Азуза Стрит

На Восьмой и Мэйпл Стрит Дух могущественно проявлялся с самого первого собрания. Ему был предоставлен полный контроль. Атмосфера была тяжелой от Божьего присутствия. Человеку нужно было привести себя в порядок, чтобы оставаться на Восьмой и Мэйпл. «Трепет овладел нечестивыми» (Исайя 33:14). Несколько дней мы могли мало что делать, как только лежать на полу перед Господом в молитве.

Атмосфера была почти слишком святой и неприкосновенной, чтобы пытаться служить. Подобно священникам в древней скинии, мы не могли служить, потому что слава была настолько великой. Однако, не смотря на это, мы вели ужасные битвы с плотскими учителями и обманщиками, и Дух был сильно огорчен прениями. Но Бог дал победу. Атмосфера на Восьмой и Мэйпл некоторое время была еще глубже, чем на Азуза. Бог так чудесно приблизился к нам, что нас, казалось, окружала сама атмосфера неба. На нас пребывал такой божественный «преизбыток славы» (2 Коринфянам 4:17), что мы могли только лежать на наших лицах. Долгое время мы с трудом могли даже сидеть. Бывало, что все лежали лицами на полу, иногда на протяжении всего служения. Я с трудом мог удержаться от того, чтобы лежать, распростершись на полу лицом вниз. Когда мы въехали в эту церковь, в ней было небольшое возвышение для платформы, высотой примерно в один фут. На ней я обычно и лежал, в то время как Бог вел собрания. Это были Его собрания. Каждый вечер сила Божья могущественно пребывала на нас. Это было славно! Господь казался почти видимым – настолько Он был реален.

Мы имели самую большую проблему со странными проповедниками, которые хотели проповедовать. Казалось, что из всех людей они имели меньше всего смысла, и не знали достаточно даже для того, чтобы молчать перед Ним. Им нравилось слушать самих себя. Но многие из таких проповедников умерли для себя на этих собраниях. Город был ими наполнен, так же, как и сегодня. Они гремели, подобно прошлогоднему бобовому стручку. И – у нас был очередной «двор мертвых костей» (см. Иезекииля 37:1-10).

Мы всегда признавали Азуза, как материнскую миссию, и между нами никогда не было никаких трений или зависти. Мы посещали друг друга. Брат Сеймур часто встречался с нами. В то время я написал в Христианском Жнеце следующее:

«Собрания на Восьмой и Мэйпл изумительны. Вчера мы имели прекраснейшее время, какое я когда-либо переживал. Сила Божья наполняла место на протяжении всего дня. Церковь была наполнена. Сильнейшее убеждение овладевало людьми. Дух вел собрание от начала и до конца. Не было никакой программы, и трудно было найти возможность для необходимых объявлений. Не было сделано ни одной попытки проповедовать. Несколько посланий были даны Духом. Каждый был свободен, чтобы повиноваться Богу. Алтарь целый день был полон ищущих душ. Жена одного проповедника свободных методистов прорвалась к могущественному крещению, говоря иногда как бы по-китайски. Все, кто приняли крещение Духа, говорили на языках. Там было, как минимум, шесть проповедников Святости, ищущих крещения наиболее ревностно; некоторые из них были седоволосыми, почтенными и проверенными годами плодоносного служения. Они просто распростерли руки перед лицом этого откровения от Бога, и остановились, чтобы ожидать свою Пятидесятницу. Президент Церкви Святости Южной Калифорнии был одним из первых, ревностно ищущих у алтаря».

Я снова написал в той же газете:

«Дух допускает мало человеческого вмешательства на собраниях, обычно оставляя ошибки незамеченными, или удаляя их Своим собственным путем. Те вещи, которые, как мы обычно чувствуем, должны быть исправлены, часто бывают обойдены, чем предотвращается худший вред. Привлекать к ним внимание – значит, нагнетать на святых дух страха; и тогда они перестанут искать. Дух удерживается от действия. Он убирает их с пути. Сейчас на карту поставлены более великие вопросы. Мы пытаемся удержать людей от возвеличивания сатанинской силы. Вместо этого, мы проповедуем большого Христа. И – Бог использует младенцев.

Враг двигает ад, чтобы разбить наше общение через доктринальные различия; но мы должны сохранять единство Духа всеми силами. Некоторые вопросы могут быть урегулированы в последствии. Они очень незначительны. Бог никогда не отдаст это движение в руки людей. Если оно когда-либо попадет под человеческий контроль, ему конец. Многие присоединились бы к нам, если бы им не нужно было «потерять головы» и стать маленькими».

16 августа пополудни, на Восьмой и Мэйпл, Дух проявился через меня в языках. В то время нас там было семеро. Это был рабочий день. После времени свидетельства и хвалы, когда все было тихо, я осторожно ходил по комнате, прославляя Бога в своем духе. Вдруг я как будто услышал в своей душе (не моими естественными ушами) глубокий голос, говорящий на языке, которого я не знал. Позже я слышал нечто похожее в Индии. Это, казалось, содержало и вполне удовлетворяло хвалу, скрытую в моем существе. Через несколько мгновений я обнаружил себя произносящим те же самые звуки моими голосовыми органами, как бы без усилий с моей стороны. Это было точное продолжение того же изречения, которое я слышал в своей душе несколькими мгновениями раньше. Казалось, это был совершенный язык. Я был почти как внешний слушатель. Я был полностью покорен Богу и просто движим Его волей, как в божественном потоке. Я мог бы остановить это проявление, но не сделал бы этого ни за что на свете. Его сопровождали небеса ощущаемого блаженства. Невозможно в точности описать это переживание. Это нужно пережить, чтобы оценить это. Не было сделано никакого усилия говорить с моей стороны, ни малейшей возможной борьбы. Это переживание было наиболее священным – Святой Дух играл на моих голосовых связках, как на Аэольской арфе. Все это высказывание для меня было полным сюрпризом. Я никогда раньше особо не стремился говорить на языках. Так как я не мог понять их моим естественным умом, я, скорее, опасался их.

В то время я даже не имел никакого желания знать, о чем говорю. Это казалось чисто духовным выражением, за пределами области естественного ума и понимания. Я был воистину «запечатан на челе», полностью прекратив действие моего собственного естественного ума. Позже я описал свое переживание для прессы следующими словами:

«Дух постепенно подготовил меня к этой кульминации моего переживания, когда я молился, как за себя, так и за других. Таким образом я был приближен к Богу, мой дух был в большой степени подчинен. Было достигнуто место крайнего подчинения воли, в абсолютном осознании беспомощности, очищенное от естественного самовыражения. Это был всеобъемлющий процесс. Присутствие Духа внутри уже было для меня чувствительным, как вода за стеклом индикатора парового котла. Мой разум, эта последней сдающаяся крепость человека, была взята Духом во владение. Воды, которые постепенно накапливались, покрыли меня с головой. Я стал обладаем Им полностью. Высказывание на языках было без человеческой примеси, «как Дух давал… провещевать» (Деяния 2:4)».

О, что за радостное волнение – быть подчиненным Ему полностью! Мой разум раньше всегда был очень активен. Его естественные действия производили большинство проблем в моем христианском опыте: «и пленяем всякое помышление» (2 Коринфянам 10:5). Ничто не удерживает веру и действие Духа так сильно, как самоутверждение человеческой души – мудрость, сила и самодостаточность человеческого ума. Все это должно быть распято, и именно здесь идет борьба. Нам нужно стать крайне несостоявшимися, недостаточными и беспомощными в собственном сознании, полностью смиренными, прежде чем мы сможем принять полное обладание Святого Духа. Мы желаем Святого Духа; но, на самом деле, это Он желает владеть нами.

В моем случае, в опыте говорения на языках я достиг кульминации подчинения. Это открыло канал для нового служения Духа. С этого времени Дух начал течь через меня новым образом. Помазанные проповеди приходили таким путем, какого я еще не знал никогда раньше. Спонтанное вдохновение и просвещение было воистину чудесным и сопровождалось убеждающей силой. Полное крещение Пятидесятницы означает полностью сдаться Святому Духу, или же – когда Он обладает всем человеком, имеющим дух немедленного послушания. Я уже на протяжении многих лет знал многое из силы Божьей для служения; но сейчас я понял чувствительность к Духу, уступчивость, которая делает возможным для Бога владеть человеком и действовать новыми путями и каналами, с намного более сильными непосредственными результатами.

В этом переживании я также получил новое откровение Его суверенности, как в цели, так и в действии, какое я не имел никогда раньше. Я увидел, что раньше я часто обвинял Бога в кажущемся недостатке заинтересованности или в медлительности действий, в то время как я должен был покориться Ему в вере, чтобы Он мог быть способен совершать через меня Свою суверенную волю. Я оказался в прахе смирения от этого откровения о моей глупости и о Его суверенных заботе и желании. Я увидел, что тот маленький кусочек желания, который я имел для Его служения, был всего лишь маленьким кусочком Его великого желания, интереса и цели, который Он был способен мне дать. Его Слово утверждает это. Все, что во мне было хорошего, в мыслях или в действиях, пришло от Него. Подобно Хадсону Тейлору, я сейчас чувствовал, что Он просит меня просто идти с Ним, чтобы помочь в том, что Он один наметил и пожелал. Я чувствовал себя очень маленьким в свете этого откровения и моего прошлого непонимания. Он существовал и совершал Свои вечные цели задолго перед тем, как я даже подумал об этом – и будет это делать долго после меня.

Не было никакого напряжения или искривления – никакой борьбы в попытке получить крещение. В моем случае это был просто вопрос подчинения. Фактически, это была противоположность борьбе. Не было никакого набухания в горле, никакой «операции», совершенной на моих голосовых органах. Не было ни малейшей трудности в говорении на языках. И, однако, я могу понять, почему некоторые могут иметь такие трудности. Они не вполне покорены Богу. Для меня эта борьба была уже давно завершена. Я уже истощил себя и сдался полностью. Бог не поступает одинаково с двумя личностями. Я, на деле, не искал крещения, когда получил его. И, фактически, я на самом деле никогда не желал его, как определенного переживания. Я хотел быть вполне подчинен Богу, и вне этого я не имел никакого конкретного ожидания или желания. Я хотел больше Его, и это было все.

Вокруг меня не было восклицающей толпы, чтобы смутить или вдохновить меня. Никто тогда не предлагал мне языки – ни аргументами, ни имитацией. Благодарение Богу, Он способен сделать Свою работу без подобной помощи, и, часто, без нее – намного лучше. Я не верю, духовно говоря, в вытаскивание ребенка с помощью инструментов. Я верю в здоровую искреннюю молитвенную помощь в Духе. Слишком многие души силой вытаскиваются из утробы убеждения, и в последствии они нуждаются в инкубации. Как с природой, так и с благодатью. Лучше держаться подальше от докторов и старых акушерок, насколько возможно. Ребенок иногда почти убиваем через их противоестественное насилие. Стая шакалов над своей добычей едва ли может поступать более свирепо, чем то, что мы видели в некоторых случаях. При естественных родах, как правило, лучше всего оставить мать одну, настолько, насколько возможно. Мы должны наставлять и стоять рядом с ободрением, но не форсировать роды. Естественные роды лучше.

Я уже был в большой степени погружен в служение ходатайства и пророчества, перед тем, как достиг этого состояния полной отдачи Духу. Теперь мне надо было снова выходить в служение. Когда мой день Пятидесятницы вполне наступил, канал был очищен. Живые воды прорвались. Дверь моего служения резко открылась от прикосновения руки суверенного Бога. Дух начал действовать внутри меня новым и более могущественным путем. Для меня это было особой свежей кульминацией и развитием, а также опытом, который кардинально изменил мою жизнь.

Теперь я знал, что вкусил то, ради чего мы были соединены, как группа. Воистину, это было доказано, как эпоха в истории церкви, такая же отчетливая и определенная, как действие Духа во времена Лютера и Уэсли, только с еще гораздо большим предзнаменованием. И, однако, она еще не вполне стала историей. Мы еще слишком близки к ней, чтобы понять и оценить ее полностью. Но мы сделали еще один шаг назад на пути к восстановлению церкви, какой она была в начале. Мы завершаем круг. Иисус вернется за совершенной церковью, «без пятна и порока» (см. Ефесянам 5:27). Он грядет за одним телом, а не за дюжиной. Он есть Глава, и, как таковой, Он – не чудовище с сотней тел. «Да будут все едино,.. – да уверует мир» (Иоанна 17:21). Это, в конце концов, величайшее знамение для мира. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею…» (1 Коринфянам 13:1).

После переживания говорения на языках я почувствовал, что языки легко приходят ко мне. И это было подтверждено. Я также научился петь в Духе, хотя я никогда не был певцом, и не знаю музыки.

Я никогда не искал языков. Мой естественный ум противился этой идее. Этот феномен неизбежно идет против человеческого понимания. Это значит оставить эту способность на время. И это – «безумие» и камень преткновения для естественного ума и понимания (см. 1 Коринфянам 2:14). Это сверхъестественно. Нам не нужно ожидать, что кто либо, кто не достиг этой глубины отдачи в своем человеческом духе, этой смерти для своего собственного понимания, принял или понял это. Естественное понимание должно быть покорено в этом вопросе. Нужно пересечь целое море между пониманием и откровением, и это – принцип и переживание, ведущие к крещению Пятидесятницы. Это – основной принцип этого крещения. Это – почему простые люди обычно входят первыми, хотя они, возможно, не всегда хорошо уравновешены или способны. Они – как маленькие мальчики, идущие плавать, если использовать знакомую иллюстрацию. Они заходят первыми, потому что они имеют на себе минимум одежды, чтобы снять. Мы все должны войти «раздетыми» в это переживание.

Ранняя церковь жила в этом, как в нормальной атмосфере. В этом заключалась ее отдача действию Духа, его сверхъестественным дарам и его силе. Наши «всезнайки» (те, кто претендуют на то, что знают силу Духа) не могут достичь этого. О, стать глупыми, не знать ничего самим по себе, чтобы мы могли принять ум Христа!

Я не хочу сказать, что мы должны говорить на языках постоянно. Крещение – это не только языки. Мы можем жить в этом месте просвещения и отдачи, и по-прежнему говорить на своем языке. Библия не была написана на языках. Мы можем воистину жить в Духе все время. О, эта глубина отдачи – все свое ушло – осознавать, что ты ничего не знаешь, ничего не имеешь, кроме того, чему Дух научит и что уделит нам. Это есть истинное место силы в любом служении. Ничего не осталось, кроме Бога, чистого Духа. Исчезла любая надежда, или любое осознание способности, в естественном.

Мы живем Его дыханием, как это и было всегда. «Ветер» в День Пятидесятницы был дыханием Божьим (Деяния 2:2). И что мы можем сказать еще? Это нужно пережить, чтобы это понять. Это невозможно объяснить. Мы, определенно, имеем меру Духа и прежде, без этого. Об этом факте свидетельствует вся история. Но мы не можем без этого иметь крещение Пятидесятницы. Апостолы получили его внезапно и в полноте. Только простая вера и подчинение могут получить это, так как человеческое понимание может найти в этом всякого рода недостатки и явную глупость.

Я говорил на языках в этом первом случае примерно пятнадцать минут. Затем прямое вдохновение на время ушло. Я также говорил и после, время от времени, но никогда не пытался воспроизвести это. Это было бы глупостью и кощунством – пытаться это имитировать. Это переживание оставило после себя осознание крайней отдачи Господу, место совершенного успокоения от моих собственных дел и от активности моего ума. Естественно, оно оставило меня, в соответствующей мере, с осознанием крайнего Божьего контроля и присутствия. Это было наиболее священное переживание.

Многие глупо и легкомысленно поступали с этим принципом и владением. Они не смогли продолжать в Духе, и послужили преткновением для других. Это нанесло великий ущерб. Но это переживание по-прежнему остается фактом, как в истории, так и в современной действительности. Наибольшая часть познания Бога большинством христиан является, и являлась всегда, после утраты Духа ранней церковью, интеллектуальным знанием. Их знание Слова и Божьих принципов интеллектуальны, в основном основаны на естественном понимании и рассуждении. Они имеют мало откровения, просвещения и вдохновения непосредственно от Духа Божьего.

Известные комментаторы Конибер и Хаусон написали:

«Этот дар (говорение на языках) был результатом внезапного притока сверхъестественного к верующему. Под его влиянием, действие понимания было остановлено, и в то же время дух был окутан состоянием абсолютной радости от непосредственного общения с Духом Божьим. В этом радостном состоянии верующий непреодолимой силой был вынуждаем изливать свои чувства благодарения и восхищения не в своих словах. Он, обычно, даже несведущ об их значении».

Сталкер в его Жизни Павла сказал следующее:

«Оно (говорение на языках), кажется, является видом изречения, в котором говорящий изливает страстную рапсодию, через которую его религиозная вера получает как выражение, так и вознесение. Одни были неспособны объяснить значение того, что они говорят, в то время как другие имели эту дополнительную силу; и также были те, кто были способны истолковать то, что произносили вдохновленные говорящие, хотя сами и не говорили на языках. Во всех случаях, кажется, должно быть непосредственное вдохновение какого-то рода; поэтому, то, что они делали, было не результатом вычисления или подготовки, но сильным сиюминутным импульсом.

Эти феномены столь знаменательны, что, если бы говорить о них в истории, то они бы придали христианской вере высокое напряжение. Они показывают, с какой могущественной силой христианство, при его первом выходе в мир, брало власть над касавшимися его духами.

Даже сам дар Духа был извращен в инструмент греха; ибо те, кто владели наиболее яркими дарами, такими, как чудеса и языки, слишком любили демонстрировать их, и превратили их в почву для хвастовства».

Привилегию всегда сопровождает опасность. Дети часто режут себя острыми ножами. Однако, мы, определенно, находимся в большей опасности оставаться в застое, там, где находимся, чем в верном продвижении вперед для Бога.

Описывая некоторые личные переживания, предшествующие опыту этого крещения, я написал в Христианском Жнеце следующее:

«Мое сердце было исследуемо до тех пор, пока, находясь под дополнительным светом, я не закричал: «Боже, избавь меня от моего религиозного самосознания!» Едва ли я когда-либо так страдал, пребывая в смирении, стыде и поношении, как при этом видении моего самого лучшего Божьими глазами. Моя религиозная миловидность, воистину, превратилась в растление. Я чувствовал, что больше не смогу выносить того, чтобы слышать или даже думать об этом. Я чувствовал, что был бы рад забыть даже собственное имя и идентичность. Поэтому, с крайним удовлетворением, я уничтожил записи о моих прошлых достижениях для Бога, на которых раньше так любили задерживаться мои глаза. Теперь я испытывал к ним отвращение, как к дьявольскому искушению самопревозношения. Письма похвалы за проведенные религиозные служения, литературные труды кажущегося мне превосходства, и проповеди, которые казались мне замечательными по знанию и конструкции, теперь вызывали у меня тошноту из-за обнаруженного в них элемента гордости собой. Я обнаружил, что стал опираться на это, ожидая божественную благосклонность и награду. «Ничего кроме крови Иисуса» было, по крайней мере, частично, упущено из виду. Я зависел также от этих других вещей, которые бы рекомендовали меня Богу. В этом заложена великая опасность; поэтому, я уничтожил эти ценимые документы, ложные доказательства, как если бы это была гадюка, чтобы они не искушали меня отойти от достаточности исключительно Его заслуг. Это включало в себя глубокое исследование сердца.

Прошлые служения стали теперь для меня абсолютно пустыми, и это принесло мне величайшее облегчение. Я опять начал искать Бога, так, как если бы я еще никогда ничего не совершил. Я чувствовал, что стою перед Ним с пустыми руками. Огонь испытания, казалось, унес все мои религиозные дела. Бог не хотел, чтобы я почивал на них. В будущем мне нужно было забывать все, что я мог когда-либо совершить для Бога, сразу же, как это было бы совершено, чтобы это не могло приготовить для меня еще одну ловушку, и идти вперед, как если бы я ничего для Него не сделал. В этом была моя безопасность».

Без сомнения, даже малейшее самоудовлетворение, допущенное в чьем-либо религиозном служении, является великой помехой для Божьих благословения и благосклонности. Этого надо остерегаться, как мы остерегались бы змеи.

Мы продолжали иметь чудесные собрания на Восьмой и Мэйпл. Господь показал мне, что Он хотел, чтобы этот труд шел еще глубже, чем что-либо другое, что мы переживали в то время. Он не был вполне удовлетворен работой на Азуза, при той глубине, до которой она дошла. Среди нас по-прежнему было слишком много жизни своего «я», религиозного «я». Это, естественно, означает войну, тяжелую и жесткую, против врага. Наше место должно было стать чем-то вроде «пункта очистки», где нужно было разбираться с плотскими упражнениями, ложными проявлениями и с религиозным «я» в целом. Мы стремились к настоящему переживанию, укоренившемуся и непреходящему, с божественным характером и без каких-либо рецидивов.

Я снова был сильно испытан финансово. Однажды мне, не имея денег даже на проезд, пришлось идти в город за двадцать пять кварталов. Один брат, почти такой же бедный, как и я, дал мне пять центов, чтобы доехать домой. В то же время мы имели славные собрания. Многие падали под силой Божьей.

В один вечер дьявол послал к нам две сильные личности, чтобы увести движение в сторону. Одна женщина-спиритист вышла вперед, как главный барабанщик, чтобы руководить пением. Я вымолил ее из церкви. Вторым был фанатичный проповедник с голосом, от которого чуть ли не дребезжали окна. Мне пришлось открыто запретить ему. Он, уже было, взял в свои руки все собрание. Явное тщеславие так и выпирало из него. Дух был ужасно огорчен; Бог не мог действовать. Я слишком много страдал за это дело, чтобы так легко все отдать дьяволу. Кроме этого, я был ответственным за души и за аренду.

Мы вели жестокую битву с подобными духами. Они могли бы все разрушить. Дьявол не имеет совести, и плоть не имеет смысла. В самый первый раз, когда я открыл эту церковь для собраний, я обнаружил одного из наихудших фанатиков и религиозных шарлатанов города, который ожидал меня, сидя на ступеньках. Он был проповедником и хотел руководить. Я прогнал его с этого места, как Неемия – сына Иоиады (Неемия 13:28). Я никогда не мог представить, что в столь многих людях может быть так много от дьявола. Город, казалось, был полон такими. Он искушал святых воевать и угашать Духа. Эти чудаки и шарлатаны были первыми на собрании. У нас было время великой чистки, так как было много профессионального религиозного шарлатанства. Суду должно начаться «с дома Божия» (1 Петра 4:17).

Лютер был сильно обеспокоен своевольными религиозными фанатиками его дней. Из Вартбурга, где он тогда был заключен, он писал Мелангтону в Виттенберг, давая пробный камень для этих фанатиков: «Спроси этих пророков, чувствуют ли они эти духовные муки, этих Божьих творений – эти ад и смерть – которые сопровождают настоящее призвание». Когда он вернулся в Виттенберг, и они испытывали на нем свое колдовство, он встретил их такими грубыми словами: «Я шлепаю ваш дух по морде!» Они действовали в ответ на этот вызов, как бесы. Но это разбило их чары.

Мы были обязаны с твердостью улаживать экстремальные ситуации; но, в основном, Дух не обращал внимания на ненормальности и удалял их с пути, не делая им дальнейшей рекламы. Многие заявляют, что сегодня мы не можем «распахивать двери» наших собраний. Но если бы это было истинно, то мы должны бы были не впускать также и Бога. В чем мы нуждаемся – это больше Бога для контроля над собраниями. Он должен иметь свободу действия, чего бы это не стоило. Сами святые еще слишком пребывают в смятении и в бунте. Через молитву и самоуничижение, Бог будет руководить собраниями. Это было секретом в начале. Мы держались вместе, в молитве, любви и единстве, и никакая сила не могла разбить это. Но «я» должно быть сожжено. Собрания должны контролироваться по пути от Престола. Должна быть создана духовная атмосфера, через смирение и молитву, в которой сатана не может жить. И мы поняли это в самом начале. Это было крайней противоположностью религиозной ревности и плотским религиозным амбициям. Мы ничего не знали о современных методах «бодрости духа» и «делай это захватывающим» – вся эта система является незаконным продуктом, до тех пор, пока имеется в виду Пятидесятница. Требуется время, чтобы стать святыми. Это мир мчится вперед; но что касается Бога, то это приведет нас в никуда.

Одна из причин глубины действия на Азуза была в том, что работники не были новичками. Они, большей частью, были призваны и приготавливаемы годами – из кругов Святости, с миссионерских полей, и так далее. Они уже были сожжены, испытаны и проверены. Они, в большинстве, были закаленными ветеранами. Они уже ходили с Богом и глубоко учились от Его Духа. Они были пионерами, «ударными войсками», тремя сотнями Гедеона, призванными разнести огонь по всему миру – подобно как ученики были подготовлены Иисусом. Сейчас же мы увлечены «разноплеменным множеством» (Исход 12:38), и семена отступления уже имели время поработать. «Первая любовь» в значительной степени была потеряна (Откровение 2:4). «Пес возвратился на свою блевотину» (2 Петра 2:22) во многих вопросах – то есть, к вавилонским учениям и традициям. Ослабленная мать едва ли может ожидать рождения здоровых детей.

В начале Дух работал настолько глубоко, и люди были настолько голодны, что плотской человеческий дух, проникший в собрания, был легко различаем. Это было, как если бы чужак ворвался в уединенную избранную компанию. Его присутствие было болезненно заметно. Люди желали Бога. Он находился в Своем святом храме; земля (все человеческое) должна молчать перед Ним (Аввакума 2:20). Она может произвести только огорчение и боль. Наши сегодняшние комнаты ожидания и молитвы – всего лишь тень прошлых; слишком часто это – место, чтобы выпустить пар в человеческом энтузиазме, или чтобы стать ментально интоксицированным якобы от Святого Духа. Такого не должно быть. Это – просто фанатизм.

В те ранние дни комната ожидания была первой мыслью и первым обеспечением для любой пятидесятнической миссии. Она была священной – образом святой земли. Там также было всеобщее согласие. Там люди искали успокоиться от активности их собственных слишком активных ума и духа, убежать на время от мира, побыть наедине с Богом. Там не было никакого шумного, дикого духа. Это, по крайней мере, можно делать повсюду. Претензии и смятение требовательного мира оставались за дверью. Это был некоторого рода «город-убежище» от такого рода вещей, небеса покоя, где Бог мог быть услышан и говорить к душам. Люди там могли проводить часы в молчании, наедине исследуя свои сердца и принимая ум Господа для дальнейших действий. Что-то подобное кажется почти невозможным сегодня, среди современного окружения. Мы умираем для себя, приходя в Его присутствие. И это требует великую тишину духа. Нам нужно «святое святых». Что евреи в древности осмелились бы делать в Божьем храме из того, что мы сегодня делаем в миссиях? Для них это бы означало смерть. Мы полны глупости и фанатичного самоутверждения. Даже формальные католики в целом имеют больше почтения, чем мы.

В воскресенье, 26 августа, пастор Пенделтон и почти сорок его членов пришли на Восьмую и Мэйпл, чтобы поклоняться вместе с нами. Они уже приняли крещение и говорили на языках в своей церкви. Их деноминация выбросила их из их здания за это «непростительное преступление». Когда я услышал, что их церковь собирается испытать Пенделтона на ересь, я пригласил их прийти к нам, если их выбросят. Двумя днями позже они были изгнаны и приняли мое приглашение. Брат Пенделтон заявил после такого переживания, что больше никогда не построит еще одной доктринальной крыши над своей головой. Он решил идти дальше для Бога.

Толпы людей заключены в церковных системах, внутри сектантских границ, в то время как перед ними лежат Божьи великие свободные пастбища, ограниченные только окружающим их Словом Божьим. «И будет одно стадо и один Пастырь» (Иоанна 10:16). Традиционная теология, частичная истина и частичное откровение вскоре становятся законом. Сознание крайне связывается ими, как китайскими колодками, препятствующими дальнейшему прогрессу.

Воскресенье, 9 сентября, было чудесным днем. Несколько человек часами лежали, простершись, под силой Божьей. Алтарь был полон на протяжении всего дня, с едва ли каким-либо перерывом для служений. Несколько человек приняли крещение. В те дни мы очень мало проповедовали. Люди были поглощены Богом. Меня и Брата Пенделтона во время служений обычно можно было найти распростершимися во всю длину на той низкой платформе, пребывающими на наших лицах в молитве. В те дни было почти невозможно оставаться с поднятыми лицами. Присутствие Господа было настолько реальным! И это положение продолжалось долгое время. Нам надо было делать очень мало для проведения собраний. Каждый искал только Бога. Мы чувствовали себя почти извиняющимися, когда нам приходилось привлечь внимание людей, чтобы сделать объявления. Это был постоянный триумф победы – Бог владел их вниманием. Временами аудитория пребывала в конвульсиях покаяния. Бог глубоко разбирался с грехом в те дни. Грех не мог оставаться в стане.

Церковь Нового Завета разделилась примерно в то же самое время. Я был рад, что не имел с этим ничего общего. Брат Смайл прижал крещенных в Духе святых к стене, в конце концов отвергнув их свидетельство. Один брат, Элмер Фишер, открыл после этого еще одну миссию на Саут Спринг Стрит 327, известную, как Миссия Верхней Комнаты. Большинство белых святых с Азуза пошли с ним, вместе с крещенными в Духе из Церкви Нового Завета. В последствии она стала на время сильнейшей миссией в городе. Как Азуза, так и Церковь Нового Завета к тому времени в большой мере оставили Бога. Вскоре я передал собрание на Восьмой и Мэйпл Брату Пенделтону, так как я был слишком утомлен, чтобы продолжать постоянное служение на собраниях. Я уже долго находился под постоянным напряжением в молитве и на собраниях и нуждался в отдыхе и в переменах.

В самом начале пятидесятнического движения я начал очень много упражняться в Духе, чтобы Иисус не был упущен из виду, «потерян в храме», из-за превознесения Святого Духа и даров Духа. Это казалось большой опасностью – упустить из виду тот факт, что Иисус есть «все и во всем» (Колоссянам 3:11). Я старался представлять Его центральной темой и фигурой перед людьми. Иисус всегда будет центром нашей проповеди. Все приходит через Него и в Нем. Святой Дух дан, чтобы показать то, что от Христа (см. Иоанна 16:14). Подвиг Голгофы, Очищение должно быть в центре нашего внимания. Святой Дух никогда не отвлечет наше внимание от Христа к Себе, но напротив, явит Христа более полно. Сегодня мы находимся в той же опасности.

Нет ничего глубже или выше, чем знать Христа. Все дано Богом для этой цели. «Один Дух» (1 Коринфянам 12:13) дан для этой цели. Христос есть наше спасение и наше все. Чтобы мы могли постигнуть «что широта и долгота, и глубина и высота,… любви Христа» (Ефесянам 3:18,19 KJV), имея «Духа премудрости и откровения к познанию Его» (Ефесянам 1:17). Это знать Его (Христа) было тем, за что боролся Павел. В один вечер на Восьмой и Мэйпл я внезапно получил водительство представлять Иисуса собранию. Они, уже было, забыли Его в их превознесении Святого Духа и даров. И вот, я представлял Христа их вниманию. Люди были полностью захвачены врасплох и мгновенно обличены. Бог сделал это через меня. Затем они увидели свою ошибку и опасность. В то время в один вечер я проповедовал Христа, поставив Его перед людьми на Его должное место, в то время как Дух настолько свидетельствовал о Своем удовлетворении, что я, полностью охваченный Его присутствием, беспомощно упал на пол под могущественным откровением Иисуса моей душе. Я пал, как Иоанн на острове Патмос, к Его ногам.

В то время я написал трактат, следующее является выдержками которого:

«Мы можем даже не держаться какой-то доктрины и не искать какого-то переживания, кроме как во Христе. Многие готовы искать силу от любой батареи, на которую они могут положить руки, с тем, чтобы совершать чудеса и привлекать внимание и поклонение людей к самим себе, таким образом воруя у Христа Его славу и делая ярмарочное представление плоти. Кажется, величайшая религиозная нужда сегодня – это нужда в истинных последователях кроткого и любящего Иисуса. Религиозный энтузиазм легко производит семена. Над человеческим духом столь преобладает показной религиозный дух. Но мы должны придерживаться нашей темы – Христа. Он один может спасать. Внимание людей должно быть всегда и прежде всего обращено к Нему. Истинная Пятидесятница произведет могущественное обличение во грехе, обращение к Богу. Ложные проявления произведут только возбуждение и удивление; грех и эгоистичная жизнь из-за них существенно не пострадают. Мы должны получить то, о чем взывает наше убеждение. Верьте в голод своего сердца и идите вперед с Богом. Не позволяйте дьяволу похитить у вас настоящую Пятидесятницу. Любое движение, превозносящее Святого Духа или дары больше, чем Иисуса, закончит фанатизмом. Все то, что побуждает нас превозносить и любить Иисуса, является здоровым и безопасным. То, что противоположно этому, все разрушит. Святой Дух – это великий свет, но он всегда будет сфокусирован на Иисусе, чтобы открывать Его».

А.С. Уоррелл, переводчик Нового Завета, был искренним другом Пятидесятницы и искателем крещения. Он написал следующее в Пути Веры:

«На этих собраниях уделяется такое внимание крови Иисуса, какое я редко наблюдал в других местах. Там проявляется могущественная сила в свидетельстве для Иисуса, с удивительной любовью к душам. Там также наблюдается восстановление даров Духа. Места собраний находятся на Азуза Стрит, в Церкви Нового Завета, где пастором является Джозеф Смайл (некоторые из его людей были среди первых, заговоривших на языках, но большинство из них ушли, так как чувствовали ограничение в этой церкви), и на Восьмой и Мэйпл Стрит, где пастора Бартлеман и Пенделтон являются основными лидерами».

В сентябре 1906 года в Пути Веры появились следующие письма из-под пера Д-ра У.С. Дамбла из Торонто, Канада, который в то время посетил Лос-Анджелес:

«Возможно, некоторые из вас, читатели, могут интересоваться впечатлениями иностранца в Лос-Анджелесе. Здесь ведется благодатная работа Духа, подобная той, что в Уэльсе. Но, тогда как та – в основном в церквях, эта – вне их. Церкви не примут это, или, по крайней мере, до настоящего времени они стояли в стороне от этого в критическом и осуждающем духе. Подобно движению в Уэльсе, это – пробуждение простых верующих, ведомое Святым Духом и проводимое в залах и в старых полуразрушенных зданиях, в любых, доступных для этого движения.

Это – выдающееся движение, можно сказать, особенное, из-за появления дара языков. Есть три разных миссии, где любой может услышать эти иные языки. Я имел редкую радость провести прошлый вечер на собрании Пастора Бартлемана, или, точнее, на собрании, где он и Пастор Пенделтон являются номинальными лидерами, но где, на самом деле, управляет Святой Дух. Иисус провозглашается главой, и Святой Дух – Его исполнителем. Поэтому там нет ни проповедования, ни органа, ни сбора пожертвований, кроме того, что добровольно кладется на стол или опускается в ящик на стене.

Бог могущественно присутствовал в прошлый вечер: Кто-то начинает петь; может быть, были спеты три или четыре гимна, смешанные с возгласами «Аллилуйя» и «Аминь». Затем какая-то сверх-обремененная душа встает и восклицает: «Слава Иисусу!», и сквозь всхлипывания и слезы говорит о великой борьбе и о великом освобождении. Затем трое или четверо лежат на полу с сияющими лицами. Кто-то начинает хвалить Бога, а затем, с поднятыми руками, взрывается на ином языке. Теперь Пастор Пенделтон говорит, как он чувствовал нужду и искал крещения, и Бог крестил его с таким переживанием божественного присутствия, любви и дерзновения, какого он не имел никогда раньше. Руководители его церкви решили изгнать его из-за этого, и многие из его людей ушли с ним и соединили силы с Пастором Бартлеманом. Затем пожилая немецкая лютеранская дама с приятным лицом говорит, как она удивилась, когда услышала, как люди хвалят Бога на языках, и начала молиться, чтобы быть крещенной в Духе. После того, как она легла в постель, ее уста заговорили на ином языке, и она хвалила Господа всю ночь, к удивлению ее детей.

Затем произносится наставление на языках, в великой нежности, из уст Пастора Бартлемана, и люди один за другим поспешно продвигаются к алтарю, который заполняется ищущими. Какая бы критика не высказывалась об этом движении, крайне очевидно, что оно одобрено Богом, и что Господь ежедневно прилагает к ним спасаемых (Деяния 2:47). Верят, что это пробуждение находится только лишь в его младенчестве, и что мы живем в вечер этой диспенсации. Бремя языков – «Иисус скоро грядет»».

Д-р Дамбл снова написал в той же газете:

«В церкви Пастора Бартлемана собрания проходят каждый вечер, весь день в воскресенье и всю ночь каждую пятницу. Там нет никакого порядка служения; они ожидают, чтобы течь в божественном порядке. Благословенный Святой Дух является действующим руководителем. Лидеров, или пасторов, большую часть времени можно увидеть на полу на их лицах, или на коленях в том месте, где обычно находится кафедра; но там нет ни кафедры, ни органа, ни хора.

Молодая девушка, впервые пришедшая на одно из этих собраний, оказалась под силой Духа и полчаса лежала с сияющим лицом, потерянная для всего, что касается себя, и наблюдала неизреченные видения. Вскоре она стала говорить: «Слава! Слава Иисусу!», и бегло заговорила на ином языке. В прошлую субботу собрание продолжалось с раннего утра и до полуночи. Не было никакого проповедования, но были молитва, свидетельство, хвала и наставление».

Это истина, что в начале платформы и кафедры были убираемы с пути, насколько это было возможно. Мы не имели никакой осознанной нужды в них. Класс священства и церковные злоупотребления были выметены полностью. Мы все были братьями. Все были свободны повиноваться Богу. Он мог говорить, через кого Он хотел. Он излил от Духа Своего «на всякую плоть» (Деяния 2:17), также на Его «рабов… и на рабынь» (стих 18). Мы почитали людей только по их Богом данным дарам и служениям. Когда движение начало идти на убыль, платформы были построены повыше, фраки надевались подлиннее, были организованы хоры, и появились струнные оркестры, чтобы «разджазить» людей. Цари снова сели на свои троны, восстановленные для самодержавия. Мы больше не были братьями. Затем разделения умножились. Пока Брат Сеймур держал свою голову внутри старого пустого ящика на Азуза, все было хорошо. Но люди позже построили трон также и для него. Теперь мы имеем не одну, а много иерархий.

Я написал следующее в еще одной религиозной газете в 1906 году:

«Проклятые неверием, мы с величайшей трудностью пробиваемся вверх – к восстановлению тех славных света и силы, однажды так щедро дарованных церкви – но с тех пор уже давно утерянных. Наши глаза были столь долго ослеплены тьмой неверия, в которую мы были погружены по причине падения церкви, что мы воюем со светом, так как наши глаза слабы. Мы, как церковь, настолько далеко отпали, что когда Лютер пытался восстановить истину оправдания по вере, церковь его дней боролась с ней и противостояла ей, как крайней ереси, и люди платили за нее своими жизнями. И во времена Уэсли было, в основном, то же самое. Сейчас мы имеем дело с восстановлением самого переживания Пятидесятницы – с «поздним дождем» (Иакова 5:7), с восстановлением силы в величайшей славе – чтобы закончить начатую работу. Мы снова будем подняты на прежний уровень церкви, чтобы завершить ее дело, начав с того места, где они его бросили, когда их постигла неудача; и затем, стремительно совершая Великое Поручение, откроем путь для пришествия Христа.

Нам нужно отбросить века церковного банкротства, долгие мрачные Темные Века, и, телескопируя время, быть сейчас вполне восстановленными к оригинальным силе, победе и славе. Мы ищем, как вытащить себя, по Божьей благодати, из растленного, отступнического, ложного христианства. Синагоги гордых, лицемерных церквей выстраиваются против нас, чтобы дать нам ложь. «Наемники» жаждут нашей крови. Книжники и фарисеи, первосвященники и начальники синагог – все против нас и против Христа.

Лос-Анджелес, кажется, является этим местом восстановления церкви до ее бывших положения, благосклонности и власти, и это – то время в Божьем уме. Кажется, пришла полнота времени (Галатам 4:4) для полного восстановления церкви. Бог говорил это Своим слугам во всех частях земли, и послал многих из них в Лос-Анджелес, представив здесь всякий народ под небесами. Еще раз, как и в древности, они прибыли для Пятидесятницы, чтобы снова пойти по всему миру с радостной вестью спасения. Место действия для поздней Пятидесятницы было перенесено из древнего Иерусалима в Лос-Анджелес. И повсюду есть огромный Богом данный голод по этому переживанию. Уэльс был предназначен быть яслями для этого всемирного восстановления силы Божьей. Индия была всего лишь Назаретом, где Он «был воспитан».

– Апостольский Свет.

Я снова написал в той же газете:

«Если когда-либо люди будут пытаться контролировать, загнать в угол или присвоить это Божье движение, то ли для их собственной славы, то ли для славы какой-то организации, то мы обнаружим, что Дух отказывается действовать. Слава отойдет. Пусть это будет одним движением, где Богу будет дано Его правильное место – и тогда мы увидим такое действие, о каком люди еще никогда не мечтали. Это было бы нечто страшное, если бы Богу пришлось забрать от нас Свой благословенный Святой Дух, или удерживать его, в такое время, как это, из-за наших попыток загнать его в угол. Все наше дело – это принести Бога людям. Давайте подчиним себя этому, и только этому.

Некоторыми из «гусениц» прошлых переживаний были партийный дух, сектантские различия, предубеждения и тому подобное, которые все являются плотскими, противоречащими и разрушительными для закона любви, для «одного тела» Христа. «Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело» (1 Коринфянам 12:13). Самоудовлетворение всегда приведет к поражению. О, брат! Перестань путешествовать круг за кругом по твоему старому привычно проторенному пути, на котором перестала расти вся трава! Прорвись на зеленые пастбища, лежащие у живых вод!»

В Пути Веры я написал следующее:

«Мы возвращаемся из «темных веков» отступления и падения церкви. Мы живем в наиболее важные моменты истории времени. Дух отметает в сторону все наши планы, наши схемы, наши усилия и наши теории, и снова действует Сам. Многие, хорошо обложившие свои гнезда перьями, тяжело сражаются. Они не могут принять ту жертву, которая следует за тем, чтобы подняться для принятия этих условий.

Драгоценная руда истины – освобождение церкви от человеческого правления – добывается сначала в непременно грубой форме, как необработанная руда. Она по своей природе окружена всякого рода бесполезными, вредными элементами. Экстравагантные, буйные личности желают идентифицировать себя с этим движением. Великая истина сражается в недрах земли, погребенная под оползнями отступающего зла, явленного в истории церкви. Но она прорывается, чтобы вскоре стрясти с себя все еще прилипшее к ней нежеланное вещество. Христос, наконец, провозглашается Главой. Святой Дух есть жизнь. Члены стоят на основании целого «одного тела» (1 Коринфянам 12:13)».

Вот еще некоторые выдержки из статьи в Пути Веры начала 1907 года:

«Мы замечаем в этих проявлениях настоящего часа восстание нового порядка вещей из хаоса и неудачи прошлого. Атмосфера наполнена вдохновляющим ожиданием идеала. Но неверие тормозит наш прогресс. Наши предвзятые идеи предают нас пред лицом возможности. Они ведут к потере и к разрушению. Но мир сегодня просыпается, ужасаясь из-за своего преступного сна успокоенности и смерти. Письма текут со всех сторон, со всех концов земли, лихорадочно спрашивая: «что это значит?» (Деяния 2:12). О, мы наблюдаем пульс человечества, особенно в сегодняшней церкви. Существует могущественное ожидание. И эти голодные ожидающие дети взывают о хлебе. Холодная, интеллектуальная спекуляция не имеет для них ничего, кроме отказа. Сфера Духа не может быть достигнута одним интеллектом. Чудесное снова поражает нас осознанием, что Бог по-прежнему живет и движется среди нас.

Старые формы разбиваются, исчезая прочь. Их погребальный звон уже прозвучал. Появляются новые формы, новые порядок и жизнь. Это, естественно, является великой борьбой. Сатана движет адские полчища, чтобы помешать. Но мы победим! Драгоценная руда после ее добычи должна быть очищена. «Драгоценное» должно быть извлечено «из ничтожного» (Иеремия 15:19). Грубые пионеры расчистили путь для нашего движения, но за ними последуют более чистые формы. Героический, позитивный дух необходим для этой работы.

Люди говорили на протяжении веков, но сегодня взывает голос Божьего Духа. С тех пор, как ранняя церковь потеряла свою силу и положение с Богом, мы все еще пробиваемся назад. Мы идем сквозь «иты» и «измы», теории, вероучения, доктрины, разделения, разногласия, движения, благословения, переживания и вероисповедания. Поток может подняться не выше своего источника. Нам больше не нужно никакой теологии или теории. Оставьте их дьяволу. Давайте приблизимся к Богу. Многие ограничены сегодняшними переживаниями. Они, на деле, боятся искать больше Бога, из страха, что их заполучит дьявол. Прочь это глупое рабство! Следуйте за вашим сердцем! Верьте в голод собственного сердца, и идите вперед к Богу. Мы прилипли ко дну. Мы нуждаемся в огне Божьем. Методы смирительных рубашек вместе с религиозными правилами почти разрушили нашу духовную жизнь. Нам лучше огорчить всех людей, чем Бога».

Перед излиянием Духа на Азуза все было установлено в бетонную форму, связано людьми. Ничто не могло двигаться для Бога. Был необходим динамит – сила Святого Духа – чтобы освободить эту массу. И Бог это обеспечил. Вся масса снова была освобождена. Наш Год Юбилея настал. Предыдущий был признан в великом пробуждении 1859 года, пятьдесят лет назад.

Глава 4

Странствующее Служение

В последней части марта 1907 года я получил приглашение приехать в Коннит, Огайо, с приложенным чеком на 50 долларов. Там хотели иметь пятидесятническое собрание. Лидер написал мне, что они голодны по Пятидесятнице. Я чувствовал, что это был призыв от Бога ехать на восток, но я не мог удержаться от мыслей – действительно ли они знали, что они к себе приглашали? Письмо казалось полным энтузиазма – той самой вещи, так сильно разочаровывающей Джона Уэсли. Уэсли определял фанатизм как «ожидание результата без средств, необходимых для его достижения».

Я не воспользовался чеком, опасаясь, что они могут быть разочарованы, поимев со мной дело. Им нужно было научиться, что Пятидесятница означает умирание для эгоистичной жизни, плотских амбиций, гордости и тому подобного. Это значило для них войти в «участие в страданиях Его» (Филлипийцам 3:10), а не просто иметь популярное, хорошее время. Я чувствовал, что они этого не понимали. Настоящий христианин неизбежно означает мученика, тем или иным образом. Не многие желают платить цену, чтобы стать настоящими христианами, чтобы принять остракизм, ложные обвинения и осуждение другими. Но у Бога есть только один стандарт. Современное исповедание веры по большей части – это простое притворство. Только малый его процент является настоящим.

Один человек однажды попросил Лютера порекомендовать книгу, которая была бы и приятной и полезной. «Приятной и полезной!» – ответил Лютер – «Это за пределами моих способностей. Чем вещи лучше, тем они менее приятны».

«Если человек не отрешится от всего» – сказал Иисус – «он не может быть Моим учеником» (см. Луки 14:33). Это может потребовать некоторую квалификацию или толкование, если говорить о самоуверенных действиях, но принцип остается тот же для всех. Церковь, после ее падения в ранних столетиях, имеет полностью ошибочное представление о своем призвании и спасении. Все верующие призваны к стопроцентному посвящению. У Бога нет двух стандартов посвящения – одного для иностранных миссионеров и другого – для христиан дома. Мы не можем найти этого в Библии. Одни призваны посвятить все свое так же, как и другие, как Божьи управители на своих местах и в своих призваниях. Требуются трое, чтобы получился один миссионер. Один идет, один молится и один жертвует. «Какие странные слова! кто может это слушать?» (Иоанна 6:60).

Бог имеет только одну цель и один интерес после грехопадения. Это – привести человека назад к Себе. Целые древние диспенсации с их предопределенными задачами шли к этому одному концу. Бог имел один признанный народ, евреев. Он имел одну цель в этом народе. Все их действия вели к одному концу. Все их поклонение указывало на этот один конец – принести народам истинное познание Бога и привести в мир Мессию. Иисус Христос имел только один интерес, придя на эту землю. Его второе пришествие также ожидает этого одного. Когда сие Евангелие будет проповедано по всей вселенной, «тогда придет конец» (Матфея 24:14), и проклятие будет снято.

Трудится ли церковь, со всеми ее ресурсами, для этой одной цели и для этого одного конца? Это, определенно, не означает эгоистичное накопление имущества и богатства, больше, чем нам нужно на самом деле. Это не означает взять все, что мы хотим, для себя, и затем бросить Господу доллар, в котором мы не нуждаемся. Мы имеем полностью перевернутый порядок после раннего падения церкви. Бог требует от каждого полностью одинакового посвящения.

Именно в этом заключалась проблема Анании и Сапфиры. В этой диспенсации нет «одной десятой», но «все». Наши тела суть храм Святого Духа (1 Коринфянам 6:19), и нам нужно принадлежать Ему на 100% во всякое время. Мы принадлежим Ему. Он создал нас и выкупил нас, искупил нас после того, как мы заложили Его имущество, не наше собственное, дьяволу. Ни в каком смысле мы не свои. Мы искуплены кровью. Как долго бы потребовалось, или требуется, чтобы евангелизировать мир под этим правилом? Подумайте об этом! Движется ли церковь нормально, в божественном порядке? Политико-религиозная система со времен ранней церкви и до сего дня – это, в основном, гибрид, смешанная институция. Она полна эгоизма, непослушания и растления. Ее царство стало больше «от мира сего», чем «небесным гражданством» с духовным оружием.

Доктринальные споры были также великим сражением. Многие на Азуза были слишком догматичны. Доктрина, между прочим, это всего лишь каркас структуры. Это – скелет «тела». Нам нужна плоть на костях, дух внутри, чтобы давать жизнь. То, в чем нуждаются люди – это живой Христос, а не догматичная доктринальная ссора. Много вреда было нанесено этому движению в начале из-за неразумного рвения. Как всегда, это движение больше всего страдало от находившихся в его рядах. Но у Бога были некоторые настоящие герои, на которых Он мог полагаться. Большинство из них поднялись из глубочайшей неизвестности ко внезапной известности и силе, и затем снова так же быстро ушли, когда их дело было сделано. Кто-то хорошо сказал: «Люди, как звезды, появляются на горизонте по Божьему повелению». Это – истинное свидетельство настоящей Божьей работы. Люди не делают свое время, но, как кто-то также истинно сказал, время делает человека. Прежде времени никакой человек не может произвести пробуждения. Люди должны быть подготовлены, так же, как и инструменты.

Историк Д’Абинье хорошо сказал:

«Бог вытаскивает из глубочайшего уединения немощные инструменты, через которых Он планирует совершить великие дела; и, после того, как Он разрешил им на время сиять с ослепительной яркостью на знаменитой сцене, Он снова удаляет их в глубочайшую неизвестность. Бог обычно удаляет Своих слуг с поля битвы только для того, чтобы затем возвратить их более сильными и лучше вооруженными».

И это было в случае с Лютером, заключенным в Вартбурге после своего ослепительного триумфа над сильными мира сего в Вормсе.

Д’Абинье написал:

«Есть момент в мировой истории, как это было в жизни таких людей, как Чарльз II или Наполеон, который решает их карьеру и их известность. Это – момент, когда им внезапно открывается их сила. Аналогичный момент существует в жизни Божьих героев, но в противоположном направлении. Это – когда они впервые осознают свою беспомощность и ничтожность. С этого часа они получают свыше Божью силу. Какое-либо великое Божье дело никогда не совершалось естественной силой какого-то человека. Это из среды сухих костей, из тьмы и смертного праха Бог изволил избрать инструменты, через которые Он замыслил распространить по земле Свой свет, возрождение и жизнь.

Сильный в телосложении, в характере и в талантах, Цвингли должен был увидеть себя поверженным, чтобы таким образом он мог стать одним из таких инструментов, какие желает Бог. Он нуждался в крещении несчастья и болезни, слабости и боли. Лютер получил это в тот час мучения, когда его келья и длинные коридоры монастыря в Эртфурте отражали его пронзительные крики. Цвингли было назначено принять это, встретившись с болезнью и смертью».

Люди должны прийти к осознанию их собственной слабости, прежде чем они могут надеяться познать Божью силу. Естественная сила и способность человека всегда является величайшим препятствием Божьему делу и Божьим действиям. Это – почему мы имели такое глубокое умирание, особенно для служителей и проповедников, в ранние дни Миссии Азуза. Бог готовил Своих работников для их миссии.

В ответ на молитвы, Бог открыл для меня путь взять с собой свою семью, когда я поехал на восток. Я проповедовал в Денвере в центрах движения Святости, где мы были членами и трудились перед тем, как переехали в Калифорнию. Мы имели чудесное время. Несколько душ были спасены, среди них – целая семья, и святые были чудесно назидаемы. Некоторые приняли крещение Духа. Я провел там всего три собрания.

Бог там чудесно использовал двух маленьких девочек. Они обе имели крещение и настоящее молитвенное служение. Их мольбы о неспасенных сотрясали здание и, при этом, их свобода от застенчивости была сильным уроком для всех нас. Это было необычное действие и Божье служение. Искреннее убеждение пребывало на неспасенных. «Если не будете как дети» – мы учились этому заново (см. Марка 10:14). Очевидно, что современные евангелизационные методы совсем не существенны для спасения душ. Мы бы лучше прилепились к нашим особым дарам, хотя это и было бы «необычайное дело» (Исайя 28:21). В этом мы бы лучше преуспели. Позвольте Богу действовать Своим путем. В те дни сила и присутствие Божье среди нас часто обращали грешников на их сиденьях. Нам не нужно было тащить их к алтарю и воевать с ними, чтобы их спасти. Они не приходили к алтарю, чтобы бороться с Богом. В Денвере было много «пения в духе», как и на Азуза. Этот дар, казалось, сопровождал это движение повсюду, где бы оно не разгоралось.

Мы, наконец, достигли Коннит, Огайо, 30 апреля, в снежную бурю. Присутствие Господа было с нами с самого начала. Это была одна из миссий Святости. Нам, воистину, приходилось делать мало, разве что смотреть и видеть Божью работу. Дух вел собрания. Фактически, мы большую часть времени пребывали на наших лицах в молитве. Я едва ли мог поднять свое лицо; битва была Господня. И никто другой там не мог воевать, ибо мы встретили наиболее упорное сопротивление. Господь предупредил меня об этом состоянии до того, как мы покинули Лос-Анджелес. Лидер, который написал мне приглашение, не имел ни малейшего понятия, что означает Пятидесятница, как я и опасался. Он хотел иметь приятное время, с большим умножением его миссии, чтобы созидать ее численно, и тому подобное.

Собрания не продвигались далеко до тех пор, пока мы видели, что он вклинился поперек пути. Одна сестра, не переставая, молилась за него в муках души. Он был плотским, гордым и важным в собственных глазах, и не позволял собраниям идти глубже. Мы не могли идти дальше. Он явно не имел ни малейшего желания смириться вместе со всеми остальными. Но ему пришлось смириться. Бог показал мне, что я должен с ним разобраться. Я должен был или повиноваться, или уехать. Так дальше не могло продолжаться. Мы ели за его столом и спали в его кроватях. Это было тяжело делать, но я пошел к нему. Мы сцепились рогами, и он яростно противостоял мне. Бог, однако, сломил его. Дух обличил его, и он упал, как сраженный. Упав, он чуть ли не сотряс все здание. Он лежал под скамьей целых пять часов, начав видеть себя так, как его видел Бог. Дух разобрал его по частям и показал ему его гордость, амбиции и тому подобное. Наконец, он встал и, без единого слова, пошел домой. Там он закрылся в своей комнате и оставался в ней, пока не встретился с Богом. Он вышел после этой встречи кротким, как маленький ягненок, и исповедал свои недостатки. Препятствие было удалено с пути, и собрания размахнулись в силе. Сам он получил крещение через некоторое время после нашего отъезда.

Господь действовал очень глубоко. В одном случае, несколько человек всю ночь находились под силой Божьей. Не было никакого окончания ровно в девять часов, как приходится делать проповедникам, чтобы удержать людей. В те дни мы желали Бога. У нас не было тысячи других вещей, которые бы мы хотели перед Ним. И Он не разочаровал нас. Одна сестра сидела, говоря на языках, целых пять часов. Души спасались, и святые чудесно назидались и укреплялись присутствием Господа. Многие получили крещение в Духе, и эта миссия стала полностью оперившейся для Пятидесятницы.

В одно воскресенье вечером зал был переполнен даже до середины улицы. Я пошел в зал на следующее утро, чтобы проведать людей, которые не пошли домой. Несколько человек провели там всю ночь. Я обнаружил их отрешенными от всего, кроме Бога. Сама слава Шекина наполняла то место. Это было страшно, но славно.

Наше следующее собрание было в Юнгстауне, Огайо. Здесь я проповедовал для Христианского Миссионерского Альянса (Х.М.А.). Несколько ночей мы провели в зале до рассвета. Мы не могли уйти. Бог был настолько близок, что никто не чувствовал себя уставшим или сонным. Там я имел много настоящих родовых мук души. Во время некоторых собраний всем, что можно было услышать, были все превосходящие стоны. Те служения характеризовались многими молитвами. Дух был ожидаем для каждого действия, и Он взял полное правление. Там не было и двух похожих служений. На одном собрании нами овладела сама тишина небес, примерно на четыре часа. Вряд ли был произнесен хотя бы один звук. Все место было настолько склонено в молитве и настолько священно, что мы мягко закрывали дверь и так же ходили, едва ли говоря что-то друг другу, ито только шепотом. В еще один вечер мы пребывали в поклонении и хвале часами. Казалось, что мы смотрели в самое лицо Божье. На тех собраниях не было никакой шумливости.

В еще один вечер мы все были сокрушены Божьей любовью. Мы не могли ничего, как только плакать, целый час. Каждое собрание было другим, и каждое, казалось, шло все глубже. Две или три ночи были полностью проведены в молитве. В одну ночь Дух сошел на нас, как электрический душ. Некоторые попадали на пол, и Бог был Господином в то время. Такое пение в Духе, «небесный хор», я вряд ли когда-либо слышал. Многие начали говорить на языках. Но – снова наша битва была с лидером. Он мне яростно противился. Он был не прав перед Богом, и не хотел покоряться. Его жена уже находилась под силой Божьей, ища крещения, но он продолжал пребывать в плоти, пока Дух не стал ужасно огорчен. Дьявол часто напяливает на себя пиджак проповедника. Сатана настойчиво использовал его в начале этих собраний, но Бог, в конце концов, одержал победу, не смотря на него. Он так и не покорился. Изумительно, какую власть дьявол имеет над некоторыми проповедниками.

Я проповедовал в один вечер в Акроне, Огайо, со многими благословениями. Затем мы имели пять служений в Нью-Кастл, Пенсильвания, снова с Х.М.А. Бог нас там также сильно благословил. Затем мы прибыли в Альянс, Огайо, чтобы провести пятидесятническое палаточное собрание. Это было 13 июня. У нас был чудесный лагерь. Это был первый подобный лагерь на северо-востоке. Я проводил собрания для проповедников. В первое воскресенье утром мне была дана проповедь, но лидер попросил меня вместо этого говорить пополудни. Я ничего не сказал, только молился. Через несколько минут он вернулся и сказал мне проповедовать утром. В те дни люди не шли далеко без Бога. Я проповедовал, с великой помощью от Господа, на тему «Иисус Христос во всемирном евангелизме в силе Святого Духа». Все сосредотачивалось вокруг Иисуса. Мы не должны ставить силу, дары, Святого Духа, и, фактически, ничего, впереди Иисуса. Любая миссия, которая превозносит даже Святого Духа больше, чем Господа Иисуса Христа, обречена сесть на мель заблуждения и фанатизма.

Это был очень важный лагерь в начале этого движения в этой части страны. Мы оставались там две недели, и я проповедовал всего одиннадцать раз. Мы имели чудесное время и большую, представительную аудиторию. Четыреста человек расположились лагерем на участке земли. Часто собрания продолжались всю ночь. Миссионерский энтузиазм достиг высоты. Пища предоставлялась на основе добровольных пожертвований. Бог щедро обеспечивал, и там преобладал драгоценный дух единства. Мы были братьями, крещенными «одним Духом… в одно тело» (1 Коринфянам 12:13). Так была отвечена молитва Иисуса, «да будут все едино» (Иоанна 17:21). Гармония между проповедниками была особенно благословенной. Проявление такого духа любви мы вряд ли еще видели. То были чудесные дни. Можно по истине сказать, что мы в почтительности предпочитали один другого (Римлянам 12:10 KJV).

Никакие органы или песенники не использовались. Дух вел служения, и для них не находилось никакого места. Сотни людей встретили Бога. Многие получили призыв на иностранные поля, чтобы испытать Бога в настоящих сражениях веры. Поставленной целью была стремительная евангелизация мира на настоящих апостольских принципах. Сегодняшнее поколение должно быть достигнуто сегодняшним поколением. Алтари едва ли были свободны от ищущих, днем или ночью. Люди, посетившие пробуждения как в Уэльсе, так и в Индии, заявляли, что это действие было глубочайшим из всех. Мы решили ни с кем не воевать, кроме греха, и ничего не бояться, кроме Бога.

Я просил у Господа определенную сумму денег, в которой мы нуждались, чтобы ехать дальше на восток. Комитет дал мне в точности ту сумму, о которой я молился, без малейшего намека с моей стороны. Бог сделал это. Слава Ему!

В Миссии Сорок второй Стрит в городе Нью-Йорке (в Глед Тайдингс Холл) мы имели чудесное время. Молодая девушка оказалась под силой Божьей, и ее дух был вознесен к Престолу. Она пела мелодию без слов, которая была настолько небесной, что казалось, что она исходила прямо из-за завесы. Казалось, она приходила из другого мира. Я никогда не слышал что-то равноценное ей, ни до, ни после.

Сам А.Б. Симпсон находился там в тот вечер, и был ею невероятно впечатлен. Раньше он много противостоял пятидесятническому движению. Несомненно, Бог дал ее, как свидетельство для него. Некоторые попадали под силой Божьей. К утру присутствие Господа было просто удивительным. Я пошел, чтобы покинуть зал, на самом рассвете, и пожал руку одной сестре, жаждущей крещения. Дух сошел на нее, и я не мог от нее освободиться, пока она не упала перед алтарем и не начала говорить на языках. Я пожал руку еще одной жаждущей сестре, когда снова начал покидать зал. Дух сошел также и на нее; и она получила крещение прямо там, стоя на ногах, и заговорила на языках прежде, чем я смог от нее освободиться. Это была чудесная ночь.

Для нас это было время начать возвращаться в Калифорнию. Господь обильно благословил меня в Индианаполисе. Я был настолько рад, что послушал Его и приехал туда. Я был там исключительно по Его приглашению; но едва ли, если вообще, я раньше чувствовал такое чудесное течение Духа. Казалось, что весть была буквально вытаскиваема из меня во время проповеди. Я, поистине, чувствовал себя почти стаскиваемым с платформы голодным желанием людей. Я не мог говорить настолько быстро, насколько мысли приходили ко мне, и почти обгонял сам себя, пытаясь говорить достаточно быстро. На одном собрании, в то время, пока я говорил, «пораженные Господом» (Исайя 66:16) лежали по всему полу. Я посмотрел на проповедников позади меня; они также лежали, распростершись, на полу. У одного из них ноги застряли в стуле, поэтому я знал, что они упали под силой Божьей. Я подошел к пианино, окруженному людьми. Мое тело начало качаться под силой Божьей, и я упал на пианино, и лежал там. Это было циклоническое проявление силы Божьей.

В Колорадо Спрингс я проповедовал шесть раз. Дух тек, подобно елею. Я едва ли где-либо еще видел такую свободу. О, что за возможности существуют там, где царствуют чистота и единство!

Мы послали наши чемоданы в Лос-Анджелес, не зная, где мы найдем наш следующий дом. Но прежде, чем мы достигли Пасадены, Господь показал мне, что нам нужно выйти. Мы не ожидали никого, кто бы нас встретил, хотя я и писал Брату Боумеру, что мы поедем назад на этом поезде. Когда мы достигли Пасадены, не имея, куда пойти, мы нашли Брата Боумера, ожидающего нас возле депо. Он привел нас в дом миссии на Мери Стрит, которая была только что открыта в соединении с Миссией Аллей. Так Бог устроил все это для нас без нашего ведома. Мы на самом деле были уставшими пилигримами, нуждающимися в отдыхе. Мы приехали туда 5 декабря 1907 года.

Я обнаружил, что движение уже заметно стало угасать. Святые были ужасно разделены. Дух также был связан. Внешняя оппозиция стала намного более утвержденной и решительной. Такое же состояние было в и Лос-Анджелесе. Святые в Миссии Аллей сильно страдали под тиранией лидера, который сам не имел крещения. Тут я помог им вымолить его из миссии и из дома, и они были освобождены. Он обманом проник в это движение. Это был обычный «пес в яслях». Еще одна, большая миссия была открыта на Колорадо Стрит; там я также имел некоторое служение. Я обнаружил, что сила была заметно расточена. Там было много пустых проявлений. Значительная часть их была всего лишь пустой болтовней. Это глубоко обременило меня. Дух молитвы, в основном, был потерян. Вследствие, вкралось много плоти и фанатизма. Молитва сжигает гордую плоть. Плоть должна быть распята.

Мы перебрались в маленький коттедж по соседству с Братом Боумером. На мне сильно пребывало служение ходатайства. Я много раз проповедовал в Хермоне, на Восьмой и Мэйпл и на Азуза Стрит. В один вечер, в Миссии Азуза, дух молитвы сошел на меня, «как несущийся сильный ветер» (Деяния 2:2). Его сила разнеслась по всему зданию. Я уже был обременен вкравшейся туда мертвостью. Временные лидеры испугались – они не знали, что делать. Они оттелефонировали о помощи. Они не были с нами в самом начале. Брата Сеймура не было в городе.

Я находился на полпути вверх по лестнице. Другие присоединились ко мне в молитве. Я сошел со ступенек, и в собрании разразился огонь. Но ответственные лидеры не были духовны. Восстали новые правители, которые «не знали Иосифа» (Исход 1:8). Они не поняли этого. Бог пытался вернуться. Казалось, они боялись, что кто-то может украсть эту миссию. Дух не мог действовать. Помимо прочего, они уже организовались, я же не присоединился к их организации. И так, в основном, происходит сегодня: «Подпишись в указанном месте, или мы не можем тебе верить. Мы принимаем только тех, кто имеет наши бумаги». Пятидесятница вытащила это из нас! Зачем к этому возвращаться? Не все, кто сегодня принадлежат разным фракциям в пятидесятническом движении, имеют дух разделения – но Бог желает, чтобы мы держались идеала «одного тела».

Господь показал мне мое место укрытия. Я решил следовать за Ним. Это – место силы. Не бойтесь ничего, кроме Бога, и повинуйтесь Ему. Я много раз проповедовал на Восьмой и Мэйпл, на Азуза, а также в Миссии Аллей в Пасадене, призывая людей к большей серьезности и к хождению в Духе. Я много страдал в молитве при рождении этого движения, и я чувствовал, что имею право увещать их. Нашей великой борьбой с самого начала была борьба с плотскими религиозными фанатиками, мнящими, что они – от Духа Божьего.

11 марта 1908 года я получил письмо от Брата Сотелла, лидера движения Христианский Альянс в Портленде, Орегон. Он попросил меня приехать на север и провести для них несколько собраний. Бог уже показал мне, что мы будем призваны снова, и я распознал Его призыв. Нам снова нужно было ехать на север и на восток. Брат Боумер к этому времени уже получил крещение, и он решил поехать с нами на этот труд. Я чувствовал, что нам надо вернуться на побережье, в основном за тем, чтобы взять его.

Я увещал святых всю зиму, чтобы весной это дало ростки для Бога. Примерно дюжина человек последовала с нами в разные пункты, когда мы снова отправились в путь. Я также начал сильно ощущать на себе всемирный призыв. Казалось, Господь хотел показать мне, что еще океаны должны быть пересечены для Него. И мы это поняли позже. Подобно Петру Отшельнику, временами я чувствовал, будто я будоражу весь христианский мир моими воплями о пробуждении.

[Брат Бартлеман провел 1908 год, снова находясь в служении по всем Соединенным Штатам. В 1909 году он предпринял путешествие на Гавайские острова. – Редактор.]

Движение, в основном, пришло в плачевное состояние ко времени нашего возвращения в Лос-Анджелес (с Гавайских островов). Миссии довоевались друг с другом почти до застоя. Оставалось мало любви. Была заметная радость, но – полностью по плоти. Холодная, жестокосердная ревность в значительной степени заняла место божественной любви и нежности Духа. Миссии, как я обнаружил, как обычно, были очень ревностны о доктринах. Я начал проповедовать на Восьмой и Мэйпл, в Миссии Азуза и в Хермоне. Азуза уже много потеряла после нашего отъезда. «Как пали сильные!» (2 Царств 1:19) – пришло ко мне наиболее убедительно. Но Дух там могущественно сошел в молитве на троих из нас в один вечер. Он заверил нас, что снова собирается вернуть силу в Миссию Азуза, как это было в начале. Мы чувствовали, что пробились в молитве. (И ответ пришел через год с небольшим, когда из Чикаго приехал Брат Дирхам. Это место еще раз стало наполнено святыми и славой Божьей, хотя и на всего лишь короткое время).

Но в то время старая Миссия Азуза все больше и больше впадала в рабство. Собрания проходили по предписанному порядку. Дух пытался действовать через некоторых бедных необразованных мексиканцев, которые были спасены и крещены в Духе, но лидер намеренно отказывался позволить им свидетельствовать, безжалостно сокрушая их. Это было подобно убийству Духа Божьего. Только Бог знает, что это значило для тех бедных мексиканцев. Лично для меня было бы лучше умереть, чем принять на себя такой дух диктаторства. Каждое собрание теперь было расписано от начала до конца. Неизбежно должна была последовать катастрофа; и она последовала.

Тут я начал чувствовать, что Господь призывает меня пересечь земной шар в миссионерском путешествии для Него. Это должно было быть сделано по вере, и я не имел в поле зрения ни цента. Фактически, я уже годами чувствовал призыв предпринять это путешествие; и теперь время настало. С естественной точки зрения, попытка предпринять нечто подобное выглядела, как безумие; и я именно в то время проходил через наиболее суровое испытание, как физически, так и финансово. Однако, убеждение превратилось в уверенность. Через некоторое время, когда казалось почти невозможным добыть даже десятицентовик, Господь открыл для меня путь, чтобы начать. Я верю, что Бог позволил мне быть испытанным таким образом для того, чтобы подготовить меня к этому путешествию. Это выглядело почти как настоящий голод, прежде чем путь, наконец, был открыт.

Я покинул дом 17 марта 1910 года, и верой пересек весь земной шар, посетив Европу и наиболее важные миссионерские поля. Я провел шесть восхитительных недель в Палестине, возвращаясь домой через Египет, Индию, Цейлон, Китай и Японию, и затем пересек Тихий Океан через Гонолулу. Я отсутствовал одиннадцать месяцев и одну неделю. Моя семья вполне уповала на Бога и имела намного лучшее обеспечение, чем когда-либо, когда я был вместе с ней. Я вернулся примерно с одним долларом в моем кармане. Моя жена имела пятьдесят долларов в банке. «Верен Призывающий вас, Который и сотворит сие» (1 Фессалоникийцам 5:24).

Глава 5

Волна Продолжается

Всего лишь примерно за неделю до моего возвращения домой, собрания в старой Миссии Азуза начал проводить Брат Дирхам. Он был послан Господом из Чикаго. Миссия Верхней Комнаты отказалась его слушать, поэтому он пришел на Азуза Стрит. Брат Сеймур отсутствовал, находясь в путешествии на восток. Когда Брат Дирхам начал проводить собрания, святые снова начали стекаться на это старое место и снова наполнили его возвышенной Божьей хвалой. Это было то, о чем Господь заверил троих из нас во время молитвы больше года назад. Бог снова собрал в Лос-Анджелес, очевидно, для этого, многих из старых тружеников Миссии Азуза из многих частей света. Многими это было названо вторым излиянием «позднего дождя» (Иакова 5:7). В воскресенье это место было наполнено, и пятьсот человек толпились возле здания. Люди не оставляли свои места в перерывах между служениями, опасаясь потерять их.

Вместе с этим, фундамент выпал из-под Миссии Верхней Комнаты за одну ночь. Ее лидер злоупотреблял своими привилегиями, а также – святыми. Он также оставил Бога и в других вопросах. Господь помилует любого человека или миссию, если есть покаяние. Мы не можем постоянно злоупотреблять нашими привилегиями, уничтожать Божьих пророков, и, в конце концов, «удрать» с этим. Падение Миссии Верхней Комнаты было великим. Ее лидер одно время был много используем Богом; но Бог имел наготове другое место, другого человека и другое послание. Он никогда не покидает Свое истинное стадо. «Облако» шло, и святые шли вместе с ним (см. Исход 13:21-22).

Огонь начал сходить на Азуза, как и в начале. Я посещал эти собрания с великими интересом и радостью. Господь также обильно благословил меня в Миссии на Восьмой и Мэйпл, которая по-прежнему действовала, не смотря на выдающиеся собрания на Азуза.

Затем, 2 мая, я пошел на Азуза Стрит, и обнаружил, что, ко всеобщему удивлению, все двери были закрыты на цепь и висячий замок. Брат Сеймур поспешил вернуться с востока и, вместе со своими доверенными лицами, решил закрыть Брата Дирхама снаружи. Но они также закрыли снаружи Бога, и святых – вне этой старой колыбели силы.

Через несколько дней Брат Дирхам арендовал большое здание на углу Седьмой и Лос-Анджелес Стрит. С тысячу человек посещали эти собрания по воскресеньям, и почти четыреста – по будничным вечерам. Там остановилось «облако», и Божья слава наполнила место. Господь был с Братом Дирхамом, действуя в великой силе – ибо Бог особо ставит Свою печать на «настоящей истине» (2 Петра 1:12), которая нуждается в утверждении. Он проповедовал Евангелие спасения по вере, и был могущественно используем, чтобы заново провести демаркационную линию между спасением по делам и по вере, между законом и благодатью. Тогда это уже стало очень необходимым; и, определенно, такие откровение и реформация необходимы в сегодняшних церквях, находящихся в почти столь же плачевном состоянии, как и во дни Лютера.

«Научитесь от меня» – сказал Лютер – «насколько трудная вещь – отбросить усилия, которые подкрепляются примером всего мира, и которые, через долгую привычку, превратились в нашу вторую природу».

«Люди были поражены, что они раньше не признавали те истины, которые были столь очевидными в устах Лютера» – сказал историк Д’Абинье. И так же произошло с вестью Дирхама. Но она также встретила великое сопротивление. Некоторые извращали это послание (как они это делают с любой вестью, посланной Богом), дойдя до крайности и провозглашая, что поскольку дело искупления было полностью совершено на кресте, то оно, конечно же, совершилось также и в нас в тот момент, когда мы уверовали. Это было большое заблуждение, и оно заметно повредило как этой вести, так и всему движению.

Люди всегда прибавляют к вести, которую дал Бог. Это – главный метод сатаны, чтобы дискредитировать и разрушить ее. Как Лютеру, так и Уэсли приходилось сражаться с одинаковыми трудностями. И так же было с каждым, Богом данным, пробуждением. Люди – это творения крайностей. Послание больше страдает от его друзей, чем от его врагов. «Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах» (2 Коринфянам 4:7). Истина всегда может быть извращена. Некоторые даже зашли столь далеко, что опровергали сам принцип святости, претенциозно оправдывая себя проповедью Дирхама. То ли они ее не так поняли, то ли они, на что больше похоже, схватились за предоставившуюся возможность оспаривать тот принцип, которому их сердца отказывались подчиниться.

Мы провели изумительный год в Лос-Анджелесе в 1911-ом. Битва, очевидно, велась между делами и верой, между законом и благодатью. К нам вернулось многое из стародавней силы и славы дней Миссии Азуза. Я имел большую свободу и радость в миссии Брата Дирхама, особенно в начале. Бог заранее подготовил меня к этой вести. Я был полностью приведен к концу само-зависимости. Дела для меня не имели больше никакого места для заслуги любой фазы спасения. «Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела» (Ефесянам 2:10). Мы снова были призваны к смирению, чтобы сила Божья могла почивать на нас.

Я был настолько решителен, чтобы не дать никаких шансов на выживание для «эго» в моей жизни, что сжег не менее чем пятьсот личных писем, которые получил в ранние дни Миссии Азуза от ведущих проповедников и учителей со всего мира, с озабоченностью расспрашивавших о пробуждении, бывшем тогда среди нас. Некоторые из этих интересующихся занимали высокие официальные положения. Они читали мои сообщения о пробуждении в различных газетах. Я опасался, что эти письма однажды могли бы оказаться для меня искушением вообразить, что я был более-менее значительной личностью, поскольку многие высказывали заинтересованность в моих молитвах. Я почти желал временами, чтобы те письма были мною сохранены, поскольку сегодня они бы представляли большой интерес, как исторические свидетельства широкого распространения влияния этого пробуждения. Несомненно, Господь мог сохранить меня смиренным и без этой жертвы; но тогда я решил не оставлять никаких шансов.

В те дни мы ничего не боялись больше, чем искать свою славу, или что переживание Пятидесятницы может стать предметом давней истории. Воистину, мы надеялись и верили, что пробуждение будет непрерывно продолжаться до тех пор, пока придет Иисус. Несомненно, так было бы, и должно было быть, если бы люди не оставили Бога; но – нас постоянно сносит назад, к старым церковным концепциям, формам и церемониям. Эта история печально повторяется. Теперь мы должны проводить ежегодное «пробуждение». Мы ходим в церковь по воскресеньям, подобно прочим народам (церквям), которые вокруг нас (см. Второзаконие 17:14). Но в начале не было так. В ранние дни Миссии Азуза вы едва ли могли поднять святых с колен. Где бы не встречались двое верующих, они неизбежно погружались в молитву. Сегодня нас трудно затащить в молитву. Некоторые делают так много суматохи вокруг этого – подобно старому верблюду на Востоке, когда он становится на колени, чтобы принять груз. Он суетится и кусается и стонет, пока погонщику удастся повалить его.

Я рад, однако, что не уничтожил свой дневник и статьи, которые постоянно писал в те ранние дни Пятидесятницы. Я сохранил от пяти до шести сотен вырезанных напечатанных статей, помимо более ста различных трактатов. Из них я смог почерпнуть большую часть наиболее достоверной информации для этой книги. Если бы я это уничтожил, то эта книга, вероятно, никогда бы не была написана.

Оппозиция против Брата Дирхама была огромной, и он, в конце концов, был искушен нанести ответный удар. Я чувствовал, что это не был Дух Христа – хотя он и имел огромную провокацию. Возможно, лишь немногие могут успешно выстоять такое испытание. В конце концов, я оставил его платформу, не желая отстаивать дух возмездия. Я чувствовал, что должен хранить себя чистым от плотской борьбы и полемики. Однако Господь удивительно использовал дорогого Брата Дирхама. Он был послан в Лос-Анджелес Богом и, возможно, его работа была уже сделана. Если бы он оставался намного дольше, то это могло бы разрушить его победу, так как его слово уже почти превращалось в закон в пятидесятнических миссиях даже до самого Атлантического побережья. Иметь слишком много власти небезопасно для любого индивидуума. Газета, основанная в связи с его служением, стала принимать природу плотской полемики, опровергая старую теорию «второго действия благодати». Господь показал мне, что Он скоро остановит этот дух.

Брат Дирхам, за некоторое время до своей смерти, написал следующие замечания об этой работе. Они имеют столь жизненную важность, что я чувствую водительство воспроизвести их ниже:

«Сейчас наступил великий кризис. Люди в современном пятидесятническом движении не видят Божий план. Сколь радикальная революция необходима, чтобы поколебать их! Они не желают видеть, чтобы то, над строительством чего они так тяжело трудились, было низвергнуто; но прежде чем может быть осуществлен Божий план, человеческие планы должны быть отменены. Они не смогли увидеть, что Бог, отвергая все человеческие планы, начинает осуществлять Свой собственный план. Он открывает Свой настоящий план столь многим, что они никогда не согласятся, чтобы превратить данное движение в секту. Божьи люди просто не согласятся снова быть введенными в ловушку человеческой организации.

Отец снова излил от Своего Духа, чтобы Иисус мог быть прославлен. Все прошлые движения закончились продвижением к позиции почитания одного или нескольких человек. Настоящее движение будет почитать и превозносить Иисуса Христа. Святой Дух всегда превозносит Иисуса и Его драгоценную кровь. Когда Он превозносим и верно проповедуем, Бог восстанавливает стародавнюю силу. Но еще не все восстановлено. Не видя Божий план, люди не соответствуют Его условиям; и поэтому они еще не приняли всего, что Бог имеет для них. Многие побежали впереди Бога.

Вскоре после того, как Бог меня наполнил, Его Дух в одно утро могущественно сошел на меня, и Он сказал мне: «Если бы только ты был достаточно мал, Я бы мог совершить вместе с тобою все, что угодно». Великое желание быть маленьким, да, быть ничем, вошло в мое сердце. Но было, ох, как тяжело, держаться достаточно низко, чтобы Он мог на самом деле действовать через меня. И Он по-настоящему использует меня только тогда, когда я мал в моих собственных глазах и на самом деле смирен у Его ног. Всегда, когда я чувствую, что могу что-то сделать, Он позволяет мне потерпеть неудачу. Но когда я остаюсь у Его ног, и чувствую, что я – ничто, и что Он – все, и, поэтому, просто уповаю на него, тогда Он совершает Свою работу таким прекрасным путем, что для меня это удивительно.

Бог пытается созидать не что-то еще, или делать для людей нечто, что сделает их великими и могучими, но скорее – то, что приведет всех людей к осознанию их ничтожности и к совершению труда через силу Святого Духа. Сегодня Божий призыв к Его людям – это смириться, осознать свои слабость и бессилие, склониться перед Ним и ожидать, пока будет восстановлена Его сила. Большой вопрос: Увидят ли люди Божий план, и подчинятся ли ему? Склонятся ли люди в смирении у ног Иисуса, и будут ли молиться и ожидать, пока Он не восстановит Свою полную силу Пятидесятницы? Или они будут продолжать бежать впереди Него, и, в конце концов, потерпят неудачу?

Пусть Божьи люди повсюду начнут искать в глубоком, истинном смирении. Затем Он откроет им Себя и Свой план. Один человек, имеющий на себе настоящую Божью силу, может сделать больше, чем тысяча идущих на своем собственном основании. Только те, кто истинны и лояльны Богу и Его вести для этого дня, будут иметь часть в этой великой победе. Людей, которые на самом деле смиряются и выдерживают испытания, Бог будет использовать для Своего труда».

Это истинно, что когда человек приходит к тому месту, где он на самом деле любит неизвестность, где он не стремится проповедовать, и где он предпочитает сидеть скорее на заднем ряду, чем на платформе, тогда Бог может поднять и использовать его – и не очень много – раньше.

Старая Верхняя Комната, на Саут Спринг Стрит 327, открылась снова, на этот раз – под управлением Брата Уоррена Фишера, Брата Менли и Брата Аллена. Я произнес там проповедь в одно воскресенье, и двое получили крещение Духа. Бог удивительно помазал меня. Присутствие Господа было очень близким. До этого я просил у Него свидетельство, и вот, теперь я переместил мое служение в Миссию Верхней Комнаты.

После того, как я оставил платформу Брата Дирхама, он, казалось, перестал мне доверять. Возможно, он думал, что я буду действовать против него. Я много раз проповедовал в Миссии Верхней Комнаты, где Господь сильно благословил меня. Вскоре после этого, Брат Дирхам поехал проводить собрания в Чикаго, где он был чудесно используем Богом. Это была зима, и он схватил простуду, которая, вскоре после его возвращения в Лос-Анджелес, и привела к его смерти.

К этому времени Господь громко говорил мне снова пойти на миссионерское поле. Я чувствовал сильное влечение в Европу. Я уже имел эту уверенность в 1910 году, когда проезжал через Европу. Время пришло, и Господь начал заметным образом касаться сердец в нашу пользу.

Мы покинули Лос-Анджелес и начали еще раз прокладывать наш путь через континент, на этот раз направляясь в Европу. Подробное описание нашего «Двухлетнего миссионерского труда в Европе», о труде в Англии, Шотландии, Уэльсе, Голландии, Швейцарии, Франции, Германии, Норвегии, Швеции, Финляндии, и в самой старой России – где мне пришлось проповедовать в тайне, хотя и почти под самым носом царя – было опубликовано отдельным буклетом. Мы не хотели так скоро возвращаться в Америку, но были должны это сделать ради безопасности семьи, из-за войны. Помимо прочего, сейчас все усилие народов стало – наполнить сердца людей ненавистью и убийством. Казалось, что уже не было никакого места для духа Евангелия. Ожидалось, что вы будете делать все, что можете, чтобы ненавидеть, проклинать или убивать врага во время войны, и, определенно, не любить его. Впрочем, пусть другие это делают, если они хотят; но что до меня, то Евангелие неизменно, во время мира или войны. «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евреям 13:8).

Во всем, что я писал, как минимум, двадцать пять лет, я трудился для единства тела Христова. Все, что я писал, наполнено чувством Иоанна 17:21. Доктор Филип Шафф, хорошо известный исследователь, радостно провозгласил:

«Разделения христианского мира, в конце концов, будут пересилены глубочайшей и богатейшей гармонией, лейтмотивом которой является Христос. В Нем и через Него все проблемы теологии и истории будут решены. Человеческое вероучение, в лучшем случае, является всего лишь приблизительным и относительно правильным выражением открытой истины, и оно может быть усовершенствовано через прогрессирующее познание церкви».

Редактор Друга России написал:

«Божий народ никогда не сможет сойтись вместе на человеческих вероучениях и дисциплинах. Они слишком узки и изменчивы. Мы имеем достаточно широкое основание, чтобы вместить всех. Сам Христос является этим основанием. Во Христе все Божьи люди суть одно, независимо от расы, цвета кожи, социального положения или вероучения».

Один проповедник, занимающий положение в одной известной церкви вне пятидесятнических кругов, не так давно, обращаясь к крещенным святым, сказал:

«Когда мы смотрим на разделенную церковь, на толпы народа, угнетаемые сектами, ни одна из которых не может видеть одинаково – как наши утомленные души взывают о той оригинальной любви! И мы никогда не достигнем мир ни по какому-либо другому плану. О ранних христианах было сказано самими язычниками: «Смотрите, как они любят друг друга!». Когда мы разбиваемся на секты, вероучения, «измы» и доктрины, наша любовь умирает. Наши церкви будут пусты и наши люди – потеряны. Ваше прекрасное пятидесятническое движение, столь многообещающее, когда Бог замыслил прийти и наполнить души и чудесно крестить их в Святом Духе, сейчас разбито и ободрано и разрушено из-за недостатка любви».

Кто-то недавно написал следующее:

«Это – обычная вещь – читать в ежедневных газетах подобные слова: «Заявления принимаются только от членов профсоюза». И это становится обычным – читать в церковных газетах: «Приглашаются ассоциированные братья». Какая тут разница? Никакой разницы, кроме той, что первое – это мирское объединение, а второе – религиозное объединение».

Каждое новое разделение или партия в церкви дает миру еще одно противоречие по отношению к единству тела Христа и истинности Евангелия. Толпы поклоняются и возжигают ладан скорее доктрине, чем Христу. Множество сект в христианстве являются, как минимум, свидетельством для мира, что христиане не могут жить вместе. Написанные вероучения служат только для того, чтобы обнародовать факт, что мы не можем понимать Слово Божье одинаково и соединиться на нем. Является ли тогда Слово Божье столь трудным для понимания? Те, кто устанавливают какое-то неизменное вероучение, преграждают себе путь для дальнейшего прогресса.

О выдающемся евангелисте Чарльзе Финни говорят, что он «забыл свою теологию на наковальне молитвы в своем сердце». Он не был связан системами своих дней.

Дух сегодня трудится для единства верующих – для «одного тела» – чтобы могла быть отвечена молитва Иисуса: «Да будут все едино,… – да уверует мир» (Иоанна 17:21). Но святые всегда слишком готовы служить какой-то системе или партии, подвизаться за религиозные, эгоистичные партийные интересы. Божьи люди заперты в деноминационных клетках. «Заблуждение всегда ведет к воинствующему исключению. Истина навсегда склоняется, чтобы умывать ноги святым». «Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело» (1 Коринфянам 12:13). Мы должны быть, как одна семья, какой мы и являемся, дома в Божьих домах повсюду.

Мы принадлежим всему телу Христа, как на небесах, так и на земле. Божья церковь – одна. Это ужасная вещь – заниматься расчленением тела Христа. Сколь глупыми и нечестивыми и ничтожными будут выглядеть любимые разногласия между христианами в свете вечности! Христос является «источником», а не какая-то доктрина о Нем. Евангелие ведет к Нему. Оно превозносит Христа, а не какую-то особенную доктрину. Знать Христа – это есть альфа и омега христианской веры и практики.

Д’Абинье, историк, сказал:

«Церковь в начале была общиной братьев, управляемой некоторыми братьями». «Один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья» (Матфея 23:8). У нас слишком много тех, кто имеет дух «лидерства». Они разделяют тело, разлучают святых.

Сейчас, однако, мы завершаем круг, от падения ранней церкви – назад, к простой любви и единству в одном теле Христа. Это несомненно, что церковь, за которой грядет Иисус, будет «не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного» (Ефесянам 5:27).

Глава 6

Глубочайшее Значение Пятидесятницы

Франк Бартлеман был человеком страсти и глубокого бремени. Его молитвы буквально открывали небеса, и его проповеди испепеляли все, что было от плоти. Все, что стояло, как препятствие для полного превозношения Иисуса Христа, как Господа всего, стало объектом его страстной молитвы и было безжалостно разоблачаемо его бесстрашными пером и языком.

Но Франк Бартлеман был больше, чем ходатай, и больше, чем неустрашимый пробудитель. Он был человеком видения – пророком! Он осознавал глубочайшее значение того, к чему Дух Святой стремился в пробуждении, и призывал Божьих людей идти к этому окончательному. Его голос, хотя и так долго молчавший, сейчас снова звучит. Данная проповедь была произнесена примерно в 1935 году, незадолго до смерти Бартлемана.

Мир – это поле; истинная церковь – это сокровище, подобно зерну в шелухе. Но большая номинальная церковь, церковное тело в каждом поколении, также подобна полю, в котором сокрыта истинная духовная церковь, живая церковь.

Но также истинно то, что духовная церковь далека от того, чтобы быть сокровищем божественной жизни и силы, оригинально предназначенных и предусмотренных для нее в плане Божьем. Всегда, с тех пор, как ранняя церковь отпала от новозаветной чистоты и жизни, она была подобна отступнику, павшему с вершины апостольских дней – хотя и предназначенному вернуться и даже войти в полноту благословения дома Отца.

Я имею в виду истинное, духовное тело Христа. Это – блудный сын, ушедший из дома Отца, но после Реформации постепенно возвращающийся. Почти пять веков уже миновали после Реформации. Путь назад был долгим и извилистым, со многими темными долинами, также как и со многими славными вершинами. Но постоянно, неотступно, могущественный Дух Божий движется, восстанавливая то, что было потеряно, и направляя события вперед, к этому великому пророческому откровению тела Христа в единстве и полноте – к одному телу, вполне созревшему «в меру полного возраста Христова» (Ефесянам 4:13).

Возлюбленные, если только мы не поймем этого, мы не будем способны двигаться с Богом и понимать разные стадии, переживания и многие стандарты и процессы в церковной истории на протяжении этой диспенсации. Это – почему большинство христиан не смогли двигаться вперед с Богом и принять Его полное раскрытие в восстановлении откровения, света и опыта, однажды потерянных, но сейчас восстанавливаемых для истинной церкви.

Если вы это не вполне видите, или если это кажется отличным от вашего настоящего понимания вещей, потерпите меня. До того, как я закончу, я верю, вы поймете; и, если так, то это сможет вполне преобразить вашу жизнь, дать новое, жизненно важное направление вашим молитвам и служению.

Корень Нашей Проблемы

Человеческая душа всегда ленива по отношению к Богу; и ни одно поколение не оказалось способным достаточно далеко проделать свой путь назад к Богу и к Его стандартам, от которых отпала ранняя церковь. Это истинно, что человеческое заблуждение или понимание постоянно удовлетворяется частью вместо целого; но настоящая причина – в том, что люди не желают платить полную цену, чтобы полностью возвратиться к Божьим стандартам, чтобы вполне быть Господними.

Ранняя церковь вышла из Верхней Комнаты, чистой в ее «первой любви» (Откровение 2:4), крещенная Святым Духом, наполненная Богом, обладающая как милостями, так и дарами Духа, и со стопроцентным посвящением Богу. Это было секретом ее силы. Она была полностью для Бога, и Бог был полностью для нее. Этот принцип применим во все века, как индивидуально, так и коллективно. Отсутствие жертвы на алтаре означает отсутствие огня. Божий огонь никогда не спадет на пустой алтарь. Чем больше жертва, тем больше огонь.

Когда блудный сын придет домой, и церковь снова станет на сто процентов для Бога, мы будем иметь такую же силу, такую же жизнь – и такое же преследование от мира. Причина, почему мы сейчас имеем такое маленькое преследование – это потому что Дух не может через нас до конца предъявить миру Божьи требования. Когда это произойдет, людям придется или подчиниться, или сражаться.

«Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евреям 13:8)! Бог никогда не изменяется. Мы изменились. Мы не ожидаем Бога. Бог ожидает нас. Святой Дух дан; мы по-прежнему находимся в диспенсации, открывшейся в День Пятидесятницы. Но Бог может действовать только когда мы – желающие, покорившиеся и послушные. Мы связываем Богу руки.

История церкви всегда была одинаковой. Каждая группа, появлявшаяся в процессе восстановления, двигалась по тому же самому курсу. Это – человеческая падшая природа. Это – человеческая неудача, не Божья. Когда все высыхает и умирает, мы вопием к Богу. Только лишь это делает для Бога возможным прийти. Нам нужно иметь какое-то место, чтобы вместить Его Духа; и только пустые сосуды могут быть наполнены.

Когда мы полны нашими собственными путями, думаем о себе: «”я богат, разбогател”» духовно (Откровение 3:17), Бог ничего не может нам дать. «Голодной душе все горькое сладко» (Притчи 27:7). Крошки были по вкусу сирофиникиянке, но хорошо накормленные дети презирали даже лакомства (см. Матфея 15:21-28). Они бросались пищей через стол друг в друга. Подобно детям Израиля, они презрели даже «хлеб ангельский» (Псалом 77:25).

Самый лучший в стране проповедник не может проповедовать со свободой, когда его весть нежеланна или не принимаема. Елей перестает течь сразу же как только не остается пустых сосудов, чтобы их наполнить. Это часто является объяснением, почему хорошие проповедники иногда имеют свободу, но в других случаях – не имеют помазания. Критицизм остановит течение елея через любого проповедника. Елей не будет течь, когда он замерз.

Как это всё началось

Ранняя церковь хорошо шла какое-то время. Все отступало перед ней. Но к третьему или четвертому веку они пошли на компромисс, чтобы избежать креста. Они продались дьяволу, отступили и ниспали к Темным Векам. Они потеряли помазание Святого Духа, его дары, жизнь, силу, радость – все. Церковь стала блудным сыном, оставила дом Отца и пошла кормить свиней.

Дьявол обнаружил, что он не мог подавить раннюю церковь, убивая ее. Вместо каждого убитого поднимались двое. Подобно детям Израиля, «Но чем более изнуряли его, тем более он умножался и тем более возрастал» (Исход 1:12). Ранние христиане состязались друг с другом за венец мученика. Они преднамеренно, безрассудно выставляли себя ради этой награды. Кто-то сказал, что величайшее призвание, которое когда-либо приходило к человеку – это призвание страдать по благородной причине.

Небеса для ранней церкви были столь реальны – намного более реальны, чем земля. Фактически, кажется, что они жили только для будущего века. Их стремлением, их целью было – быть избавленными «от настоящего лукавого века» (Галатам 1:4). Это было единственным утешением, которого они ожидали. Помимо прочего, эта земная жизнь – это настоящее чистилище для святых. Это – небеса грешника – его единственные небеса – и нет слов, чтобы выразить, сколь это печально! Но, слава Богу, это – наш единственный ад! Мы находимся во вражеской стране, проходим сквозь строй врагов, выстроившихся по обе стороны – но мы всего лишь проходим.

Несомненно, это было немедленным Божьим желанием – восстановить отступническую, промотавшуюся церковь, когда она пала, также как Он, должно быть, пожелал немедленно восстановить человеческую расу в самом начале, как только люди пали. Но Он не мог. Человеческая падшая природа была слишком слабой.

Бог также хотел привести детей Израиля прямо в Ханаан из Кадеш-Барни, когда Он вывел их из Египта. Это было всего лишь короткое путешествие; но они расстроили Его план и желание. Они огорчили Бога и «удерживали Святого Израилева» (Псалом 77:41 KJV), как это и было всегда. В результате они перестали идти вперед, начали кружить на одном месте, и их «кости пали в пустыне» (Евреям 3:17).

Возлюбленные, всякий раз, когда мы перестаем идти вперед, мы начинаем ходить по кругу. Когда какой-либо индивидуум перестает идти вперед к Богу, он начинает ходить по кругу – точно так же, как человек, когда он заблудится в лесу, перестает идти прямо вперед, но блуждает по кругу.

Итак, это и произошло с ранней церковью. Когда они перестали идти вперед, они начали блуждать по кругу и заблудились в Темных Веках. Дьявол обнаружил, что он не может уничтожить их или остановить их развитие, преследуя и убивая их; поэтому, он удалил крест, предложил им титулы, положения, почести, жалования, всякого рода выгоду – и они упали из-за этого.

Они больше не нуждались в том, чтобы взирать на Бога для своей защиты и поддержки. Они стали «подобно прочим народам, которые вокруг них», так же, как и дети Израиля, когда они отвергли Бога, как своего Царя (см. Второзаконие 17:14). И так же обстоят дела сегодня с нашими большими церковными группами. История в каждом движении повторяется через человеческую слабость и несостоятельность.

Реформация и Последующая История

Из Темных Веков вышла великая церковная римская иерархия, которая одно время управляла всем миром, как политически, так и религиозно. И то же самое состояние развило каждое падшее движение. Произошел еще один незаконнорожденный гибридный монстр.

Это было состоянием формальной церкви во времена Мартина Лютера. Однако, живое семя истинной церкви оставалось погребенным в этой массе – даже на протяжении тех долгих, темных веков. И вот, это семя начало оживать и давать ростки – церковь внутри церкви. Блудный отступник, наконец, начал приходить в себя, и пожелал вернуться домой. Церковь уже слишком долго кормила свиней!

Через родовые муки таких людей, как Гус, Уиклифф, Лютер, Уэсли, Дарби, Мюллер, Муди, Эван Робертс, Виггльсворт и множества других, промотавшаяся церковь возвращается домой. Но каждая группа, которую Бог смог родить и дать ей свежий залог когда-то потерянных Духа и истины, раньше или позже останавливалась, не достигнув окончательной цели. Хотя часто и завоевав большую территорию и пережив огромные благословения, каждая группа, как группа, переставала идти вперед, чтобы полностью возвратиться к новозаветному стандарту и пониманию.

Снова и снова церковь карабкалась из глубин некоторой сектантской безысходности с ее различными стадиями формализма и духовной тьмы, только для того, чтобы снова упасть, примерно через всего лишь одно поколение, иногда даже в еще худшее состояние. К счастью, каждый раз были даны какой-то новый свет и понимание истины и Божьих путей, на которых могла бы созидаться следующая группа пробуждения. Но во всем этом – это человеческая несостоятельность, не Божья несостоятельность. Это, определенно, было Божьим желанием – немедленно и полностью восстановить раннюю церковь к ее первоначальному состоянию и любви, как это истинно и с каждым отступником. Думать по-другому – значит обвинять Бога во грехе. Но церковь не смогла.

Отступник не возвращается к Богу в одно мгновение. Обычно он имеет борьбу, чтобы возвратиться, в большей или меньшей степени – в соответствии с тем светом и опытом, против которых он согрешил. Ранняя церковь имела великий свет и опыт. Если бы было слишком легко стать полностью восстановленным, тогда также было бы слишком легко отступить.

Существует подобный этому естественный закон. Вера была разбита: это подобно случаю с туберкулезом, когда ткань легких была разрушена. Это требует тяжелую борьбу за восстановление, даже при благоприятных климатических условиях и отдыхе. Вернуться на «низины» – обычно означает вернуться из болезни. И то же самое с восстановленным отступником. Он должен держаться в стороне от искушающей территории и настойчиво ходить в послушании.

Сегодня мы можем посмотреть назад и увидеть различные группы, которые Бог, в процессе восстановления, вывел из церкви, начиная со времени Средних Веков. Мы можем видеть, где они перестали идти вперед с Богом, где они начали блуждать по кругу, и где кости их, как группы, пали в пустыне – лютеране, англиканцы, конгреционалисты, методисты, Армия Спасения, и так далее. Они перестали быть передовой группой.

Всякий раз, когда мы перестаем идти вперед и оставаться в поношении ради Бога, мы, как народ, останавливаемся и умираем. Фактически, движение больше не является движением, когда оно перестает двигаться – будь то движение Святости, пятидесятническое движение, или любое другое движение. Оно может продолжать умножаться, как в численности, так и в богатстве, но это не обязательно является знаком Божьей жизни и силы. Все антихристианские движения могут похвастаться подобным ростом. Ни одно движение еще никогда не выздоравливало, как структура, после того, как оно однажды начинало сползать вниз.

Божье Движение

Нам не нужно оставлять движения. Мы просто движемся с Богом! До тех пор, пока какое-то движение движется, мы движемся вместе с ним. Для Бога различные движения в истории церкви, хотя они и были частью Его истинного восстановления, являются лишь эпизодами. Бог имеет одно великое движение, которому мы все должны принадлежать, и оно никогда не перестанет двигаться. Это – Божье движение сквозь века – восстановить падший, погибающий мир и привести это великое омытое Кровью собрание к Его вечной цели. Оно началось, когда «Агнец [был] заклан от создания мира» (Откровение 13:8), и закончится, когда последний святой благополучно придет домой в славу.

Мы должны трудиться для Царства Божьего, как для целого – а не для какой-то отдельной любимой партии, организации или движения. Это всегда было проклятием и создавало препятствие для нашего хождения с Богом к полному восстановлению во всех поколениях. Мы поклонялись определенным доктринам, партийным стандартам, частичным переживаниям и благословениям – все они хороши до тех пор, пока они действуют, но ненормальны сами по себе, так как это – только часть целого.

Большинство из них, в лучшем случае, были несбалансированными, преувеличенными искажениями истины. В конце концов, они, в основном, приносили рабство вместо благословения. Они разбивали взаимоотношения, разделяли Божьих детей и приводили церковь в рабство людей и их идей, стандартов, пониманий и мнений.

Мы должны продолжать двигаться! Полнейший свет истины и переживания еще не пришел. Мы все еще ожидаем полного восстановления по «образу, показанному на горе» – по образу ранней новозаветной апостольской церкви, как целого.

Великая ошибка – пытаться покончить с сектантскими, частичными, ненормальными откровениями. Мы должны держать наш взгляд на Боге, а не на какой-то партии. Храните себя свободными от партийного духа. Он является признаком почитания личностей. Ищите только Бога и Его план, как целое, Его церковь, как целое.

Каждая группа в свое время повторяет опыт первой церкви. Они идут на компромисс, чтобы избежать креста, и принимают положения, жалования, титулы и церковную власть. Поднимается церковная иерархия – так же, как это было в ранней церкви во время второго и третьего веков.

Отступническая церковь по-прежнему находится в ненормальном состоянии. Это будет продолжаться, пока она не будет полностью восстановлена до первоначального стандарта апостольского христианства, от которого она отпала. Ни одно переживание или откровение в ходе постепенного восстановления не было совершенно само по себе. Все является ненормальным, как в понимании, так и в переживании, до тех пор, пока совершенное целое не осознано и не восстановлено.

Мы нуждаемся в исправлении всех наших доктрин к полному, ясному Божьему свету Слова. Все прошлые переживания должны быть проверены и пересмотрены в свете совершенного целого.

Кто-то сказал, что каждая реформация находится в ее лучшем и высочайшем приливе тогда, когда она только что приходит. Похоже, что это так; но, в то же самое время, истинная церковь постоянно движется к зрелости. Я говорю о церкви внутри церкви, о зерне в шелухе – не об окружающем ее движении. Так же, как отдельный верующий, который идет вперед с Богом, постепенно созревая – так же и церковь внутри церкви созревает к концу века, когда она будет вполне зрелой церковью. Цель – это не просто стандарт, потерянный ранней церковью – но то, к чему она сама устремлялась – «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Ефесянам 4:13).

Отступничество и Выздоровление

Как это было с Израилем в Исходе, «разноплеменное множество» (Исход 12:38), эта внешняя шелуха каждого движения, которой оно себя загружает и в которой позже бывает погребено, впадает в похоть к «плоти». Мы, обычно, можем судить о развитии этого процесса по тем вещам, которые данное движение начинает требовать. Вместо того чтобы наслаждаться в чистом Слове, в молитве и поклонении, в любви к душам и в ревности по добрым делам, приходят развлечения, программы, мюзиклы, чувственность и ораторство. Этим вещам нет места в сущном, истинном христианстве, но это – профессионализм – плоть! О, Боже, освободи нас от плотских заменителей Духа!

Большинство собраний сегодня могут выжить только благодаря постоянному развлечению, профессиональному евангелизму и сильному социальному духу. И все это так же истинно и в пятидесятнических, -Святости и межденоминационных кругах, как и в старых деноминациях. Где же сама Жизнь, чтобы привлекать людей и являть им Бога, как в начале? Это – не Новый Завет. Это – ненормальное, огорчающее и ограничивающее Святого Израилева в нашей среде.

Кажется, каждое движение пробегает свой курс быстрее, чем бывшее перед ним. Подобно реке Ниагара, оно течет вниз намного стремительнее по мере того, как приближается к водопаду, к концу времени. Это – последние дни отступничества.

Битва становится жестче, и мы поднимаемся выше в нашем восстановлении из падения ранней церкви. Когда пал Адам, сатанинская сила расположилась между падшей расой и Богом. Бог удалил престол Своего присутствия с земли на небеса. Так же и когда пала ранняя церковь, она снова утратила Божий образ, который, в некотором смысле, был восстановлен во дни Нового Завета, когда тело верующих стало храмом Святого Духа. В большей степени, чем когда-либо знал Адам, «духовное нечестие на высоких местах» (Ефесянам 6:12, KJV) снова расположилось между церковью и Богом. И вот, промотавшаяся церковь, выходя из Темных Веков, должна пробивать свой путь назад сквозь эти нечистые силы. Каждому движению, по мере того, как мы идем все выше к полному восстановлению, предстоит встретиться с более высоким рангом этих нечистых духовных сил и агентур, и поэтому приходится воевать все жестче.

Каждый шаг вперед неизбежно требует более глубокой подготовки и большего духовного снаряжения для большей меры восстановления.

Это никогда не было Божьим решением – чтобы переживание церкви в восстановлении нормального стандарта и приходу к полноте было столь долгим и растянутым. Но мы всегда старались называть наши настоящие ненормальные понимание и опыт нормальными. Нам нужно увидеть, что после падения ранней церкви все было ненормальным. Переживания, понимание – все было частичным, несбалансированным и ненормальным. Ничто еще не было понято совершенно, и все различные истины и переживания были всего лишь частями целого.