Город над обрывом

К городу над обрывом нашлась довольно удобная дорога по впадине. Может быть, когда-то ее действительно размыло водой, а в последующие тысячелетия ветер обрабатывал склоны и устилал дно песком и пылью. Пыль - главный компонент марсианской почвы, она микроскопична и покрывает почти всю планету, сглаживает ее и без того однообразный плоский рельеф, оригинальный только по окраске, да и то пока не привыкнешь к его оранжево-серым тонам. Только горы здесь великолепны. Они вздымаются прямо, без предгорий, из песчаной равнины, удивляя своим величием, лепкой склонов и сочетанием необыкновенных красок.

По оврагу, или, как Антон его назвал, «розовому каньону», - из-за своеобразной нежно-розовой окраски слагающих берега пород, мы добрались почти к самым развалинам.

Антон высказал предположение, что выемка - искусственного характера и по ней когда-то шла настоящая дорога к городу. (Как показали исследования археологов, мы оба были неправы, овраг образовался много позднее, после смерти города.)

Туарег вел себя вполне удовлетворительно: получив приказ, он всю дорогу шагал впереди «черепашки», разобрал завал из камней, к счастью, не особенно больших; после завала «черепашка» могла пройти еще с полкилометра, а дальше с разрешения Вашаты, который следил за каждым нашим шагом, мы отправились пешком - всего каких-нибудь сто метров под нависшим обрывом.

- У меня такое ощущение, - сказал Антон, - будто я побывал здесь. Всю ночь, и до того, как разбудил Макс, и после, мне снились марсианские сны.

- Мне тоже…

- Не знаю, что снилось тебе, а я уже шел по этой дороге, только без щебня и всей этой шелухи под ногами. Справа над обрывом шло ограждение из каменной решетки какого-то замысловатого рисунка. Сейчас этого ничего нет. Стена слева была вся в рисунках - какие-то морские пейзажи.

- Суда с высокими мачтами?

- Совершенно верно. Нам с тобой чудится одно и то же. Надо избавиться от такого состояния. Сейчас тебе ничего не кажется?

- Нет. А тебе?

- Тоже все нормально, только будто за тем поворотом еще что-то есть на стене.

- Успокойся, Антон, - сказал Вашата. - Вы скорей возвращайтесь, посмотрите, что за развалины, только не держите объективы против солнца, вчера получилось много смазанных кадров.

Зингер добавил:

- Смотрите под ноги, в расщелины, туда, где могут находиться растения, и возьмите под этим навесом по горсточке песка.

- Никакого песка! - приказал Вашата.

Туарег поджидал нас на повороте. Отсюда открывался захватывающий дух пейзаж на море и противоположный берег. Но мы с Антоном только мельком взглянули на всю эту красоту и завернули за угол. Там на стене действительно сохранилась часть фрески. Картину покрывал слой пыли, сбегали серые потеки, но можно было разобрать силуэты каких-то странных животных.

- Марсианские быки, - сказал Антон. - Дальше, внизу, кустарник с красными и белыми цветами. - Он поднял серую плитку, вытер ее перчаткой, и на ней засветилось тусклое золото: часть ветки с колючкой.

- Вы что примолкли? - спросил Вашата.

- Фреска, - сказал я, - на стене.

- Что на ней? - выкрикнул Макс. - Ну что?

- Марсианские быки и колючий кустарник, - сказал Антон.

- Направьте лучше объективы! - приказал Вашата. - Вот так. Ну где ваша фреска? - Он говорил теперь совершенно спокойно, даже с легкой иронией, словно ничего особенного не произошло. - Что-то не похоже на картину. Все смазано, расплывчато. Пятно на сырой стене, а не фреска.

- Стена сухая, - с обидой ответил Антон. - Видишь, совсем сухая. Вот половина туловища одного быка. Хотя он мало похож на быка, скорей шестиногая антилопа.

- Шестиногая? Ты ошибаешься, Антон, - сказал Макс. - В природе все по большей части целесообразно. Шесть ног просто не нужны такому не особенно крупному животному, да еще на планете с незначительной силой тяжести. Ты все ноги на фреске отнес к одному быку, - пожалуй, он больше похож на быка, чем на антилопу. Ну-ка сотри пыль с нижней части. Осторожней. Эх…

Фреска сползла и раскололась на множество кусков.

- Не прикасайтесь больше к ней, - сказал Вашата, - может, долежит до следующего раза.

Макс попросил:

- Ребята, посмотрите, нет ли на стене чего-либо похожего на плесень или лишайник?

- Запрещаю! - сказал Вашата. - Хватит с нас «кактусят». Можем подхватить такой экземпляр марсианской жизни, что он за кислород только спасибо скажет. Теперь у нас главное - археология. Семян микрофлоры, думаю, мы захватили достаточно.

Когда мы очутились на улице города, впечатление у нас было такое, что здесь давным-давно, не один десяток лет, работают археологи: они расчистили и даже подмели улицы, только для колорита оставили обломки камней на мостовой. Вблизи строения казались, как и с террасы, такими же хрупкими, с тонкими стенами, широкими оконными проемами. Здания тянулись на целые кварталы, в два и три этажа, но были и многогранные одноэтажные сооружения без окон. В планировке ощущалась целесообразность, гармоничное сочетание с ландшафтом. Даже сейчас, источенные временем, эти каменные останки украшали берег мертвого моря. Вначале мы шли очень осторожно, боясь прикоснуться к стене; казалось, руины только и ждут этого, чтобы рухнуть, - до того они устали стоять над погруженным в тишину морем. Я поднял обломок и поразился, как он легок. Что-то вроде пенобетона, только несравненно прочней.

- Алмазный бетон, - сказал Антон. - Смотри, Туарег прошел вон по той тоненькой плитке, и она целехонькая. Дома, видно, отливали целиком, нигде нет швов.

Мы вышли на круглую площадь с остатком постамента посредине.

- Здесь стояла скульптура, - сказал Макс.

- Возможно, - Вашата вздохнул и добавил: - Пора, ребята, возвращаться. Снимки получились. Больше здесь делать нечего.

- Сейчас уходим, - сказал Антон. - Только пусть Туарег немного покопает в этом доме.

- Даю десять минут, - неохотно согласился Вашата.

Как хорошо, что мы оставили Туарегу лопату. Он выкопал амфору необычной формы, тяжелую, покрытую липкой пылью; кусок стекловидного вещества, матового от времени; несколько черепков из материала, похожего на пластмассу, и несколько странного вида прямоугольных пластинок с множеством отверстий разного диаметра, как потом определил Макс, - от микрона и до трех миллиметров. Пыли на них не было, отверстия не засорены, а когда Антон взял одну из пластин, она стала переливаться, как цветное шелковое полотно.

- Судя по вибрации, она как будто звучит! - сказал Антон и опустил пластину в сумку Туарега.

- Хватит на сегодня, - сказал Вашата, - возвращайтесь той же дорогой.

Прежде чем уйти, я заставил Туарега расчистить от щебня кусочек мостовой на площади. Она оказалась выстланной фиолетовыми плитами.

Наш обратный путь Макс использовал для съемки фильма.

- Теперь идите вы вперед. Туарег позади. Вот так! Отлично! Какое освещение! Ив нагибается, поднимает… Да, поднимает что угодно! Не забывай, что мы открыли марсианский город и здесь каждый камень - ценность. Стоп! Антон, возьмись за остатки стены. Прекрасно! Пошли дальше… - И так всю дорогу до самого корабля Макс заставлял нас задерживаться у кажущихся ему достопримечательными мест, брать в пригоршню песок, рассматривать камни, делать величественные жесты в сторону гор, глядеть на небо, усеянное звездами при ярком солнце. Мы безропотно подчинялись, зная, что Макс работает для истории.

Когда подрулили к лифту, возле него нас нетерпеливо ожидал Зингер, чтобы уложить добычу в грузовой отсек.

В ожидании Макса мы сидели в столовой, стерильные после душевой обработки.

Антон сказал:

- Мы могли еще часика два порыться в пыли веков. Вот куда бы забросить настоящую археологическую экспедицию со всем оборудованием.

- В следующий раз так и будет, - улыбнулся Вашата. - Пока Макс занимался съемками, я принял ролик из Космоцентра. Сплошные поздравления и рукопожатия. Судя по всему, ученые набросились на снимок нашей рыбы и пейзажи развалин. Представляете, что творится сейчас, когда они получили записи сегодняшнего дня! Ох, попадет нам по первое число за фреску, особенно мне достанется. Ведь у нас уйма инструкций на все случаи жизни на Марсе, даже, как вы знаете, разработаны системы контактов с местными обитателями. Сегодня Андреев выступил с повторением лекции, которую читал нам перед отлетом.

- Насчет «враждебной жизни»? - спросил Антон.

- Точь-в-точь в тех же выражениях. Повторил для прессы и телезрителей. Ему еще раз хочется убедить всех, и себя самого, что он сделал все для успешного полета «туда и обратно». Надо и его понять - необыкновенная, мучительная ответственность. И все же…

- Мне это непонятно, - сказал Антон. - Надо всегда быть тем, чем ты есть.

- Да, но он теперь Главком Космоцентра. Должности всегда накладывали отпечаток. Вот я, например… Как, ребята?

Мы с Антоном переглянулись.

- Бывает, - сказал Антон.

- Да-а? Серьезно?

- Нечасто, ты умеешь сдерживаться.

- Стараюсь. Вы тоже не сахар. Вот сегодня, говорю - кончайте раскопки, а вы еще стали площадь разметать.

- Но фиолетовые плитки! - сказал я.

- Плитки плитками… - поморщился Вашата.

- А престиж! - сказал Антон, толкая меня в бок.

Вашата улыбнулся:

- Бывает. Иногда обволакивает чувство собственной необыкновенности. Кажется, что ты теперь сам не свой, принадлежишь истории! Вот с этого и проникает в нас вирус исключительности.

- Какая там исключительность, - Антон махнул рукой. - Из пятисот кандидатов мог лететь каждый, просто нам повезло.

- Я тоже так думаю… И все-таки прошу выполнять мои указания, все без исключения.

На экране появилась стена нашего хранилища, множество гнезд с контейнерами. Потом показались шлем и за его стеклом оторопелое лицо Зингера.

- Вот, - сказал он, подняв амфору. На ее чистом боку появился красочный морской пейзаж. - Видали? - спросил Макс звонким мальчишеским голосом. - Я слегка протер, и появились краски, и все время меняются, как живые. Смотрите, какой цвет воды, и на нем множество яхт. Ив, Антон! Вот откуда ваши сны. Вы нашли еще что-то похожее и морочили нам голову с Христо. А это что? - Он повернул амфору, и там - знакомая уже мне девочка сыпала из прозрачных ладоней оранжевый песок.

Мы встали и почти вплотную придвинулись к экрану, пораженные больше, чем вчера, когда увидели развалины. У нас всегда теплилась надежда обнаружить следы ушедшей жизни. Сейчас же мы были не подготовлены к необыкновенному явлению, у нас не было объяснений увиденному. Макс позволял нам поочередно любоваться изображениями на стенках сосуда, и мы не могли оторваться от них.

- А теперь послушайте, как звучит эта вазочка! - Он поднял амфору к мембране шлема. - Странная музыка, не правда ли? Вы не находите? Наверное, корпусу амфоры передается малейшая вибрация. Будто в ней самой источник звучания.

- Скорее всего разболталась какая-то техническая деталь, - сказал Антон. - Хотя что мы знаем об их технике? На каком принципе основаны эти «живые» гравюры? Уму непостижимо! Пролежали столько тысячелетий, и никаких изменений. Мне становится не по себе, когда я вспоминаю про фреску с антилопами.

- Что-нибудь еще случилось? - спросил настороженно Вашата.

- Да я их видел до этого!

- Час от часу не легче.

Вечером я вложил в Туарега программу «ночного поиска». Не спеша он должен был обойти окрестности космодрома, выкапывая ямы через каждые пятьдесят метров. Сейчас на экране робот застыл как изваяние, словно внимательно рассматривал корабль своими магнитными глазами. У ног его лежал труп марсианина, по крайней мере, так нам показалось: длинные ноги, тонкий в талии торс; головы и правой руки не было, тело облегал костюм, желтый в черную широкую полоску, как у арлекина.

Первой нашей мыслью было, что Туарег наткнулся на кладбище.

- Как он сохранился! - воскликнул Зингер. - Но что за костюм! Как у наших дорожников, ремонтирующих шоссе. Тогда почему его похоронили в рабочей одежде? Или он погиб при обвале, и никакое это не кладбище, просто парня засыпало камнями, оттого-то он так и изувечен. Хорошо бы посмотреть на него вблизи.

- Погоди, Макс, - остановил Вашата. - Рискованно. Может, у них действительно была эпидемия. Макс, сними-ка его во всех ракурсах.

Туарег поднял свою находку, повернул ее, и мы заметили, как спина отошла на шарнирах в сторону.

В корпусе показались узлы, скрытые в твердых чехлах, болтались провода.

В этот день мы наткнулись на останки еще множества роботов- на гигантской мусорной свалке. Она заполняла двухсотметровую выемку, начинавшуюся за каменной грядой к северу от космодрома и терявшуюся за горизонтом.

Теперь снимки этой свалки всем хорошо известны, видны на ней и роботы, торчащие из груды пластмассовых вещей, летательные аппараты разных конструкций, и машины, как установили позднее, с биологическими двигателями, и все это среди невообразимого скопища вещей непонятного нам назначения и незнакомых конфигураций. Мы проехали вдоль свалки километров десять, а ей «се we было видно конца.

Вашата спросил:

- Сколько же тысячелетий все это скапливалось? Многие вещи выглядят как новые. Наверное, выходили из моды, заводы работали на полную мощность, вещи доставались людям без особого труда и потеряли всякую цену.

- Обрати внимание, почти все из пластмассы, - сказал Зингер. - Стой, ребята, увековечим-ка вот этот склон с машиной, похожей на грузовик…

Антон заставил Туарега принести большой шар с пробитым боком, на нем появлялись и исчезали яркие блики…

- Да это глобус! - сказал Макс. - Возможно, что школьный.

Несколько минут мы рассматривали поверхность планеты, нанесенную на глобус с колдовским мастерством. Впоследствии нам посчастливилось найти еще один, почти такой же. На первом глобусе картина планеты не менялась. На втором по желанию можно было увидеть не только географию, но и экономику, животный мир, геологию планеты; к несчастью, на Земле изображения пропали. Ученые объясняют это изменением силы гравитации.

- Да, здесь миллионы, а может быть, миллиарды тонн полимеров! - говорил Макс. - Полимерам скормили и кислород и азот. Мы, хоть и мельком, видели на глобусе: были здесь лесные массивы, особенно вокруг водоемов, на экваторе и в здешних субтропиках. Леса уничтожили, все пошло на пластмассы. И в то же время шло безудержное строительство машин, наземных и воздушных. Машины тоже сжигали драгоценный кислород, отравляя воздух производными окиси углерода.

- Мы сами еле ушли от этой угрозы, - сказал Вашата. - Но и Землю не сравнить с Марсом, у нас могучая атмосфера, океан, леса!..

«Черепашка» поднялась на пригорок. Скупое марсианское солнце освещало впереди купол, спрятавший под себя город. Я остановил вездеход. Туарег, не получая команды, вышагивал по направлению к городу, к нему вела дорога, она начиналась недалеко от нас, вымощенная камнем и обсаженная кустарником; все пространство вокруг города занимала растительность с бурыми, красными, голубоватыми листьями. По дорогам легко мчались крытые машины. В воздухе бесшумно парило несколько летательных аппаратов, одни из них напоминали наши музейные аэропланы-этажерки, другие были в виде дисков, шаров, цилиндров.

- Остановите Туарега! - сказал Зингер. - Он же дойдет до Северного полюса.

Видение растаяло в песках Оранжевой пустыни.


Загрузка...