Байки офицерского кафе-2. Забавные истории из жизни спецназа ГРУ ГШ

«Конь на лошади». (Уникальное архивное фото командира 9-й роты)

Медный лоб

Был в третьей роте десантного училища курсант по кличке Грек. Греческого в его облике было мало — рыжий и конопатый, с типично славянской физиономией. Знаменит Грек был совершенно непробиваемой головой. Занимаясь каратэ, он на «показухах» бил лбом кирпичи.

Однажды с ним произошел такой случай. Летом 1978 года в училище должен был приехать министр обороны Кубы Рауль Кастро. Он хотел посмотреть, как организован процесс обучения в училище для того, чтобы направить своих людей на учебу. Процесс обучения, он и есть процесс. Как его покажешь. Поэтому, по обыкновению, решили построить ряд показных занятий, в ходе которых показать, как настоящим образом учат военному делу. Одно из занятий должно было быть по физической подготовке, по наиболее зрелищной ее части, — рукопашному бою. Понятно, что для вящего эффекта все обставили с применением кучи всяких имитационных средств. По задумке: «Бой в Крыму, все в дыму…». Ну а в этом дыму лучшие рукопашники училища крошат друг другу морды. Групповая драка состоит из кучи маленьких сюжетов, в которых «каждый солдат должен знать свой маневр». Грек должен был биться с парнем, вооруженным саперной лопаткой. По идее парень должен был пару раз махнуть лопатой, пытаясь снести Греку голову. Но Грек, вовремя приседая и уклоняясь от удара, на третий раз должен был перехватить лопату поясным ремнем, снятым тут же с себя, и вырвать лопату у противника. А потом уже «отметелить» его в честном поединке «один на один». Но в ходе отработки вышло так, что противник Грека первый раз только замахнулся, испугав Грека, что было не по сце-нарию. Поэтому, когда Грек присел и выпрямился, он нанес ему удар лопатой в лоб. Причем он сам не ожидал такого расклада и бил, по его собственному утверждению, «со всей дури!». Однако, вопреки ожиданиям окружающих, половинка черепа курсанта не покатилась по зеленой травке, орошая ее смесью крови и мозгов. Грек, конечно, от неожиданности сел на задницу, но даже сознания не потерял.

Потряс головой, разбрызгивая капли крови, которая текла из раны на лбу. Потом поднялся и сам пошел в санчасть, зажав рану.

А в санчасти тогда работала медсестрой Света, молоденькая девушка, за свой рост и худобу прозванная нами Курсантка Спица, по аналогии с героиней фильма «Щит и меч».

Спица задумчиво пялилась в окно, когда в дверях показался Грек.

— Свет, мне бы тут… Ну это… Поранился я немного! — забубнил Грек.

— Да-да! — задумчиво произнесла Светка и, приходя в себя от каких-то мыслей, медленно обернулась с отсутствующей полуулыбкой.

О, Боже! На нее смотрела образина из фильма ужасов. Рыжий, веснушчатый Грек, и так не красавец, а тут все лицо залито кровью, и сам при этом улыбается железными фиксами. Такое зрелище и люди с нервами покрепче могут не выдержать, что же ждать от девушки… Ясный день, что она рухнула в обморок. И чтобы привести ее в чувство, пострадавшему пришлось давать ей нашатырь. Нет, скобы ему потом все же наложили, но шрам среди складок лба был не очень заметен. Так за Греком после этого случая утвердилась слава «медного лба».

Выйди и убей!

Бокс в десантном училище был на особом положении. Не то чтобы все очень любили бокс и стремились им заниматься. Просто это было супершоу. Соревнования проходят дважды в год. На первенство училища и на кубок Долгова. Каждая рота выставляет команду. Причем отсутствие в какой-то весовой категории участника засчитывается как поражение. Поэтому в команду подтягивали и тех, кто хоть когда-то занимался боксом, и тех, кто кроме как на улице кулаками не махал. Кстати сказать, среди таких ребят было немало хороших бойцов. Их так и объявляли перед боем: «В красном углу ринга Василий Пупкин, уличный боец». Например, Саня Мельников, игравший в футбол за рязанский «Спартак», начиная со второго курса был чемпионом училища по боксу в весе до 81 килограммов. Свой титул он отдал на четвертом курсе нашему Сашке Матюку — чемпиону Белоруссии среди юношей. Да и вопрос, отдал ли? Просто судейство решило, что училищу нужен новый чемпион, а Матюк был тогда первокурсником.

Наша рота традиционно занимала первые места в крайних весовых категориях. Для этого Саню Качанова начинали кормить за месяц в булдыре кексом-сметанником, творогом, поить молоком и сметаной. При его росте 196 сантиметров вес зашкаливал за сотню от такой кормежки, и в его весовой категории соперников не находилось. Так он автоматически занимал первое место. Мухачом был сначала Женька Сергеев, по кличке Крыса. А после того, как он выпустился, стал курсант Евтушенко, которого по аналогии прозвали Крыса-2. Их, бедолаг, наоборот переставали кормить, водили в баню, чтобы максимально сбросить вес. Но если Женька действительно был бойцом по характеру, то второго «крыса» как-то отделал первокурсник.

Спортсменов своих холили и лелеяли, особенно перед соревнованиями. Но были и всеобщие любимчики. Болеть приходили чуть ли не всей ротой. Собиралась группа особо рьяных болельщиков, которые приносили из рот трубы и барабаны. Все это сопровождалось дикими воплями, топотом, свистом и ужасной какофонией. Болели до одури. Ваш покорный слуга, например, после соревнований постоянно лишался голоса и только сипел.

Борька Суслов до училища занимался боксом и выполнил второй разряд в Москве. А это немало. По хитрости своей натуры он не «лез в герои, пока не позовут», и до второго курса оставался в тени. Хотя, признаться, мне самому неясно, как это ему удалось.

В первом бою с ним должен был боксировать Грек, прозванный «медным лбом» за то, что бил своей головой кирпичи на показухах. Соперник, прямо скажем, тяжелый. Особой техники у него не было, но факт того, что в голову его не пробить, действовал удручающе на оппонентов.

Причем даже рефери, судивший от городского клуба «Спартак» наши соревнования, прекрасно знал это. Грек был тогда на четвертом курсе в зените своей медноголовой славы. На соревнования он пришел в атласных фирменных трусах и в фирменной майке и даже… в халате. Это был верх понтярства. Однако он знал себе цену. Где он все это раздобыл — неведомо. Когда он появился в таком прикиде, толпа сначала замерла от восхищения, а потом взорвалась восторженными воплями: «Гре-е-ек! У-у-у!!! А-а-а!!!», ну и прочее нечленораздельное завывание. Когда объявили Борьку, он скромно вышел на ринг в синих сатиновых трусах невиданного размера и какой-то занюханной майке. Толпа снова заорала: «Грек! Убей его!».

Боб впечатления явно не производил. Покосившись на соперника, Грек самодовольно ухмыльнулся железными фиксами и выдал: «Щас!».

Ударил гонг, и боксеры сошлись в центре ріг лга. Толпа всячески подбадривала своего любимца, призывая покончить с этим замухрышкой в первом раунде. Грек всем своим видом показывал, что это дело нескольких секунд. Однако время шло, а «замухрышка» по-прежнему ловко уходил от «греческих» атак и даже имел наглость контратаковать. Борька — левша, и это, безусловно, давало ему ряд преимуществ. Не понимая, почему этот наглый второкурсник все еще танцует на ринге, а не валяется поверженным под счет рефери, Грек все больше психовал и в конце первого раунда здорово нарвался на Борькин крюк левой. Однако скоро раунд завершился и боксеры, разошлись по углам. Толпа рычала и все еще подбадривала Грека, а он как-то вдруг перестал ухмыляться и о чем-то озабоченно говорил секунданту.

Второй раунд начался тоже под вой и вопли: «Грек! Мочи его!!! Убей!». Но Грек почему-то не торопился это делать и стал осторожничать. Однако в середине второго раунда Боб снова подловил его на контратаке, послав ему пушечный крюк в область виска. И тут произошло то, отчего все просто замерли. Этого не могло быть никогда, но вот оно все-таки случилось. Рефери открыл счет, глядя в мутные очи Грека. Досчитав до семи, он скомандовал: «Бокс!». И тогда Грек поднял руки, и бой продолжился. Зрители отказывались верить происходящему у них на глазах. Самое удивительное, что нокдаун засчитали человеку, который не вырубился даже от удара лопатой в лоб.

Особо рьяные поклонники «медноголового спортсмена» продолжали орать и советовать разделаться с Бобом. Но тем временем Борька начал проявлять активность, прекрасно зная, что достаточно «распечатать» соперника на нокдауне, а дальше уже само все покатится. Уже и не нужно той силы удара. Достаточно только резко и точно двинуть еще раз в голову. Что и произошло.

У Грека подкосились ноги, и он повис, опираясь руками на канаты.

И здесь в пронзительной тишине зала раздался чей-то совсем уж неуместный выкрик:

— Гр-е-е-к! Убей его!

Грек мутно посмотрел в зал и, выплюнув капу, сказал:

— Вот выйди, блин, и убей!

Тишина взорвалась от дружного хохота.

Боб выиграл этот бой «за явным преимуществом» и сразу попал в разряд училищных Героев и Кумиров. После боя к нему подошел Грек: «Слушай, ты мне еще в первом раунде двинул, что я поплыл. Это рефери не поверил и счета не открыл. Ты — молодец!».

«Мальчики из школы СС»

Учились в нашем взводе два курсанта, которых кто-то из старшекурсников метко окрестил «мальчиками из школы СС». Не стану называть их фамилии. Назовем их Паша К. и Саша К. по кличке Купа. Оба были немаленького роста. Особенно отличался Купа, в котором было метр девяносто шесть активных мышц. С первого курса они сдружились, и везде их можно было увидеть только вместе. По бабам они не особо ударяли, но водочки откушать были совсем не дураки. И желательно на халяву. Ведь откуда у курсантов деньги? А для этого использовали тех же баб. Знакомились и напрашивались в гости. Где кушали и пили очень плотно.

Как-то загуляли они в Рязани и вернулись ночью «на бровях». Плюхнулись спать. Под утро Пашу стало мутить. Вставать было уже поздно, а блевать в проход между кроватями ему не хотелось, поскольку потом убирать придется. Да и заметно, если офицеры на подъем придут. Понятно, что курсант не компотом в столовой отравился.

Поискав глазами, куда бы деть содержимое своего желудка, Паша не нашел ничего более подходящего, нежели кровать своего друга. Приподняв край одеяла, под которым храпел Купа, он от души «метнул туда харчи». Отерев руку и рот о его же простыню, он спокойно повернулся и продолжил почивать. Через некоторое время Купа проснулся в «мокром неудобстве». Не могу сказать, что точно у него пронеслось в мозгу, но то, что он однозначно решил, что это его собственное деяние, могу утверждать. Быстро подскочив, он собрал простыню, одеяло и побежал в умывальник все это застирывать. К подъему он вернулся, предварительно развесив простыни на чердаке.

Весьма довольный своей проворностью он поделился с другом случившимся казусом. Паша искренне посочувствовал. И все бы так и осталось, если бы не наш замкомвзвода, Андрюха Румянков, который видел Пашу во время диверсии. Уж не знаю, какого хрена ему не спалось. Он и сдал с чистой душой Купе его корешка. Паша скрывался от разъяренного Купы почти до обеда. Но к обеду они уже снова спокойно общались. Во взводе четко действовало правило: «В кругу друзей е. алом не щелкают».

Советский воин бережет Родной страны покой и славу. Он на посту, и наш народ Гордится Армией по праву.

Наш первый взвод всегда отличался очень невысокой дисциплиной. На первом курсе одной из основных статей нарушений были нарушения Устава гарнизонной и караульной службы.

Помню, как в одном из наших первых караулов я стоял помощником начальника караула, а начкаром был Ванька Гриб с четвертого курса. И вошло ему в голову сходить, как того Устав требует, посты проверить. А поскольку я был одновременно и разводящим первого и второго постов, он взял меня с собой. Вышли на улицу и сразу к складам, где должен нести службу часовой второго поста курсант Александр К., уже известный вам по кличке Купа. Обошли всю территорию. Нет часового. Решили пойти в обратную сторону, предположив, что часовой движется с нами в одном направлении и с одинаковой скоростью, поэтому мы его догнать не можем, а за учебными корпусами не видим. Сделали круг. Нет часового.

Немало озадачившись этим событием, Ванька решил проверить первый пост — Боевое Знамя училища. Туда, кого попало, не ставят. Только лучших из лучших. Там службу должен был нести курсант Павел К. - отличник учебы и образец воинской дисциплины. Поднимаемся по лестнице. Ванька мне показывает, чтобы я не шумел, предполагая застукать часового за неположенными действиями. А у знамени все неположено. Одно только и разрешается, стоять, «как статуй лябастерный», ну и иногда честь прохожим отдавать. Но я-то, чтобы упредить товарищей, то слепком с печатями о фонарь громыхну, то ключи на кафельный пол уроню. Ну, думаю, упредил.

Подходим по коридору к знаменному залу, и тут я вижу, что Ванька столбенеет, словно Медузу Горгону увидел. Высовываю нос аккуратно из-за угла, мало ли что он там узрел. А у знамени — никого.

Зато справа, под батареей, завернувшись в необъятный караульный тулуп, дрыхнут, мерно посапывая, «Мальчики из школы СС», часовые первого и второго поста, Паша и Купа.

Третий пост караула училища считался самым лучшим из всех постов. Во-первых, он был дальше всех, поэтому проверять его ходили реже. Посмотрит дежурный с бугра на часового внизу и удовлетворенный вернётся в дежурку. Уж больно лениво тащиться вниз, а потом подниматься по лестнице обратно.

Под охраной и обороной часового третьего поста находился учебный корпус кафедры эксплуатации, склады ПДИ и автопарк. Дальше располагался спортгородок. А мимо поста проходила дорога, за которой рос кустарник и какие-то деревья. Чуть дальше протекала речка Трубеж. Дорога эта спускалась вниз от «Сучьего парка». Этот парк назван в народе был так не из-за сучков и веток, а из-за того, что там тусовались девушки «нетяжелого поведения». По дороге они иногда дефилировали в надежде на «случайное знакомство». Все было очень удобно.

Слева — спортивный городок десантного училища, где копят здоровье половозрелые и породистые «жеребцы». А справа от дороги — «райские кущи», где под каждым под кустом был готов… Нет, лучше так: «Где каждый кустик ночевать пустит». Во всяком случае, углубившись в эти «кущи», нужно было смотреть в оба, чтобы не наступить на чью-то голую задницу, взопревшую от возвратно-поступательных движений. Понятно, что часовой подвергался неслабому искусу. И не каждый мог превозмочь себя.

В конце лета первого курса наш взвод заступил в караул. Я был разводящим третьего поста. Во вторую смену заступил Купа. Спустя два часа, как и положено, пошли мы с Анд рюхой Тарасовым его менять. Обычно часовой к этому времени подходит к границе поста, ближе к лестнице, чтобы побыстрее смениться. В этот раз часового пришлось искать. Минут через десять поисков он обнаружился. Купа выскочил из-за угла, застегивая штаны и поправляя ремень: «Козле-вич, валите обратно в караулку. Я еще на одну смену останусь».

— «Купец», ты что, заболел? С чего это у тебя такое рвение? — поинтересовался я.

— Да какое рвение, бабу я снял. В вагончике она. Уже трахать начал, да вы приперлись, — посетовал Саня и, махнув рукой, поспешно удалился в вагончик. Собственно и не вагончик это был. Так… — остов старого автобуса, в котором иногда прятался от дождя наряд по парку.

Хмыкнув, мы пошли в караулку. Но на подходе к ней я увидел дежурного по училищу, который бодро приближался к караульному помещению. Зная, что далеко не все ходят проверять третий пост, я спокойно прошел в караулку. Но, к нашему огорчению, этот дежурный сразу собрался проверять третий пост, именно третий пост и никакой больше.

Выхода не было. Дернув Андрюху, я сказал, что с данной секунды его имя — «Быстроногий олень». И дабы оправдать его, он должен лететь стрелой на третий пост и, упредив дежурного, сменить нашего полового гиганта. Тарасу повторять не пришлось. Он стрелой пролетел мимо гостиницы и, рискуя свернуть себе шею, стал спускаться «тропою Хо Ши Мина». Была такая тропка на очень крутом склоне, из-за этой крутизны и самовольщики ею пользовались не часто. Уже подбегая к месту половых утех нерадивого стража Отчизны, Тарас заорал, задыхаясь: «Купа! Атас! Дежурный!».

Когда мы с дежурным спускались по лестнице, я уже наблюдал фигуру часового, прохаживающегося вдоль склада ПДИ. Только был это не Тарас. На границе поста нас бодро остановил окриком часовой: «Стой! Кто идет?»… Купа представился как «курсант Тарасов». Оказывается, он отправил Андрюху назад. По вводным, поступавшим от дежурного, Саня действовал четко. Отражал «нападения на пост», «тушил пожар», без запинки докладывал обязанности и отвечал на вопросы проверяющего. Дежурный остался доволен. Когд…