Белорусские народные сказки

КУРОЧКА-РЯБКА

ил дед, жила бабка. Была у них курочка-рябка. Нанесла курочка яичек полный подпечек. Собрала бабка яички в горшок и поставила на шесток. Мышка бежала, хвостиком махнула, горшок упал, яички разбились.

Плачет дед, плачет бабка, курочка кудахчет, ворота скрипят, щепки летят, сороки трещат, гуси гогочут, собаки лают…

Идет волк:

— Дедка, бабка, чего вы плачете? — Да как же нам не плакать? Была у пас курочка-рябка. Нанесла она яичек полный подпечек. Собрала бабка яички в горшок и поставила на шесток. Мышка бежала, хвостиком махнула, горшок упал, яички разбились.

И волк завыл.

Идет медведь:

— Волк, ты чего воешь?

— Да как же мне не выть? Жил дед, жила бабка. Была у них курочка-рябка. Нанесла курочка яичек полный подпечек. Собрала бабка яички в горшок и поставила па шесток. Мышка бежала, хвостиком махнула, горшок упал, яички разбились. Плачет дед, плачет бабка, курочка кудахчет, ворота скрипят, щепки летят, сороки трещат, гуси гогочут, собаки лают… А я лаять не умею, вот я и завыл.

Выслушал медведь сказку и с досады оторвал себе хвост. Вот с той поры и живет он с куцым хвостом.

МУХА-ПЕВУХА

ила-была муха-певуха. Выла у нее коляска да шесть комаров. Запрягла муха-певуха комаров в коляску и поехала на прогулку.

Едет она дорогою, едет широкою — бежит мышка:

— Добрый день, пани! Как пани звать-величать?

— Я муха-певуха. А ты кто?

— А я по полкам скреботуха.

— Садись, вместе поедем.

Едут они дорогою, едут широкою — скачет лягушка:

— Добрый день, панове! Как вас звать-величать?

— Я муха-певуха, я по полкам скреботуха. А ты кто?

— А я по прудам хохотуха.

— Садись, вместе поедем.

Едут они дорогою, едут широкою — сидит белка на ветке:

— Добрый день, панове! Как вас звать-величать?

— Я муха-певуха, я по полкам скреботуха, я по прудам хохотуха. А ты кто?

— А я по елкам скакуха.

— Садись, вместе поедем.

Едут они дорогою, едут широкою — бежит заяц:

— Добрый день, панове! Как вас звать-величать?

— Я муха-певуха, я по полкам скреботуха, я по прудам хохотуха, я по елкам скакуха. А ты кто?

— А я через дорогу скок.

— Садись, вместе поедем.

Едут они дорогою, едут широкою — идет волк:

— Добрый день, панове! Как вас звать-величать?

— Я муха-певуха, я по полкам скреботуха, я по прудам хохотуха, я по елкам скакуха, я через дорогу скок. А ты кто?

— А я голодный волк. Гам!..

И проглотил всех вместе с коляской.

КОТИК, ПЕТУШОК И ЛИСА

или-были котик да петушок. Хорошо жили, дружно. Котик на охоту ходил, а петушок обед варил, хатку подметал, песни напевал.

Пошел раз котик на охоту, а петушок запер за ним дверь и стал варить обед.

Бежит лиса, увидела хатку и — к окошку:

— Эй, кто тут хозяин?

— Я, — говорит петушок.

— Пусти меня в хатку.

— Зачем?

— Посижу немного, отдохну с дороги.

Петушок был добрый и пустил лису. А лиса — цап-царап — схватила его и понесла домой.

Опамятовался петушок, закричал на весь лес:

Услыхал это котик, прибежал, отобрал у лисы петушка и привел его назад в хатку.

— Ну, — говорит, — смотри, в другой раз не пускай лису, теперь я пойду дальше и могу тебя не услышать.

— Ладно, — говорит петушок, — не пущу.

Опять пошел котик на охоту.

А лиса тут как тут.

— Петушок, голубок, умная головушка, отвори!

— Что тебе надо?

— Одолжи огонька.

— Зачем?

— Буду печку топить.

— Не открою, а то ты схватишь меня.

— Да нет, я больше хватать не буду.

Поверил петушок лисе и отпер дверь. А та схватила его и понесла.

Петушок опять начал звать котика:

Хорошо, что котик не ушел далеко от дома: услыхал он петушка, прибежал и отобрал его у лисы.

— Ну, — говорит он петушку, — если ты и в третий раз откроешь лисе дверь, то будет тебе беда: теперь я пойду на охоту еще дальше.

— Нет, — говорит петушок, — больше я этой злодейке дверь не открою.

— Смотри ж!

И ушел котик в самые дальние леса.

Прибежала лиса:

— Петушок, голубок, умная головушка, дай уголька!

— Пет, теперь я дверь тебе не открою!

— А ты в окошко подай.

— В окошко можно, — согласился петушок.

Отворил он окошко, а лиса схватила его и понесла.

Кричал, кричал петушок, но котик его так и не услышал: уж очень далеко он зашел.

Принесла лиса петушка домой и велела дочкам печь топить да из петушка суп варить. А сама пошла гостей созывать.

Вернулся котик с охоты, глядь — нет петушка. «Может, его опять лиса схватила? — подумал котик. — Как же его теперь из беды выручить?»

Сделал он голосистую скрипочку и пошел к лисе.

Пришел, сел у ворот и заиграл, припевая:

Услыхали Лисицыны дочки музыку и говорят:

— Как хорошо кто-то играет! Побежим послушаем, а петушка сварить еще успеем.

Выбежали они на двор да и заслушались.

А петушок тем временем не дремал: выскочил из лисьего домика и побежал с котиком домой.

Так и осталась лиса ни с чем.

КАК КУРОЧКА ПЕТУШКА СПАСЛА

или-были курочка и петушок. Курочка яйца несла, а петушок зернышки добывал, курочку угощал. Выгребет из ямки зернышко и зовет курочку:

— Ко-ко-ко, Хохлатка, я зернышко нашел!

Вот раз выгреб петушок большой бобок.

«Ну, — думает, — этого зернышка курочке не проглотить, съем я его, пожалуй, сам».

Проглотил — да и подавился.

Упал петушок, ноги задрал и не дышит.

Подбежала к нему курочка:

— Что с тобой, Петя? Чего ты лежишь и не дышишь?

— Ой, — стонет петушок, — бобочком подавился…

— Как же тебя, Петя, спасти? — спрашивает курочка.

— Надо, — шепчет петушок, — масла достать, горло смазать.

— А где его достать?

— У коровы.

Побежала курочка к корове:

— Корова, корова, дай масла!

— Зачем тебе масло?

— Петушок лежит и не дышит: бобочком подавился.

— Ладно, — говорит корова, — дам тебе масла. Только сходи сперва к косарям, попроси сена.

Пришла курочка к косарям:

— Косари, косари, дайте сена!

— Зачем тебе сено?

— Сено — корове. Корова даст масла. Масло — петушку, а то петушок лежит и не дышит: бобочком подавился.

Косари говорят:

— Сходи к пекарю, попроси пирогов. Пироги мы съедим, тогда и сена накосим.

Пришла курочка к пекарю:

— Пекарь, пекарь, дай пирогов!

— Зачем тебе пироги?

— Пироги — косарям. Косари сена накосят. Сено — корове. Корова даст масла. Масло — петушку, а то петушок лежит и не дышит: бобочком подавился.

Пекарь говорит:

— Сбегай в лес, принеси дров, чтобы было на чем пироги испечь.

Побежала курочка в лес и принесла дров.

Напек пекарь пирогов.

Отнесла курочка пироги косарям. Косари съели пироги и накосили сена.

Принесла курочка сено корове.

Корова съела сено и дала масла.

Принесла курочка масло петушку.

Петушок смазал горло маслом и проглотил бобок.

Проглотил и опять запел весело на весь двор:

— Ку-ка-ре-ку! Хохлатка — молодец!

Тут и сказке конец.

БЫЛИНКА И ВОРОБЕЙ

ел воробей на былинку и хотел, чтоб она его поколыхала. Но былинка не захотела колыхать воробья, взяла да и сбросила его.

Рассердился воробей на былинку, зачирикал:

— Погоди ж ты, лентяйка, я нашлю на тебя коз!

Полетел воробей к козам: — Козы, козы, ступайте былинку грызть, она не хочет меня колыхать!

Не послушались козы воробья.

— Погодите ж, козы, нашлю я на вас волков!

Полетел воробей к волкам:

— Волки, волки, ступайте коз душить, не хотят они былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать.

Не послушались его и волки.

— Погодите ж. волки, нашлю я на вас охотников.

Полетел воробей к охотникам:

— Охотники, охотники, ступайте волков бить, не хотят они коз душить, а козы не хотят былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать!

Не послушались его и охотники.

— Погодите ж, охотники, нашлю я на вас веревки!

Полетел воробей к веревкам:

— Веревки, веревки, идите охотников вязать, а то не хотят охотники волков бить, не хотят волки коз душить, не хотят козы былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать!

Не послушались и веревки.

— Погодите ж, веревки, нашлю я на вас огонь.

Полетел воробей к огню:

— Огонь, огонь, ступай веревки жечь, а то не хотят веревки охотников вязать, не хотят охотники волков бить, а волки не хотят коз душить, не хотят козы былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать!

Не послушался и огонь.

— Погоди же, огонь, нашлю я на тебя воду.

Полетел воробей к речке:

— Вода, вода, иди огонь тушить, а то не хочет огонь веревок жечь, не хотят веревки охотников вязать, не хотят охотники волков бить, не хотят волки коз душить, не хотят козы былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать!

Не послушалась и вода.

— Погоди ж ты, вода, нашлю я на тебя волов!

Полетел воробей к волам:

— Волы, волы, идите воду пить, а то не хочет вода огонь тушить, не хочет огонь веревок жечь, не хотят веревки охотников вязать, не хотят охотники волков бить, не хотят волки коз душить, не хотят козы былинку грызть, а былинка не хочет меня колыхать!

Не послушались и волы.

— Погодите ж, волы, нашлю я на вас долбню![1]

Не послушалась и долбня.

— Погоди ж ты, долбня, нашлю я на тебя червей!

Не послушались и черви.

— Погодите же, черви, нашлю я на вас кур!

Полетел воробей к курам, стал их просить, чтоб в беде помогли.

— Ладно, — ответили куры, — поможем!

Пошли куры червей клевать, — и теперь клюют.

Пошли черви долбию точить, — и теперь точат.

Пошла долбня волов бить, — и теперь бьет.

Пошли волы воду пить, — и теперь пьют.

Пошла вода огонь тушить, — и теперь тушит.

Пошли веревки охотников вязать, — и теперь вяжут.

Пошли охотники волков бить, — и теперь бьют.

Пошли волки коз душить, — и теперь душат.

Пошли козы былинку грызть, — и теперь грызут.

Стала былинка воробья колыхать, — и теперь колышет.

ВОЛК И ВОЛЧИЦА

азговорилась однажды волчица с волком.

— Плохо тебе, волк, живется, — вздыхает волчица.

— Почему? — поглядел на нее волк.

— Да ты все по кустам шатаешься, от людей скрываешься.

— Хм, — пробурчал волк. — ты ведь тоже от людей прячешься…

— Нет, я где хочу, там и хожу, и никто меня не видит.

— Ну, уж это ты врешь, голубушка! — не соглашается волк. — Тебя видят так же, как и меня!

— Что ж, — ответила волчица, — верь — не верь, а я правду говорю!

Покрутил головою волк и говорит:

— Коли так, то давай проверим. Я спрячусь в кустах, а ты ступай в поле. Посмотрим, заметят тебя люди или нет.

— Ладно. — согласилась волчица. — посмотрим!

Спрятался волк в кустах, а волчица вышла в поле. Увидали ее пахари и подняли крик:

— Волк, волк!.. Бей волка!

Услыхал волк из кустов, что его поминают, задрожал от страха и айда в лес. Бежит и думает: «Странно: волчица на поле вышла и ничего, а я в кустах сидел и меня увидели».

Догнала его волчица и спрашивает:

— Ну что: чья правда?

Отдышался волк и говорит:

— Твоя правда. Ничего не скажешь. Кабы не проверил, никогда б не поверил.

ПОЧЕМУ БАРСУК И ЛИСА В НОРАХ ЖИВУТ

огда-то, рассказывают, не было у зверей и скота хвостов. Только один царь звериный — лев имел хвост.

Плохо жилось зверям без хвостов. Зимой еще кое-как, а подойдет лето — нету спасения от мух да мошкары. Чем их отгонишь? Не одного, бывало, за лето до смерти заедали оводы да слепни. Хоть караул кричи, коль нападут.

Доведался про такую беду царь и дал указ, чтоб все звери шли к нему хвосты получать.

Кинулись царские гонцы во все концы зверей созывать. Летят, в трубы трубят, в барабаны бьют, никому спать не дают. Увидали волка — передали ему царский указ. Увидали быка, барсука — тоже позвали. Лисице, кунице, зайцу, лосю, дикому кабану — всем сказали, что надо.

Остался один лишь медведь. Долго искали его гонцы, нашли наконец сонного в берлоге. Разбудили, растолкали и велели, чтоб за хвостом поспешал.

Да когда ж оно было, чтоб медведь да торопился. Бредет себе потихоньку, помаленьку — топ, топ, все кругом разглядывает, нюхом мед выискивает. Видит — пчелиное дупло на липе. «Дорога-то к царю долгая, — думает, — надобно подкрепиться».

Взобрался медведь на дерево, а там, в дупле, меду полным-полно. Забормотал он на радостях да и стал дупло выдирать, мед загребать, за обе щеки уплетать. Наелся, глянул на себя, а шуба-то вся в меду да в трухе!.. «Как же, — думает, — в таком виде пред царские очи являться?»

Пошел медведь на речку, вымыл шубу да и прилег па пригорке сушиться. А солнышко так припекло, что не успел Мишка и оглянуться, как уже сладко захрапел.

Тем временем стали звери к царю собираться. Первой прибежала лиса. Огляделась по сторонам, а перед царским дворцом целая куча хвостов: и длинные, и короткие, и голые, и пушистые…

Поклонилась лиса царю и говорит:

— Ясновельможный господин царь! Я первая откликнулась на твой царский указ. Дозволь же мне за это выбрать себе хвост какой захочется…

Ну, царю-то все равно, какой хвост дать лисе.

— Ладно, — говорит, — выбирай себе хвост по вкусу.

Разворошила хитрая лиса всю кучу хвостов, выбрала самый красивый — длинный, пушистый — и помчалась назад, пока царь не передумал.

За лисой прискакала белка, выбрала себе хвост тоже красивый, да только поменьше, чем у лисы. За нею — куница. И она с хорошим хвостом назад побежала.

Лось, тот выбрал себе хвост самый длинный, с густою метелкой на конце, чтоб было чем от оводов да слепней отмахиваться. А барсук схватил хвост широкий да толстый.

Лошадь взяла себе хвост из сплошного волоса. Прицепила, махнула по правому боку, по левому — хорошо бьет. «Теперь мухам смерть!» — заржала она на радостях и поскакала на свой луг.

Последним прибежал зайчик.

— Где же ты был? — говорит царь. — Видишь, у меня один только маленький хвостик остался.

— А мне и этого хватит! — обрадовался зайчик. — Оно и лучше, чтоб налегке от волка и собаки убежать.

Прицепил себе зайчишка коротенький хвостишко куда полагается, скакнул раз, Другой и побежал веселый домой. А звериный царь, все хвосты раздав, пошел спать.

Только под вечер проснулся медведь. Вспомнил, что надо ведь к царю за хвостом торопиться. Глянул, а солнце-то уже за лес катится. Кинулся он со всех ног галопом. Бежал, бежал, аж вспотел бедняга. Прибегает к царскому дворцу, а там — ни хвостов, ни зверей… «Что ж теперь делать? — думает медведь. — Все будут с хвостами, один я без хвоста…»

Повернул Мишка назад и злой-презлой потопал в свой лес. Идет он, вдруг видит — на пне барсук вертится, ладным своим хвостом любуется.

— Послушай, барсук, — говорит медведь, — зачем тебе хвост? Отдай его мне!

— И что ты, дядька медведь, выдумал! — удивляется барсук. — Разве можно такого красивого хвоста лишиться?

— А не дашь по доброй воле, силой отберу, — буркнул медведь и положил свою тяжелую лапу на барсука.

— Не дам!.. — закричал барсук и рванулся изо всех сил бежать.

Смотрит медведь, а у него в когтях кусок барсучьей шкуры остался да кончик хвоста. Бросил он шкуру прочь, а кончик хвоста себе прицепил и двинулся в дупле мед доедать.

А барсук от страху места себе не найдет. Куда ни спрячется, все ему мерещится, что вот-вот придет медведь, остаток хвоста отберет. Вырыл он тогда в земле большую нору, там и поселился. Рана на спине зажила, а осталась зато темная полоска. Так до сих пор она и не посветлела.

Бежит раз лиса, глядь — нора, а в ней кто-то храпит, словно подвыпил. Забралась она в нору, видит, там барсук спит.

— Что это тебе, соседушко, наверху тесно, что ты под землю забрался? — удивляется лиса.

— Да-a, лисичка, — вздохнул барсук, — правда твоя — тесно. Если б не еду искать, то и ночью бы не выходил отсюда.

И рассказал барсук лисе, отчего ему на земле тесно. «Э-Э, — подумала лиса, — коль медведь на барсучий хвост позарился, то мой ведь во сто раз краше…»

И побежала она искать от медведя убежища. Пробегала целую ночь, нигде спрятаться не может. Наконец, под утро, вырыла себе нору, такую же, как у барсука, залезла в нее, прикрылась своим пушистым хвостом и спокойно уснула.

С той поры барсук и лиса живут в норах, а медведь так без хорошего хвоста и остался.

ЛЕГКИЙ ХЛЕБ

осил на лугу косарь. Устал и сел под кустом отдохнуть. Достал мешочек, развязал и начал хлеб жевать.

Выходит из лесу голодный волк. Видит — под кустом косарь сидит и ест что-то. Волк подошел к нему и спрашивает:

— Ты что ешь, человече?

— Хлеб, — отвечает косарь — А он вкусный?

— Да еще какой вкусный! — Дай мне отведать.

— Что ж, отведай.

Отломил косарь кусок хлеба и дал волку.

Понравился волку хлеб. Он и говорит:

— Хотел бы я каждый день хлеб есть, но где мне его доставать? Подскажи, человече!

— Ладно, — говорит косарь, — научу тебя, где и как хлеб доставать.

И начал он волка поучать:

— Прежде всего надо землю вспахать…

— Тогда и хлеб будет?

— Нет, брат, постой. Потом надо землю взборонить…

— И можно есть хлеб? — замахал волк хвостом.

— Что ты, погоди. Прежде надо рожь посеять…

— Тогда и хлеб будет? — облизнулся волк.

— Нет еще. Дождись, пока рожь взойдет, холодную зиму перезимует, весной вырастет, потом зацветет, потом начнет колоситься, потом зреть…

— Ох, — вздохнул волк, — долго ж, однако, надо ждать! Но уж тогда я наемся хлеба вволю!..

— Где там наешься! — перебил его косарь. — Рано еще. Сперва надо спелую рожь сжать, потом в снопы связать, снопы в копны поставить. Ветер их провеет, солнышко просушит, тогда вези на ток…

— И буду хлеб есть?

— Э, какой нетерпеливый! Надо сначала снопы обмолотить, Зерно в мешки ссыпать, мешки на мельницу отвезти и муки намолоть…

— И все?

— Нет, не все. Надо муку в деже[2] замесить и ждать, пока тесто взойдет. Тогда в горячую печь садить.

— И спечется хлеб?

— Да, спечется хлеб. Вот тогда ты и наешься его, — закончил косарь поученье.

Задумался волк, почесал лапой затылок и говорит:

— Нет! Эта работа больно долгая да тяжелая. Лучше посоветуй мне, человече, как полегче еду добывать.

— Ну что ж, — говорит косарь, — раз не хочешь тяжелый хлеб есть, поешь легкий. Ступай на выгон, там конь пасется.

Пришел волк на выгон. Увидел коня.

— Конь, конь! Я тебя съем.

— Что ж, — говорит конь, — ешь. Только сперва сними с моих ног подковы, чтоб не ломать тебе зубы об них.

— И то правда, — согласился волк.

Нагнулся он подковы снимать, а конь как ударит его копытом в зубы… Перекувыркнулся волк — и бежать.

Прибежал к реке. Видит — на берегу гуси пасутся. «А не съесть ли мне их?» — думает. Потом говорит:

— Гуси, гуси! Я вас съем.

— Что ж, — отвечают гуси, — ешь. Но сперва окажи нам перед смертью одну услугу.

— Какую?

— Спой нам, а мы послушаем.

— Это можно. Петь я мастер.

Сел волк на кочку, задрал голову и давай выть. А гуси крыльями хлоп, хлоп — поднялись и полетели.

Слез волк с кочки, поглядел вслед гусям и пошел ни с чем.

Идет и ругает себя последними словами: «Ну и дурень же я! Зачем согласился петь? Ну, теперь кого ни встречу — съем!»

Только он так подумал, глядь — идет по дороге старый дед. Волк подбежал к нему:

— Дед, дед, я тебя съем!

— И зачем так спешить? — говорит дед. — Давай сперва табачку понюхаем.

— А он вкусный?

— Попробуй — узнаешь.

— Давай.

Достал дед из кармана кисет с табаком, сам понюхал и волку дал. Как нюхнул волк во весь дух, так весь кисет табаку и вдохнул. А потом как начал чихать на весь лес… Ничего от слез не видит, всё чихает. Так чихал с час, пока весь табак не вычихал. Осмотрелся, а деда уж и след простыл.

Пошел волк дальше. Идет он, идет, видит — на поле стадо овец пасется, а пастух спит. Высмотрел волк в стаде самого лучшего барана, схватил его и говорит:

— Баран, баран, я тебя съем!

— Что ж, — говорит баран, — такова моя доля. Но чтобы долго тебе не мучиться да не ломать зубы об мои старые кости, стань лучше вон в той ложбинке и раскрой рот, а я взбегу на горку, разгонюсь и сам влечу к тебе в рот.

— Спасибо за совет, — говорит волк. — Так мы и сделаем.

Стал он в ложбинке, открыл рот и ждет. А баран взбежал на горку, разогнался и трах рогами волка по голове. Так искры из глаз у серого и посыпались, весь свет перед ним закружился!

Опамятовался волк, покрутил головой и рассуждает сам с собой:

— Съел я его или нет?

А тем временем косарь закончил работу и идет домой. Услыхал он волчьи слова и говорит:

— Съесть-то не съел, да зато легкого хлеба отведал.

НЕ СИЛОЙ, А УМОМ

ошел человек в лес рубить дрова. Нарубил дров, сел на пень отдохнуть.

Приходит медведь:

— Эй, человеке, давай поборемся!

Глянул человек на медведя: Этакая махина — куда с ним тягаться! Сожмет лапами — и дух вон.

— Э-Э, — говорит человек, — что мне с тобой бороться! Давай сначала посмотрим, есть ли в тебе сила.

— А как будем смотреть? — спрашивает медведь.

Взял человек топор, расколол пень сверху, вогнал в расщелину клин и говорит:

— Раздерешь этот пень лапой — значит, есть сила. Тогда мы с тобой поборемся.

Ну, медведь, не долго думая, тык лапу в расщелину. А человек тем временем бац обухом по клину, тот и выскочил.

Тут пень и стиснул медвежью лапу, словно клещами.

Ревет медведь, пляшет на трех лапах, а расщепить пень и вырваться не может.

— Ну что, — говорит человек, — будешь со мной бороться?

— Нет, — воет медведь, — не буду!

— То-то же! — сказал человек. — Не только силой можно бороться, а и умом.

Загнал он опять клин в расщелину, вытащил медведь лапу — и наутек в лес без оглядки.

С той поры и боится он с человеком встречаться.

КОЗА-ОБМАНЩИЦА

или дед и баба с дочкою. И была у них кода.

Погнала дочка козу пасти. Целый день пасла в лесу, по дубравке, по травке, по муравке. Вечером пригоняет домой.

Спрашивает дед козу:

— Коза моя, козочка, где была? Что ты ела, что пила?

Говорит коза:

— Нигде не была. Ничего не ела, ничего не пила. Только бежала через мосток, схватила кленовый листок, а как бежала мимо кринички[3], глотнула каплю водички…

Накинулся дед на дочку, что плохо она козу пасла; на другой день посылает бабу.

Целый день пасла баба козу в лесу, по дубравке, по травке, по муравке. Вечером пригоняет домой.

Дед опять спрашивает козу:

— Коза моя, козочка, где была? Что ты ела, что пила?

Говорит коза:

— Нигде не была. Ничего не ела, ничего не пила. А как бежала через мосток, схватила кленовый листок, а бежала возле кринички, глотнула каплю водички…

Накричал дед и на бабу, что плохо козу пасла.

Взял тогда дед бабину телогрейку и платок да и погнал сам козу пасти.

Целый день он пас ее в лесу, по дубравке, по травке, по муравке. Вечером воротился домой, переоделся в свою одежду, сел на завалинке и ждет козу с пастбища.

Пришла коза на двор. Дед спрашивает:

— Коза моя, козочка, где была? Что ты ела, что пила?

Говорит коза:

— Нигде не была. Ничего не ела, ничего не пила. Л как бежала через мосток, схватила кленовый листок, а бежала мимо кринички, глотнула каплю водички…

Разозлился дед на козу, привязал ее к плетню, а сам пошел косу точить, козу-обманщицу резать.

Проведала о том коза, сорвалась с привязи и в лес убежала. Нашла в лесу заячью хатку, забралась в нее и живет там, а зайчика и на порог не пускает.

Сел зайчик под елочкой и плачет.

Идет волк:

— О чем, зайчик, плачешь? Чего загрустил?

— Да как же мне не плакать, как не грустить? Была у меня хатка — новая, еловая. А явился какой-то зверь рогатый, бородатый и прогнал меня из хатки, сам в ней живет, а меня и на порог не пускает.

— Ну ладно, не плачь: этого зверя я выгоню.

Пошел волк к заячьей хатке, постучал хвостом в дверь и говорит:

— Эй, зверь рогатый, бородатый, собирай манатки, ступай прочь из заячьей хатки!

А коза как затопает за дверьми, как заблеет:

— Заколю тебя рогами, затопчу тебя ногами, да еще бородою замету!

Испугался волк и убежал от беды.

А зайчик сел и опять плачет.

Идет медведь:

— О чем, зайчик, плачешь? Чего запечалился?

— Да как же мне не плакать, как не печалиться?

И рассказал медведю про свою беду.

— Ну ладно, — говорит медведь, — не плачь: я этого зверя враз выгоню.

Подошел к заячьей хатке, потопал у дверей и говорит:

— Эй, зверь рогатый, бородатый, собирай манатки, ступай прочь из заячьей хатки!

А коза как затопает, как заблеет:

— Заколю тебя рогами, затопчу тебя ногами, да еще бородой замету!

Испугался медведь — и в чащу со всех ног…

Идет петух. Увидел заплаканного зайчика и спрашивает:

— Ты чего, зайчик, плачешь? Чего, брат, запечалился?

— Как же мне не плакать, как не печалиться?

И рассказал зайчик петуху про свою беду.

— Э-э, — говорит петух, — я такую беду одной ногой размету. Этого зверя я хорошо знаю — это дедова коза-обманщица.

Подошел петух к заячьей хатке, захлопал крыльями, закукарекал:

Услыхала это коза да как затопает, как заблеет:

— Заколю тебя рогами, затопчу тебя ногами, да еще бородой замету!

Тогда петух еще сильней крыльями захлопал, закричал:

Как услыхала коза про деда с косою, испугалась и мигом выскочила из хатки.

А зайчик с петушком вошли в хатку, стали жить-поживать и добра наживать.

КАК КОТ ЗВЕРЕЙ НАПУГАЛ

или дед и баба. И был у них кот. Дед кошели[4] плел, баба пряжу пряла, а кот ходил на мышей охотиться.

Вышел раз кот в лес на охоту да и заблудился.

Искал-искал дорогу домой — не нашел. Сел под елью и плачет.

Бежит лиса. Увидела кота, загляделась: никогда еще такого зверя в своем лесу не встречала!

— Кто ты таков? — спрашивает.

— Я — Кот Мурлыкович.

— А чего же, Кот Мурлыкович, плачешь?

Рассказал ей кот про свою беду.

— Хе, — говорит лиса, — это что за беда! Ступай ко мне жить. Будешь у меня за хозяина.

— Ладно, — говорит кот.

Вот приходит он к лисе. А кур у нее — и жареных, и вареных. Наелся кот и спать завалился.

Тем временем бежит по лесу волк: топ-топ, туп-туп!

Услыхала лиса, выскочила из хаты и как закричит:

— Кто это в моем лесу стучит-топочет? Кто моему хозяину спать не дает?

— А кто у тебя хозяин? — спрашивает волк.

— У меня не хозяин, а хозяинище, хвост с помелище: как махнет — сразу убьет!

Стало волку любопытно. Он и говорит:

— А нельзя ли, кумушка, хоть одним глазком на твоего хозяина поглядеть?

— Что ж, поглядеть можно, — отвечает лиса, — но без подарка лучше не приходи. Мой хозяин подарки любит.

— Ладно, будет подарок, — сказал волк и побежал дальше.

Вернулась лиса в хату.

А тем временем идет по лесу медведь: тресь-лом, тресь-лом, тресь-лом!

Услыхала это лиса, выскочила из хаты да как закричит опять;

— Кто это в моем лесу трещит? Кто моему хозяину спать не дает?

— А кто у тебя хозяин? — спрашивает медведь.

— У меня не хозяин, а хозяинище, хвост с помелище: как махнет — сразу убьет.

Стало и медведю интересно: и какой это хозяин у лисы, что хвостом всех побивает? Вот он и говорит:

— А нельзя ли, лисичка-сестричка, хоть поглядеть на твоего хозяина?

— Поглядеть можно, — говорит лиса. — Только без подарка не приходи. Мой хозяин подарки любит.

— Ладно, будет подарок, — сказал медведь и пошел дальше.

Пробегали еще кабан-зубап да заяц-серяк.

Лиса и их своим хозяином напугала.

Собрались звери и крепко призадумались: какой же им подарок лисьему хозяину принести?

Думали-гадали, наконец медведь говорит:

— Вот что, братцы, надо вкусный обед приготовить да в гости его с хозяйкой позвать. Тогда все разом и увидим.

— Ладно, пусть будет так, — согласились звери.

И тут опять они крепко призадумались: какой же обед приготовить?

Думали-гадали, наконец медведь и говорит:

— Я принесу колоду меда.

— А я — барана, — говорит волк.

— А я — желудей, — говорит кабан.

— А я — свежей капусты, — говорит заяц.

Приготовили они обед и стали советоваться, кому идти приглашать.

Медведь говорит:

— Я толстый, мне ходить трудно.

Волк говорит:

— А я и так набегался, у меня ноги болят.

Кабан говорит:

— А я толком говорить не умею.

А заяц ничего не сказал. Вот и порешили послать его, как самого легконогого.

Прибежал заяц к лисьей хатке, постучал лапкой в окошко, от страху зажмурился и испуганным голоском пропищал:

— Добрый день, почтенные хозяева! Просили медведь, волк и кабан: приходите, пожалуйста, к ним в гости.

Сказал это одним духом и назад бежать.

Приготовились звери гостей встречать. Сидят за богатым столом, ждут, о лисьем хозяине разговоры ведут.

Вот заяц и говорит:

— Нет, братцы, так сидеть страшно. Кто его знает, какой там хозяин у лисы. А что, ежели наш обед ему не понравится, и он всех нас хвостом поубивает… Давайте-ка лучше спрячемся и сперва на него издали поглядим.

Звери согласились с мудрым заячьим советом и начали прятаться.

Медведь взобрался на дуб, кабан в мох зарылся, волк под куст забрался, а заяц в траве спрятался.

Тем временем лиса взяла под руку своего хозяина, и пошли они в гости.

Приходят па полянку. Слышит кот — мясом запахло. Видит — целый баран лежит.

Поднял он шерсть, натопорщил усы и враз на барана накинулся.

Ест и все урчит: «Мяу-у, мяу-у!»

Зверям аж страшно стало. Им показалось, что он кричит: «Мало, мало!»

— Ну и зверище! — говорит волк. — Мне и за день с таким рогачом не управиться, а ему еще мало…

Кабан лежал, лежал во мху и от страха начал хвостом вертеть. Кот подумал, что это из норки мышь лезет. Прыг туда и вцепился когтями в кабаний хвост.

Как подскочит кабан, как бросится бежать! Только ветки трещат.

Испугался кот и скок на дуб!

«Ну, — думает медведь, — это он меня заметил. Надо спасаться, пока не поздно».

Грохнулся медведь с дуба прямо на куст, где сидел волк. А тому показалось, что это сам лисий хозяин напал на него. Поднялся волк и — бежать от беды подальше. А медведь за и тресь-лом, тресь-лом!

И бежали они так, что заяц спустя час еле догнал их.

Догнал и говорит:

— Ежели б вы меня не послушались да не спрятались, он бы нас всех съел! Ну и страшенный же зверь!

А кот с хитрой лисой нагостились и домой воротились.

ДЯТЕЛ, ЛИСА И ВОРОНА

ыдолбил дятел в осине дупло, сделал гнездо и вывел деток — трех дятликов.

Растут маленькие, и радуется дятел. «Выращу, — думает, — деток — будет мне в старости помощь».

Да недаром говорится: «Кабы у дятла да не длинный носок, никто б его не нашел!» Не умел он радоваться про себя, а раструбил на весь лес о своих детях. Кого ни встретит — всем хвастается: «Ох, и какие же у меня славные детки! И умные и пригожие. Других таких ни у кого нету!..»

Прослышала об этом лиса. Захотелось ей отведать молодых дятловых птенчиков. Но как их достать из гнезда? Лазить на деревья лиса не умеет.

Растит дятел деток — кормит, поит, а лиса у осины похаживает, скалит зубы да все думает, как бы ей дятловых птенчиков со свету сжить.

И придумала, наконец. Подходит раз к осине и давай хвостом по дереву стучать.

Высунул дятел голову из дупла:

— Ты что, лисичка, делаешь? Зачем моих деток пугаешь?

— Вот как? — говорит лиса. — А у тебя и дети есть?

— Есть, — говорит дятел. — И такие славные детки!

— Ну так гони их вон, да и сам выбирайся, а то я сейчас дерево буду рубить…

— Зачем тебе дерево это? — спрашивает дятел.

— Как это — зачем? Распилю на дрова, печь топить буду.

— Ой, лисичка, ой, матушка! — начал упрашивать дятел. — Дай сперва деток выкормить, а потом и руби дерево. Куда ж я теперь с малышами-то денусь?

А лиса еще сильней стучит хвостом по дереву:

— Не могу я ждать, пока ты детей выкормишь! Кто ж виноват, что ты как раз на этой осине гнездо устроил! Разве мало было деревьев в лесу?

— Оно-то правда, — говорит дятел, — деревьев в лесу много, но кто мог знать, что вот эта старая, гнилая осина понадобится тебе на дрова!

— Прежде чем гнездо делать, надо было у меня спросить, — злится лиса. — Сам виноват!

Почесал дятел свою пеструю голову:

— Что же мне, лисонька, делать? Посоветуй.

Облизнулась хитрая лиса, повертела хвостом и говорит:

— Сбрось мне одного дятлика, тогда не буду рубить дерево.

Подумал дятел — жаль дитятко, да что делать: хоть двое ему останутся. И сбросил одного птенчика. Подхватила его лиса, побежала за куст и съела.

На другой день приходит опять:

— Сбрось еще одного дятлика, а то дерево буду рубить.

И давай хвостом по осине барабанить. Как ни упрашивал дятел, а пришлось ему еще одного сбросить.

Понравились лисе дятловы птенчики. Спустя денек пришла снова. Жаль дятлу последнее дитя отдавать. Он и говорит:

— Погоди, лисичка, хотя бы до завтра. Дай еще хоть немного дитятком утешиться.

— Ладно, — согласилась лиса. — Приду завтра.

Сидит дятел в дупле, горюет и все думает, как бы ему спастись от лисы. Да ничего придумать не может.

А тем временем прилетает в гости к дятлу его кума — серая ворона.

— Так, мол, и так, — говорит ей дятел, повесив нос. — Не до гостей мне, кумушка: последнее дитятко лиса забирает…

Ворона была птица старая и умная, не такая, как другие.

— Дурень, — говорит она, — а ты не отдавай!

— Тогда лиса дерево срубит, все равно нас загубит.

— Это она только пугает. Как придет она завтра, ты скажи ей: «Руби себел, я тебя не боюсь!»

Обрадовался дятел, поблагодарил куму ворону за умный совет и даже хорошо ее угостил жуками-короедами.

Прибегает па другой день лиса.

— Ну, дятел, — говорит, — давай, что обещал, а то сейчас дерево срублю.

А дятел высунул свой длинный нос из дупла и говорит:

— Руби себе, я тебя не боюсь!

Удивилась лиса: откуда дятел ума-разума набрался?

— Кто это тебя научил так говорить? — спрашивает она.

— Моя свояченица, ворона-кума! — смело ответил дятел.

Обозлилась лиса на дятлову куму — серую ворону. «Постой же, — думает, — я этого тебе не прощу!» И ушла, глотая слюну.

Думала она, думала, как бы отомстить вороне, и наконец надумала. Выбежала на полянку, легла и прикинулась мертвой.

Увидела это с дерева ворона. «А-а, — обрадовалась она, — неплохая еда валяется».

Тут она крыльями мах, мах — и вмиг возле лисы очутилась. Сперва клюнула ее в хвост, чтоб проверить, вправду ли лиса мертвая. А та даже не шелохнулась. Лежит как неживая.

Ворона осмелела, подпрыгнула к голове и уже собралась было клюнуть в глаза, а лиса как схватится и цап ворону за ногу!

— Ага! — засмеялась лиса, оскалив зубы. — Попалась ты мне на обед вместо дятлова птенчика! Будешь знать, как дятла учить.

— Ну что ж, — говорит ворона, — ты перехитрила меня. Теперь я только одного боюсь: чтоб ты не мучила меня так, как твоя мать мою мучила.

— А как же она мучила? Я что-то не припомню.

— Да ты тогда маленькою была…

— Так расскажи.

— Ладно, расскажу, — согласилась ворона — Дело было так. Твоя мать поймала мою мать. Вот как ты меня сейчас…

— Ну понятно, — перебила ее лиса. — Моя мать была не такая глупая, как твоя.

— Да-да, — ответила ворона. — Она и вправду была умная, не захотела есть мою мать с перьями: перья-то ведь невкусные!

— Конечно, невкусные! — подтвердила лиса.

— Так вот что твоя мать сделала: взяла два решета, посадила в них мою мать, потом сложила решета вместе да как пустит их с крутой горы, так на моей матери и перышка не осталось, все дочиста осыпались. Брр! — ужаснулась ворона. — Ведь это для пас, ворон, самая страшная мука…

«Хорошо же, — подумала лиса. — Не буду и я глупей своей матери».

Достала она два решета, посадила туда Дятлову куму да и пустила решета с крутой горы. Решета разъехались в стороны, а ворона поднялась и полетела на дерево.

КОТИК — ЗОЛОТОЙ ЛОБИК

ил дед с бабой. Были они такие бедные — ни поесть нечего, ни сварить.

Вот баба и говорит деду:

— Возьми, дед, топорок, по езжай в лесок, сруби дубок, отвези на рынок, продай да купи мерку муки. Напечем хлеба.

Собрался дед, поехал в лесок, начал рубить дубок. Спрыгнул с дуба котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек, послала меня старуха срубить дубок, отвезти на рынок, продать да купить мерку муки на хлеб.

— Езжай, дед, домой; будет у вас мука!

Приехал дед домой, глядь — а муки у него полон закром! Испекла баба хлеб, сама наелась, деда накормила и говорит ему:

— Не мешало бы теперь и затирку[5] сварить. Да вот беда: соли нет. Возьми, дед, топорок, поезжай в лесок, стукни в дубок, может, выскочит котик-золотой лобик: попроси у него соли.

Взял дед топорок, поехал в лесок, стук в дубок… Выскочил котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек: хлебушко есть, а соли-то нету!

— Езжай, дед, домой: будет тебе и соль!

Приехал дед домой, глядь, а у него целая кадка соли стоит!

Наварила баба затирки, сама наелась, деда накормила и говорит ему:

— Не мешало бы теперь и капусты отведать. Точи, дед, топорок, поезжай в лесок, стукни в дубок, может, выскочит котик-золотой лобик: попроси у него капусты.

Наточил дед топорок, поехал в лесок, стук в дубок… Выскочил котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек: хлеб есть, соль есть, капусты нету!

— Езжай, дед, домой: будет тебе капуста!

Приехал дед домой, а у него капусты полная бочка.

Говорит баба:

— Ай, как хорошо! Вот бы теперь еще сальца… Мы бы с тобой щей наварили да сальцем заправили. Не ленись, дед, возьми топорок, поезжай в лесок, стукни в дубок, может, выскочит котик-золотой лобик: попроси у него сальца.

Взял дед топорок, поехал в лесок, стук в дубок… Выскочил котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек: просит баба еще сальца к капусте.

— Ладно, дед, езжай домой: будет и сало!

Приезжает дед домой, а у него сала целый кубелец[6]! Рад дед, рада баба. Стали они жить не тужить, детям сказки говорить.

И теперь живут, хлеб жуют, щи хлебают.

Вот вам сказка, а мне баранок вязка.

СОБАКА И ВОЛК

ыла у одного хозяина собака. Честно служила она хозяину, но не успела и оглянуться, как состарилась. Хуже стали видеть у нее глаза, трудней ей стало сторожить хозяйское добро.

Тогда скупая хозяйка перестала ее кормить, а там и совсем стала гнать со двора.

«Чем так жить, — думает собака, — пусть лучше меня волки съедят».

Подумала, да и пошла в лес волка искать.

Идет она лесом, а тут навстречу и волк бежит.

— Куда, собака, идешь? — спрашивает волк.

— К тебе.

— Зачем?

— Съешь ты меня, волк…

И рассказала ему про свою беду. Видит волк, что собака больно худая, еще зубы поломаешь, и говорит:

— Нет, теперь я тебя есть не буду. Надо, чтоб ты сперва немного поправилась.

— Как же я поправлюсь, — говорит собака, — если меня хозяйка совсем не кормит?

— Ничего. Мы сделаем так, что она будет тебя кормить вволю.

— Где там! — покрутила хвостом собака. — У меня хозяйка больно скупая.

— Послушай меня, — говорит волк. — Ступай домой и сиди там на огороде. Под вечер, когда станет темнеть, я прибегу и схвачу лучшего хозяйского подсвинка. Ты залаешь, побежишь за мной, а я отдам тебе подсвинка. Увидит это хозяин и велит хозяйке хорошо тебя кормить. А спустя месяц, как поправишься, приходи ко мне, тогда я тебя и съем.

Собака подумала и согласилась.

Прибежал в сумерки волк, схватил подсвинка и потащил его через огороды.

А собака как поднимет лай, как бросится за волком…

Услыхал это хозяин, выскочил из хаты, видит — тащит волк подсвинка через огороды, а собака его догоняет, отнимает.

— Ату его! Ату! — закричал хозяин. — Куси его, Лыска!

Тем временем волк бросил подсвинка, а сам бежать в лес.

— Молодец, Лыска! — похвалил хозяин собаку, привел на кухню и велел жене хорошо ее кормить.

Живет Лыска припеваючи. А спустя месяц так поправилась, что и шерсть блестит. И забыла про уговор с волком.

Вот раз собрались у хозяина гости. Пьют, гуляют, песни распевают. Немало тут и Лыске перепало — целую кучу костей ей под стол набросали.

Наелась Лыска, да и пошла во двор, в свою конуру. Глядь — а тут волк ее ждет.

— Ты чего здесь? — спрашивает собака.

— За тобой пришел, — отвечает волк. — Помнишь про наш с тобой уговор?

Испугалась собака и говорит:

— Не ешь меня, волк. Я тебя за это вкусной едой угощу.

— Откуда же ты ее возьмешь?

— У моего хозяина гости. Там под столом полно костей — даже с мясом. Пойдем!

— Боюсь. Еще убьют меня там.

— Не бойся, не убьют, — уговаривает собака. — Я тебя так проведу, что никто и не заметит.

Согласился волк и пошел за собакой.

Лыска оставила его в сенях, сама вбежала в хату, махнула хвостом и погасила лучину.

— Теперь беги под стол, — позвала она волка.

Волк так и сделал.

Накормила собака волка, даже вином напоила. Сидят они себе под столом да тихонько беседуют.

А тем временем гости песни веселые запели.

Волк слушал, слушал и говорит собаке:

— Мне тоже петь хочется.

— Лучше молчи, — говорит собака.

Волк помолчал немного и опять за свое:

— Не выдержу, — говорит, — прямо язык чешется, так петь захотелось.

И затянул на всю хату басом:

— Ay-ay! Ау-ау!

А собака тоже не выдержала и давай ему подпевать:

— Гав, гав! Гав, гав!..

Услыхали это гости, схватили кто кочергу, кто ухват, избили волка и выгнали его вместе с собакой из хаты.

Опамятовался волк и говорит собаке:

— Ну и накормила же ты меня! Я тебе этого не прощу.

— Сам виноват, — говорит собака, — надо было молчать.

— Нет, — не соглашается волк, — это ты виновата; зачем завела меня в хату?

Спорили они, спорили, наконец волк говорит:

— Если так, давай воевать будем: кто кого победит, тот того и съест. Собирай свое войско и приходи ко мне в лес.

— Что ж, — говорит собака, — пусть будет по-твоему.

На другой день взяла она себе в помощники барана, кота и петуха и пошла с волком воевать.

А волк пригласил к себе в воины медведя, дикого кабана и зайца. Собрал свое войско, вышел на опушку леса и ждет.

— Полезай ты, Михайло, — говорит он медведю, — на елку да погляди, не идет ли собака со своим войском.

Взобрался медведь на ель, огляделся кругом и говорит:

— Идет!

— Ну, так слезай! — кричит волк. — Будем воевать.

— Нет, не слезу, — отвечает медведь.

— Почему?

— Страшно.

— Что ж там за войско такое, что ты так испугался? — спрашивает волк.

— Такое войско, что я отродясь не видывал, — отвечает, дрожа, медведь. — Один воин — толстый и мохнатый — с вилами идет; другой — грозный да усатый — сзади пику несет; третий — в красной шапочке, со шпорами на ногах — саблей размахивает… Первый идет — головой трясет и все кричит: «Бе-э! Я всех заколю да на вилы насажу!» Второй урчит злобно, по сторонам озирается и все бормочет: «Мне, мне их подай!» А третий такой заносчивый, кричит: «Куда, куда идти! Я один всех перебью!»

Услыхал это кабан и скорей в мох по самые уши зарылся. А волк видит, что не успеть ему спрятаться, стал на задние лапы и стоит.

— Прячься за меня, — говорит он испуганному зайцу. — Они подумают, что я — пень, и обойдут нас.

Приходит собака с войском, видит — нигде никого пет.

А тут как раз у барана рога зачесались. Видит — рядом какой-то пень стоит. Разогнался баран и — бац! — рогами об пень. А это волк был. Упал он и ноги протянул. Заяц выскочил из-под волка и наутек, но собака заметила его и тут же поймала.

Кабану в это время, как на беду, села муха на ухо. Пошевелил он ухом, чтоб согнать ее, а кот подумал, что там мышь. Бросился он туда и давай мох разгребать. Так и рвет кабана острыми когтями! Терпел, терпел кабан, а потом как схватится — и бежать…

Испугался петух кабана, захлопал крыльями, взлетел на ель и закричал:

— Куда, куда?

Медведь подумал, что это подбирается к нему грозный воин, и взобрался от страха на верхний сук. Не выдержал сук, сломался, медведь грохнулся наземь и убился.

Вот с той поры и не дружат больше собаки с волками.

ЧЕЛОВЕК И КОЗЫ

одной деревне жил когда-то бедный человек. Не было у него, как говорится, ни кола, ни двора. И работы нету, и есть нечего.

Надоело бедняку такое житье; пошел он по миру искать себе лучшей доли.

Шел он, шел и зашел в большой дремучий лес. Долго бродил по лесу, устал, а выбраться из чащи никак не может. Наконец, уже под вечер, заметил он полянку. Большая, широкая поляна, а на ней, как на лугу, трава густая да зеленая. И вся цветами усеяна. И от них такой духовитый запах идет, что ноздри так и щекочет.

Стал человек разглядывать поляну, видит — поблизости хатка стоит. «Ну, — думает, — зайду, может, там накормят меня».

Вошел он в хатку и диву дался: все стены сложены из блинов, печь — из творога, а труба — из масла… Не хатка, а прямо чудо! И нигде хозяев не видно. Окликнул человек — никто не отзывается.

Не долго, однако, удивлялся человек забавной хатке: голод — не тетка! Начал он скорей обдирать стены, мазать маслом блины и уплетать их с творогом за обе щеки… Ест, аж за ушами трещит. Вкусно, что и говорить!

Поободрал он стены, поколупал масляную трубу, съел всю печь, один только подпечек остался.

Вдруг слышит — гул и топот по лесу идет.

Испугался человек. «Будет беда, — думает, — ежели хозяин застанет меня здесь…»

Куда спрятаться? Увидел он недоеденный подпечек и, не долго думая, прыгнул туда.

Тем временем подбежало к хатке стадо коз. Все рогатые, все бородатые. Как увидели они свою хатку, — а была то козья хатка, — все в один голос заблеяли, заменяли:

— А кто в нашей хатке побывал, кто блины с маслом пообдирал?

Бросились искать виноватого. Бегали и туда и сюда — никого не нашли и принялись исправлять хатку. Вмиг напекли блинов, наделали творогу, масло сбили. Трубу маслом замазали, печь творогом залепили, стены блинами залатали. И стала хатка опять целая, как была.

Переночевали козы дома, а на другой день пошли на пастбище. Но одну козу оставили караулить.

Лежит коза в хатке, глазом не моргнет, сторожит.

А человеку есть уже захотелось. Да боится он из подпечка выбраться, чтоб козе-сторожихе на глаза не попасться.

«Нагоню на нее сон, — думает человек, — вот тогда и вылезу».

Начал он на козу сон нагонять. Смотрит на нее сквозь дырку из подпечка и потихоньку приговаривает: «Спи, глазок! Спи, глазок! Спи, глазок!»

Один козий глаз и уснул.

Он опять: «Спи, второй! Спи, второй! Спи, второй!»

И второй уснул.

Выбрался тогда человек в хатку, пообдирал блины со стен, наколупал масла с трубы, творогу с печи — и назад в свой тайник! Сидит там да и ест помаленьку.

Вернулись вечером козы с пастбища, видят — стены хатки ободраны, печь и труба попорчены, а коза-сторожиха спит себе и хоть бы что.

Разозлились козы на сторожиху, начали ее бить и ногами, и рогами.

— Что ж я виновата? — говорит коза-сторожиха. — Я старалась как могла, хорошо караулила, глаз с хатки не спускала. А потом так захотелось мне спать, что глаза сами закрылись, и даже не помню, как уснула.

Кинулись козы искать виноватого. Искали, искали — никого не нашли. Собрались все вместе и стали советоваться, что делать. Много было всяких советов, но всем понравился один: оставить караулить козу-трехглазку. Нашли они такую козу, велели ей караулить хатку получше, а сами чуть свет ушли на пастбище.

А человеку тем временем есть захотелось. Выглянул он из подпечка и увидел козу-сторожиху. «Э, — думает человек, — теперь ты мне не страшна». И начал он на нее сон нагонять: «Спи, глазок! Спи, глазок! Спи, глазок! Спи, второй! Спи, второй! Спи, второй! «

Уснул у козы один глаз, уснул и второй. А того, что у козы было три глаза, человек не знал.

Вылез он спокойно из подпечка и давай обдирать стены!

А тут коза и увидела его своим третьим глазом и как заблеет…

Прибежали козы с пастбища, набросились на человека.

А он спрашивает у них:

— Кто ваш хозяин?

— Нету, — говорят козы, — у нас хозяина.

— Ну, так я останусь у вас за хозяина. Буду вас от волков охранять.

Послушались козы человека и оставили его у себя хозяином.

Хорошо с той поры зажил человек. Стал коз пасти, ухаживать за ними, доить, сыр и масло делать.

Вот и стали люди коз разводить.

СКАЗКА ПРО БЫКА И ЕГО ДРУЗЕЙ

асся на лугу бык. Увидел возле речки туман, подумал, что горят земля и вода, испугался.

«Убегу-ка я лучше отсюда на край света», — решил бык.

Задрал хвост и побежал. Повстречался ему по дороге козел:

— Бык, куда бежишь?

— На край света.

— Зачем?

— У нас земля и вода горят. Боюсь, чтоб и мне не сгореть.

— Побегу и я с тобой.

— Беги.

Бегут они, а навстречу — кабан:

— Куда бежите?

— На край света: у нас земля и вода горят! Боимся, чтоб и нам не сгореть.

— Побегу и я с вами.

— Беги.

Бегут они втроем. Встречает их гусак:

— Куда бежите?

— На край света: у нас земля и вода горят! Боимся, чтоб и нам не сгореть.

— Побегу и я с вами.

— Беги.

Бегут они вчетвером. Встречает их петух:

— Куда бежите?

— На край света: у нас земля и вода горят…

— Побегу и я с вами.

— Беги.

Бежали они, бежали, прибежали в лес. А тут и зима настает. Бык говорит:

— Ну, хватит бежать: зимой земля под снегом не загорится. Давайте хату строить да на зиму запасы собирать.

Кабан говорит:

— Мне хаты не надо: я вырою себе яму, наношу туда мха на подстилку, желудей про запас и зазимую. Мне и так тепло будет!

Козел говорит:

— А я корой прокормлюсь, в дупле согреюсь.

— А ты, гусак? — спрашивает бык.

— У меня перья теплые, я спрячу в них клюв да так и перезимую.

— А ты, петух?

— А мне что, я и под елкой перезимую.

Что делать? Принялся бык один хату строить. Наносил бревен, моху, выстроил теплую хату и живет себе в ней припеваючи.

Настали лютые морозы. Кабан крутился, крутился в яме, не выдержал да и пошел к быку:

— Пусти меня, бык, в хату, а то больно холодно.

— Нет, — говорит бык, — не пущу: ты в мох зароешься, тебе и так тепло будет!

— Если не пустишь, — говорит кабан, — я подкопаю рылом завалинку — твоя хата и завалится, да еще и тебя самого придушит.

Испугался бык: хочешь не хочешь, приходится пустить кабана в хату.

— Ну, ладно, — говорит, — входи: вдвоем веселей будет.

На другой день приходит козел:

— Пусти, бык, в хату.

— Зачем тебе хата: ты и в дупле перезимуешь!

— Ну, если не пустишь, то я разгонюсь, ударю в стену рогами и пробью дырку: мороз заберется в хату, тебе холодно будет.

Что тут делать быку — пустил и козла.

— Ладно, — говорит, — хата у меня не маленькая: хватит места и троим.

На третий день приходит гусак:

— Бык, бык, пусти в хату погреться!

— Не пущу!

— Почему?

— У тебя перья теплые, ты спрячешь в них клюв да так и перезимуешь.

— Ну, если не пустишь, то я клювом всю крышу растащу, тебе холодно будет.

Испугался бык — пустил и гусака.

На четвертый день приходит петух:

— Пусти, бык, в хату!

— А разве тебе не тепло под елкой? — засмеялся бык. — Не пущу! У меня и так уже тесно.

— А не пустишь, я взлечу на чердак и весь песок с потолка сгребу: тепло из хаты сквозь настил выйдет, и ты замерзнешь.

Испугался бык — пустил и петуха.

Живут они в хате впятером.

Идет медведь. Увидел хату.

— Кто тут живет? — спрашивает.

— Бык, козел, кабан, гусак да петух, — отвечают из хаты.

— Пустите и меня погреться.

— Нет, не пустим! Ты нам не компания.

Стукнул медведь лапою в дверь, проломил ее и вошел в хату.

Тут бык выставил рога и прижал медведя к стене. А козел давай его в бок рогами бодать, а кабан зубами за живот хватать, а гусак в нос клевать… А петух взлетел на лавку и давай кричать: «Кудах-кудах! Куда-куда!»

Выскочил из хаты непрошенный гость — медведь — еле живой.

Идет он по лесу, прихрамывает, а навстречу волк.

— Где ты был, сосед? — спрашивает его волк. — Чего это так нахмурился?

— Ой, — говорит медведь не своим голосом, — попал я к страшным-престрашным разбойникам. Один меня вилами к стенке прижал — не повернуться. Другой ухватом в бок тычет. Третий клещами кишки вытягивает. Четвертый спицей в нос колет. А пятый, в красной шапочке, сзади сабля кривая, на ногах шпоры, бегает по лавке и все кричит: «Подай, подай его сюда!»

Хорошо, что я убежал, а то не знаю, что сделал бы со мной этот пятый разбойник…

С той поры пи медведь, ни волк в ту хату больше не заглядывали.

КАК ЛИСА ВОЛКА СУДИЛА

ошел один человек в лес пни корчевать. Накопал смоляков и стал их в мешок складывать. Глядь — бежит волк.

— Выручи меня, человече! — просит волк. — За мной охотники гонятся. Я за это тебя хорошо отблагодарю — лису на воротник притащу.

— Как же я тебя выручу? — говорит человек.

— Спрячь меня в мешок и неси вместо пней.

Так человек и сделал. Взвалил на плечи волка в мешке и пошел по дороге.

Подъезжают охотники, спрашивают:

— Что несешь, дядька?

— Пни…

— А волка ты здесь не видал?

— Нет, не видал.

Охотники и помчались своей дорогой.

Сбросил тогда человек мешок с плеч, развязал.

— Ну, вылезай! — говорит волку.

— А охотников поблизости нету?

— Нету.

Выбрался волк из мешка и говорит человеку:

— А теперь я тебя съем!

— Что ты, волк! — удивился человек. — Я тебя от смерти спас, а ты меня съесть собираешься… Нет, это не по закону!

— Как так не по закону! — злится волк. — Это наш волчий закон.

— Да разве нет правды на свете? — не соглашается человек.

— Нету! — говорит волк.

— Нет, — говорит человек, — есть правда на свете. Давай кого хочешь спросим.

— Давай! Только скорей!

Пошли они дальше по дороге. Встречают собаку — старую, худую, одна кожа да кости.

— Собака, — остановил ее человек. — Рассуди нас.

— А какое у вас дело? — спрашивает собака.

— Да видишь, такое дело, — стал рассказывать человек.

Собака выслушала его и говорит:

— Нету правды на свете! Пока была я молодая да резвая, хозяин кормил меня, холил. А как состарилась я, вовсе со двора прогнал. Теперь вот иду в лес — может, какой злой волк меня съест, чтоб долго не мучиться.

— Нет, нет, — перебил ее волк, — сначала я человека съем! Щелкнул он зубами и кинулся на человека.

— Погоди! — сказал человек. — Собака судит не по правде — она ведь сама обиженная. А такой судья несправедлив. Пойдем дальше, поспросим еще кого-нибудь.

— Ладно, — согласился волк, — только пойдем поскорей! У меня нет времени с тобой судиться.

Пошли они дальше. Встречают лису.

— Рассуди нас, лисичка, — просит человек.

— А что у вас за дело?

— Да дело такое. Корчевал я в лесу пни. Вижу — бежит волк. «Спаси меня от охотников, — просит. — Я за это тебе лису па воротник принесу». Ну, я и спас его — в мешок спрятал. А как миновала беда, он съесть меня задумал. Скажи сама: разве ж это по закону? Неужто пет правды на свете?

Подумала лиса и говорит:

— Не могу я вас рассудить, не видевши, как оно все было. Надо на месте дознание произвести.

— Ладно, делай дознанье, — согласился волк. — Только поскорей! Мне долго ждать некогда.

Пришли они к тому месту, где человек пни корчевал.

— Вот, — показывает человек, — здесь я волка встретил, здесь и в мешок спрятал.

— Так, так, — говорит лиса, — сейчас произведем дознание.

Взяла она мешок, повертела его, покрутила перед собой и говорит:

— Ты, человече, что-то не то говоришь… Да разве пан волк мог бы влезть в этот мешок?

— Да от страху не только в мешок — и в табакерку залезешь, — отвечает волк.

— Как судья, я этому не верю…

— Не веришь? — огрызнулся волк. — Так сама погляди!

Раскрыла лиса мешок пошире, а волк — прыг! — и вскочил в него.

— Ну, теперь-то ты поверишь!

— Да, — мигает лиса человеку, — теперь я хорошо вижу, что мешок волку как раз впору. Остается только покрепче его завязать.

Тут человек не долго думая взял да и завязал мешок.

— Из пана волка, — смеется лиса, — тоже неплохой воротник выйдет!

Поблагодарил человек лису за справедливый суд и говорит волку:

— Ну вот, а ты говорил — нет правды на свете. Есть правда!

Закинул он мешок с волком на спину и понес его домой — шкуру снимать.

СТАРЫЙ КОНЬ

ыл у одного хозяина старый конь. Тяжело ему стало соху таскать, начал он уставать. Пожалел хозяин коня, подковал его стальными подковами и пустил на луг откормиться.

Пасется конь неделю, пасется вторую, поправился, даже побрыкивать стал.

Попал раз на тот луг лев. Увидал он коня, удивился: что за зверь такой?

— Кто ты таков? — спрашивает.

— Конь. А ты кто?

— А я лев. Всем зверям царь. Я тебя съем.

— Чтоб меня съесть, — говорит конь, — надо силу иметь.

Ударил лев себя хвостом по бокам, заревел:

— Я самый сильный зверь:

— Хо-хо-хо! — засмеялся конь. — Еще посмотрим, кто из нас посильней. Давай силой померяемся!

— А как будем меряться? — спрашивает лев.

— Вон видишь большой камень?

— Вижу, — говорит лев.

— Так вот, кто ударит по этому камню так, чтоб огонь из него показался, тот и сильней будет.

— Ладно, — согласился лев.

Подошел он к камню и начал бить лапами. Бил, бил, только когти все посдирал, а огня так и не выбил.

— Хе-хе-хе! — смеется над ним конь. — И слаб жe ты, братец! А еще царем считаешься. Вот, смотри, как я ударю.

Подошел старый конь к камню, стал к нему задом, ухмыльнулся, подбрыкнул и ударил подковами о камень. Так искры из камня и посыпались…

«Ого! — подумал лев. — С таким зверем шутки плохи».

И, ничего не сказав, убежал в лес. Там повстречался ему волк.

— Добрый день, ваша царская милость! — поклонился ему волк. — Куда изволили ходить? Что слыхали, что видали?

— Был я на зеленом лугу, — ответил лев. — Видал там самого сильного зверя.

— Какого? — спрашивает волк.

— Коня.

— Хм! — говорит волк. — Я этих коней не только видал, но и немало едал.

— Что ты выдумываешь! — рассердился лев. — Не может того быть!

— Так пойдемте, ваша милость, со мной, вот и увидите, как я с ним расправлюсь.

Пошли лев с волком на луг.

— Ну, где ж этот конь? — спрашивает волк.

— Да вон там, за кустами ходит.

— Не вижу, — говорит волк.

Взял лев волка под лопатки и поднял над собой:

— Теперь видишь?

Молчит волк, словно воды в рот набрал.

Поглядел на него лев, а тот и не дышит: задушил его царь зверей своими лапами.

Опустил лев волка на землю и говорит:

— Ну, вот видишь: ты только глянул на него и то yжe обомлел. А еще хвалился! Что ж было бы, если бы мы близко подо шли к этому зверю? Съел бы он и меня и тебя…

Так напугался лев коня, что убежал в дальние края.

С той поры и не живет он у нас.

ЛИСА И ДРОЗД

или дед и баба. Дед ходил в лес по дрова, а баба дома была, пирожки пекла.

Раз поймал дед в лесу дикого кабанчика и принес домой. Хороший был поросеночек — пестренький да полосатенький.

Стала баба поросеночка кормить — и тестом, и мукой, и свежей травой.

Ну, известно, дикий кабан — ему желудей подавай! Тянет его в лес за желудями.

Ничего не поделаешь, стала его баба в лес пускать, желуди собирать. Гуляет он целый день по лесу, а на ночь домой бежит. Такой хороший был поросеночек! Однажды бежит он по лесу, а навстречу ему голодный волк. — Поросенок-поросеночек, кабан-кабанчик, — говорит волк, — я тебя съем.

А был поросеночек хитер, подумал он и говорит:

— Не ешь меня, серый волк, лучше пойдем со мной на желудевую полянку: там стадо гусей ходит.

Волк был очень охоч до гусей. Поверил он кабанчику-поросеночку и пошел с ним на желудевую полянку.

А была по дороге большая волчья яма. Поросеночек ее знал и обошел, а волк — бух в ту яму! И сидит там.

На другой день пошел поросеночек опять на желудевую полянку.

Идет и идет, встречает его лиса:

— Куда идешь, поросеночек?

— За желудями.

— Возьми и меня с собой.

— Пойдем.

Идут они, идут, подошли к яме. Поросеночек обошел яму, а лиса — бух волку на голову!

На третий день встречает поросеночка заяц:

— Куда идешь, поросеночек?

— За желудями.

— Возьми и меня с собой.

— Идем.

Дошли они до ямы — и заяц туда попал. Стало их теперь в яме трое: волк, лиса и заяц.

Сидят они в яме, захотелось есть. Лиса говорит:

— Давайте кричать: кто крикнет слабей, того и съедим.

Крикнул волк — сильно.

Крикнула лиса — тоже не очень слабо.

Крикнул заяц — совсем слабо: только пискнул.

Ну, его и съели. Волк все кости поел, а лиса кишки себе взяла и в песок закопала.

На другой день опять они проголодались. Лиса достала кишки и ест себе.

— Что ты, кума, ешь? — спрашивает волк.

— Кишки.

— Где ты их взяла?

— Лапой себе живот распорола, вот и достала.

Волк поверил, распорол себе когтями живот и околел. Лиса и его съела.

Прилетел к яме дрозд. Лиса просит его:

— Дроздик-дроздок, вызволи меня из ямы!

— Как же я тебя вызволю?

— Набросай в яму веток, я и вылезу.

Набросал дрозд веток, вылезла лиса из ямы и говорит:

— Дроздик-дроздок, вызволил ты меня?

— Вызволил.

— А теперь накорми меня.

— Как же я тебя накормлю?

— Вон баба по полю идет, миску блинов несет. Ты залети к ней наперед и сядь на дороге.

— И все?

— Все.

Полетел дрозд и сел посреди дороги. Увидела баба дрозда, поставила миску с блинами наземь и кинулась его ловить. А лиса схватила блины и — в кусты!

Наелась лиса блинов, приходит к дрозду:

— Дроздик-дроздок, вызволил ты меня?

— Вызволил.

— Накормил?

— Накормил.

— А теперь напои.

— А как же я тебя напою?

— А вон, видишь, человек бочку пива везет. Ты взлети на бочку и долби затычку.

— И все?

— Все.

Полетел дрозд, сел на бочку и давай затычку долбить.

Увидел это возница, схватил кол. Дрозд взлетел вверх, а возница изо всей силы бац по бочке!

Бочка разбилась, вылилось пиво. Целая лужа налилась.

Поехал человек, горюя, дальше, а лиса напилась пива из лужи, сколько ей хотелось, и опять побежала к дрозду.

— Дроздик-дроздок, вызволил ты меня?

— Вызволил.

— Накормил?

— Накормил.

— Напоил?

— Напоил.

— А теперь позабавь меня.

— Как же я тебя позабавлю?

— А вон на току дед с бабой горох молотят. Полети туда и садись на лоб то к бабе, то к деду.

— И все?

— Все.

Полетел дрозд на ток, сел к бабе на лоб. Увидел дед дрозда — и бац его цепом! Да не по дрозду, а бабе по лбу. Дрозд вспорхнул и пересел на лоб к деду. Тут баба с криком: «Кыш-кыш!» — бац цепом деда по лбу!

А лиса так со смеху и покатывается, глядя, как дед бабу молотит, а баба — деда.

Набили они себе синяков, бросили молотьбу и пошли домой примочки на лбы прикладывать.

КОТ МАКСИМ

или дед и баба. Были у них сын и кот. Сына звали Мартыном, а кота Максимом.

Умерли дед и баба. Остался Мартын с котом Максимом.

Мартын был большой лентяй, все на печи лежал, а кот ему еду носил: то птичку где поймает, то колбасу или сало у соседа стащит…

Вот так и жили они; случилось — сгорела хата, одна глиняная печь осталась.

— Что ж нам делать? — спрашивает кот у хозяина. — Надо новую хату строить.

— Э, — говорит Мартын, — зачем нам хата? Хватит и печи. Пожили они с год на печи, а там и печь развалилась.

— Что нам делать? — опять спрашивает кот у хозяина.

— Ты, — говорит Мартын, — как себе хочешь, а я жениться надумал: возьму жену богатую, она мне и хату построит.

— И кто за такого лентяя замуж пойдет? — смеется кот. — У тебя и вид-то не человечий.

— Пойдет! — говорит Мартын. — Нечего смеяться! Сама царевна пойдет! Ступай, Максим, к царю. Скажи ему — так, мол, и так: пан Мартын, по прозвищу Глинский-Пепелинский, сватается за твою дочь. Ну, и сделай все как надо: наговори ему, что богаче меня во всем царстве пана не найти…

— Трудную задал ты мне задачу, пан Мартын Глинский-Пепелинский, — говорит кот.

— Ничего, ступай, а то ремня дам! — погрозил ему хозяин.

— Ну что ж, попытаю счастья.

Наносил кот лентяю Мартыну еды про запас, чтоб тот с голоду не помер, а сам в дальнюю дорогу пустился.

Идет он, идет, приходит в лес. Бежит навстречу заяц.

— Куда, кот, идешь?

— К царю.

— Зачем?

Кот подумал и говорит:

— На суд.

— На какой суд?

— Правду хочу найти.

— Какую правду?

— А вот какую. Где кошка что украдет либо нашкодит — все па кота сваливают. Кот, говорят, и сметану слизал, кот и сало украл… А там кота и близко не было. Не могу я терпеть этакой напраслины!

— Пойду и я, пожалуй, с тобой, — говорит заяц.

— Зачем?

— Тоже на суд. Где зайчиха что сделает — всё валят на зайца. Кто в саду молодые побеги попортил? Заяц! Кого собаки гоняют? Зайца! А там вовсе и не заяц-то был, а зайчиха. Не могу я такое терпеть! Пойду к царю на суд.

— Да как же ты один пойдешь? — говорит кот. — Кто тебе одному на суде поверит? Там свидетелей надо иметь.

— А ты почему идешь один?

— Ну, у меня дело другое. Там у меня деды, дядья да братья живут. Все по слову скажут, мне и поверят. Вот кабы ты набрал сотни три свидетелей, то можно смело идти.

Как помчится заяц, как закричит на весь лес:

— Дядья, братья, деды, бегите-ка сюда!

Тут вмиг со всех сторон зайцы посыпались. Целая уйма сбежалась.

Привел кот Максим зайцев к царским палатам. Видит — стоит во дворе большой хлев. Он и говорит зайцам:

— Вы обождите в этом хлеву. Закончится мой суд, я и вашу жалобу подам царю.

Поскакали зайцы в хлев, а кот — хлоп! — и запер их на засов.

Идет он в царские палаты, подпрыгивает да в ладоши похлопывает.

Всходит на крыльцо, стучит в дверь:

— Отворите!

Открыл ему солдат-часовой.

— Чего надо? — спрашивает.

— Укажи, где царь живет.

Солдат указал.

Вошел кот Максим в большую палату, а там царь сидит.

— Добрый день, ваше величество-вымператорство!

— Добрый день, котик! — отвечает царь. — Что скажешь?

— Да вот прислал тебе мой хозяин Глинский-Пепелинский гостинец.

— Где ж этот гостинец?

— В хлеву.

Пришел царь в хлев, посмотрел, а там полным-полно зайцев.

— Видно, больно богат твой хозяин, если столько зайцев при слал, — удивляется царь. — Пожалуй, у него еще больше имеется?

— Он, панок-царек, такой богатый, что и не счесть. Всего у него много, нету только в доме хозяйки. Прислал меня твою дочку сватать.

Повел царь кота во дворец, накормил, напоил да еще и на дорогу в сумку положил. А про дочку промолчал.

Вернулся кот Максим домой. А его хозяин еле дышит: все запасы давно поел.

Развязал кот сумку, достал оттуда все, что с дороги осталось, и начал хозяина кормить.

Подкрепился пан Глинский-Пепелинский и спрашивает кота:

— Ну, что тебе царь сказал?

— Да ничего интересного, — говорит кот.

— Так сходи еще раз к царю. Только наноси мне побольше еды про запас.

Наносил ему кот еды, а сам пошел снова к царю. Приходит в лес, а тут навстречу ему волк:

— Куда, кот, идешь?

— К царю.

— Зачем?

— На суд.

И рассказал волку, на какой суд он идет. Волк говорит:

— Так и я с тобой пойду! Меня тоже частенько бранят понапрасну.

— Одному тебе суд не поверит, — говорит кот.

— А ты почему идешь один?

— Тебе со мной не равняться. Меня вся царская родня знает, а от тебя даже собаки бегут, если где увидят. У меня там деды дядья, братья…

— Так что же мне делать?

— Собери сотни три свидетелей, тогда и поверят.

Подпрыгнул волк, ударился обземь и завыл на весь лес:

— Дядья, братья, деды, бегите сюда!

Собрались волки со всего леса.

Повел их кот Максим к царю.

Приходят на царский двор. Нетерпеливые волки говорят:

— Мы первые на суд пойдем.

— Нет, — говорит кот, — моя жалоба там давно лежит. Как окончится мой суд, тогда я подам вашу жалобу и вас позову. А пока что обождите в этом хлеву.

Поджали волки хвосты и потянулись в хлев. Как только вошли все, кот — хлоп! — и запер их там. А сам двинулся в палаты.

Подымается на крыльцо: стук, стук! Открывает ему знакомый солдат. И мчится кот прямо в царские палаты. Вошел к царю, поздоровался.

— Что скажешь, котик? — спрашивает царь.

— Так и так, — отвечает кот Максим, — прислал тебе мой хозяин пан Мартын Глинский-Пепелинский новый гостинец.

— Хорошо, — говорит царь.

Пришел в хлев, смотрит, а там волков видимо-невидимо: и в кошарах полно набито, да и под крышей еще.

Велел царь волков убить, всем своим слугам шубы пошить, а коту говорит:

— Передай пану Глинскому-Пепелинскому, пусть сам ко мне в гости приедет.

Прибежал кот ночью домой, запыхался. Начал хозяина тормошить. Еле добудился.

— Вставай, — говорит, — я от царя пришел.

Проснулся кое-как Глинский-Пепелинский, спрашивает:

— Что царь сказал?

— Сказал, чтобы ты сам к нему в гости ехал.

Почесал Глинский-Пепелинский затылок:

— А в чем же я поеду? Ведь я гол, как сокол!

— Ничего, — говорит кот, — что-нибудь да придумаем.

Собрались они и побежали бегом к царю.

Бегут, видят — у большой дороги целое войско солдат спит. Кот остановил хозяина.

— Подожди, — говорит, — здесь.

А сам пошел, крадучись, к войску. Снял со спящих солдат шапки и набил ими два мешка. Вскинул один мешок на плечи, другой хозяину дал. И пошли они дальше.

Подходят к речке. Коту пить захотелось. Поставил он свой мешок у моста, хозяина караулить оставил, а сам полез в речку воды напиться. Видит — ползет рак в нору. Кот схватил его за ус и на берег выбросил.

Рак начал проситься:

— Отпусти меня в воду. Может, я тебе тоже когда службу сослужу.

Кот подумал и говорит:

— Какую ж ты мне можешь службу сослужить?

— В воде, — говорит рак, — любую. Загадай что хочешь, все сделаю.

— Подкопай до утра мостовые столбы, — предложил кот.

— Ладно, — говорит рак. — Это я могу.

Отпустил кот рака, и тот враз принялся за работу.

— А ты, — говорит кот Мартыну, — как только завалится мост, разбросай шапки по воде и жди меня здесь.

Сказал это кот, перескочил через мост и побежал к царю во дворец. Прибегает, докладывает царю:

— Так, мол, и так, ваше величество-вымператорство… Ехал к тебе в гости мой хозяин, пан Мартын Глинский-Пепелинский, да беда стряслась: мост провалился, вся его пехота да конница утонула, один он остался, голый, все обмундирование по воде уплыло.

Сел тогда царь в карету, кота посадил рядом с собой, подъехал к мосту. Видит — и правда: только шапки от войска по воде плавают.

Посочувствовал царь пану Глинскому-Пепелинскому и велел лучшим своим портным да сапожникам сшить ему новое обмундирование. Оделся Глинский-Пепелинский, прихорошился и поехал с царем во дворец.

Поговорил с ним царь, угостил, а потом говорит:

— А теперь хотел бы я посмотреть на твои поместья: ежели ты и вправду такой богач, то выдам за тебя дочку.

Испугался Глинский-Пепелинский: какое же он богатство царю покажет? Все его добро — одна глиняная печь, да и та развалилась.

Услыхал об этом кот Максим. Отозвал своего хозяина в сторону и шепчет ему:

— Не бойся! Все хорошо будет!

Запрягли царские конюхи самых лучших лошадей в самую лучшую карету. Сел царь в карету и поехал. А кот впереди бежит — дорогу указывает.

Едет царь, едет и подъезжает к поместью Змея Горыныча. Кот впереди бежит. Видит — пасут пастухи большое стадо коров. Подбегает он к пастухам.

— Чьи вы? — спрашивает.

— Змея Горыныча.

Кот натопорщил усы, грозный стал:

— Не говорите никому, что вы пастухи Змея Горыныча, а скажите — Мартына Глинского-Пепелинского. А то за мной летит Гром с Перуном — он вас убьет.

Сказал это кот Максим и побежал дальше. Встречает большой табун лошадей. Подбежал к конюхам и спрашивает:

— Чьи вы, конюхи?

— Змея Горыныча.

— Не говорите никому, что вы конюхи Змея Горыныча, а скажите — пана Глинского-Пепелинского. А то за мной Гром с Перуном летит — он вас убьет.

Тем временем царская карета подъехала с громом к пастухам.

— Чьи вы? — спрашивает их царь.

— Пана Мартына Глинского-Пепелинского.

— О, — удивляется царь, — и богат же пан Глинский-Пепелинский!

То же ответили и конюхи.

Пока царь ехал, прибежал кот во двор Змея Горыныча. Увидал самого Змея и кричит:

— Прячься, Змей Горыныч! Едет Гром с Перуном — он тебя убьет и в порошок сотрет.

Испугался Змей Горыныч:

— Куда ж мне спрятаться?

Кот поглядел и увидел в старой липе большое дупло.

— Полезай хоть сюда! — говорит Змею.

Забрался Змей в дупло, а кот заткнул дупло поленом да еще и глиной замазал. Потом побежал к змеевым слугам.

— Чьи вы? — спрашивает.

— Змея Горыныча.

— Не говорите никому, что Змея Горыныча, а скажите, что пана, мол, Глинского-Пепелипского. А то за мной летит Гром с Перуном, он вас убьет.

— Ладно, — говорят напуганные слуги.

Приехал царь в поместье Змея Горыныча. Слуги бросились его встречать.

— Чье это поместье? — спрашивает царь.

— Пана Мартына Глинского-Пепелинского! — в один голос ответили слуги.

— Ну что ж, — говорит царь, — и вправду богат пан Глинский-Пепелинский. Выдам за него дочку.

Вернулся царь в свой дворец, крикнул музыкантов и велел свадьбу справлять.

Все там было: кто что хотел, то пил и ел. И я там был, ел и пил, по бороде текло, а в рот не попало.