Бабушка Сидзука и худший в мире напарник

Глава 1

– Существует такое слово, пришедшее из английского, – «глобализация», – говорит Сидзука, и часть слушателей семинара в зале недовольно хмурится.

Аудитория, рассчитанная на сорок мест, заполнена примерно наполовину. Присутствуют двадцать человек. Среди них есть люди преклонного возраста, и их неодобрение иностранного слова вполне понятно.

– Есть два варианта записи этого слова иероглифами. Первый сочетает в себе «мир» и «изменение», второй – «планету» и «масштаб». Это процесс, при котором законы и системы, разделявшие страны, постепенно отменяются, и люди, товары и капиталы начинают свободно пересекать границы. Это не фантазия или будущее – это реальность две тысячи пятого года. Если говорить простыми словами, глобализация включает в себя приход иностранных компаний на наш рынок и рост числа иностранных рабочих. С исчезновением барьеров происходит выравнивание, что уменьшает различия между странами и регионами – и это преимущество. Но, конечно, есть и недостатки. Одним из них является ухудшение ситуации для молодых людей на рынке труда – в страну прибывает дешевая рабочая сила. Если пенсионная система не рухнет, пожилые люди смогут получать выплаты, превышающие те, что они платили в течение своей трудовой жизни, и поэтому окажутся самой обеспеченной возрастной группой. Но, как всегда, злоумышленники будут стремиться добраться туда, где много денег.

Закончив вступление, Сидзука переходит к основной теме лекции – «Как пожилым людям защитить себя от злоумышленников».

Ее часто приглашают прочитать лекцию не только на юридические факультеты, но и на подобные семинары, которые организовывают гражданские группы. Как судья Сидзука сталкивалась со множеством дел о мошенничестве и кражах. Ее можно назвать живой энциклопедией преступлений, и организаторы обучающих мероприятий не могут упустить возможность пригласить ее.

Не нужно лишний раз объяснять, что количество преступлений, направленных против пожилых людей, растет с каждым годом. Одна из причин, на которые указывает Сидзука, связана с тем, что безработные, молодежь и взрослые, переступают закон. Факт того, что пожилые люди становятся более состоятельными, в то время как сами они еле сводят концы с концами, раздражает их и толкает на преступления.

Сидзука взялась провести почти волонтерский семинар. Как человек, живущий в то же время, что и эти пожилые люди, она хочет стать для них опорой. Возможно, у нее нет сил вести их за собой, но она может предостеречь их от возможных опасностей.

Сидзука не сможет рассказать обо всех мерах предосторожности за тридцать минут, отведенных на лекцию, но она продолжает четко и страстно говорить, несмотря на тревогу.

– Вот на эти четыре основных момента нужно обращать внимание, чтобы не стать жертвой преступления. Из-за нехватки времени я не могу дать более развернутые объяснения, о чем глубоко сожалею. Если выпадет возможность прочитать лекцию снова, я постараюсь сделать ее более содержательной. Спасибо за внимание.

Слегка поклонившись, Сидзука слышит жидкие аплодисменты. Конечно, это не бурный шквал, как на лекциях на юридических факультетах, но и это ее вполне радует. Дело не в количестве слушателей, а в том, дошли ли до них ее слова.

Когда слушатели один за другим поднимаются и покидают аудиторию, один старик остается сидеть на своем месте, пристально наблюдая за Сидзукой. Он несколько раз оглядывается вокруг и, когда людей в аудитории становится меньше, решительно встает.

– Простите, профессор…

Хотя Сидзуке не нравится, что ее называют профессором после ухода на пенсию, она все же поворачивается к старику.

– У вас есть вопросы на тему лекции?

– Дело в том, что… я хотел бы попросить у вас совета.

Он нерешительно наклоняет голову, его седые волосы кажутся совсем редкими.

– Я попал в неприятную историю… Похоже, меня во что-то втянули.

Сидзука еще раз внимательно оглядывает старика, назвавшегося Усуи Манпэем. Он среднего роста и комплекции, но сутулость делает его меньше. Тонкие брови и грустные глаза вызывают жалость. Говоря откровенно, по внешнему виду он больше подходит на роль жертвы, нежели преступника.

– Господин Усуи, прошу прощения, но я всего лишь приглашенный преподаватель, у меня нет никаких полномочий для проведения расследования. Если вы стали жертвой преступления, вам разумнее будет обратиться в полицию.

– Я уже был в полиции, но они отмахнулись, сказав, что это не их дело.

Если такое действительно сказал полицейский, то, вероятно, это связано с гражданско-правовым вопросом.

В случае гражданского дела в первую очередь необходимо обратиться к адвокату. Но если бы речь шла о самой Сидзуке, которая долгие годы проработала в юридической сфере, это было бы одно, а для обычного человека адвокат все еще остается понятием не совсем привычным. Вполне естественно, что Усуи решил обратиться к преподавателю.

Самое сложное заключается в том, что Сидзука по своей натуре не может отказать тому, кто обращается к ней за помощью.

– Ну хорошо, давайте я хотя бы выслушаю вашу историю.

Сидзука предлагает Усуи присесть, и тот, смущенный, начинает рассказывать.

Когда Усуи заглянул в почтовый ящик у себя дома, он нашел там красивый конверт. Адрес был не напечатан на наклейке, а написан от руки. Почерк, которым было выведено имя Усуи, очень аккуратный, и это говорит о том, что отправитель достаточно образован – в почерке человека проявляются его характер и уровень интеллекта.

Два сына Усуи уже давно выросли и стали независимыми, он живет со своей пожилой женой. Живых знакомых и друзей у него осталось совсем немного. К тому же стало приходить все меньше рекламы. Из любопытства он взглянул на адрес отправителя и увидел надпись: «Встреча по случаю подготовки к выходу на биржу компании «Синиор Саппорт». Когда-то давно Усуи увлекался торговлей акциями и иногда зарабатывал себе на карманные расходы. Словосочетание «подготовка к выходу на биржу» зацепило его, и хотя в другой день такой конверт он бы выбросил в мусорное ведро, на этот раз он решил его вскрыть.

Внутри, как и ожидалось, оказалось предложение, связанное с покупкой некотировальных акций[4].

– В сопроводительном письме говорилось, что в Токио есть успешная компания по оказанию услуг по уходу за пожилыми людьми под названием «Синиор Саппорт» и что они планируют выйти на биржу. В связи с этим тем, кто ранее уже формировал капитал через инвестиции в акции, предлагается право первоочередного приобретения некотировальных акций.

– Но ведь некотировальные акции не так-то просто купить обычным людям…

– Это я понимаю, – соглашается Усуи. – Но дело не в том, чтобы продать некотировальные акции, а в том, чтобы сначала приобрести конвертируемые облигации, выпущенные компанией «Синиор Саппорт».

Сидзука просит объяснить незнакомый термин. Усуи, подбирая слова, поясняет:

– Это один из видов облигаций, выпускаемых компанией, но, в отличие от обычных облигаций, эти можно конвертировать в акции по определенной цене. То есть, несмотря на то что сразу нельзя передать некотировальные акции, можно продать облигации, которые в будущем наверняка будут конвертированы в акции.

Сидзука, не обладающая глубокими знаниями в области инвестиций, понимает это.

– Облигации – это своего рода долг компании, поэтому они приносят проценты, а значит, являются неплохим вложением. Если они становятся акциями, их начальная цена обычно получается весьма неплохой. К тому же идея вложиться в сферу услуг по уходу за пожилыми людьми показалась мне привлекательной. Как вы сами говорили ранее, пожилых людей будет становиться все больше, так что это перспективная отрасль.

На словах о том, что в будущем они сами могут оказаться в подобном учреждении и что это рассматривается как бизнес, Сидзука внутренне негодует, но решает не перебивать.

– Для человека, который не разбирается, все это звучит очень привлекательно. Но как же так получилось, что это предложение попало именно к вам, господин Усуи? Вы ведь не были знакомы с компанией «Синиор Саппорт», верно?

– Все дело в списках клиентов, – отвечает Усуи как ни в чем не бывало. – Списки клиентов брокерских компаний продаются посредникам, которые затем передают их заинтересованным лицам. Думаю, кто-то купил такой список и отправил мне это письмо.

То, что информация о клиентах была получена через такие сомнительные каналы, Сидзука считает подозрительным, но решает промолчать.

– В письме также содержалась информация о портфеле «Синиор Саппорт» и было указано, что будет проведено собрание в моем районе, на котором все подробно объяснят. Если бы это было только письмо, я бы, возможно, его проигнорировал. Но так как собрание проходило в местном Доме культуры, я решил все же послушать, что там скажут.

Местом проведения собрания был выбран общественный культурный центр. В зале, рассчитанном на сорок человек, расставили стулья, а впереди стояла доска. Когда Усуи оглядел присутствующих, он увидел, что большинство из них – пожилые местные жители, и это сразу успокоило его подозрения.

В роли лектора на собрании выступал человек по имени Косакаи Итару.

– Ему примерно сорок лет, на нем был элегантный костюм. Представился он инвестиционным консультантом, выглядел вполне как успешный брокер.

После того как Косакаи объяснил текущую ситуацию на фондовом рынке словами, доступными частным инвесторам вроде Усуи, он перешел к объяснению сути предложения компании «Синиор Саппорт».

– Конечно, помимо портфолио, нам показали наглядные графики с балансом и отчетом о прибылях и убытках, а затем даже предоставили интервью с сотрудниками компании. Чем больше я слушал, тем привлекательнее мне казалась фирма. Атмосфера на встрече была невероятно оживленной, господин Косакаи четко отвечал на все вопросы. Более того, если вопрос был хорошим, он обещал выделить большую долю конвертируемых облигаций. Даже был озвучен прогноз, что, если компания выйдет на биржу, цена акций возрастет в десять раз. Если вложить миллион иен, получишь десять миллионов. Вложишь десять миллионов – получишь сто. Услышав о таких перспективах, никто не захочет тратить время на мелкие инвестиционные фонды и покупать лотерейные билеты. В итоге все ринулись к господину Косакаи, стремясь заполучить бланк заявки на покупку конвертируемых облигаций.

– Вы заполнили бланки прямо на месте?

– Нас предупредили, что, если мы унесем их домой и будем раздумывать, все квоты быстро распределятся. Заявка на столе казалась мне уже акцией. Все были взвинчены.