АСКЕТИЗМ ПО ПРАВОСЛАВНО-ХРИСТИАНСКОМУ УЧЕНИЮ. Книга первая.

1

Дополнение к тексту.

Стр. 33–43 (с обзором трудов протопресв. И. Л. Янышева) были уже напечатаны, когда увидало свет давно многими ожидаемое (см., напр., Н. П. Архангельского (еп. Стефана) «Задача, содержание и план системы православно-христианского нравоучения», Симбирск, 1894, стр. 10) 2-ое издание «Лекций» о. протопресвитера Иоанна Леонтьевича Янышева («Православно-христианское учение о нравственности». СПБ., 1906). Однако изменить что-либо из сказанного на указанных страницах нам не приходится в виду того обстоятельства, определенно констатируемого и самим автором, что «в новом издании этих лекций текст их оставлен без всяких изменений» (стр. V). Что касается увеличения объема «подстрочных примечаний» к тексту, в которых «прибавлено немало ссылок на такие места из нашей богословской и не богословской литературы позднейшего времени, которые имеют ближайшее отношение к тому или другому параграфу лекций» (стр. V–VI) о. протопресвитера и в которых отмечаются места, служащие к «оправданию» или «исправлению» его основных положений, – то в отношении к интересующим нас вопросам чего либо существенного в этих новых примечаниях мы не находим. О. протопресвитер в относящихся к нашему вопросу примечаниях, в частности, упоминает (с весьма краткой характеристикой по местам) статьи: проф. Μ. М. Тареев «Цель и смысл жизни» (Вера и Церковь. 1901 г., кн. IX, стр. 552), «Религия и нравственность» (Богословский Вестник. 1904 г. Дек., стр. 621), Архиеп. Антоний (Храповицкий) (Церковные Вести. 1901 г., № 37), статью «Необходимость аскетизма в деле воспитания» (Церковно-приходская школа. 1901 г. Сент. кн. 2, стр. 68–81), С. И. Смирнов «Духовный отец, или старец, в древних восточных монастырях» (Богосл. Вестн. 1904 г., Декабрь), В. А. Никольский «Христианство, патриотизм и война» (Правосл. Собеседн. 1904 г. Апрель, стр. 608: о значении земных благ). См. стр. 200–201 (примеч. 2-е), 202 (примеч. 1-е), 209 (примеч.) 224 (примеч.) нового издания. В статье С. И. Смирнова о. И. Л. Янышев видит, в частности, подтверждение того положения, что «аскетические блага составляют необходимое условие не только для развития духа, как власти в отношении к природе, но и для удовлетворения другой стороны нравственной потребности, которая проявляется в его отношениях к другим личностям» (стр. 209). Здесь разумеется «послушание» и «отречение от своей воли» в истинно-христианском духе, с которым о. И. Л. находит несогласным требование некоторых аскетических писателей «не иметь своей воли» и в «добре», не иметь «свободы и к добру» (ibid). Но по данному вопросу следует заметить, что аскетическое учение о послушании и об отречении от своей воли, для своего точного понимания, требует специального обстоятельного анализа, в связи с цельным аскетическим мiровоззрением.

Характеризуя общие особенности своих «Лекций» о. И. Л. в предисловии ко 2-му изданию, между прочим, говорит, что «первым основным требованием» «нравственного закона» у него «указан аскетизм, не религиозный только, который состоит из упражнений в бдении, посте, молитвах и тому подобных подвигах, – а вообще аскетизм, как непрестанно бодрствующая разумная власть или господство над стихийными влечениями психо-физического организма вообще и сил внешней природы, – господство, требующее и содействующее развитию таких нравственных качеств, как мудрость (в частности, знание законов природы), мужество, терпение, воздержание, трудолюбие и т. п., без которых немыслимы ни индивидуальное, ни общественное нравственное благо, – без которых ничем не может выразиться и ничего не может сделать для ближнего и любовь к нему, – этот центр и венец христианских добродетелей» (стр. IX). Важное, необходимое, однако, по существу, только служебное значение аскетических добродетелей здесь выражено хорошо. Этой точке зрения следовали и мы при разборе воззрений о. И. Л. Янышева, считая именно ее наиболее правильной, отвечающей существу дела. Поэтому мы с особенным удовольствием и удовлетворением отмечаем у самого о. И. Л. Янышева такое категорическое и определенное выражение взгляда, вполне совпадающего и с нашей основной точкой зрения.

2

Впоследствии Патриарх Московский и всея Руси. Прим. fblib.com

3

Дополнение к тексту.

Стараясь отстоять и обосновать ту мысль, что у подвижников-созерцателей любовь к людям выражалась преимущественно, почти исключительно, в виде «благожелательного настроения» переходившего «в дело» лишь иногда, изредка, когда к тому представлялись прямые поводы, причем настроение не теряло своей ценности даже в тех случаях, если оно и совсем не переходило в дело (стр. 186–187), – проф. И. В. Попов впадает в некоторое противоречие с своим собственным определением «любви», которое он предлагает в той же самой своей диссертаций. То «внутреннее настроение», о котором говорит И. В. Попов, с полным правом можно отожествить с тем, что он вполне правильно и точно называет «сочувствием». Но, по его собственному категорическому признанию, «сочувствие», проявляющееся в сострадании и сорадовании, не есть еще любовь. Есть два существенных признака, отличающих это состояние чувства от любви: во-первых, сочувствие пассивно, любовь активна; во вторых, сочувствие есть дело минуты, любовь – настроение, отличающееся большим постоянством (стр. 241. Ср. стр. 68–75). «Любовь всегда обнаруживается в сочувствии к страданиям и радостям любимого и в деятельной помощи ему» (стр. 241, курсив наш). Отсюда, с точки зрения самого автора, нельзя ослаблять необходимую связь настроения христианской любви с деятельным, постоянным проявлением ее на всестороннее благо любимого. Тогда можно будет уже с полным правом, не опасаясь упрека в непоследовательности, утверждать, что «первенствующее значение в нравственности имеют общественные добродетели, аскетизм же есть наиболее прямой и целесообразный путь воспитания в себе этих добродетелей» (стр. 245). Таково и действительно учение христианства, тогда как по Шопенгауэру «добродетели любви являются средством для воспитания добродетелей аскетических» (ibid.). А в таком случае сама логика вещей приводит к признанию необходимости говорить и о важном значении аскетизма в широком и общем смысле. По справедливым словам И. В. Попова, «возможность нравственного развития дана единственно в упражнении воли, составляющем сущность аскетизма, и всякая система, отрицающая аскетизм, подрывает нравственное воспитание в его корне» (стр. 322, примеч.).

4

Дополнение к тексту.

Из опытов выяснения и раскрытия вопроса о христианском аскетизме, принадлежащих перу академических профессоров-специалистов позднейшего времени, упоминание заслуживают – отчасти – те страницы, которые посвятил названному вопросу проф. М. А. Олесницкий в своей докторской диссертаций: «Из системы христианского нравоучения». Киев, 1896. В этом сочинении упомянутого вопроса касается специально § 83: «Средства освящения (аскетика)» (стр. 255–268) и частично – § 84 «Обеты» (стр. 268–271). Здесь автор правильно и точно разграничивает два основных смысла в понятии «аскетизм» 1) более узкий и специальный, придававшийся этому понятию «в древней христианской церкви» и соединяемый с именем аскетизма и в настоящее время, по которому «аскетизм» – монашество, отшельничество и 2) смысл «более широкий», «в каком оно применимо к каждому христианину (и в каком употребляется в свящ. Писании)». «В этом смысле аскетизм есть вообще упражнение в добродетели» (стр. 256. Курсив самого автора). Такое упражнение, пользование известными средствами, которые обыкновенно называются аскетическими, необходимо каждому христианину «для совершения дела освящения» (стр. 255). Таких основных средств автором указывается четыре: самопознание, самодисциплинирование (средства отрицательные) и самопросвещение и самоупражнение (средства положительные).

Частная характеристика указанных аскетических средств предлагается частью на основе философских (cм., напр., ссылку на Мальбранша, стр. 265–266) и психологических данных (см., напр., оценка воспитательного значения ведения «дневников», рекомендуется справляться при самоиспытании и самопознании (стр. 257–258) с суждениями других лиц, в особенности друзей и близких родственников – братьев и сестер (стр. 259)), преимущественно же на основании данных св. Писания, привлекаемых вообще в достаточной мере. Патристический элемент игнорируется при раскрытии этого отдела, как и вообще во всем сочинении, за самыми незначительными исключениями (cм., напр., стр. 97, 102, 215, 289, 292).

А это обстоятельство неминуемо должно было отразиться – и действительно очень существенно отразилось – и на качестве трактации автора, которой нередко недостает глубины и которая – при своей правильности – иногда очень обща (см., напр., рассуждение о постах стр. 261–262). Недостаточно определенно выясняется и основная цель применения аскетических средств, которая сводится почти на обще-психологическую точку зрения. По словам самого М. А. Олесницкого, эти средства «образуют частью наше познание, и наше чувство и настроение, а частью нашу волю и деятельность» (стр. 255). Специфически христианский момент аскетизма оттеняется недостаточно характерно, и христианское освещение в изображении автора не обрисовывается в своей типичности с достаточной рельефностью, как процесс органический, в котором каждый аскетический момент получал бы принадлежащее ему значение.

Но, поскольку автор целесообразно привлекает многочисленные данные св. Писания и правильно анализирует их, его трактату о значении различных (указанных выше) аскетических средств нельзя отказать не только в философско-психологической обстоятельности и правильности, но и в некотором богословском значении. Отдельные суждения автора бесспорно отличаются меткостью.

5

Впоследствии Патриарх Московский и всея Руси. Прим. fblib.com

6

Дополнение к тексту.

Мысль о противоположности иерархического служения, с одной стороны, и чрезвычайных носителей благодатных даров, с другой, в протестантском богословии составляет нередкое явление. Такая противоположность указывается и в отношении ветхозаветных пророков к ветхозаветному священству. См., напр., Maximilian Petry «Die mystischen Erscheinungen der menschlichen Natur». Zweite Auflage. II Band. Leipzig und Heidelberg. 1872. S. 308: «Израильские пророки не только возвещали будущее но – что гораздо важнее – они были защитниками религиозной жизни и нравственных требований; они были преимущественными носителями свойственного Израильтянам сознания Бога и стояли в некоторой противоположности в отношении к пресвитерам с их установившимися понятиями и их внешним служением в храме (und standen in einem gewissen Gegensatz zu den Priestern mit ihren stationären Begriffen und ihrem äusserlichen Tempeldienst)».

7

Ферапе́вты или Терапе́вты (от др.-греч. θεραπευτής «врачеватель; почитатель, поклонник; священнослужитель») — иудейская аскетическая секта, члены которой предположительно поселились у берегов Мареотидского озера близ Александрии (Египет) в I веке н. э. Прим. fblib.com

8

Диэте́тика (греч.) — совокупность правил относительно рода и количества пищи, которую должен употреблять человек в здоровом или больном состоянии. Прим. fblib.com

9

Диоце́з (лат. dioecesis от др.-греч. διοίκησις – управление) — городская и административная единица; церковно-административная территориальная единица в некоторых церквях. Прим. fblib.com

10

И́фика (устар.) — то же, что этика. Прим. fblib.com