Беременна в расплату

42 глава 42

Бадрид

Все эти дни меня просто разрывает на части.

Она так близко!

В полной моей власти!

И я с ума схожу от одного ее дыхания!

В доме. В этом саду. На каждом предмете мне чудятся ее руки. Проходя мимо чего-то не могу не думать о том, что она прикасалась. К этой дверной ручке. К этим перилам…

Блядь!

Это реально сумасшедствие! Безумие!

Еле сдерживаюсь, чтобы не броситься к ней каждый раз, когда жадно выхватываю ее взглядом!

Прохожу мимо, сжимая всю волю в стальной кулак.

А мысленно уже там. Рядом с ней. Там, где так часто вздымается ее грудь и воздух колышится ее дыханием!

Бегу. Каждый раз бегу! Сам от себя! Запираюсь в кабинете и заставляю себя заняться делами. Надо отдать должное Арману. Он, хоть и занят был какими-то амурами, а дела не завалил. Правда, и вопросы решал своими, специфическими методами. Накуролесили они с Давидом знатно!

Но с усмешкой признаю, что их методы работают! Вполне мог бы передать им управление всей империей!

И это чертово. Проклятое досье.

Каждый раз хочу очнуться. Просмотреть все снова. И снова. И снова.

Как принять ледяной отрезвляющий душ! Понять, что передо мной змея, а вовсе не ангел. Вытравить из себя даже ее тень!

И не могу. Одергиваю руку, как от мерзкой разъедающей кислоты.

Не верю!

Видел. Видел все своими глазами!

Но чувства тут же проносятся ураганом. Ударной волной, сметающей всю логику с ног!

Ее тихие, робкие, осторожные прикосновения, в которых тонул. Утопал. Захлебывался!

Ее глаза, которые светились так, как сыграть невозможно!

Ее рваное, на грани отчания «Бадрид» в том заброшенном замке, когда мы оба были словно призраками.

Верить!

Черт возьми!

Я должен. Должен понять, чему мне на самом деле верить!

Фактам? Которым доверять привык больше, чем глазам и словам? Или тому внутреннему чутью, что как раненый зверь хочет закрыть глаза и вырвать из них все, что они прочли в том проклятом досье? Все, что видели с Мари и этим ублюдком?

И меня раздирает.

Раскачивает на двух чашах весов.

С каждым днем, с кажой секундой все сильнее!

И я бегу. Бегу от нее. Чтобы не наворотить непоправимого.

Время…

Время должно расставить что-то на какие-то места.

Оно у нас есть. Родится ребенок, и тогда…

Сжимаю руки в кулаки почти до сломанных пальцев.

Отгоняю от себя мысли о том, что ребенок может быть от этого ублюдка!

Сколько не разбивал его мерзкую рожу в кровь, он твердит об одном. Мари была с ним. И это его ребенок!

И я почти забиваю его насмерть. Еле сдерживаю дикого зверя внутри! Отчаянно в такие дни надеюсь, что Мари не попадется мне на глаза! Иначе… Даже моей воли может не хватить!

Не ждал, что отец так быстро обо всем узнает!

Что ж. Битва против всех устоев, общества и семьи была ожидаема. Как и его ярость. Как и то, что ни он, ни остальные меня не поймут.

И, вашу мать! Я готов. Я готов выстоять битвы хоть против всего мира!

Только бы выдержать эту самую трудную битву! Ту, которая внутри меня! И не проиграть, выбрав не ту чашу весов! Это будет стоить жизни. Всей жизни. Нам обоим!

«Моя жена».

Да.

Я открыто заявил об этом отцу. Не стал заворачивать реальность в идиотские обертки. Выдумывать, что это вовсе не тот самый выкуп. Это хрень. Я готов узаконить этот брак даже под ее настоящим именем!

Но…

Руки сами ударяют о стол.

Моя жена?

Вчера. Вчера он выпал из досье. Этот проклятый листок!

Моя. И не только.

Хрен знает, но это накрыло меня пеленой такой, что смести был готов весь дом.

Это, на хрен, не помолвка. Это апофеоз всего, что я узнал!

— Жена, — бормочу, чувствуя, как губы перекашивает судорогой.

— Моя и не только моя!

Это дикость. Дикость, до которой я в страшном сне не представлял опуститься! Сумасшедший бред, в который я увязаю все больше и больше!

— Я не звал тебя, Ирма, — рявкаю, не поднимая головы.

Всех людей давно уже привык узнавать по шагам.

— Вы никогда не зовете, господин. Но даже вам нужно есть.

Вкатывает тележку с подогретым ужином.

— Это что?

Хватаю по привычке чашку, рассматривая какую-то зеленую хрень.

— Бадрид Каримович. Вы и так на нерве. А после визита вашего отца… Прошу прощения. Я подумала, что кофе, который вы постоянно пьете, сейчас только разбудоражит нервную систему. Вам ведь нужно еще и спать. А вы до рассвета в кабинете. Вот и заварила вам чай. Свежайшая мята. Она успокоит нервы. Позволит вам хоть раз нормально выспаться.

— Хорошо, Ирма. Наверное, ты права.

Отодвигаю по привычке еду в сторону. Глотаю мятный напиток. Даже вкусно.

Наверное, и правда. Мне просто нужно выспаться. Может, даже уехать на пару дней и накачаться каким-нибудь таким вот чаем. Нервы станут, как у слона. Легче будет разобраться во всем.

— Что-то еще?

Явно хочет о чем- то попросить. Топчется у выхода. Обычно Ирма незаметна, как тень. Уходит сразу, не проронив ни слова. Как и должна правильно вышколенная прислуга.

А у меня челюсти выкручивает и глаза словно давит кто-то жесткими пальцами.

Блядь. Точно. Надо отдохнуть.

Кажется, я целую жизнь не спал!

— Ирма?

Топчется. Руки теребит перед собой. Глаза бегают по всему кабинету.

Ну точно.

Хочет о чем-то опросить. Смотрит так странно, когда взгляд на меня переводит.

И я даже вполне могу догадаться, о чем.

Наверняка, хочет уйти. Взять рассчет.

Впрочем, я ее и не виню за такое желание.

Ирма в нашем доме с самого моего детства. Практичеки, я вырос на ее руках. Она жизнь провела в нашем поместье. После уже к себе забрал.

Могла за дочь не простить.

Но, блядь, даже это мы пережили. Как-то, но пережили. По сути, есть совсем немного людей, которые в доме с самого моего рождения.

Они все же как часть семьи. Жизнь протекает вместе с ними, пусть даже часто они остаются почти незримы и неслышимы. А все равно. Они наш дом часто считают своим больше, чем собственный, который семья обычно выделяет им в оплату.

Потому я и вернул Ирму. И приставил ее к Мари. Ей могу доверять. Даже после той отвратной истории с ее дочерью! Сейчас в доме должны быть только проверенные годами люди. Особенно сейчас!

Но, если после взрыва и того, что Ирма услышала, а она наверняка услышала, отец орал так, что его мог услышать даже глухой мертвец на кладбище в десяти километрах отсюда, вполне могу понять, что она не захочет оказываться меж двух огней. И решит уйти.

— Не тяни. Говори, — протираю лицо ладонью.

Блядь.

Я что? Старею?

Как-то непонятно бросает то в холод, то в жар.

— Попрощаться хочешь?

— Да, господин, — кивает, впиваясь слишком смело в глаза взглядом.

— Хочу. Попрощаться. Пришло время. Вот, видно, в последний раз на вас смотрю. Хочу запомнить. Именно таким. Я ведь… Я ведь вас еще маленьким помню. Вы были мне почти как сын. Семья…

— Давай без ненужной лирики, Ирма. И если ты хочешь оправдаться, то тоже не нужно. Завтра получишь рассчет. И не волнуйся. Я включу в него все компенсации за то, что довелось пережить. На всю жизнь тебе хватит. Хорошую жизнь, Ирма. Богатую.

— Вы…

Снова заламывает руки. Отводит глаза. И опять впивается в меня жадным взглядом.

Черт!

Может, это простая бабья сентиментальность! Но, в конце концов, ее никто не гонит!

Только почему мне ее странный взгляд напоминает тех самых стервятников из пустыни?

— Я всегда относилась к вам и к вашей семье, как к родным, Бадрид!

Черт! Да что такое?

Пытаюсь махнуть рукой, чтоб показать ей, что может быть свободна.

Но движение не дается. Рука движется, как в замедленной съемке. Через силу!

И вспышки какие-то странные перед глазами! Лицо Ирмы расплывается, как в кривом зеркале. Становится раздутым и уродливым!

— Я знаю, как важны традиции. Не только для вашей семьи! Для всех нас! Моя дочь перешагнула черту. Она должна была понимать, что, как говорилось в старом фильме, сокол и ласточка не летают в одном небе! Она была не для вас. Я не осуждала ее. Жалела за глупость и дурную наивность. И вас никогда не осуждала за то, как вы поступили. По сути, вы с ней обошлись еще благородно!

— Оставим это, Ирма. Мы давно все обсудили. Зачем вытаскивать наружу старую боль?

Черт! Челюсти сводит. Мой голос звучит, как из трубы, а я слышу его будто со стороны!

— Старую боль? О, нет! Это для вас она старая! А для меня… Для меня она никогда не проходила! Она каждый миг. Каждую секунду кровоточит! И все сильнее! И я никогда бы не мстила, Бадрид. Но после того, что услышала! Вы! Женились на этой! На выкупе! Значит, ради нее, смогли попрать все традиции! Только чем моя дочурка тогда была хуже? Моя маленькая девочка… Она погибла! Из-за вас! А ведь она вполне могла родить вам наследника! Раз выходит, что традиции для вас ничего не значат!

— Ирма…

— Речь ведь не о деньгах, Бадрид. И не о положении! Она любила вас! Любила так слепо! Она могла бы жить!

— Ирма!

Да что за черт!

Почему я должен выслушивать эти бредни?

Дочь Ирмы любила деньги, до которых была жаднее старого ростовщика! И какого черта у меня так сводит челюсть?

— Моя девочка умерла, Бадрид. И ты. Ты будешь умирать медленно. Яд сначала парализует конечности. После охватывает все тело. Не скоро он доберется до легких! Уже сейчас ноги тебя не послушаются. Ты не можешь подняться с кресла! А я буду рядом. Буду смотреть. Как ты корчишься. Смотреть, каким ты можешь быть беспомощным. Могучий Бадрид Багиров!

Твою мать! Что за бред?!

Но я пытаюсь подняться и с ужасом понимаю, что ни хрена не выходит!

Ноги и правда не слушают! Да нет! Их как будто у меня и не существует!

— И корчится ты будешь внутри! Сгорать в адском огне! Потому что твоя Мари и твой наследник чувствуют сейчас то же самое! Да, Бадрид! Мари выпила этот чай с ядом ровно за несколько минут перед тобой! Я специально распахну дверь. Чтобы ты успел перед смертью услышать, как она будет хрипеть. Как судорожно будет вдыхать возхдух, который не попадет в парализованные ядом легкие! Я успею насладиться этим зрелищем сполна! И плевать, даже если меня за это четвертуют! Если бы ты только не женился на этой… Вышвырнул ее так же, как мою дочь… А сейчас… Получай свою расплату! Расплату за все, Бадрид!