Глава 9 Файтинг

Вместе с девушками выходим из корпуса. Сам не просился с ними, это Вика сама после рукопожатия как-то просто сказала:

– Ну что, идем?

И смотрела при этом только на меня, даже не слушая ответ Тани.

– Ага, – закинув сумку на плечо, вытянул приглашающе ладонь в сторону коридора. – Дамы вперед.

– Секундная заминка тебя не спасет, – хмыкнула Журавлева и, выпрямив спину, гордой походкой аристократки поплыла вперед. А потом в коридоре замедлилась, ожидая меня. Рыжая Таня тихо офигевала.

На подходе к боевым клубам меня вылавливает Женя Аксюк. Сосед явно рассержен.

– До меня дошли интересные слухи, – едва не рычит.

Вытягиваю ладонь, останавливая его. Нечего сцены прилюдно устраивать. Опять слухи поползут – мне-то пофиг, но они точно будут касаться Аллы.

– Идите без меня, – киваю девушкам. – Не бойтесь, ваши «билеты» не пропадут. Сбегать не собираюсь.

С любопытством глянув на моего соседа, Вика с Таней уходят по песчаной тропинке.

– Если ты про то, что я гулял с Аллой, так мы всего лишь прошлись по парковой зоне. На нее не претендую.

– Гляньте, какой щедрый простолюдин, – мычит он. – Даже не претендует на руку какой-то всего-навсего светлейшей княжны!

Да какого черта он сейчас возмущается? Дебилизм настоящий.

– Так, чего тебе надо? – теряю терпение. – Пришел уговаривать меня встречаться с твоей возлюбленной? О'кей, договорились. Сегодня же позову княжну на свидание.

– Нет! – пугается тут же Женя. – Тебе нельзя с ней встречаться.

– Угу, – хочется его послать, но просто прохожу мимо.

Уже в спину слышу:

– Артем, дело не в моей ревности, – голос его ломается. – Хоть и ревную, но я бы и слова не сказал, будь ты хотя бы Воин. Алле нужен защитник! А тебя же самого сейчас изобьют!

– Да пошел ты, – все же не сдерживаюсь.

Прохожу под усыпанной цветочными гирляндами аркой в живой изгороди. Открываются корпуса клубов. По вывеске нахожу нужный – секция по саммо. Через два корпуса маячит красная крыша двухэтажного здания, на которое указывала Элла. Там секция по Военным играм, но мне не туда.

В этом мире соревнования по боевому искусству делятся на две категории. Первая – полевые Военные игры, в которых отличился Бесенок. Вторая – турнирная, когда участники один на один или командами бьются на арене. По правилам турнирного саммо чаще всего и решаются разборки между учениками лицея.

В спортивном зале полный аншлаг. Мой поток точно весь прибежал, старшие курсы будто тоже. В первых рядах Журавлева с подругами и Белоснежка-Светлана в окружении свиты. Надо же – сама королева пришла поглядеть на драку простолюдина. Предварительно захожу в раздевалку и переодеваюсь в спортивный костюм – футболку и шорты. Хорошо, что сегодня физкультура, а то пришлось бы в общежитие заглядывать за формой.

Выйдя обратно, оглядываю несколько арен, похожих на октагон. Народ кучкуется у ближайшей клетки. Иду к ней. Толпа передо мной охотно расступается. Пока поднимаюсь на настил, слышу крики:

– Он всерьез решил драться? Сумасшедший!

– Бесонов, ну ты чего такой смелый? Не надо тебе на арену – вали домой. У меня ставка на сегодня!

– Блин, у меня на вчера. Бесонов! Продержись еще полгода – пусть и остальные бабки потеряют.

– Полгода? Ха! Не смеши – его неотложка через час увезет.

За клеткой пятеро моих противников бросают монетку – кому первому драться. Выпадает удача широкоплечему кабанчику, что меня пролетариатом обзывал.

Судья – парень на вид не старше третьекурсника – командует:

– Боров, долго телишься, встань у сетки. Эй, княжна, спуститесь со ступеней! Санитарам мешать будете в случае необходимости первой помощи.

– Хорошо, если что – я запасной боец.

Оглядываюсь: Алла в футболке и коротких шортах стоит у выхода из октагона. Черные волосы стянуты в хвост, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Обнаженные бедра сияют белизной, словно начищенный фарфор.

Тяжко вздыхаю. Ну что за феминистический мир! Неправильный мир! Девушки не должны заступаться за таких здоровых лосей, как я. И похрен на всякие уровни контроля живы.

– Княжна, мне не нужна помощь. С моей стороны один боец – я.

– Против пятерых? – она качает головой. – Не пойдет.

– Десять секунд подождите, – кидаю судье.

Выскакиваю за арену. Резко подхватываю черноокую красавицу под попу, поднимаю выше. Ойкнув и схватив меня за плечи, она растерянно смотрит на меня снизу. Хвост ее на секунду взлетает и касается моего лица.

Медленно несу ее прочь от арены. Оказавшись в плену моих рук, она не говорит ни слова. Ноздри ее слегка трепещут, словно вдыхает мой запах. В свою очередь аромат ее цветочных духов заставляет мое сердце биться чаще. Само собой наше дыхание находит одинаковый ритм.

Ученики вокруг смотрят, улыбаются, обсуждают – мне плевать. Нахожу Аксюка и вручаю ему драгоценную ношу. Медленно разжимаю руки. Спускаясь, Алла скользит по моему телу. Нежные ладони все еще на моих плечах, легонько касаются большими пальцами шеи. Отпускать не хочется, но пересиливаю – сжимаю ее за талию и разворачиваю лицом к болгару. Слегка подталкиваю.

– Держи свою женщину, – рычу я в гневе. Неужели он бы позволил Алле участвовать в этом мордобое? Хорош воздыхатель!

Женя стоит столбом, вытаращившись на меня. Меня бесит его растерянность. Мужчина не должен колебаться, когда на кону здоровье любимой женщины! Эмоции бурлят, внутри астрального тела вскипают многрагранники Яка. Наружу вырывается бурный психический поток:

– ДЕРЖИ. ЕЕ.

Аксюк тут же хватает за плечи Аллу, его пальцы дрожат. Княжна отталкивает друга детства не глядя – она смотрит только на меня, не мигая. Словно завороженная.

– Я не его! – громко, а затем в несколько раз тише: – Я твоя…

С трудом тушу псих-волны разбуженного фрактала. Не сразу выходит.

– ТОГДА. СЛУШАЙСЯ. МОЕГО. СЛОВА. – Стоп, третий фрактал, хватит, назад. Перевожу дыхание. – Сейчас я дерусь один. Поняла?

– Да, – она уставилась в мои глаза, как в пасть удаву, и повторяет: – Поняла.

Делаю два вдоха, окончательно успокаиваясь. В полном молчании зала возвращаюсь на арену. Из зрителей кто-то тихо выдыхает:

– Твою мать, это что сейчас было?

– По всем признакам «Устрашение»…. Ставку можно еще поменять?

– Поздняк метаться. Но не дергайся так – люмпен точно не Кмет. Его «колодцы» пустые – Дагер в чат скидывал скрины медсправок. Значит, показалось.

– Вить, хорошо же тебе показалось, раз твои губы так трясутся.

– Отстань!

Судья недовольно смотрит на меня – похоже, до арены псих-шторм не достал. Кабанчик вон тоже не выглядит обескураженным.

– Набегался? – судья.

– Ага.

– Хм… Бой длится, пока один из бойцов не сдастся или не потеряет сознание. Затем противник для тебя, Бесонов, сменяется на следующего. Всего у тебя пять боев, если вынесешь.

– Ага.

– Бой!

– Тебе крышка! – Кабанчик первым бросается с кулаками.

Уклоняюсь, заставляя пробежать парня три лишних шага вперед. Еще не обернувшись, Кабанчик пытается ударить меня наотмашь, но поздно – рука уже в захвате. Чувствую мощное сопротивление доспеха – сломать не выйдет. Тогда быстрое восходящее скручивание плеча, несильный толчок в спину, и голова Кабанчика вминается в сетку. Прутья мнутся, но ему хоть бы хны. Поднимается и бегает глазами по арене, пытаясь сориентироваться.

Пока не опомнился, хватаю за уши и дергаю назад. С громким шлепком он плюхается на спину. Тут же пытается вскочить – снова роняю подножкой. Метит кулаком – отвожу в сторону и, используя инерцию, подсобив пенделем, опять опрокидываю. Еще долго вожусь с ним в таком ритме. Ментальный доспех – крепкая штука. А кирпичей и бордюров под рукой нет. Но обычный Ученик не удержит доспех дольше получаса подряд. Нужна хоть секундная передышка.

Двадцать минут проходят в усталом пыхтении падающего и поднимающегося Кабанчика и недовольном бурчании зрителей.

– Какой неуловимый, прямо Гудини…

– Блин, простолюдин, конечно, держится молодцом, не спорю. Но когда же это кончится?

– Если он так с остальными четырьмя возиться станет, мы до старости тут сидеть будем.

– Нет, Сергей его сделает на раз. Фигня типа захватов с ним не прокатит. Воин ведь!

Наконец при новом удержании я чувствую, как сустав поддается. Снял доспех! Не медля ломаю.

– А-а-а! – бьется в истерике Кабанчик.

Пытаюсь помочь успокоиться хуком в челюсть. Ай! Костяшки больно бьются о вернувшуюся ментальную защиту. Ну ладно, так сойдет.

В итоге Кабанчик еще немного орет, ползая по настилу, пока судья не решает засчитать его нечленораздельные вопли за желание сдаться. Санитары мигом уносят проигравшего, и на арену выходит конопатый. Сергей, кажется.

Зрители сразу оживают:

– Ну вот и все.

– Скоро по домам.

Встав на середину арены, судья кричит:

– Бой!

В отличие от Кабанчика Конопатый не спешит приближаться. Легкая улыбка возникает на его пятнистом лице. Затем быстрый взмах руки, и меня скручивает пополам от удара под дых. Чувствую вкус металла на губах. Сгусток крови стекает на подбородок.

Как же так? Даже не уловил движения…

Сергей ухмыляется. Новый взмах руки – моя голова дергается от невидимого удара, и я валюсь на арену. В глазах темнеет, разбитые губы горят, сердце бешено стучит по сломанным ребрам.

– Надо же – еще в сознании, – Конопатый наконец подходит. – Ну что, поиграем по-серьезному?

Я хватаю его за голень, но сил не хватает выдернуть из-под ног парня настил. Мешают сломанные ребра.

– Все правильно, простолюдин, – язвит говнюк. – Ползай, извивайся, как червяк.

Второй ногой Сергей наступает мне на руку. Пальцы хрустят под пяткой, ломаясь, и отпускают засранца.

Пинок…

Мотнув головой, заваливаюсь на бок. Тут же перекатываюсь в сторону и встаю на четвереньки. Пытаюсь принять стойку.

Меня обуревает злость. Разрушенные фракталы Высших демонов гудят в голове. Что за хрень? Меня, демоника Перуна, запросто отдубасит гребаный школьник? ДА ЩАС!

На секунду закрываю глаза. В один миг пытаюсь собрать воедино многогранники самых небольших фракталов. Нет, не Генералов. Других Высших послабее – у них кодировка проще. Не думаю, не пытаюсь осмыслить свои действия. Чисто на интуиции налепливаю на горячий тетраэдр мерцающий октаэдр, к октаэдру – два невесомых додекаэдра. А сверху на этот геометрический ужас накидываю тяжелый куб. Выходит фрактал Гиба – живучего ящеродемона. До Генерала Эсклопа далеко, оторванную руку не приживет, но сломанные кости излечит. Уже чувствую, как пальцы оживают и послушно сжимаются в кулак. Ребра уже не хрустят при каждом вздохе. Заодно и ушибленные мышцы подлечиваются.

Следующим нагромождаю из фигур фрактал Жамбы. Здесь созерцательная способность – видеть всплески аура и движения прочей эфирной энергетики. В Страшном мире толку от нее как с дикой утки мяса. Но здесь, в мире, пропитанном потоками живы, ее полезность налицо.

Открываю глаза. Разминая шею, поднимаюсь.

Сергей с недоумением смотрит на меня:

– Какого беса! Ты как встал? – он подходит близко. – У тебя же все ребра переломаны!

Чувствую, как на губах расползается улыбка.

– Уверен? А ты пересчитай еще раз.

– Ах ты…

Я вскидываю руку и ловлю на лету бронебойный кулак. Доспех разламывает мои пальцы – кости и хрящи тут же схватываются обратно. Даже ойкнуть не успеваю.

Сергей в ужасе смотрит, как я останавливаю его атаку голой рукой.

– Без доспеха… как? – бормочет он.

Со злобным радостным оскалом отвожу его кулак в сторону. Приглядываюсь к его доспеху. Благодаря фракталу Жамбы теперь мне видны все потоки живы. Вот змейка энергии бежит, стекает, образует плотный основополагающий узел доспеха. Вот прямо над «колодцем» совсем истончается, и если сюда вдарить чем-то тонким, то возможно…

Сжимаю вместе средний и указательный пальцы. И со всей силы вколачиваю прямо в центр «колодца» под правой ключицей. Хруст. Адская боль, которая тут же сминается оздоравливающим зудом.

Доспех растворяется в воздухе, с кряком Сергей валится на колени. Его конопатое лицо бледнеет. Да, парень, теперь ты мой.

С доброй улыбкой я спрашиваю его мнения:

– Ну что, поиграем по-серьезному?

Загрузка...