии», до середины: «половины высоты» примыкающей горы; to climb — взбираться, влезать, подниматься), then melted in grace (затем /как бы/ растворялся в изяществе; to melt — таять; плавиться; исчезать, растворяться, незаметно переходить /в другую форму/; сливаться), in perfect symmetry (в совершенной симметрии), in translucent feminine languor (в полупрозрачной женственной томности; languor — слабость, вялость; томность; расслабленность; приятное бессилие), into the massed darkness of a forest of pine (/и перетекал/ в густую темноту соснового леса; to mass — собирать в кучу; сосредоточивать; mass — масса, большое количество). The many towers (многочисленные башни), the slender tracery of the sloping parapets (стройный рисунок/узор наклонных парапетов), the chiselled wonder of a thousand yellow windows (резное чудо тысяч желтых окон; chisel — долото, стамеска, зубило; чекан, резец; to chisel — долбить долотом; строгать стамеской и т. д.) with their oblongs and hectagons and triangles of golden light (с их прямоугольниками, шестиугольниками и треугольниками золотого света; oblong — предмет, длина которого больше ширины, напр. прямоугольной или овальной формы; hectagon /разг./ = hexagon), the shattered softness of the intersecting planes of star-shine and blue shade (рассеянная мягкость пересекающихся/перекрывающихся плоскостей из звездного света и синих теней), all trembled on John's spirit like a chord of music (все /это/, будто музыкальная гармония звуков, заставляло трепетать душу Джона; tremble — дрожать; заставлять дрожать; колыхать, трясти; chord — аккорд; гармония звуков). On one of the towers (на одной из башен), the tallest (самой высокой), the blackest at its base (cамой черной у основания), an arrangement of exterior lights at the top made a sort of floating fairyland (/особое/ расположение наружных фонарей на /ее/ вершине создавало впечатление парящей /в воздухе/ волшебной страны; sort of… — своего рода; какой-то) — and as John gazed up in warm enchantment (в то время как Джон как очарованный: «в /состоянии/ теплой/приятной очарованности» смотрел вверх; to gaze — пристально глядеть; вглядываться; созерцать; to enchant — очаровывать, приводить в восторг; восхищать; заколдовывать, опутывать чарами) the faint acciaccare sound of violins drifted down in a rococo harmony (слабое = тихое согласное/слитное звучание скрипок донеслось сверху: «вниз» в изысканнейшей гармонии; acciaccare = acciaccatura — /муз./ аччакатура; перечеркнутый форшлаг; rococo — /в стиле/ рококо; изысканно сложный, причудливый, пышный, вычурный; старомодный) that was like nothing he had ever heard before (которая не была схожа ни с чем, что он слышал прежде).


château ['SxtqV], languor ['lxngq], chisel ['CIz(q)l]


Full in the light of the stars, an exquisite château rose from the borders of the lake, climbed in marble radiance half the height of an adjoining mountain, then melted in grace, in perfect symmetry, in translucent feminine languor, into the massed darkness of a forest of pine. The many towers, the slender tracery of the sloping parapets, the chiselled wonder of a thousand yellow windows with their oblongs and hectagons and triangles of golden light, the shattered softness of the intersecting planes of star-shine and blue shade, all trembled on John's spirit like a chord of music. On one of the towers, the tallest, the blackest at its base, an arrangement of exterior lights at the top made a sort of floating fairyland — and as John gazed up in warm enchantment the faint acciaccare sound of violins drifted down in a rococo harmony that was like nothing he had ever heard before.


Then in a moment the car stopped before wide, high marble steps (автомобиль остановился перед широкой и высокой мраморной лестницей; step — шаг; ступень, ступенька) around which the night air was fragrant with a host of flowers (вокруг которой ночной воздух благоухал обилием цветов; fragrant — ароматный, благоухающий; host — масса, куча; большое количество). At the top of the steps two great doors swung silently open (вверху лестницы бесшумно распахнулись две огромные двери; to swing — качаться; вертеться; поворачиваться; open — открытый, раскрытый) and amber light flooded out upon the darkness (и янтарный свет хлынул в темноту; flood — наводнение, потоп; поток, каскад; to flood — хлынуть потоком; out — наружу), silhouetting the figure of an exquisite lady with black, high-piled hair (очертив силуэт изящной дамы с темными, собранными в высокую прическу волосами; pile — груда, штабель; столбик /монет/), who held out her arms toward them (которая протянула к ним руки).

"Mother," Percy was saying, "this is my friend, John Unger, from Hades."


fragrant ['freIgrqnt], flooded ['flAdId], silhouette ["sIlH'et]


Then in a moment the car stopped before wide, high marble steps around which the night air was fragrant with a host of flowers. At the top of the steps two great doors swung silently open and amber light flooded out upon the darkness, silhouetting the figure of an exquisite lady with black, high-piled hair, who held out her arms toward them.

"Mother," Percy was saying, "this is my friend, John Unger, from Hades."


Afterward John remembered that first night as a daze of many colors (впоследствии Джон вспоминал эту первую ночь как сумятицу множества красок; daze — изумление, удивление; шок; to daze — оглушить ударом; ошеломить, потрясти; ослепить), of quick sensory impressions (быстрых = мимолетных чувственных впечатлений), of music soft as a voice in love (музыки, нежной, как любовный шепот: «голос»), and of the beauty of things, lights and shadows, and motions and faces (красоты предметов, огней и теней, движений и лиц). There was a white-haired man (был = вспоминался беловолосый мужчина) who stood drinking a manyhued cordial from a crystal thimble set on a golden stem (который стоял и пил переливающийся множеством оттенков кордиал/ликер из хрустального наперстка на золотом стебле; hue — краска, оттенок, тон, цвет; manyhued — со множеством оттенков). There was a girl with a flowery face (девочка/девушка с лицом, похожим на цветок; flower — цветок), dressed like Titania (одетая как Титания; царица фей в средневековом фольклоре), with braided sapphires in her hair (с сапфирами, вплетенными в волосы; to braid — плести, заплетать). There was a room where the solid, soft gold of the walls yielded to the pressure of his hand (комната, где мягкое чистое золото стен поддавалось/уступало нажатию его руки; solid — твердый; сплошной, цельный; чистый, без примесей), and a room that was like a platonic conception of the ultimate prism (комната, которая была подобна платоновской идее истинной призмы; ultimate — предельный, крайний; первичный, первоначальный, исходный) — ceiling, floor, and all, it was lined with an unbroken mass of diamonds (потолок, пол и все /остальное/ — /все/ было выложено сплошным слоем алмазов; unbroken — неразбитый, целый; непрерывный; to break — ломать), diamonds of every size and shape (алмазов всех размеров и форм), until, lit with tall violet lamps in the corners (так что: «до тех пор, пока», освещенная высокими фиолетовыми лампами, /стоящими/ по углам), it dazzled the eyes with a whiteness that could be compared only with itself (она ослепила глаза белизной, ни с чем иным не сравнимой: «которую можно было сравнить только с ней самой»), beyond human wish or dream (превыше человеческих помыслов и мечтаний; wish — желание; стремление; dream — сон, сновидение; мечта, грёза).


color ['kAlq], beauty ['bjHtI], eyes [aIz]


Afterward John remembered that first night as a daze of many colors, of quick sensory impressions, of music soft as a voice in love, and of the beauty of things, lights and shadows, and motions and faces. There was a white-haired man who stood drinking a manyhued cordial from a crystal thimble set on a golden stem. There was a girl with a flowery face, dressed like Titania with braided sapphires in her hair. There was a room where the solid, soft gold of the walls yielded to the pressure of his hand, and a room that was like a platonic conception of the ultimate prism — ceiling, floor, and all, it was lined with an unbroken mass of diamonds, diamonds of every size and shape, until, lit with tall violet lamps in the corners, it dazzled the eyes with a whiteness that could be compared only with itself, beyond human wish or dream.


Through a maze of these rooms the two boys wandered (мальчики бродили по лабиринту этих комнат). Sometimes the floor under their feet would flame in brilliant patterns from lighting below (иногда пол у них под ногами: «под их ногами» вспыхивал искрящимися узорами благодаря освещению = подсветке снизу; to flame — гореть ярким пламенем, пылать; вспыхнуть; flame — огонь, пламя), patterns of barbaric clashing colors (узорами варварски дисгармонирующих красок; to clash — сталкиваться, ударяться друг о друга; дисгармонировать, плохо сочетаться), of pastel delicacy (/и узорами/ пастельной нежности), of sheer whiteness (чистейшей белизны; sheer — абсолютный, полнейший; чистый, несмешанный), or of subtle and intricate mosaic, surely from some mosque on the Adriatic Sea (изысканной и сложной/замысловатой мозаики, наверняка из какой-нибудь мечети на Адриатическом море; subtle — нежный; утонченный, изысканный). Sometimes beneath layers of thick crystal (иногда под толстым слоем хрусталя: «слоями толстого хрусталя») he would see blue or green water swirling (он видел бурление синей или зеленой = зеленоватой воды; swirling — кружение, вращение; завихрение; бурление; to swirl — кружиться в водовороте), inhabited by vivid fish (населенной быстро мелькающими рыбами; vivid — яркий /цвет/; живой, полный жизни, энергичный) and growths of rainbow foliage (и зарослями радужных водорослей; growth — рост; растительность; поросль; foliage — листва; листья; стебли/ветви с листьями). Then they would be treading on furs of every texture and color (потом они ступали по мехам самым разным по густоте, толщине и цвету: «всякой поверхности и цвета»; texture — структура поверхности /какого-л. материала, ткани/; текстура; фактура) or along corridors of palest ivory (или по коридорам, выложенным самой светлой: «самой бледной» слоновой костью; ivory — слоновая кость; дентин, костная ткань зубов некоторых животных), unbroken as though carved complete from the gigantic tusks of dinosaurs (сплошной, как будто вырезанной целиком /для каждого коридора/ из гигантских бивней/клыков динозавров) extinct before the age of man (вымерших до /наступления/ эры человека; age — возраст; век; период, эпоха)….


foliage ['fqVlIIG], though [DqV], dinosaur ['daInqsL]


Through a maze of these rooms the two boys wandered. Sometimes the floor under their feet would flame in brilliant patterns from lighting below, patterns of barbaric clashing colors, of pastel delicacy, of sheer whiteness, or of subtle and intricate mosaic, surely from some mosque on the Adriatic Sea. Sometimes beneath layers of thick crystal he would see blue or green water swirling, inhabited by vivid fish and growths of rainbow foliage. Then they would be treading on furs of every texture and color or along corridors of palest ivory, unbroken as though carved complete from the gigantic tusks of dinosaurs extinct before the age of man….


Then a hazily remembered transition (потом что-то /еще/ смутно припоминаемое; transition — переход; переходный период; связующее звено), and they were at dinner (и они были = оказались за обеденным столом: «за обедом») — where each plate was of two almost imperceptible layers of solid diamond (где каждая тарелка состояла из двух почти невидимых пластин /сделанных из/ цельных алмазов; perceptible — заметный, ощутимый, воспринимаемый) between which was curiously worked a filigree of emerald design (между которыми был искусно вделан филигранный изумрудный узор; curious — любопытный; чудной, необычный; /редк./ тщательно, скрупулезно сделанный), a shaving sliced from green air (тонкий ломтик зеленого воздуха: «срезанный с зеленого воздуха»; to shave — сбривать; коротко срезать; снимать стружку или кожуру; shaving — тонко срезанный слой; стружка; to slice — резать ломтиками или слоями). Music, plangent and unobtrusive (музыка, протяжная и ненавязчивая), drifted down through far corridors (разносилась по длинным коридорам; far — далекий, дальний; /уст./ протяженный, длинный) — his chair, feathered and curved insidiously to his back (его стул, украшенный перьями и коварно/предательски изогнутый /как раз/ по его спине), seemed to engulf and overpower him (казалось, поглотил и одолел его; power — сила; власть) as he drank his first glass of port (как только он выпил первую рюмку портвейна; glass — стекло; стакан, бокал, фужер, рюмка). He tried drowsily to answer a question (сонно попытался ответить на вопрос) that had been asked him (заданный ему: «который был ему задан»; to ask — спрашивать; задавать /вопрос/), but the honeyed luxury (но сладостная: «медовая» роскошь; honey — мед) that clasped his body (обнимавшая его тело; to clasp — скреплять, застегивать; крепко схватить; обнимать; окружать /чем-л./) added to the illusion of sleep (усиливала ощущение сна; to add — прибавлять; добавлять; увеличивать, усиливать /что-л./) — jewels, fabrics, wines, and metals blurred before his eyes into a sweet mist (драгоценные камни, ткани, вина, металлы расплывались перед его глазами сладостным: «сладким» туманом; to blur — расплываться, принимать неясные очертания; blur — /расплывшееся/ пятно)….


design [dI'zaIn], honeyed ['hAnId], luxury ['lAkSqrI]


Then a hazily remembered transition, and they were at dinner — where each plate was of two almost imperceptible layers of solid diamond between which was curiously worked a filigree of emerald design, a shaving sliced from green air. Music, plangent and unobtrusive, drifted down through far corridors — his chair, feathered and curved insidiously to his back, seemed to engulf and overpower him as he drank his first glass of port. He tried drowsily to answer a question that had been asked him, but the honeyed luxury that clasped his body added to the illusion of sleep — jewels, fabrics, wines, and metals blurred before his eyes into a sweet mist….


"Yes," he replied with a polite effort (ответил он, из вежливости сделав над собой усилие: «с вежливым усилием»), "it certainly is hot enough for me down there (безусловно, жары мне там хватает: «там для меня достаточно жарко»)."

He managed to add a ghostly laugh (ему даже удалось прибавить легкий: «призрачный» смешок); then, without movement, without resistance (потом /вдруг/ без /единого/ движения, без сопротивления), he seemed to float off and away (он, казалось, оторвался /от стола/ и уплыл; to float off — отплывать /от берега/; to float away — уплывать), leaving an iced dessert that was pink as a dream (оставив десерт с мороженым, розовый как сон; ice — лед; мороженое). He fell asleep (он уснул; to fall — падать; впадать /в какое-л. состояние/; становиться).

When he awoke (когда он проснулся; to awake) he knew that several hours had passed (он знал = понял, что прошло несколько часов). He was in a great quiet room with ebony walls and a dull illumination (в большой тихой комнате с эбеновыми стенами и тусклым освещением) that was too faint, too subtle, to be called a light (слишком слабым, слишком нежным/мягким, чтобы называться светом). His young host was standing over him (юный хозяин стоял над ним).

"You fell asleep at dinner (ты уснул за обедом)," Percy was saying. "I nearly did, too (я тоже почти = чуть не уснул; nearly — близко, недалеко; почти; did здесь заменяет собой глагол fell из предыдущей фразы) — it was such a treat to be comfortable again after this year of school (такое наслаждение — снова ощутить /домашний/ уют после года в школе; to be comfortable — чувствовать себя уютно, комфортно). Servants undressed and bathed you (слуги тебя раздели и искупали) while you were sleeping (пока ты спал)."


effort ['efqt], dessert [dI'zWt], subtle [sAtl]


"Yes," he replied with a polite effort, "it certainly is hot enough for me down there."

He managed to add a ghostly laugh; then, without movement, without resistance, he seemed to float off and away, leaving an iced dessert that was pink as a dream. He fell asleep.

When he awoke he knew that several hours had passed. He was in a great quiet room with ebony walls and a dull illumination that was too faint, too subtle, to be called a light. His young host was standing over him.

"You fell asleep at dinner," Percy was saying. "I nearly did, too — it was such a treat to be comfortable again after this year of school. Servants undressed and bathed you while you were sleeping."


"Is this a bed or a cloud (это постель или облако)?" sighed John (вздохнул Джон). "Percy, Percy — before you go (пока ты не ушел: «прежде чем ты пойдешь»), I want to apologize (я хочу попросить /у тебя/ прощения)."

"For what?"

"For doubting you when you said (за то, что не поверил тебе, когда ты сказал; to doubt — сомневаться, не доверять, не верить) you had a diamond as big as the Ritz-Carlton Hotel (/что/ у вас есть алмаз величиной в отель "Риц-Карлтон")."

Percy smiled (улыбнулся).

"I thought you didn't believe me (я /так и/ думал, /что/ ты мне не поверил). It's that mountain (это /ведь/ гора), you know."

"What mountain (какая гора)?"

"The mountain the château rests on (на которой стоит замок). It's not very big, for a mountain (она не очень большая, для горы). But except about fifty feet of sod and gravel on top (но за исключением примерно пятнадцати метров дерна и гравия сверху) it's solid diamond (это/она цельный алмаз). One diamond, one cubic mile without a flaw (один /единственный/ алмаз, одна кубическая миля без /единого/ изъяна/разрыва). Aren't you listening (ты слушаешь)? Say (скажи) —"

But John T. Unger had again fallen asleep (снова уснул).


sighed [saId], doubting ['daVtIN], listening ['lIs(q)nIN]


"Is this a bed or a cloud?" sighed John. "Percy, Percy — before you go, I want to apologize."

"For what?"

"For doubting you when you said you had a diamond as big as the Ritz-Carlton Hotel."

Percy smiled.

"I thought you didn't believe me. It's that mountain, you know."

"What mountain?"

"The mountain the château rests on. It's not very big, for a mountain. But except about fifty feet of sod and gravel on top it's solid diamond. One diamond, one cubic mile without a flaw. Aren't you listening? Say —"

But John T. Unger had again fallen asleep.

Загрузка...