Без ума от тебя

Глава 1

Хезер осмотрела пятна краски на своих руках и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нет. Не помогло. Ей всё ещё хотелось обхватить Мака руками за горло и по-дружески сжать.

Телефон, лежавший на краю раковины, продолжал звонить. Он не отвечал весь день, а завтра была офисная вечеринка в честь Дня благодарения. И им нужны украшения. Еда. И служба такси наготове, потому что, если уж от одного только планирования у неё так сильно разболелась голова, им точно понадобится вино.

Звонки прекратились, и телефон переключился на голосовую почту. Она нажала на клавишу, чтобы завершить вызов, снова набрала номер на громкой связи и начала оттирать краску с рук. В воздухе витал запах цитрусового раствора, смешиваясь с химическим привкусом скипидара.

— Хезер, — раздался в трубке голос Мака.

Она вздрогнула от резкого, хрипловатого тембра. Казалось, его низкий голос всегда пронизывал насквозь. Это, мягко говоря, раздражало. Она вытянула руки перед собой, как хирург: мылу нужно было постоять ещё минуту.

— О, наконец-то кто-то соизволил ответить. Ты вообще знаешь, какой завтра день?

— Да. Последний рабочий день за полторы недели. Впервые я благодарен за День благодарения. И это чувство никак не связано с едой.

Она с трудом сдержалась, чтобы не зарычать в трубку.

— А ещё это офисная вечеринка. Та самая, на которую нас насильно затащили и сделали организаторами. Та самая, для которой мы ни черта не сделали.

— Ой… — в его голосе прозвучало удивление. — Уже почти пять…

Гнев вспыхнул мгновенно — он явно собирался попытаться уклониться от своей части соглашения.

— Ты не собираешься взваливать на меня это бремя. Встретимся на складе через десять минут.

Последовала долгая пауза, и когда он снова заговорил, в его голосе слышалась усталость.

— Я собирался сказать, что уже почти пять, но нам нужны только украшения. Я заказал еду, заказал такси и купил чёртову уйму вина.

Она начала тереть ладони, на мгновение ошеломлённая его ответом. В животе разлилось приятное тепло. Они оба знали, почему в итоге согласились устроить эту вечеринку, и он обо всём позаботился. Хезер смягчила тон.

— Эм… хм. Пришли мне по электронной почте список заказанных блюд и алкоголя.

— Потому что я, возможно, что-то пропустил? — разочарование в его голосе тут же развеяло тёплое ощущение.

Его ошибкой было то, что они с самого начала были против этой вечеринки. У них не было времени на препирательства. Он умел профессионально менять тему, поэтому она перехватила разговор, сама не понимая, почему вдруг почувствовала себя обиженной.

— Увидимся через десять минут.

Она раздражённо выдохнула — звук сорвался с динамика, и Мак, не сказав ни слова, сбросил вызов. Хезер, глядя на телефон, попыталась взять себя в руки, но гнев и обида только подпитывали ярость. Следующий час доконает её, если она не спустит пар.

Она невольно представила его — эти подчёркнуто мужественные черты лица, проклятый пресс и тёмные, мягкие пряди волос. «Что со мной не так?» Он как раз относился к той категории мужчин, на которых не стоило засматриваться. Рост — сто девяносто три сантиметра, дьявольски красивое лицо. Змей-искуситель, ради которого женщины готовы были продать душу.

Она резко выдохнула, осознав, в какие дебри её занесло. Собравшись с мыслями, пробормотала:

— Знаешь? Ненавижу, когда ты так делаешь. А ещё ненавижу твои тихие песенки, когда ты о чём-то задумываешься или работаешь.

Слова растворились в тишине, потому что когда-то они могли бы стать друзьями. Могли бы быть чем-то большим. Но теперь они были друг для друга просто коллегами — теми, кому даже не хочется улыбаться и изображать вежливость.

Хезер открыла кран. Ей нельзя было давать слабину, нельзя позволять тёплым чувствам снова закрасться в душу. Пришлось напомнить себе о том, что произошло в прошлый раз, когда она попыталась с ним сблизиться. Он едва не уничтожил её.

Она мягко пробормотала:

— Я знаю, что это ты достаёшь мои кисточки из морозилки. Поэтому, когда ты приносишь мне на обед пельмени, я их съедаю.

Ногтем она счищала крупинки краски, на которые не попал раствор. Это её успокаивало. Не то чтобы злость исчезла, но он действительно обо всём остальном позаботился.

Всё, что им оставалось, — достать украшения из кладовки и развесить их в комнате отдыха. Это займёт около часа, а может, и меньше. Праздник был уже близко, никто не занимался масштабной реставрацией, а значит, мешать было некому. Все, кроме Джо, охранника, разъехались по домам. И даже он, скорее всего, дремал за столом у главного входа.

Она выключила воду и дала себе ещё секунду. Потом ещё одну. Спустя целую минуту Хезер наконец отошла от раковины, подняла сумочку с пола и направилась по коридору к кладовке. Они закончат с украшениями и вернутся к своим мелким препирательствам.

— И я даже не стану его душить, — пробормотала она.

В жизни человека было несколько вещей, которые ему никогда не следовало бы делать. Одной из них было оформление интерьера для коллег, которые больше ему не доверяли. Трудовая жизнь Мака была полна подобных задач.

Брызги краски испачкали его предплечья. Он поморщился, глядя на калейдоскоп цветов, покрывающих тонкие тёмные волоски. Позже это будет сложно отмыть, но, повесив трубку после разговора с Хезер, он направился прямиком в кладовку.

Ему не стоило позволять гневу брать верх, но каждый раз, когда он пытался пойти ей навстречу, оставить прошлое позади, она тут же пресекала его попытки. Как и он сам более года назад — и это до сих пор не давало ему покоя.

Глубоко вздохнув, Мак прислонился плечом к стене и продолжил ждать. Она не доверила ему ни ключи от кладовки, ни свои кисти… вообще ничего. Он и сам не доверял себе добрых полгода, поэтому до недавнего времени не слишком винил её.

Из коридора донёсся слабый звук, и он повернул голову. Это был не Джо — у того при ходьбе звенели ключи. Все остальные давно разбежались по домам. Внезапно тишину нарушил скрип резиновых кроссовок. Осторожные шаги раздавались по гладкому кафельному полу — Хезер.

Он оттолкнулся от стены, готовясь к встрече. Волосы у неё были распущены. Солнечный свет лился сквозь стеклянные окна, но даже при этом они оставались цвета тёмного шоколада. Джинсы плотно облегали бёдра. Мак сжал кулак, сдерживая желание провести пальцами по её нежной коже.

Простая серая рубашка была испачкана краской, но у неё была полная грудь, и ткань подчёркивала округлые формы. В здании было холодно по многим причинам, и он был благодарен каждой из них.

Глаза у неё были того же оттенка, что и волосы, но, когда она посмотрела на него, взгляд стал жёстким. Он снова вздохнул.

— Ты опоздала на пять минут.

Она закатила глаза и вытащила шнурок из кармана джинсов.

— В отличие от тебя, я люблю смывать краску.

Он пожал плечами.

— И это занимает у тебя пятнадцать минут?

Она подошла ближе, чтобы открыть дверь. От неё пахло краской, скипидаром и апельсинами. У него, должно быть, окончательно поехала крыша, потому что этот запах невероятно возбудил его.

Первые три месяца их совместной работы он был её напарником. День за днём он вдыхал этот запах, пока они трудились бок о бок. У него были амбиции, целеустремлённость и желание произвести впечатление на начальство, и всё же её аромат проникал ему под кожу, заставляя иногда забывать о цели. С тех пор прошло так много времени, а она всё ещё умела выбивать его из колеи.

Она пробормотала что-то слишком тихо, чтобы он смог расслышать, а затем добавила:

— Это займёт у меня столько времени, сколько потребуется. — Она потянулась к дверной ручке. — Давай сделаем это быстро. Всё должно пройти безболезненно и легко.

Он рассмеялся, хотя хрипотца в её голосе раздражала его.

— Я провожу с тобой время. И об «безболезненно» тут речи быть не может.

Она распахнула дверь.

— Тори сказала, что всё необходимое находится сзади. Давай попробуем сделать это за один заход.

Он последовал за ней, и дверь с грохотом захлопнулась. Послышался металлический щелчок, но он был слишком занят тем, чтобы не отставать, и не придал этому значения.

— Нам и ленты нужны?

Полки в комнате были заставлены бутылочками с лаком, восками, шлангами и кистями. Столы занимали большую часть пространства у левой стены, рядом с мольбертами. Пахло здесь не лучше, чем в одной из их лабораторий, но, по крайней мере, сохранялось подобие порядка.

— Нам нужны воздушные шары, бумажные тарелки, пластиковые вилки и ложки и наполовину заполненный баллон с гелием, — сказала она. — Тори и Лэнс устраивали вечеринку в прошлом году, и у них осталась куча всего.

Они то входили, то выходили. Он украшал одну часть комнаты отдыха, она — другую. После этого короткого разговора им, возможно, не пришлось бы общаться до следующего общего собрания. Какое-то время он мог притворяться, что ошибки не было. По его мнению, неудача с картиной и то, как он всё испортил между ними, были одним и тем же. Он хотел забыть и то, и другое. Хотел, чтобы Хезер была просто ещё одной коллегой — той, с которой он слишком занят, чтобы разговаривать.

— Звучит неплохо, — согласился он, ощущая, как по спине ползёт напряжение. Она была слишком близко и слишком хорошо пахла.

Хезер поправила сумочку на плече. Её туфли не скрипели по бетону, но шаги были осторожными.

— Это в подсобке, — сказала она. — Большая часть вещей на верхней полке.

Они проходили мимо лестницы, и он подхватил её. Чем меньше времени они проведут наедине, тем лучше. Услышав лязг металла, она бросила на него взгляд, одобрительно кивнула, но не сбавила шаг.

— Так когда ты заказал еду? — спросила она, поворачивая к последнему ряду.

— На следующий день после того, как нас назначили ответственными за вечеринку.

Она обернулась, и на её лице отразилось неподдельное удивление.

— Это было месяц назад.

Горечь подступила к горлу, и он не смог её проглотить.

— И, как я говорил тебе месяц назад, я всё предусмотрел. Всё, о чём тебе нужно было беспокоиться, — это украшения.

Она усмехнулась.

— И я должна была просто поверить тебе на слово?

— Да. — Он свободной рукой жестом предложил ей продолжать.

Они снова подбирались к тому, что ему уже осточертело повторять. Год назад он допустил ошибку, которая запятнала их карьеру. Проколотый шланг испортил бесценное произведение искусства столетней давности. Вырвавшийся воздух высушил картину быстрее обычного, и паутина трещин покрыла не только хрупкий красочный слой, но и холст.

Когда всё пошло наперекосяк, он был слишком опустошён и слишком зол на себя, чтобы принять утешение и поддержку, которые она предлагала. Он позволил сомнениям стать своим постоянным спутником. К тому моменту, как он это осознал, их отношения скатились к мелочности и ссорам — замкнутому кругу, из которого они не могли вырваться.

Она открыла рот, чтобы ещё раз «побить мёртвую лошадь», но он потерял терпение:

— Всё лежит на верхней полке. Но где именно?

Она стиснула зубы, но развернулась. Остановилась на полпути между стеллажами. Этот участок напоминал ящик для кухонного хлама: всё, чему не нашлось места, свалили сюда. Кто-то даже положил бейсбольную перчатку на полку слева от него.

— Я ненавижу, когда ты так делаешь, — сказала она, протягивая руку.

Он передал ей лестницу, не задавая самого очевидного вопроса. Это не помешало ей продолжить:

— Есть целый список вещей, которые ты делаешь, и которые я ненавижу. Но прямо сейчас это стоит на первом месте.

Он указал на нечто, похожее на пакет с воздушными шарами.

— Похоже, это то, что нам нужно.

Она установила лестницу и полезла вверх.

— Я не гарпия по натуре.

— Меня бы это нисколько не удивило, — рассеянно пробормотал он, потому что она уже поднималась.

Её бёдра оказались прямо перед его лицом — округлые, притягательные. Конечно, они не могли быть плоскими. У неё должна была быть такая фигура, к которой хотелось прикоснуться, просто чтобы почувствовать движение под ладонями. Он резко отвёл взгляд. И, разумеется, его тело отреагировало быстрее разума.

— Теперь ты хочешь поспорить? — Она протянула ему пакет с лентами и воздушными шарами.

Он поставил его на пол и придержал лестницу.

— Не совсем.

— Я…

Он раздражённо выдохнул.

— Ты хочешь что-то узнать?

Она швырнула другой пакет. Когда тот ударился о пол, из него высыпалась горсть пластиковых ложек. Она повернулась к нему. Вблизи её радужки были медово-коричневыми.

— Хочу ли я что-нибудь о тебе узнать? Что-то, чего я не могла знать? Хм. Что ж, давай начнём с твоего имени. Ты был у родителей нежеланным ребёнком?

Он не пошевелился. Воздух был наполнен цитрусами, и он вдохнул её аромат.

— Мак — это сокращение от Маклейн.

— Маклейн Кэффри? — её голос звучал запыхавшимся. — Ладно, последний вопрос снимается. Родители явно тебя не хотели.

Он рассмеялся — впервые за долгое время без горечи.

— Если ты так ставишь вопрос, возможно, в твоих словах есть доля истины.

Она облизнула губы, и он сильнее сжал лестницу.

— Но, полагаю, ты хотел сказать мне не это, — произнесла она.

Он покачал головой, отгоняя мысли о том, какими мягкими казались её губы. Сожаление накрыло его с головой. Те шесть месяцев сомнений он посвятил восстановлению каждой трещины и каждого скола на картине — работе, за которую не взялся бы даже лучший специалист. Он делал это в каждую свободную минуту, пытаясь спасти не только произведение, но и их с Хезер репутацию.

Он не ждал «спасибо», но постоянное «пошёл ты» при каждом удобном случае давно измотало его. Они были партнёрами по проекту и делили ответственность. Почему она тоже не осмотрела оборудование? Почему, заметив первую трещину, не остановила вакуумный насос, чтобы проверить шланги?

Может, смогла бы. А может, и нет. Это уже не имело значения. Он был тем, кто начал процесс и довёл его до конца. Если бы руководство не вернуло деньги и не пообещало бесплатную реставрацию, их обоих уволили бы без шанса найти новую работу.

И если бы он позволил себе утешение вместо самобичевания, то поцеловал бы её прямо сейчас.

— Ты не всегда ненавидела меня.

Она моргнула, её щёки вспыхнули.

— Просто держи лестницу.

— О нет. Теперь я хочу поспорить.

Она попыталась повернуться, но он наклонился вперёд, не давая ей сдвинуться.

— Я официально отказываюсь от этого, — пробормотала она.

— Так это не работает. Ты цепляешься ко мне по любому поводу. Давай разберёмся, почему.

— Ты допустил ошибку новичка, которая поставила под угрозу нашу карьеру и репутацию. Неважно, что ты всё исправил позже. Никто этого не запомнит. Запомнят твою ошибку. А раз мы были партнёрами, моё имя тоже навсегда запятнано.

— Я не утверждаю, что мне не следовало провести все проверки до начала работы.

Он сократил расстояние между ними. Она была чертовски тёплой и мягкой — слишком соблазнительной, чтобы думать о чём-то ещё. И это была Хезер. Умная, колючая, забавная. Его кровь закипела.

Он понизил голос:

— Мне напомнить тебе, что произошло прямо перед моей самой большой ошибкой?

Она положила ладонь ему на грудь и оттолкнула.

— Я поцеловала тебя.