Белая ложь

Глава 4. Кровь и клятва на мизинчиках.

Джиневра шла по коридору «Брайер Холла», слегка прихрамывая – новая обувь натёрла пятку. Лампы под потолком мерцали, воздух был тёплым, пахло выжженной пылью, полиролью и чем-то кислым – вероятно, кто-то оставил яблоко где-то в коридоре. За стеклянными дверцами старого серванта стояли кубки по академическим достижениям – один из них, с выгравированным именем Клэр Ланкастер, блестел особенно ярко.

Но стоило Джиневре отворить дверь в их комнату, как привычный порядок исчез. Она застыла.

На полу, прямо посреди комнаты, валялись туфли Клэр, старая плюшевая игрушка в виде лягушки, которой она дорожила с детства, и шкатулка для украшений – с рассыпанными серёжками, цепочками и блесками для губ. Кровать была полностью перевёрнута: подушки растрёпаны, одеяло свисало, матрас сдвинут в сторону. Из открытой тумбочки торчали исписанные листы, мятая пачка сигарет и коробка конфет, которую Клэр так и не открыла.

А рядом с этим беспорядком, на коленях, копошились Одри и Вероника. Обе взволнованные, лбы покрыты потом, лица вспыхнули. Одри держала в руках какую-то папку, а Рони – коробку от косметики Estée Lauder, в которой, судя по всему, ничего полезного не оказалось.

– Боже, что вы делаете?! – воскликнула Джиневра, и голос у неё сорвался. Она прижала ладонь к губам.

Рони выпрямилась первой. Рыжие волосы прилипли к вискам, глаза сверкали.

– Мы ищем дневник Клэр, – сказала она, сбрасывая с себя клубок эмоций, будто всё это было чем-то абсолютно логичным.